Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черная Мария

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Бонансинга Джей / Черная Мария - Чтение (стр. 5)
Автор: Бонансинга Джей
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


— Спокойнее, Мелвил! Сбавь скорость, слышишь? Сбавь скорость!

Положив микрофон на место, Софи сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Она злилась на себя за то, что втянула всех в дурацкую затею. Имело смысл прекратить все это прямо сейчас и как можно скорее!

Но почему-то она не могла заставить себя это сделать.

* * *

— Разрази меня гром!

Лукас ощущал такое страшное напряжение, словно его тело целиком было наэлектризовано. Зародившись где-то в самом низу живота, это чувство расходилось горячими волнами по всем мышцам и кровеносной системе, заставляя напрягаться каждую клеточку организма. Альпинистам и летчикам хорошо известно это чувство. Преступники тоже знакомы с ним. По их словам, непосредственное совершение преступления всегда сопровождается этой мощной смесью эйфории и животного ужаса.

Помотав головой и сплюнув кровавую слюну, Лукас приготовился действовать.

На какую-то долю секунды он вспомнил своего отца, который часто говорил ему о всепобеждающей силе человека, исполненного настоящей решимости. В качестве подтверждения он всегда рассказывал одну и ту же историю об одном безымянном чернокожем солдате, которого во время второй мировой войны командир его отряда, убежденный расист, оставил погибать в немецком тылу. Сражаясь в одиночку, тот солдат сумел-таки пробиться сквозь вражеские заслоны на территорию, занятую союзными войсками. В детстве эта история неизменно производила на Лукаса впечатление.

Коротко вздохнув, Лукас мягко отодвинул Анхела в сторону, поднял канистру и шагнул на раскачивавшуюся подножку прицепа. Добравшись до самого края, он сумел снова вставить наконечник в отверстие бензобака «камаро». Топливо хлынуло из канистры в бак, слегка разбрызгиваясь по кромке отверстия.

Лукас не мог удержаться от победного вопля! Звук его голоса потонул в реве двигателей обеих машин, но Лукас все равно продолжал кричать от радости. Его тело дрожало от напряжения, голова гудела, но все его существо было переполнено ликованием.

Кажется, он выиграет в конце концов это идиотское пари!

* * *

Софи прилипла к монитору. На какую-то долю секунды она полностью забыла обо всем на свете, глядя на крошечный голубоватый экран. Дыхание замедлилось, зубы крепко сжались, она напрочь забыла об управлении грузовиком и необходимости постоянно следить за дорогой.

И поэтому не заметила приближавшейся опасности.

Бросив взгляд на шоссе, Софи ахнула и, схватив микрофон, пронзительно закричала:

— Мелвил! Мелвил! Мелвил! Уезжай! Уезжай к чертовой матери!

Впереди, меньше чем в полумиле, хорошо была видна огороженная специальными знаками зона ремонтных работ на той полосе, по которой двигался тяжелый «кенворт». За ограждением виднелись контуры ремонтного оборудования и дорожных машин.

У «кенворта» было два звуковых сигнала. Когда грузовик двигался в черте города, Софи и Лукас пользовались электронным клаксоном, расположенным в центре рулевого колеса. Но имелась еще и сирена, приводившаяся в действие шнуром на потолке кабины. Звучала она, как морской ревун.

Софи схватила шнур и потянула его вниз.

* * *

Лукас услышал пронзительный звук сирены за долю секунды до того, как грузовик внезапно резко затормозил. Наконечник канистры вырвался у него из рук, выскользнул из «камаро» и сломался у основания. Облако распыленного бензина обрушилось на Лукаса, пытавшегося ухватиться за дверную петлю, за рукоятку, за угол кузова — за что-нибудь, чтобы удержаться от падения. У него за спиной с грохотом полетела на шоссе канистра, кувыркаясь вокруг своей оси. И уже падая сам, Лукас вдруг почувствовал на поясе чьи-то руки, тащившие его назад, в прицеп.

Это был Анхел. Он изо всех сил затаскивал Лукаса в прицеп, ухватившись за его ремень. Лукас ввалился в дверной проем, ловя ртом воздух и цепляясь за металлический пол скрюченными пальцами.

