Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Полнолуние

ModernLib.Net / Криминальные детективы / Белошников Сергей / Полнолуние - Чтение (стр. 8)
Автор: Белошников Сергей
Жанр: Криминальные детективы

 

 


Я даже подумывала разок-другой переспать с симпатягой-участковым – в конце концов, я еще ни разу в жизни не спала с милиционером. В этом была своя экзотика и правда, то бишь сермяжность, посконность и домотканость жизни. Будет чем похвастаться перед подругами. Тем более что по отзывам знающих людей он просто какая-то секс-машина. В частности, такой трах-тарарах я (сама себе стараясь в этом до конца не признаваться) отчасти уже запланировала на сегодняшний пикник. Но на этом дело, наверное, и должно было кончиться. Потому что роман романом, но лето скоро закончится, я через пару недель уеду в Москву, в привычную студенческо-тусовочную жизнь, а он, бедняга, останется здесь. В глухой, по моим, и не только моим, меркам провинции. У него своя жизнь – у меня своя. Единственное, что осложняло ситуацию: Михайлишин относился ко мне гораздо серьезнее, чем я к нему. Это я видела невооруженным глазом.

Но в мои жизненные планы отнюдь не входило раннее и скоропалительное замужество. Я не представляла себе обыкновенного участкового милиционера (пусть даже обаятельного и неглупого) в роли моего мужа. Московские подруги меня бы не поняли. Да и мама тоже. Впрочем, дело вовсе не в чужом мнении.

Я девушка не совсем глупая и прекрасно понимаю, что все эти байки типа: "с милым рай в шалаше" или "милые бранятся – только тешатся", – хороши только в первый период бездумной влюбленности и трепетных ухаживаний. Хотя сама после восьмого класса (а это, естественно, не в счет) ни в кого по уши не влюблялась. Так что я знаю, пусть в теории, что распускание павлиньего хвоста, горловое воркованье и брачные танцы – это только по-первости. А потом начинаются суровые русские будни и бесконечный занудливый быт, о который может быстро разбиться розовая любовная лодка. И, как правило, весьма успешно разбивается в мелкие щепки. Поэтому если мне действительно приспичит выскочить замуж так рано, то уж никак не за старшего милицейского лейтенанта, провинциального участкового, у которого месячная зарплата в рублях наверняка в несколько раз меньше, чем сумма в долларах, которую я трачу за тот же период на тряпки и булавки. На пупочки, как было написано в одной остроумной статье в "Космополитене".

Пупочки.

Смешно? Да. Но, используя расхожий трюизм, увы, друзья, жизнь – это жизнь.

Однако из этой дурацкой ситуации надо было как-то выходить. А может быть, и выбегать. Как именно – я еще не решила и решать пока не собиралась. Поэтому сейчас, припоминая разговор с Антоном, я, со свойственными двадцатилетней барышне (каковой я и являюсь) безапелляционностью и отчасти – виновата, признаюсь – легкомыслием подумала: пусть все идет, как идет.

Подходя к своему дому, я окончательно выкинула из головы Михайлишина и больше про него постаралась не думать: не может сегодня пойти на озеро – ему же хуже. Значит, останется глупый мужик при пиковом интересе.

А еще я старалась не думать об убитом дядя Ване Пахомове. До вчерашнего вечера я его довольно часто видела у деда. Дядя Ваня хорошо ко мне относился. Просто потому, что я – дедова внучка. Мы и в поселке, конечно, виделись, но, как правило, мельком. Поздороваемся, перекинемся парой слов – и все. Считай, я его практически и не знала. Так, немного разговаривали – обо всем и ни о чем. Приходил-то он к деду, а не ко мне. Но все равно – хороший он был дядька, добрый и какой-то очень открытый. Когда он приходил к деду на посиделки, то обязательно приносил мне какой-нибудь смешной лесной гостинец: то корзинку белых грибов, да таких, какие бывают только на картинках, то забавные фигурки, вырезанные из корней, то банку пахучей земляники, то еще что-нибудь. Однажды даже приволок большой, неумело подобранный букет полевых цветов – ужасно трогательно.

Кому и зачем понадобилось убивать такого безобидного и доброго человека – ума не приложу. И нашлась ведь какая-то сволочь поганая!..

