Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лорд Уэйт (№3) - Беспутный повеса

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Бэлоу Мэри / Беспутный повеса - Чтение (стр. 14)
Автор: Бэлоу Мэри
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Лорд Уэйт

 

 


– Отец! – вдруг радостно воскликнула Энн, словно только что увидев его. – Как хорошо, что вы здесь. Мне нужен еще один джентльмен для моей второй руки. Пойдемте погуляем у озера.

Его отец, кажется, так же обрадовался этому приглашению, как и сам лорд Эдмонд. Но что же было делать, если Энн оказалась интриганкой – доброжелательной, несомненно, но тем не менее интриганкой. И скоро они оба, как марионетки, вышагивали к берегу озера, держа под руки Энн.

И конечно – ну конечно же – не прошло и пяти минут, как Энн, поежившись, несмотря на удушливо-теплый вечер, пожалела, что не захватила с собой шаль, и попросила разрешения сходить за ней. Но и Эдмонд, и его отец знали, что она не вернется.

– Думаю, она права, – сказал герцог, поглядывая на запад. – Подул прохладный ветер, и оттуда приближаются дождевые облака. Надеюсь, это не кончится тем, что нам придется провести здесь ночь. Элинор была бы несказанно счастлива.

Лорд Эдмонд, взглянув на небо, признал, что погода может измениться, а учитывая душный вечер и посвежевший ветер, сказал, что будет не просто дождь, а разразится гроза. И несмотря на замешательство от того, что он остался наедине с отцом, его мысли метнулись к Мэри. Приближалась гроза, и Мэри будет в ужасе. Лорд Эдмонд видел, что она ушла гулять с Гудричем и еще несколькими парами, и надеялся, что у виконта окажется больше здравого смысла, чем было у него самого в Воксхолле, и они вернутся в павильон еще до начала грозы. Ему не хотелось думать, что Мэри найдет убежище в одной из маленьких садовых беседок – и именно с Гудричем.

– Будет гроза, – сказал лорд Эдмонд. – Похоже, предсказания Дорис сбываются. И еще она предупреждала нас, что гроза продлится всю ночь и весь завтрашний день.

– Эдмонд, – тихо произнес его отец, – ты должен знать, что я никогда не переставал любить тебя.

Лорд Эдмонд замер, все так же продолжая смотреть на запад.

– Но у меня не было сил прийти поговорить с тобой в эти дни, – продолжал герцог. – Я понимал, что на мне лежит страшная вина, я живу с ней все эти годы, но, не видя тебя, было легче переносить вину. Я не помню тех слов, которые сказал тебе и которые заставили тебя бежать из дому. Должно быть, это было что-то ужасное.

– Ты назвал меня убийцей, – тихо сказал лорд Эдмонд.

– А-а… – Последовала короткая пауза. – Да, это я знал, только надеялся, что этого не было. Я набросился на тебя из-за собственной боли и вины. А потом, когда ты ушел и все так закрутилось, я постарался убедить себя, что ты и в самом деле был виноват. Во всяком случае, мне почти удалось это.

– Это давняя история, и лучше всего ее забыть.

– Нет, – возразил герцог. – Я разрушил твою жизнь, мой мальчик. Все эти годы в душе я понимал это, но эгоизм не позволял мне честно в этом признаться. А теперь слишком много времени прошло, слишком много сделано ошибок. Как мне просить прощения за тот безмерный вред, который я причинил тебе? Прости, мой мальчик. Завтра я должен уехать отсюда и оставить тебе будущее, которое, как я могу только надеяться, будет более счастливым, чем прошлое.

– Скажи мне еще раз то, что ты сказал в начале этого разговора, – попросил лорд Эдмонд, повернувшись к отцу. – Повтори те слова.

– Что я никогда не переставал любить тебя? – Герцог заглянул в глаза сыну. – Эдмонд, ты хочешь моей любви? После всего, что я тебе сделал?

– Да. – Лорд Эдмонд напряженно вглядывался в лицо отца.

– Я люблю тебя. Ты мой сын. Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?

Лорд Эдмонд несколько секунд в нерешительности пристально смотрел на отца, а затем обнял его еще крепче, чем накануне обнимал брата. На целую минуту они позабыли о людях, проходивших мимо них, и об Энн, которая на мгновение появилась в дверях павильона и снова исчезла.