«Камаро» тоже ударил по тормозам, оказался сзади, его занесло и повело зигзагами по шоссе, чуть было не перевернув. Передний правый колпак отлетел в сторону, как ржавая монета, застонал, будто жалуясь, двигатель, когда Мелвил переключился на первую скорость.

Тем временем грузовик прогрохотал сквозь зону ремонтных работ, оставив в кильватере тучи пыли, мусора и выхлопных газов.

* * *

Глядя в боковое зеркало, Софи увидела, как «камаро» отстает, снижая скорость. Схватив микрофон, она закричала:

— Мелвил, ты слышишь меня? Мелвил, отзовись!

Молчание. Только треск статических помех.

Она взглянула на монитор, где светилось изображение задних дверей прицепа. Внутри виднелись ковбойские сапоги Лукаса. Справа от них сидел, тяжело дыша, Анхел. Похоже, с обоими ничего страшного не случилось.

Софи снова поднесла ко рту микрофон:

— Мелвил, отзовись! Прошу тебя, Мелвил! Прием!

Никакого ответа. У Софи по позвоночнику пробежал холодок. Взглянув в окно, она стала искать взглядом машину Мелвила.

Зеленый «камаро» болтался позади грузовика. Солнечные лучи отражались от его крыши.

— Мелвил?! Ты слышишь меня?!

Включив более низкую передачу, Софи притормозила и, съехав на правую полосу, подождала, пока мимо нее проедет «камаро».

— Мелвил?!

И тут «камаро» неожиданно прибавил скорость и с ревом промчался мимо «кенворта», дымя выхлопными газами и яростно дрожа, словно смертельно раненной сильное животное. По рации внезапно раздался отчаянный вопль боли и ужаса. Это был голос Мелвила.

На какое-то мгновение Софи показалось, что «камаро» заденет угол кабины грузовика, но машина Мелвила только пыхнула ей в лицо облаком выхлопных газов и промчалась мимо, расплескивая бензин из открытого бака.

В считанные секунды «камаро» был уже в полумиле от грузовика.

— Мелвил, отвечай! — еще раз сказала Софи в микрофон и, помедлив, невольно добавила: — Прости, что так получилось...

Однако загадочный парень за рулем зеленого «камаро» уже скрылся за поворотом. Без ответа. Без «спасибо» хотя бы за попытку помощи. Без ничего.

* * *

Спустя пять минут Софи увидела подходящее место на обочине и съехала на него.

Зашипели пневматические тормоза, и грузовик остановился. Включив габаритные огни, Софи сидела не шевелясь, ожидая, пока утихнет сердце, весь последний час отбивавшее негритянские ритмы. Через некоторое время она достаточно успокоилась, чтобы выбраться из кабины и подойти к двери трейлера.

Лукас уже стоял на обочине. Он все еще тяжело дышал, лицо было искажено крайним напряжением.

— Только не заводись, — мрачно буркнул он Софи.

— Я и слова не сказала.

— Ну и как поживает наш псих?

— Ты имеешь в виду Мелвила? Умчался, словно ошпаренный. — Софи показала головой в сторону шоссе.

— И что он сказал тебе на прощание?

— Ничего. Только завизжал, словно резаная свинья.

Глубоко вздохнув, Лукас озадаченно покачал головой:

— Ну и ну... Вот странный тип!

Анхел тронул Лукаса за плечо:

— Зато нам поцти удалось сделать то, цто мы хотели.

Опустившись на корточки, Лукас стал внимательно осматривать шасси грузовика в поисках серьезной поломки.

— Вот именно... почти... — пробормотал он.

Софи обуревали противоречивые чувства. С сильно бьющимся сердцем она смотрела на Лукаса и не понимала, чего ей сейчас хочется больше — дать ему затрещину или прижаться к его широкой груди. В конце концов она дружески пнула его в зад и сказала:

— Еще раз так напугаешь меня, и я тебя убью!

Лукас выпрямился и пожал плечами:

— Да я и сам уже думал, что мне пришел конец. — И, обернувшись к Анхелу, добавил: — Но этот смелый омбре[3] меня спас.