Последний раз я видела дядю Ваню живым вчера, когда он в очередной раз пришел к деду в гости. Но сидели они в столовой одни. Я как помогла деду накрыть на стол, так потом и сидела у себя в комнате в гордом одиночестве. Вязала, болтала по телефону и одним глазом смотрела по НТВ очередную американскую многосерийную лабуду про полицейских и воров. Потом мы с дедом его немного проводили. О чем там они вчера говорили, по какому поводу он к нам заглянул, я знать не знаю. А дед сегодня на эту тему не распространялся.

А утром – как обухом по голове. Убили! Не то чтобы я от горя забилась в истерике, нет. Но по мозгам здорово шарахнуло. Шок, конечно, немалый. Хотя он достаточно быстро прошел: ведь дядя Ваня не был очень близким мне человеком. Поэтому я и не убивалась особенно и держалась так непринужденно в разговоре с Антоном. А вот дед жутко переживает – я это хорошо видела. Но старается скрыть, как он потрясен смертью дяди Вани. Кстати, для деда такая скрытность весьма характерна.

Наша, бутурлинская порода.

Я хотела было остаться у него на целый день, чтобы хоть как-то отвлечь его от этих печальных мыслей. Но он решительнейшим образом приказал мне отправляться домой, пробурчав, что должен побыть один. И велел все мысли о смерти старого егеря выкинуть из головы напрочь. Я протестовала недолго: с дедом не очень-то поспоришь. Ладно, в конце концов это его личное дело и личное горе. Но сейчас, шагая по очумевшей от жары поселковой улице, я все равно волновалась за деда: он уже не мальчик, и, несмотря на все его ежедневные пробежки и строгий режим, ему, чай, идет уже восьмой десяток. Но прогнал – значит прогнал.

Так что я действительно старалась думать о другом.

О том, что с шестичасовой электричкой ко мне на самом деле – я ни капли не врала Михайлишину – нагрянут гости. Мои однокурсники с филфака. Целая компания, семь человек. В том числе и моя лучшая подруга Аленушка Маканина.

Во вчерашнем почти часовом (мы с Аленой едва не побили свой собственный рекорд трепа) телефонном разговоре мы твердо условились, что на станции их встретит Андрюша Скоков, которого я тоже высвистала на пикничок. Андрюша – это наш сосед по даче и, естественно, мой давнишний поклонник. Андрюша, как и я, протирает джинсы "Ливайс" в универе. Тоже на нашем факультете, но на два курса младше меня. К тому же, в отличие от меня, несчастной, которая на своем французском отделении честно зубрит не правильные глаголы и наклонения, Андрюша в основном занимается отнюдь не учебой – он у нас больше проходит по линии буйной спортивной кафедры. По настоянию которой практически и был принят на наше почти поголовно девичье отделение. А романская кафедра на самом деле это так, отмазка. На самом-то деле Андрюша вместо зубрежки и сдачи зачетов бьется за спортивную честь университета.

Аполлонистой фигурой восемнадцатилетний Андрюша вполне может поспорить с небесталанным актером-драчуном Майклом Дудикоффым, широко известным нашему телезрителю под кличкой "Кобра". Но Андрюшу слегка подводит простоватая славянская физиономия с несколько приплюснутым носом и маленькими, вечно удивленными голубыми глазками. Правда, на мой взгляд, эти недостатки в избытке компенсирует обаятельная, во весь рот белозубая улыбка. Наверное, именно из-за этой мальчишеской улыбки никто у нас в академпоселке не называет Скокова Андрей. Только Андрюша. Впрочем, он привык и ничуть не обижается. Андрюша вообще по натуре человек покладистый и миролюбивый.

Он знал одного из тех, кто должен был приехать, – Мишаню. А раз так – грех не поэксплуатировать добряка Андрюшу: он получил подробнейшие и строжайшие инструкции встретить народ прямо на платформе у третьего вагона электрички и отвезти прямиком на Марьино озеро. На условленное место.

А чтобы старался от души, я напоследок весьма прозрачно намекнула, что среди приезжающих будет одна свободная и весьма симпатичная барышня по имени Алена. И у него есть шанс отличиться. Андрюша прямо зарделся как маков цвет и бессвязно забормотал про нашу давнюю дружбу. На что я отрезала: дружба дружбой, но ушки надо держать на макушке, иначе останется на бобах. В смысле без барышни Алены.