– Ты должен приехать домой, – наконец сказал герцог. – Ты должен вернуться домой, мой мальчик. Тебя так долго не было.

– Я собираюсь домой, папа, – улыбнулся лорд Эдмонд, – в Уиллоу-Корт. Я как раз сейчас учусь быть землевладельцем. Но конечно, я приеду навестить тебя и Уолли, и Энн, и моих племянников. Вероятно, это будет на Рождество. – Он засмеялся. – Или, быть может, вам всем удастся приехать ко мне. Неужели все это происходит в реальности?

– Это так, мой мальчик. – Герцог снова взглянул на небо. – И гроза тоже будет настоящей. Тучи надвигаются быстрее, чем я думал. Слышишь гром?

Они вернулись в павильон и при ярком свете свечей с некоторым удивлением посмотрели друг на друга, смущенно улыбнувшись.

– Когда вчера Энн увела тебя и Уолли, я знал, что и меня это не минует, – усмехнулся герцог. – Моя сноха просто сокровище, Эдмонд. Может быть, я когда-нибудь получу еще одну?

– Может быть, – уклончиво ответил лорд Эдмонд.

Но в этот момент леди Кэткарт предложила его светлости сыграть в карты, пока молодежь танцует, и увела его от сына.

– Похоже, непогода может продолжаться всю ночь, – обратилась к Эдмонду леди Элинор, не скрывая, что такая возможность, как он и думал, доставляет ей удовольствие. – Дорис уже с гордостью сообщает всем, что была права. Как тебе кажется, гроза будет сильной?

Леди Элинор отошла поговорить еще с кем-то из гостей, и лорд Эдмонд оглядел комнату. Ормсби, ушедшие на прогулку вместе с Мэри и Гудричем, сейчас танцевали. Стефани, которая, если он не ошибался, тоже гуляла с ними, сидела со своей матерью в противоположном конце комнаты. Но ни Мэри, ни Гудрича не было видно, а по узким высоким окнам уже стучал дождь.

Черт бы побрал этого Гудрича! Вся надежда была на то, что он и Мэри укрылись в одной из беседок, а не прятались где-нибудь под деревом. Не могли же они быть такими дураками!

Но в следующее мгновение лорд Эдмонд вздохнул с величайшим облегчением, заметив у двери виконта, стряхивавшего с рукавов сюртука дождевые капли, и успокоился, решив, что они вернулись как раз вовремя. Снаружи дождь превратился в настоящий ливень, и многие гости, оторвавшись от своих занятий, смотрели в окна. При вспышке молнии по комнате прокатился гул возбужденных голосов.

«Интересно, будет ли леди Монингтон испытывать такой же страх, находясь среди толпы», – подумал лорд Эдмонд и попытался взглядом отыскать Мэри среди гостей, но ее нигде не было видно. Он еще раз тщательно осмотрел всю комнату, а затем подошел к виконту, смеявшемуся над чем-то, что рассказывала ему миссис Бигсби-Гор.

– Где Мэри? – без всякого вступления прервал их разговор лорд Эдмонд.

– Леди Монингтон? – Виконт высокомерно взглянул на него. – Где-то в доме, как я полагаю.

– В доме? – Лорд Эдмонд нахмурился. – Но дом совсем в другой стороне. Что она там делает?

– Откуда мне знать, – пожал плечами виконт. – Вы же видите, что я здесь, а не там. К тому же, Уэйт, как мне представляется, поступки леди Монингтон вас не касаются. Мадам, – обратился он к миссис Бигсби-Гор, – не хотите ли потанцевать?

– Она осталась там одна? – Лорд Эдмонд бесцеремонно схватил виконта за локоть. – Вы оставили ее одну, а сами вернулись сюда?

– Дом полон прислуги. – Виконт Гудрич выразительно посмотрел на руку, сжимавшую его локоть.

– Она панически боится гроз, – лорд Эдмонд, прищурившись, смотрел прямо на виконта, – и для этого есть причина, вам это хорошо известно.

– Детский каприз! Если вы будете столь любезны, Уэйт, что уберете свою руку, мы с леди сможем пойти танцевать.