Паренек смущенно опустил глаза.

— Мне нравятся грузовики. Я сам хоцу стать водителем грузовика. Церез месяц мне предстоит сдавать экзамен на водительские права.

Все трое замолчали, пытаясь справиться с расшатавшимися нервами. Наконец Лукас нарушил молчание:

— Знаешь, что я тебе скажу, амиго... ты нам очень помог, и в благодарность попробуй себя в качестве водителя «Марии».

У Анхела загорелись глаза.

— Пойдем, — сказал Лукас, направляясь к кабине.

Все трое забрались в кабину, причем Анхел сел за руль, любуясь удобной панелью с многочисленными приборами. Лукас сел на пассажирское место, а Софи поместилась сзади. Лицо Анхела светилось от счастья, как у ребенка, сидящего на коленях у Санта-Клауса. Его выразительные карие глаза сияли радостным удивлением, тонкие пальцы слегка подрагивали в нерешительности.

— У малышки тринадцать скоростей, — сказал Лукас, роясь в кармане в поисках любимых мини-сигар. — Одиннадцать передних и две задних. Включай самую низкую скорость и дай ей чуть-чуть газу.

Взглянув в боковое зеркало, Анхел завел мотор и медленно выехал с обочины на шоссе.

— Легче, амиго! — Лукас перекрыл голосом скрежет коробки передач. — Это тебе не шлюха. Мягче с ней, как со школьницей на первом свидании. Не торопись.

Анхел стал медленно переключаться на более высокие передачи и увеличивать скорость.

Сидя позади мужчин, Софи наблюдала, как скрупулезно и тщательно действует Анхел. За короткое время, что прошло с момента их знакомства с этим невзрачным пареньком, она каким-то непостижимым образом сумела полюбить его почти материнской любовью. Софи вздрогнула, вспомнив, как подвергла его смертельной опасности, втянув в этот идиотский трюк с заправкой на ходу. Потом она склонилась к уху Анхела и спросила:

— Ты живешь где-то поблизости, Анхел?

— Да, мэм, — ответил тот, не отрывая взгляда от дороги.

— И давно ты работаешь на станции «Дикси-бой»?

— Третий год узе... с тех пор, как моя мама попала в приют для дусевнобольных...

— У тебя есть братья, сестры?

— Нет, мэм.

Поморщившись, Софи сказала:

— Сделай мне одолжение, Анхел, — зови меня просто по имени и на ты. Когда мне говорят «мэм», у меня появляется такое ощущение, словно на меня надевают квадратные ортопедические башмаки и белые хлопчатобумажные носки.

— Ладно, Софи! — улыбнулся Анхел.

Выпустив облачко дыма, Лукас повернулся к пареньку и сказал:

— Значит, ты живешь вдвоем с отцом?

В воздухе повисла неловкая пауза, и на лице Анхела появилась ироническая улыбка.

— Нет, сэр. Отец бросил нас с мамой, когда я был есце совсем маленьким, я его дазе не помню. Сейчас я зиву совсем один. Два раза в месяц я еззу к маме, в приют. Это в Цаттануге. Я привозу ей зареного цыпленка и маисовых лепесек, которые сам пеку. А есце я навесцаю своего дядю Флако...

— Довольно много обязанностей для такого юнца, как ты, — задумчиво произнес Лукас.

Анхел только пожал плечами.

Грузовик приближался к повороту. По обеим сторонам шоссе высились старые сосны, упираясь верхушками почти в самое небо. Воздух был чист и свеж.

— Смотри-ка, Софи, — улыбнулся Лукас. — Да этот парень просто прирожденный дальнобойщик!

Софи улыбнулась:

— Да, это мне напоминает...

Она замолчала на полуслове.

Впереди, в сотне ярдов от «кенворта», странно дергаясь, словно смертельно раненный зверь, на обочину шоссе съезжал автомобиль. Его двигатель то и дело глох, потом снова заводился и снова глох. Судя по всему, у него кончился бензин.

Все трое узнали машину тут же.