Немудрено, что после такого инструктажа Андрюша ушел от меня крепко задумчивый.

О предстоящем загуле на природе родителям я и словом не обмолвилась.

А как иначе? Они всегда требуют, чтобы мои гости приезжали прямиком к нам в дом. Сами понимаете, что в таком случае грустное веселье проходит исключительно на полянке для шашлыков позади нашей дачи. Куда, кстати, выходят окна маминого кабинета. А если кто-то остается ночевать, то только у нас на даче – никаких палаток и прочего дикого туризма родители не признают. Соответственно, разнополые особи тщательно разводятся по разным комнатам: женатых приятелей и замужних подруг у меня практически нет. То есть при таком печальном раскладе мы все находимся под постоянным зорким присмотром и, естественно, жестким контролем. И лишаемся малейшей возможности устроить, как иногда, будучи не в духе, говаривает маман, "непристойные сборища в окрестных дремучих лесах".

Короче говоря, мои родители блюдут нас, особенно невинных (по ошибочному мнению мамы) девушек, по полной программе.

К тому же я уверена, что после сегодняшнего страшного убийства мама и папа вряд ли особенно обрадуются, если дочь отправится на ночную прогулку к озеру.

Но в любом случае сама я должна подойти на место пресловутого лесного сборища чуть попозже. Потому что нынче, еще с утра, в телефонном разговоре мама взяла с меня твердое обещание помочь ей с варкой варенья – летние заготработы в нашем доме идут полным ходом.

Хотя, если уж говорить совсем честно, дело было вовсе не в заготработах. Варенье вареньем, но мне не очень хотелось идти на озеро. Я заранее знала, что и как там будет, – не в первый раз мы устраиваем подобные забеги в ширину. А будет море шашлыка, во время поедания которого все упьются сухарем до поросячьего визга. Хорошо еще, если парни дурцы не привезут и не обкурятся, как полоумные. Затем последует непременное ночное купание голышом, а после купания естественный финал лесной парти – поголовный трах на располагающей к этому милому занятию летней природе. А иначе зачем тащиться в такую даль, если не для траха?!

А вот это без меня.

Я отнюдь не ханжа и не синий чулок, занятый исключительно учебой и построением будущей карьеры. Боже упаси! В принципе, романы у меня бывают постоянно, одни длятся дольше, другие меньше. Часто плавно переходят один в другой. Правда, в отборе своих воздыхателей я весьма и весьма разборчива, но по одной-единственной причине: недостатка в них нет. Скорее наоборот – присутствует явный перебор. Это чистая правда, хотя не скрою: лестно, весьма лестно. Кстати: сразу в постель не кидаюсь – в какой-то мере я все же старомодна. Но и любовью это, пожалуй, не назовешь. Правда, взаимная влюбленность всегда присутствует. Мой последний роман, длившийся с Нового года, вполне безболезненно закончился в начале лета, как раз во время сдачи экзаменов за третий курс. Мы с предметом романа, моим однокурсником, расстались совершенно спокойно, по взаимному согласию и без сцен ревности – не было битья посуды, бросания утюгами и других прелестей.

Поэтому в настоящий момент, вот уже почти целый месяц, я абсолютно свободна.

К тому же я практически все это время жила на даче: настоящий месяц в деревне – спокойное, беззаботное, сытное, можно сказать – почти растительное существование. Разрешите отрекомендоваться: знатный овощ Станислава Бутурлина.

Нет, вру.

Пару раз, когда я выбиралась в Москву, меня навещал в пустой родительской квартире один старый приятель, который никак не может избавиться от напрасных иллюзий по отношению ко мне. Но это так, легкое развлечение, полезное для здоровья.

И тащиться на Марьино озеро, честно говоря, я не хотела, потому как из-за этого злосчастного убийства на сегодняшний веселый вечерок осталась без партнера. К сожалению, никакого другого потенциального ухажера, кроме вышеупомянутого двухметрового Михайлишина, на сегодняшнюю деревенско-дачную вечеринку я не припасла. Не было у меня никого в загашнике. А из Москвы кого-либо высвистывать было уже в принципе поздно. Да и неохота – это все равно что из чулана старую и уже нелюбимую шубу доставать. Но чего теперь понапрасну слезами обливаться: знать бы прикуп – ездить в Сочи. И коли мой несостоявшийся партнер сегодня вечером должен как укушенный носиться по поселку и ловить злодея-убийцу, вместо того чтобы заниматься со мной любовью возле уютного костерка, то так ему и надо. Но настроение у меня окончательно и бесповоротно испортилось. К тому же чувствовала я себя не в своей тарелке. А может, все это просто потому, что через денек должны были наступить месячные? Может, и так. Кто нас, слабых женщин, поймет?..