– И зная это, вы оставили ее одну, – дрожащим от возмущения голосом повторил лорд Эдмонд и, словно обжегшись, убрал руку с рукава Гудрича, – оставили одну свою невесту.

– Леди Монингтон мне никто, – уточнил виконт и отвернулся.

Совсем неподалеку раздался удар грома, и лорд Эдмонд большими шагами пересек комнату, но у самой двери чья-то рука придержала его за рукав.

– Эдмонд, – смеясь сказала его тетя, – не вздумай выходить туда, милый. Боюсь, нам придется пробыть здесь несколько часов. Ну разве это не ужасно? – И она озорно улыбнулась.

– Я должен вернуться в дом. Мэри там одна.

– В доме? – Улыбка сбежала с лица леди Элинор. – Но ведь виконт Гудрич здесь.

– Этот подонок оставил ее там одну, прекрасно зная, как она боится грозы.

– О! – Тетя была поражена, но явно не подбором слов своего племянника, и быстро отпустила его рукав. – Тогда иди, Эдмонд, поторопись, милый. И не спеши возвращаться сюда.

Он вышел без лишних слов, плотно закрыв за собой дверь, а леди Элинор, прежде чем вернуться к гостям, удовлетворенно улыбнулась закрытой двери.

Глава 18

Расхаживая по комнате, Мэри сухим языком облизывала пересохшие губы и время от времени поглядывала на шнур звонка. Достаточно один раз дернуть за него, и в считанные минуты ее служанка будет с ней, но Мэри его не дергала. «Нужно просто переждать грозу, – убеждала она себя, – грозы никогда не длятся бесконечно и, как правило, прямо над головой не висят больше нескольких минут, молнии не ударяют в большие каменные особняки и не причиняют вреда укрывшимся внутри людям».

Мэри старалась вспомнить, что обычно чувствовала во время грозы, когда была ребенком, но ей на память приходил только голос Лоуренса, бормочущий скорее для себя, чем для нее в их палатке в Испании, что молния определенно попадет в кого-нибудь, и дикое ржание лошадей, а потом… все остальное. Мэри вытерла о платье руки – ладони мокрые, а во рту пересохло.

Сверкнула молния, и Мэри, успев досчитать только до восьми перед тем, как загрохотал гром, снова взглянула на шнур звонка, и тут у нее словно гора свалилась с плеч. Она быстро повернулась к двери, подумав, что служанка услышала, что она вернулась в дом, и пришла, не дожидаясь вызова.

– О, – облегченно произнесла Мэри, но когда после легкого стука дверь в комнату отворилась, к чувству облегчения добавилось изумление. – Вы похожи на утопленную крысу. – Она рассмеялась, но смех прозвучал нервно, почти истерически даже для ее собственных ушей.

– Хм. Ты должна была бы воскликнуть что-нибудь вроде «Мой спаситель!» и броситься мне в объятия.

– Правда? – Прикусив губу, Мэри нерешительно улыбнулась лорду Эдмонду. – Что вы здесь делаете?

– Капаю на твой ковер, – ответил он, глядя вниз.

– Вы пришли из-за меня?

– Я, видишь ли, вспомнил, что во время грозы тебя легко соблазнить. Конечно, Мэри, я пришел из-за тебя.

– Не нужно, – жалобно, попросила она, – не нужно говорить таким тоном, он всегда сопутствует вашей маске.

– Маске? – Он в недоумении поднял брови.

– О, Эдмонд, пойди и переоденься, если не хочешь заболеть.

Один особенно громкий удар грома заставил Мэри непроизвольно сделать несколько шагов в сторону лорда Эдмонда, но она остановилась и снова облизнула губы. Поморщившись от прикосновения мокрой одежды, лорд Эдмонд сбросил с себя сюртук, развязал шарф на шее и начал расстегивать сорочку.

– К тому времени как я схожу в свою комнату, переоденусь, сделаю прическу, подходящую для мокрых волос, и надену пару бриллиантов, чтобы произвести на тебя впечатление, – говорил он, стягивая сорочку, – гроза успеет кончиться, и я упущу свой шанс. И кроме того, за это время, Мэри, гроза может свести тебя с ума. – Он ухмыльнулся. – Скоро гроза будет над нами. Думаю, лучше, чтобы мои руки были сухими и готовыми принять тебя, когда это произойдет. У тебя уже начинают стучать зубы.