Это был «камаро» Мелвила цвета морской волны.

5. За кулисами

Лукас с маху ткнул сигару в пепельницу.

— Съезжай следом за ним, парень! И передачу переключи!

С трудом справляясь с массивным рычагом переключения передач, Анхел снизил скорость и нажал на тормоз. Раздалось шипение пневматических тормозов, двигатель жалобно застонал, и «Черная Мария» медленно съехала на покрытую гравием обочину, остановившись в нескольких ярдах позади зеленого «камаро». Протянув руку к приборной панели, Лукас включил аварийную сигнализацию. Софи быстрым движением выхватила из-под сиденья два ручных фонарика, и все трое выпрыгнули из кабины.

Утренний воздух был Чист и прохладен, напоен волнующим ароматом росистых дикорастущих трав и цветов. Солнце еще не успело разогреть его. Обернувшись, Лукас поискал взглядом другие машины. На шоссе было пусто.

— Мелвил?! — окликнул водителя Лукас, осторожно приближаясь к машине. — Ты там жив?

Никто не ответил. Зеленый «камаро» стоял неподвижно. За тонированными стеклами никто не шевелился.

Лукас направился к заднему бамперу, гравий звонко хрустел под его ногами.

Воображение ни с того ни с сего врубилось на четвертую скорость. Лукасу представилось, как Мелвил, подобно ведьме из триллера, тает в кабине, словно мороженое на солнцепеке, и его остроконечная шляпа медленно оседает в большую лужу грязноватого месива.

Остановившись в нескольких дюймах от «камаро», Лукас попытался заглянуть в салон. И увидел в тонированных стеклах отражение окружающего пейзажа и своего неуверенного лица.

Неожиданно позади него что-то громко захлопало. Лукас подпрыгнул чуть не на шесть дюймов и обернулся. Софи вместе с Анхелом зажигала аварийные шашки, втыкая их в гравий обочины.

— Что это ты так дергаешься, а? — сам себя тихо спросил Лукас. — Очко играет?

И тут же вздрогнул от другого звука. Он доносился из «камаро». Сдавленный и нечленораздельный, он напоминал вой раненого зверя. Подойдя к водительской дверце, Лукас почувствовал запах протухшего бекона и еще чего-то странного, похожего на горелую резину.

Внезапно дверь распахнулась.

Лукас отшатнулся и, оступившись, грохнулся на гравий.

Острые камешки прорвали штаны и больно вонзились в ягодицы.

То, что вырвалось из автомобиля и промчалось мимо Лукаса, уже не было человеком. Это был сгусток смертельной боли и дергающихся конечностей. Изо рта этого существа вылетал пронзительный визг, оно бежало к грузовику, руки его болтались плетьми, с губ свисала струйка кровавой слюны.

— Бе... бе... бежать!.. бежать!!!

Карабкаясь по лесенке в кабину грузовика, парень пытался что-то сказать, но исторгаемые им звуки, перемежавшиеся с воплями боли и конвульсивными подергиваниями, были совершенно нечленораздельными. Добравшись до пассажирской дверцы, он схватился за ручку, но покрытые кровью руки скользнули, и Мелвил, оставляя липкие кровавые следы крови на черном металле, свалился на гравий, корчась от невыносимой боли.

Странное дело, но Лукасу показалось, что как только парень перестал бежать, боль резко усилилась.

— Бе... бе... бежать... бежать... бежать!.. бежать!!!

Он корчился и бился в конвульсиях, простирая руки к небу, словно моля о пощаде. Его грудь тяжело вздымалась. Казалось, он задыхался. Широко раскрытые глаза выражали немыслимое страдание. Кровавая пена стекала на подбородок, расцвечивая светлую футболку яркими малиновыми пятнами.

— Бе... бе... бежать... бежать!!! бежать!!! бежа-а-ать!!!

Насмерть перепуганные Софи и Анхел, прижавшись к переднему бамперу грузовика, не могли отвести глаз от ужасного зрелища. И только крик Лукаса вывел их из оцепенения.