Короче: желание идти вечером к ребятам на Марьино озеро таяло с каждым шагом, приближавшим меня к дому. В конце концов я решила так: поднимется настроение – пойду на пикник. Не поднимется – не пойду.

Опять же нельзя сказать, что я особенно рвалась помогать маме в ее заготовительных работах. Но, увы: обещание слетело с языка, и теперь следовало его исполнить. Правда, в глубине души я надеялась, что мама передумала и перенесла это нетрудное, но утомительное и, главное, нудное занятие на завтра.

Но, уже открывая калитку, за которой в саду пряталась крытая черепицей, похожая на швейцарское шале наша основательная дача, я потянула носом и уловила пряный запах. Его не спутаешь ни с чем, этот запах вишневого варенья. А в глубине сада возились у попыхивающей дымком летней переносной печки мама и наша пожилая домработница Ксюша, которая на лето тоже всегда переселяется с нами на дачу.

Я обреченно вздохнула.

Как говаривал незабвенный Михал Сергеевич, процесс пошел, товарищи. Деваться было некуда.

Глава 10. АЛЕНА

Заочно отрекомендованный и нахваленный мне Андрюша Скоков встретил нас на платформе станции Алпатово ровно в шесть часов вечера. Как мы со Стасюней и договорились по телефону. Видимо, специально по этому торжественному случаю мальчонка натянул на себя белоснежные джинсы и черную футболку с короткой, но весьма выразительной надписью: "New York Fucking City". Интересно, он хоть знает, что сия фраза означает? Впрочем, для меня это было не важно. Важно было то, что майка со стебовой надписью плотно облегала мощные Андрюшины плечи и торс с отнюдь не мальчишеской мускулатурой.

Не слабый мальчонка – прямо скажем.

И я мысленно бурно себе зааплодировала. Почему? Сейчас вы все узнаете.

Чтобы не привлекать излишнего внимания Стасюниных предков и оторваться в полный рост, наши ребята взяли с собой большую палатку, где мы и собирались переночевать, а также гору продуктов и море выпивки. Наша предусмотрительность весьма смахивала на конспирацию, поскольку сразу после моего телефонного разговора со Стасюней мы у Бутурлиных дома порешили вообще не светиться, а встретиться с Андрюшей на платформе и прямо оттуда пройти к Марьину озеру.

Должна заметить, что хитрая Стасюня не напрасно позвала бодибилдингового Андрюшу.

Во-первых, Андрюша, с младенческих лет проводивший каждое лето в Алпатове, автоматически становился нашим проводником, Дерсу Узала, знающим все тропинки в местных джунглях. Помимо этого, насколько я знаю, миролюбивый Андрюша был еще кандидатом в мастера спорта по боксу. Его уважала местная шпана, и, как считала Стася, Андрюша запросто мог послужить толмачом на случай непредвиденных осложнений с туземцами. Да и не только толмачом: это было понятно с первого взгляда.

И самое главное, Стасюня отдала его мне на съедение.

Следовательно, мне это было выгодно.

Пусть наивные представители якобы сильного пола сколько угодно пыжатся, полагая по своей невообразимой тупости, что это они, мужики, нас выбирают. На самом же деле все обстоит с точностью до наоборот.

Конечно, я слегка рисковала, покупая кота в мешке, то бишь забивая себе кавалера на вечер, исходя только из телефонного описания предмета. Хотя должна признаться: пела она про его достоинства сладко, как Монсеррат Кабалье. Я даже насторожилась. Но как только я увидела этого черно-белого великана, который смущенно переминался с ноги на ногу в толпе дачников, все мои сомнения тут же развеялись как сон и утренний туман.

Хорош! То, что доктор прописал.