Судорожно проглотив комок в горле, Мэри крепко стиснула зубы, а когда Эдмонд, сняв сапоги, потянулся к пуговицам панталон, быстро отвернулась.

– Я принесу несколько полотенец из гардеробной, – предложила Мэри, но последовавшая вслед за этими словами вспышка молнии пригвоздила ее к месту.

– В этом нет нужды, вполне подойдет одеяло с кровати. Уверяю тебя, Мэри, я вполне пристойно сумею завернуться в него. Если ты не хочешь наблюдать за этой процедурой, тебе лучше снова ненадолго отвернуться.

Мэри подошла к кровати, чтобы вытащить одно из одеял, и, не оборачиваясь, подала его лорду Эдмонду, а когда обернулась, он уже успел завернуться в него. Гроза приближалась, гром становился громче, дождь сильнее.

– Подойди немного ближе, у меня есть кое-какие задние мысли по поводу тех сухих рук, которые будут держать тебя, Мэри. Все это раздевание догола и разговор об обольщении сделали меня опасным. Я уже не говорю об определенных восхитительных воспоминаниях о той грозе. Просто подойди поближе, и мы обсудим, что нам делать в разгар грозы.

Мэри подошла к нему, сжав кулаки.

– Тебе не кажется, что мне нужен лавровый венок на голову и, быть может, веревочные сандалии на ноги? Так обувались древние римляне? – спросил лорд Эдмонд. – Ты не находишь, Мэри, что это одеяло во многом напоминает тогу? Как они закрепляли эти штуки на себе? Ты не знаешь? Безусловно, они не разгуливали по улицам Рима, держа их так, как это вынужден делать я. Как они пожимали друг другу руки? А римляне вообще обменивались рукопожатиями? А что, если налетал капризный порыв ветра? Ты не думаешь, что все это могло быть слегка неудобно? Знаешь, Мэри, это несправедливо, я задал достаточно вопросов, чтобы создать основу для пятнадцатиминутной беседы, а ты не ответила ни на один из них. Хватит, теперь твоя очередь.

– Вы знаток классики и должны знать все ответы.

– Я просто следую методам Сократа. Он никогда ничего не рассказывал своим ученикам, он просто задавал бесконечные вопросы. Да, она близко, правда? – спросил лорд Эдмонд, увидев, что Мэри съежилась от страха. – Я должен тебя обнять? Не доверяй мне, Мэри, я сам себе не доверяю. – Его светлые голубые глаза пытливо заглянули в глубину ее глаз, когда Мэри посмотрела на него.

– Я так старалась, – сказала она, едва сохраняя рассудок от страха. – Я понимаю, я должна его преодолеть.

Едва она успела договорить, одновременно со вспышкой молнии прогремел гром, и Мэри обнаружила, что крепко прижимается к теплой обнаженной защите и сильные руки, обнимая, закутывают ее в одеяло, и уткнулась лицом в волосы на теплой груди.

– Все хорошо, Мэри, – приговаривал лорд Эдмонд, положив щеку ей на макушку. – Я защищу тебя, любимая. С тобой не случится ничего плохого.

Еще минут пять, пока гроза была прямо у них над головой, он укачивал Мэри, а она прислушивалась к дождю, барабанившему по окнам, и к мощным ритмичным ударам сердца своего защитника. И неожиданно ужас исчез. Мэри почти с наслаждением внимала ярости стихии, расслабившись в теплом живом коконе. Откинув голову назад, она взглянула на лорда Эдмонда.

– Нет, Мэри, это большая ошибка. – Положив руку ей на голову, он снова, на этот раз не очень нежно, прижал ее к своей груди. – Отвернись. Когда ты не смотришь на меня, я могу представить себе, что ты напуганная служанка, или моя племянница, или моя невестка, или какая-то пожилая вдова. Если ты не смотришь на меня, все гораздо проще.

– Эдмонд.

– О Господи! Это не богохульство, Мэри, это горячая молитва. Куда подевался «милорд»? Скажи мне «милорд».