— Вызовите «скорую»! Спасателей! Хоть кого-нибудь!!! — кричал он, поднимаясь с гравия рядом с распахнутой дверью «камаро».

Тут Мелвил издал еще более ужасный, полный страшной боли и отчаяния вопль, словно его било током высокого напряжения. Кое-как встав на четвереньки, он пополз прочь от грузовика в сторону высокой придорожной травы.

Но уже через мгновение упал снова, скрючившись и бессильно разевая рот в беззвучном крике.

Лукас подбежал к нему, крича на ходу:

— Что с тобой, браток?! Что случилось?!

Но Мелвил уже не мог издать ни звука. Невидимый мучитель уничтожал его изнутри. Он попытался подняться, но сумел только встать на колени. Поднеся руки к лицу, он вцепился пальцами в собственные глазницы, как человек вцепляется в больной зуб, словно пытаясь вырвать его. Мгновение — и глазные яблоки оказались у него в ладонях, струи крови хлестнули по щекам, перекошенный от боли рот издавал безумный пронзительный вой.

— Мелвил! — Лукас придвинулся ближе. — Что ты делаешь?!

Но Мелвил уже ничего не слышал и не чувствовал.

Лукас внезапно вспомнил, как однажды нечаянно наехал задним ходом на немецкую овчарку у складов «Игл фудз» в Санта-Монике. Тяжелые задние колеса раздавили собаке голову, но несчастное животное еще три минуты с жалобным визгом ползло рядом с грузовиком. Самые долгие три минуты в жизни Лукаса.

До сегодняшнего дня.

Лукас решил действовать. Склонившись над Мелвилом, он попытался отвести его руки от лица — и чуть не вскрикнул: руки были невероятно горячими, словно раскаленные щипцы для клеймения скота. Тогда Лукас, обняв парня за пояс, попытался посадить его, но тщетно — Мелвил словно рассыпался на куски, выпадая из рук Лукаса. Его дрожащие губы произносили одно и то же, едва различимое слово:

— Бе... бе... бежать... бежать!..

И тут вспыхнуло пламя!

Оно полыхнуло из окровавленных глазниц Мелвила, словно оранжевые язычки кухонной газовой плиты. Волна жара обдала Лукаса, отшвырнув его назад, и едва не спалила брови и ресницы.

Мелвил всхлипнул, словно больной ребенок. Крошечные язычки пламени лизали его лоб, воспламеняя волосы. Из широко раскрытых ноздрей доносился булькающий звук вытекающей горящей слизи. На щеках и шее появились красные волдыри и тут же стали с треском лопаться. Плечи опустились, а спина неестественно выгнулась, конвульсивно подергиваясь, но тело еще несколько секунд стояло вертикально, дергаясь в языках пламени.

Лукас задыхался от запаха горящих хрящей и жировой ткани.

Последним усилием Мелвил широко раскрыл рот. Такого страшного крика Лукас еще никогда не слышал. Невероятно пронзительный предсмертный вопль подействовал на Лукаса словно прикосновение холодного лезвия опасной бритвы к горлу.

Пламя заглушило крик. Столб огня вырвался из раскрытого рта, из ноздрей, ушей, из пупка, из промежности, из кончиков пальцев... Оранжевое пламя, подобно жуткому кокону, окутало все тело Мелвила с головы до ног. Он горел изнутри, и никто и ничто не могли ему помочь.

Лукас в оцепенении наблюдал страшное зрелище, лежа в нескольких футах от живого факела. Руки и ноги не слушались его. От жуткой вони горелой плоти кружилась голова. Но хуже всего было слышать шипящие, потрескивавшие и булькающие звуки, которые издавало обезображенное тело, пожираемое изнутри огнем.

Спустя несколько секунд, показавшихся Лукасу вечностью, человеческий факел, бывший только что молодым негром, рухнул, рассыпая вокруг себя искры и ошметки горелой плоти и паленой одежды.