Ритуал знакомства, проходивший на платформе среди груды рюкзаков, извлеченных нашими мальчиками из вагона электрички, ничего особенного из себя не представил, так – рукопожатия, обмен репликами, хиханьки да хаханьки.

Но я-то видела: мой Андрюша, каким бы он ни был наивом, сразу просек, что приехали три парня и четыре девушки. Кажется, он даже губами шевелил, на всякий случай нас пересчитывая. И, надеюсь, успел въехать в то, что свободной, без бойфренда, оказалась миниатюрная кареглазая девушка лет девятнадцати в вылинявших расклешенных джинсах "Монтана" в обтяжку и красной майке с вышитыми золотом буквами "Бенеттон" на не самой маленькой груди.

Как вы думаете, кто это был? Верно. Я.

Судя по смущенно-короткому взгляду, каким он меня окинул, выглядела я просто потрясающе. Не подкачала, значит, девушка. Тем более что сразу же по выходе из вагона электрички я тоже бросила на него ( как я это прекрасно умею делать) обещающий неземные блаженства взгляд. И готова поклясться своей утерянной невинностью – он это тут же заметил. Только посмел бы не заметить! Ведь перед ним открывались невиданные доселе перспективы.

Стасюня должна была ему меня подробно описать и накрепко вдолбить в его боксерскую башку, что именно девушка в красной бенеттоновской майке приедет в гордом одиночестве. То есть она на сегодня свободна и потенциально предназначена для Андрюши. Если, конечно, он не облажается.

И, судя по первой реакции мальчонки, Стасюня постаралась на славу.

Я, конечно, собиралась первой подойти к нему. Но тут он сделал нечто такое, что подсказало мне: несмотря на кажущуюся внешне простодушность, Андрюша вполне сообразительный молодой человек.

Он якобы случайно (впрочем, мгновенно поняв его нехитрую уловку, я немного помогла ему в этом), постарался сделать так, чтобы со мной познакомиться в последнюю очередь. Понятно, что тогда, помимо обмена дежурными фразами, обычными при знакомстве, у него появлялась маза завязать светский разговор. А где разговор – там и масса прочих возможностей. И я четко поняла: Андрюша настроен весьма и весьма решительно.

Очень хорошо.

Наконец очередь дошла и до меня. Я протянула руку Андрюше, глядя на него снизу вверх из-под густой темной челки. Макушкой я едва-едва доставала ему до плеча.

– Привет. А я – Алена, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.

– Андрюша. Скоков, – смущенно пробормотал Андрюша, стискивая своей могучей дланью мою маленькую узкую ладошку.

И тут я засекла, что едва он встретился со мной взглядом, как вся его решительность куда-то мгновенно испарилась. Вижу – дела плохи. И тогда я с ходу взяла инициативу в свои руки.

– Наслышана, наслышана, – протянула я и добавила нарочито певуче, словно сирена, увлекающая на тропический берег одичавшего в океанских путешествиях беднягу морячка:

– Так вот ты какой, оказывается, Андрюша.

– Какой – такой? – окончательно стушевался мальчонка.

– Большой. Весьма большой, что само по себе уже приятно, – весьма двусмысленно ответила я.

А сама вцепилась в Андрюшину ладонь и долго не выпускала.

Естественно, я выпытала у Стасюни всю подноготную о мальчонке – надо же девушке подготовиться к сокрушительной атаке. Безобидный Стасюнин ухажер, друг детства. Милый, но весьма наивный мальчик из хорошей семьи. Судя по Стасюниным рассказам, вероятность того, что он еще девственник, приближается к ста десяти процентам. В общем, из разговора с подругой стало ясно: Стася не воспринимает Андрюшу всерьез и дает мне – если я, конечно, захочу потрудиться и соблазнить неиспорченного мальчонку, – полный карт-бланш. Поскольку сама никаких видов на него не имеет.

Собственно говоря, до момента Андрюшиного появления я для себя окончательно не решила – поиметь на него конкретные виды или нет. Но одно дело – телефонные рассказы и посулы, и совсем другое – конкретный, действительно впечатляющих габаритов почти двухметровый объект, который теперь во всем своем великолепии топчется передо мной на платформе и не знает, куда деваться от смущения.

Поиметь, еще как поиметь!

Знаю, знаю: глаза мои затуманились и голос приобрел грудной тембр. А я уж знаю, в каких случаях у меня голос становится низким.