Сквозь тонкий муслин платья Мэри ощутила растущее возбуждение Эдмонда и напряжение в собственной груди. Она стояла не шевелясь.

– Кстати, Мэри, чья это была идея взять одеяло? Что мне нужно было сделать – но мы всегда задним умом крепки, – так это отвести тебя к себе в комнату и попросить отвернуться, пока я переодевался бы в сухую одежду… в надежную броню. Полагаю, ты достаточно хорошо знакома с мужской анатомией, чтобы безошибочно понять, что сейчас здесь может произойти? Нет, ничего не отвечай. Ты могла бы постараться быть тактичной и сказать: «Нет, я ничего не заметила», но это был бы болезненный удар по моей мужской гордости. Ну почему только я один все время болтаю?

– Эдмонд? – Мэри, снова подняв голову, опять заглянула ему в глаза.

– Значит, у тебя нет никакого уважения к моему титулу? – Он вздохнул. – Послушай, Мэри, если ты не хочешь, чтобы произошло то, что готово произойти, тебе лучше набраться мужества и освободиться из этого одеяла. Я хочу сказать, освободиться немедленно, а еще лучше было бы, если бы ты сделала это пять минут назад. Уверен, гроза ушла. Проклятие, я ведь человек. Боюсь, черт возьми, что я всего лишь человек.

– И я тоже, я тоже, черт возьми, всего лишь человек.

– Ну и язык. – Наклонив голову и закрыв глаза, лорд Эдмонд добавил, почти коснувшись ее губ:

– Боже, Мэри, я не хотел, чтобы это случилось вообще когда-нибудь. Я старался сделать хоть что-то порядочное. Но видимо, человек все же не может изменить себя, если много лет был эгоистом и все себе прощал.

– Тогда давай считать, что я соблазнила тебя. – Мэри обвила руками его шею. – А ты лишь моя жертва.

– Мэри, я только что сделал открытие, – со стоном сказал лорд Эдмонд. – Есть одна вещь, еще более возбуждающая, чем твое нагое тело, прижатое к моему, – это твое одетое тело рядом с моим нагим. Я ничего не могу поделать с собой. Клянусь, ничего.

– Я знаю. – Откинув голову, Мэри раскрыла губы, приглашая его к поцелую, и он без колебаний принял ее приглашение.

Целуя ее в губы, лорд Эдмонд провел языком по ним и за ними, так, что Мэри вздрогнула как от острой боли, потом его язык, скользнув глубже в ее рот, стал ласкать ее язык, пока в конце концов не установилось ритмичное движение его языка туда и обратно, обещавшее то, что должно было произойти.

– Мне всегда нравились у женщин длинные волосы. – Лорд Эдмонд, дыша в шею Мэри, ласкал пальцами ее волосы. – Мне нравилось, чтобы они окутывали грудь и спускались до талии. Но твои короткие кудри сводят меня с ума. Никогда не отращивай их, Мэри.

Его руки, блуждая по телу Мэри, нащупали затвердевшие соски, спустились к тонкой талии и замерли на бедрах. А руки Мэри, следуя их примеру, ощупали мускулистые плечи и выпуклые мышцы спины, скользнули к талии и узким бедрам, а затем к упругим твердым ягодицам.

– По-моему, я должен признать свое окончательное поражение, раздеть тебя и уложить на эту кровать. Так, Мэри?

– Да.

– И ты не будешь помогать мне. – Он покрыл поцелуями ее лицо.

– Нет.

– Значит, так и будет. – Просунув руки под платье Мэри, он снял его с плеч и стал медленно опускать вниз по рукам, пока оно, уже распущенное в талии, не упало на пол. – Ах! – Он снова привлек Мэри к себе и вздохнул у самого ее рта. – Пожалуй, я должен взять назад свои слова об одетых телах, Мэри. – К этому моменту одеяло уже тоже лежало в куче одежды у их ног.

Мэри медленно перевела дыхание. Она гораздо лучше отдавала себе отчет в том, что происходит, чем тем вечером в Воксхолле. Сейчас она чувствовала Эдмонда каждой частицей своего тела. Он был великолепен, и она любила его.

– Эдмонд, – шепнула Мэри, положив руки ему на плечи и прижавшись щекой к его щеке.

– Ты меня убедила. Больше не нужно ничего говорить. На кровать, любимая.