Борясь со страхом и подступившей тошнотой, Лукас медленно поднялся на ноги и огляделся в поисках Софи и Анхела. Мальчик прятался за передним бампером грузовика, и глаза его были неправдоподобно огромными от пережитого ужаса. Софи сидела в кабине, лихорадочной скороговоркой сообщая кому-то по рации координаты происшествия. В ушах у Лукаса зазвенело. Сначала он решил, что начинается приступ мигрени, потом подумал, что это просто результат пережитого ужаса. Однако высокий, пронзительный, звенящий звук становился все громче и громче, и тогда Лукас понял, что дело вовсе не в его голове.

Это была полицейская сирена, приближавшаяся к ним с востока.

Лукас снова взглянул на труп. Пламя почти погасло, если не считать груды тлевших останков того, что несколько минут назад было телом молодого мужчины. Лукас оцепенело глядел на дымящиеся человеческие останки, и внутри у него все похолодело.

Дело с самого начала было безнадежным...

Сзади к нему подошла Софи. Ее глаза были широко раскрыты, губы мелко дрожали, и она повторяла, будто стараясь сама себя убедить:

— Это из-за бензина... на его одежду попал бензин, а потом возникла искра... да?

Лукас ничего не ответил. Он не мог оторвать глаз от обугленного, обезображенного трупа, еще и еще раз мысленно прокручивая все подробности страшной трагедии. Он задыхался от густой вони горелого мяса и жира, от едкого дыма щипало глаза.

Пронзительный вой полицейской сирены быстро приближался. Взгляд Лукаса случайно упал на его собственные руки, покрытые тонким слоем пепла, от которого его черная кожа на мускулистых предплечьях стала почти белой. Волосы встали у него дыбом, рот наполнился вязкой слюной, и тут его немилосердно вырвало на придорожную траву.

К нему подбежала Софи, тревожно спрашивая на ходу:

— Лукас... ты как... что с тобой?

— Все нормально, — ответил Лукас, вытирая рот и делая ей знак рукой, чтобы не подходила к нему. Потом он повернулся в сторону «камаро», жарившегося на солнце. Передним бампером автомобиль уткнулся в кювет и был сейчас чем-то похож на динозавра под наркозом.

Лукас медленно подошел к «камаро» и заглянул в салон. Увиденное заставило его отшатнуться, словно он заглянул в ад.

Весь салон был забит мусором и отходами, на полу валялись пластиковые коробки из-под гамбургеров и хот-догов, покрытые засохшим соусом, скомканные обрывки газет, промасленная бумага, пустые бутылки из-под вина и содовой воды. В нос ударила нестерпимая вонь мочи, кала и протухших остатков пищи. Но что-то в интерьере этой машины завораживало неотвратимо. Будто ты заглянул за кулисы психоделического театра.

Задержав дыхание, Лукас просунул голову в салон.

На полу, рядом с педалью газа, стояла ржавая бадья, полная мочи. Все пассажирское сиденье было завалено смятыми конфетными фантиками и коробками из-под печенья. Из-под груд мусора проглядывали темно-красные полосы, пересекавшие оба сиденья, приборную доску и даже боковые стекла, словно кто-то, обмакнув палец в темно-красное машинное масло, провел эти линии с непонятной для Лукаса целью. Приглядевшись, он различил очертания пересекающихся квадратов, внутри которых были начертаны тайные слова на каком-то непонятном языке:

АЛИМУС. ДЕЛИОС. ЗИЗИМУТ.

Протянув руку, Лукас дотронулся до черты — на ощупь она оказалась липкой, словно смола.

— Что за черт? — пробормотал Лукас, заметив странный предмет, свисавший с зеркала заднего вида. Тонкий шнурок. Пушистая коричневая бечевка. Лукас пригляделся и понял, что она сплетена из волос. Волос человека, который только начал седеть.

— О Господи!..

На конце скрученных волос был прикреплен ювелирный золотой зажим, нижнее кольцо которого расстегнулось, очевидно, под тяжестью висевшего на нем амулета. Внимание Лукаса привлекло что-то на полу, под зеркалом, — что-то странное и блестящее. Он встал на колени, чтобы рассмотреть получше.

Изысканное ювелирное украшение в форме человеческой руки, усыпанное драгоценными камнями. Дюймов шести в диаметре, из темно-коричневого мрамора, похоже. Чья-то фамильная драгоценность, наверное, большая редкость...