Он откинул покрывало, Мэри послушно легла на кровать и, нежась, вдруг задумалась, понял ли лорд Эдмонд, как только что назвал ее. Но даже если это вырвалось у него непроизвольно, этого было уже достаточно, ей было достаточно даже случайного слова.

– Мэри. – Он мгновенно оказался на ней, его руки поглаживали ей бока, а рот искал ее губы. – Я не хочу больше ждать, а ты? Скажи, что тоже не хочешь.

– Не хочу.

– Хорошая девочка. Мне нравятся послушные женщины. Я уже сказал тебе, как ты мне нравишься?

Нравишься! Мэри печально улыбнулась, не отстранившись от него, ее тело тянулось к нему, ее любовь жаждала физически насытиться им – пусть всего еще один лишь раз.

– Вот так. – Эдмонд коленями широко раздвинул ей ноги. – Вот так. – Он удобно устроился между ними, и Мэри услышала, как стучит ее собственное сердце. – Вот так, Мэри. – Он вошел в нее и замер, только когда был уже в самой глубине. – Вот так ты мне нравишься. А я тебе нравлюсь? Ну хоть немного? Скажи, что я хоть чуть-чуть нравлюсь тебе. Иначе ты мне этого не позволила бы, верно? – При свете свечей светло-голубые глаза заглянули в ее серые, и в них за страстью угадывалась тревога.

– Нравишься. Вот так. – Улыбнувшись, Мэри подняла ноги и обвила ими его бедра. – И вот так. – Упершись в матрац, она поднялась к нему, так что он глубже погрузился в нее. – И еще вот так. – Она напрягла внутренние мышцы, продвигая его еще глубже.

– О святые небеса! – простонал лорд Эдмонд, зарываясь лицом в ее волосы. – Ты стараешься доказать, что я могу вести себя еще и как неотесанный школяр? После этого мне нужно несколько минут передышки. Ты позволишь?

Расслабившись под ним, Мэри предоставила его телу играть со своим, отвлекая желание, позволила ему сосредоточиться и зажечься, а когда уже не могла больше контролировать себя, двигая бедрами, направила его еще глубже в себя, чтобы он дал ей облегчение, которого она жаждала.

– Эдмонд, – с мольбой прошептала Мэри.

– Да, любимая. – Он снова нашел губами ее рот. – О да, да!

И они вместе достигли его, того центра вселенной, который доступен только любящим в момент наивысшего блаженства. Ее тело еще продолжало вздрагивать, когда он перенес вес своего тела с нее на постель.

– Ну и ну, – произнес лорд Эдмонд минут через пять и, придвинувшись к Мэри, положил ее голову себе на плечо. – Да, переделки характера в таких условиях просто не могло произойти. Я очень сожалею, но искушение было слишком велико.

– Да, слишком.

– Я честно старался побороть его. Виноват дождь, от которого моя одежда стала чертовски мокрой. Возможно, моя железная воля осталась бы непоколебимой, если бы мне не пришлось раздеться.

Мэри хмыкнула.

– А вообще-то это совсем не смешно. Когда гроза кончится… Правда, мне кажется, она уже закончилась. Когда ты слышала последний гром? Во всяком случае, когда закончится этот вечер, ты поймешь, как и в прошлый раз, что только твой страх толкнул тебя на это. И снова я оказался здесь, чтобы разыграть сцену обольщения. Во время следующей грозы тебе лучше заранее убедиться, что мы с тобой на разных континентах и между нами океан.

– Эдмонд. – Мэри, повернувшись на бок, нежно коснулась пальцами его щеки. – Не нужно так переживать, это не было соблазнением.

– Но меня-то уж точно не приглашали к тебе в спальню, не так ли? Ты хочешь, чтобы я вызвал на дуэль Гудрича? Скажи «да». Мне ничего так не хочется, как получить возможность вправить ему мозги.

– Я разорвала нашу помолвку. Боюсь, я очень плохо обошлась с ним. У него была вполне обоснованная причина сердиться на меня.

– Значит, еще существует такая вещь, как храбрость. Неужели ты это и вправду сделала, Мэри? Во всяком случае, весьма приятно узнать, что я сейчас занимался любовью не с чьей-то невестой.