И тут почти одновременно произошло два события.

Сначала Лукас услышал за своей спиной тревожный вскрик Анхела, но слов разобрать не смог: они потонули в пронзительном вое полицейской сирены.

А потом на сцене появилось новое лицо.

Этот старик вынырнул из придорожного леса. Более шести футов роста, худой, но ширококостный. С виду лет семидесяти. Одет в странную, побитую молью форму — серые эполеты, бриджи, словно для верховой езды, и фуражка, как у шоферов прежних времен. Какого черта этот скоморох направляется прямо к машине бедняги Мелвила?

— Лукас! Ради всего святого!!! — раздался пронзительный крик Софи.

Старик замер на месте, словно выскочивший на шоссе олень, попавший в яркий свет фар. Теперь он увидел возле машины Лукаса. Потом заметил еще что-то, резко повернулся на месте и скрылся в зарослях как ошпаренный.

— Лукас!!! Берегись!!! — снова закричала Софи, и в ее голосе прозвучал неподдельный ужас.

Лукас посмотрел и увидел. Он отскочил от «камаро», сгреб стоявшую за его спиной Софи в охапку и побежал.

Для своих размеров Лукас был быстр. Чертовски быстр. Когда-то в юности, когда он играл в нападении, его зазывали в сборную города. Его коронкой был самоубийственный косой проход через все поле, и он уводил за собой четверых, а то и пятерых защитников. Не повреди он левый мениск, мог бы играть в национальном чемпионате.

Но сейчас, когда он волок Софи через покрытую гравием обочину, его гнал не спортивный азарт.

Он бежал от смерти.

* * *

Шериф Дик Баум подоспел к месту происшествия как раз, когда ад вырвался наружу. К счастью, шериф был очень наблюдателен, и все равно он еле успевал следить, что происходит. Сначала он увидел белую женщину и огромного чернокожего мужчину, изо всех сил бежавших вдоль обочины. Достигнув грузовика, стоявшего тоже на обочине, они нырнули за него, словно в них должны были стрелять. Неподалеку стоял, уткнувшись носом в кювет, зеленый «камаро», рядом с которым в высокой придорожной траве дымился обугленный человеческий труп. От открытого бензобака машины по земле тянулся тонкий след, по которому теперь стремительно бежало невысокое пламя.

Вдавив педаль тормоза в пол, Баум сумел остановить свой джип в двадцати ярдах от «камаро».

Грохнуло так, что от звука затряслись кости. Баум пригнулся, инстинктивно закрыв лицо руками. Через открытое окно волна жара окатила пол-лица, ухо, шею. И тут полыхнуло. Будто шоссе озарила сотня фотовспышек. Крыша джипа задребезжала под ударом воздушной волны.

Спустя секунду Баум выглянул из-под приборной панели, «камаро» превратился в пылающий ад. Языки пламени взметнулись ввысь почти на сорок футов, издавая оглушительный рев и завиваясь вокруг вертикальной оси. Над пламенем поднялся грибовидный столб дыма и пепла. На землю, словно сюрреалистические черные снежинки, сыпались сгоревшие дотла крошечные хлопья бумаги и ткани.

Быстро осмотрев свой джип и убедившись, что серьезных повреждений нет, Баум схватил служебную рацию. Вызвав диспетчера окружной полиции, он потребовал выслать на место происшествия пожарную машину, «скорую помощь» и полицейский патруль. Еще он продиктовал диспетчеру номера черного грузовика — не числится ли за ним чего. Потом расстегнул кобуру, чтобы револьвер был под рукой.

Внезапно, боковым зрением, Баум различил какое-то движение позади грузовика. Двое, а может, трое, людей осторожно ползли по земле. Схватив мегафон, Баум рявкнул:

— Эй, за грузовиком! Оставаться на месте! Вы меня поняли?!

Вытащив револьвер, Баум выбрался из джипа. Обошел прицеп, держа наготове оружие. Он еще не знал, с чем придется иметь дело. Не знал точно, что натворили эти трое. Пожалуй, зря он так увлекся преследованием этого призрачного «роллс-ройса». Но хуже всего было то, что Делберт Моррисон оказался прав. Следовало прикрыть эту идею в зародыше, пока ничего не случилось. Теперь было уже слишком поздно. У Баума на руках был труп, горящий автомобиль и несколько подозрительных типов из грузовика.

— Всем стоять на месте! — еще раз рявкнул Баум. Кто там? Ага, негр, женщина и пацан с девичьей прической.

Чернокожий мужчина поднялся на колени и сказал:

— Нужно отогнать грузовик, пока он тоже не загорелся!

— Стой на месте, сынок. И руки за голову! — словно не слыша его, приказал Баум, слегка взмахнув револьвером.

Чернокожий снова лег на землю. Все трое положили руки на затылок. Некоторое время Баум осматривал всех троих, определяя, нет ли у них оружия или вообще чего-нибудь такого, чего быть не должно. Шериф знал, что в случаях вроде этого главное — контроль над ситуацией. И брать его в свои руки нужно сразу.

Оглядевшись, Баум увидел, что пламя по другую сторону обочины начинает слабеть. Вынув из-за пояса рацию, он поднес ко рту микрофон:

— Три-двадцать, говорит три-девятнадцать! Прием!

В ответ раздался хрипловатый голос диспетчера:

— Говорите, три-девятнадцать!

— На эти калифорнийские номера что-нибудь есть?

— Пока не успели проверить, шериф!

— Так какого вы там...

Шериф осекся на полуслове. У него от природы был острый слух, и сейчас, несмотря на гудение пламени, все еще пожиравшего зеленый «камаро», он отчетливо услышал знакомый звук, похожий на тарахтение старой стиральной машины. От этого звука, доносившегося откуда-то с соседних холмов, у Баума зашевелились волосы на затылке.

Это было урчание двигателя старинного лимузина.

Шериф озадаченно помотал головой и пробормотал себе под нос:

— Так, глядишь, скоро голоса начну слышать...

6. Калейдоскоп слов

Лимузин с работавшим на холостом ходу двигателем стоял там, где его и оставил Эрик Келсинджер, — на обочине, в тени старой ивы. Спрятанная от дневного света, машина казалась нереальной, призрачной.

Добравшись до машины, Эрик остановился. Он задыхался, колени у него подгибались. Да, давно уже ему не приходилось так бегать! Легкие горели от недостатка кислорода, грудь тяжело вздымалась.

Окно задней дверцы лимузина было чуть опущено, открывая вид на лежащее внизу шоссе. Оттуда доносился густой запах ментоловой мази и крепких духов. Духи маскировали другой запах. Он выделялся на этом фоне — едкий запах. Горячий и чуть отдававший молоком запах заразы.

Ее запах.

Открыв водительскую дверцу, Эрик уселся за руль. Он с силой захлопнул за собой дверь, и хрупкие старческие кости хрустнули. Семидесятидвухлетний Эрик Келсинджер двигался помедленнее, чем раньше. Куда как помедленнее. В прежние дни он был здорово проворен. Настолько, что шесть раз подряд выигрывал чемпионат мира по реслингу. И кличка у него была — «Тевтонский титан». Впрочем, последний раз это было еще в шестидесятых годах, до того, как он стал слугой у Мадам...

Прожитые годы избороздили его лицо. Глубоко посаженные голубые глаза выцвели. Редкая светлая щетина покрывала шею и грубо очерченный подбородок, под которым старческая кожа свисала дряблыми складками, словно у индюка. Униформа свободно болталась на некогда могучем, а теперь сильно исхудавшем теле. Былая выпуклая мускулистая грудь, плоский живот и железные бицепсы переродились в жировую и соединительную ткани. Стыд и срам...

Перед ним загорелся маленький экран, и на нем появились слова:

ВЫ...

Небольшой выносной монитор компьютера был вмонтирован в приборную панель рядом с полицейским сканером. Эрик со все возраставшим ужасом смотрел на яркие желтые буквы, появлявшиеся на экране, предчувствуя окончание фразы еще до того, как она полностью высветилась на мониторе.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19