– У тебя был разговор с отцом?

– Мы плакали и распускали слюни друг перед другом, – поморщился лорд Эдмонд. – Это было в духе лучших сентиментальных мелодрам, Мэри.

– Но все хорошо?

– Он просил, чтобы я его простил. Чтобы я простил его – представляешь?

– Я очень рада за тебя. Я просто счастлива.

– Правда?

Улыбнувшись, Мэри кивнула.

– Почему у тебя опускаются веки и слова замирают на губах? Что, я был не очень хорош? Скажи мне, что я был хорош.

– Ты был хорош, – сказала Мэри, закрыв глаза. – А теперь ты должен вернуть мне комплимент и сказать, что ты такой же сонный и что я была хороша.

– Я разговариваю уже во сне, а ты была… ну просто превосходна.

Мэри продолжала улыбаться. Она любила лорда Эдмонда и нравилась ему. Интересно, что он сказал бы, если бы она призналась ему в своих чувствах, изменило бы это что-нибудь? Но несомненно, разумнее держать рот на замке. Она всегда знала, что они чужды друг другу, во всем, кроме физического влечения. Конечно, того, что произошло за эти дни, недостаточно, чтобы между ними могли возникнуть какие-то отношения. Он прав, это гроза виновата в том, что все казалось возможным, безусловно, только гроза – и удовольствие от занятий любовью.

И Мэри погрузилась в сон, не успев решить, стоит ли произнести вслух свои выводы.

* * *

Лорд Эдмонд не спал. Он лежал, глядя на колеблющиеся узоры теней, образовывавшиеся при свете свечей, и прислушивался к постепенно утихавшему снаружи дождю и далеким раскатам грома. Он лежал без сна, вспоминая прикосновения Мэри, чувствуя ее запах и сожалея о потраченных впустую пятнадцати годах – годах, сделавших его изгоем общества. У него не осталось ничего, что он мог бы предложить порядочной женщине, женщине, которую любил. Единственное, что ему оставалось, – это исправить свои ошибки в будущем, сделав хоть что-то стоящее в оставшиеся годы. В конце концов, это могла быть даже женитьба и дети, несмотря на то что ему уже стукнуло тридцать шесть. Быть может, он в итоге заслужит это.

Но женится он не на Мэри, для брака с Мэри он уже упустил время. И эта мысль не принесла ему успокоения.

– Ты не спишь, – потянувшись и открыв глаза, улыбнулась ему Мэри.

– Мэри. – Он поцеловал ее в губы, пробуя ее вкус и вспоминая его. – Это «прощай». Ты ведь это понимаешь? Пройдет еще день, и я уже больше не буду докучать тебе. И на сей раз я сдержу свое обещание.

Все так же улыбаясь, Мэри снова заглянула в глубину его глаз.

– Скажи мне кое-что. – Лорд Эдмонд хотел бы об этом не думать, но от действительности не уйдешь. – Есть ли вероятность, что у тебя может быть от меня ребенок?

Мэри смутилась, но не отвела взгляда и, немного подумав, сказала:

– Да.

Лорд Эдмонд выругался.

– Ну и язык, – заметила Мэри.

– Послушай, Мэри, если выяснится, что это так, ты должна написать мне. Обещаешь? Я приеду к тебе в Лондон и женюсь на тебе. Я понимаю, для тебя это будет ужасная судьба, и очень сожалею, но альтернатива будет еще хуже. Ты обещаешь, что напишешь мне? Ведь я все равно узнаю.

– Напишу, – пообещала Мэри после долгой паузы.

– Дождь перестает, но все равно пройдет еще несколько часов, прежде чем все остальные начнут возвращаться в дом. Мысль очень заманчивая.

– Да.

Внимательно посмотрев на Мэри, лорд Эдмонд безошибочно определил, что Мэри еще пребывает в том состоянии расслабленности после грозы, в каком была в его алой комнате в ночь после Воксхолла. Искушение было почти непреодолимым – она тоже этого хотела, еще раз, еще один только раз. Еще один раз и еще один шанс заронить в нее свое семя.

Лорд Эдмонд поцеловал Мэри, отвернулся и, больше не глядя ей в глаза, вытащил руку у нее из-под головы.

– Бог мой, мокрая одежда или римская тога – что выбрать? – Он рывком сел на край кровати. – Если я выйду отсюда, с головы до ног закутанный в тогу, слуги наверняка выстроятся в шеренгу у твоей двери, чтобы полюбоваться таким зрелищем.

Он нагишом пересек комнату, чувствуя взгляд Мэри, прикованный к своей спине, и с некоторым отвращением посмотрел на груду своей одежды, еще несомненно мокрой. Панталоны лежали немного в стороне от остальных вещей, но тоже были сырыми, сырыми и холодными; однако он, скривившись, натянул их на себя.

– Как раз то, что нужно, чтобы охладить мой пыл, – пошутил лорд Эдмонд. – Гроза прошла, и я не думаю, что она вернется. С тобой все будет з порядке, Мэри? – Обернувшись, он увидел, что она с пылающим лицом и восхитительно растрепанными кудрями сидит на кровати в синем шелковом халате.

– Со мной все будет в порядке, – заверила она его.

– Тогда спокойной ночи. – Собрав свою мокрую одежду, он решительно открыл дверь и, перешагнув через порог, закрыл ее за собой, не позволив себе оглянуться.

* * *

Мэри долго стояла у окна, глядя в темноту. Прекратились даже далекие вспышки молний, не сопровождавшиеся громом. Дождь совсем перестал, и скоро, видимо, начнут возвращаться экипажи, если только дождь не был таким сильным, что дороги стали слишком скользкими.

Когда-то лорд Эдмонд хотел, чтобы Мэри стала его любовницей, его подругой по постели, его забавой, но с тех пор он изменился. В последние дни он пережил несколько эмоционально напряженных моментов; разрыв с семьей, видимо, был преодолен, и вместе с этим ушли ожесточенность и чувство вины, отравлявшие всю его взрослую жизнь. Теперь он стал другим, казалось, хотел, чтобы произошедшие с ним перемены остались навсегда. Теперь ему не было нужно, чтобы она была его любовницей; то, что сейчас он отказал себе в удовольствии заняться с ней любовью, доказало это, и Мэри уже стала думать, что, возможно, она и в самом деле соблазнила его.

Однако не было и никаких оснований предполагать, что лорд Эдмонд хотел бы сделать ее своей женой. Мэри нравилась ему, он произнес это слово, занимаясь с ней любовью. Но «нравилась» не означало, что он любил ее. Ясно, что Мэри привлекала его, но влечение – это совсем не любовь. Он сказал, что женится на ней, если окажется, что у нее будет ребенок, однако это совсем не означало, что он этого хочет.

«Правильнее будет оставить все как есть, – решила Мэри, – это лучше, чем поставить его в неловкое положение, дав ему понять, что я его люблю и что вопреки всему мечтаю о будущем с ним, но не в роли любовницы, а в роли жены». Возможно, он счел бы себя обязанным сделать ей предложение, намекни она на что-нибудь подобное.

Но вдруг его отказ от нее, его «прощай» вызваны уверенностью в том, что ей от него ничего не нужно? Вдруг лорд Эдмонд считает, что, отказываясь от нее, он благородно поступает по отношению к ней?

Что, если, не правильно поняв друг друга, всю оставшуюся жизнь они проживут порознь просто из-за того, что ни у кого из них не хватило смелости открыть свое сердце? С этой мыслью Мэри не могла примириться. «Значит, – решила она, – нужно мне отважиться и намекнуть на это лорду Эдмонду».

Стоя у окна, Мэри снова – уже по меньшей мере в десятый раз – обдумала все доводы и снова пришла к тому же решению. Она не могла ждать до утра, когда, возможно, увидит все в ином свете, когда бесчувственный голос разума может заставить ее молчать. Если ее любовь решает сделать еще одну попытку, даже если Мэри суждено получить отказ и испытать унижение, тогда это должно произойти сейчас.

Решительно отвернувшись от окна, Мэри направилась к двери, но не успела сделать и трех шагов, как раздался легкий стук, вслед за которым дверь немедленно отворилась и лорд Эдмонд точно так же, как незадолго до этого, вошел к ней в спальню, только на сей раз на нем был парчовый халат, немного более темного синего цвета, чем у Мэри.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15