Подружки мои – Манечка, Анюта и Любаша, – естественно, заметили во мне эту мгновенную перемену. Они понимающе переглянулись (боковым зрением я это сразу заметила) и, пересмеиваясь, зашептались: им-то было ясно без слов, что охота на наивного дикаря уже началась. Но бедный мальчонка в силу неопытности в подобных делах на эти взгляды попросту не обратил внимания. Он во все глаза смотрел на меня. Наши мальчики – Мишаня, Слава и Иван – были заняты сортировкой рюкзаков и прочих причиндалов. Судя по всему, они тоже были весьма довольны физическими данными Андрюши, но с утилитарной, вернее, корыстной точки зрения: барахла мы с собой привезли будь здоров. Они, как и Андрюша, никаких перемен во мне не заметили. Куда им, толстокожим. И потому были слегка удивлены внезапной игривостью подружек.

Впрочем, особой заминки это не вызвало. Я сжалилась над смущенным мальчонкой и разжала пальцы, выпустив его ручищу из своей ладошки. Ничего не подозревающий жертвенный барашек был временно отпущен на свободу. Но только на время. Андрюша наконец с трудом оторвал от меня взгляд, развернулся и легко, без видимых усилий вскинул на оба плеча два самых больших рюкзака.

– Ну что, ребята, двигаемся? – радостно заорал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Я готов.

– Ну и здоров же ты, Андрюха, – глядя снизу на мальчонку, с изрядной долей ехидства усмехнулся мой однокурсник – рыжеволосый тощий Мишаня. – Слушай, а может, ты еще на каждый рюкзак по барышне посадишь?

Андрюша не заметил скрытой иронии в Мишанином голосе. Да он и не мог заметить – уж больно простодушен этот мальчонка-боксер.

– Легко и просто. Нет проблем, – сгоряча заявил Андрюша, с ходу купившись на незатейливый прикол. – Только вот лямки, боюсь, не выдержат.

Тут он и влип, бедняга.

– Меня бы вполне устроили твои плечи, – быстро сказала я.

– Нет вопросов. Можешь залезать, – недолго думая, ляпнул в ответ Андрюша, улыбаясь во весь рот.

Он принял мои слова за шутку и даже возгордился от своей неожиданной и довольно наглой находчивости.

Мишаня выразительно покосился на меня – мол, чего тянешь, давай. Я сощурилась и вкрадчиво осведомилась у ничего не подозревающего мальчонки:

– А как ты хочешь – сзади или спереди?

– В смысле? – растерялся бедняга.

– Сейчас покажу.

Мой народ тут же замер, предвкушая бесплатное представление.

Я медленно подошла спереди к остолбеневшему Андрюше и, привстав на цыпочки, крепко обвила его руками за круглую теплую шею. Потом так же медленно и легко подтянулась (все же я не зря трачу каждое божье утро полчаса на шейпинг) на руках. Мое лицо оказалось почти вровень с его, и я повисла на нем, плотно прижавшись к мальчонке грудью и животом. К чести его надо сказать, что он даже не шелохнулся. Впрочем, во мне всего сорок восемь килограммов – не вес для такого бугая. Я смотрела на него чуть снизу, загадочно (знаю!) улыбаясь.

Мальчонка растерянно заморгал, и у него мигом покраснели уши. Народ одобрительно засвистел и бурно зааплодировал.

– Знаете, люди, таким способом я готова передвигаться всю оставшуюся жизнь, – громко сказала я все тем же мягким грудным голосом. – Мне нравится. А тебе? – спросила я Андрюшу.

Он попытался что-то из себя выдавить. Не получилось.

– Лезть дальше? – поинтересовалась я у мальчонки.

– Конечно, за чем же дело стало, – завистливо сказала Анюта.

– Залезай, залезай, – Анюту поддержала Манечка. – Кавалер вроде как не против. Ты ж не против, Андрюша?

Бедный мальчонка окончательно потерял дар речи и только отрицательно помотал головой.

– Так я не поняла – да или нет? – спросила я его.

– Нет, я вовсе не против, – прохрипел он наконец.

– Ловлю тебя на слове, – нежно проворковала я. – Потом не вздумай отказываться.

– А я и не отказываюсь, – раздался все тот же хрип.

– И не пожалеешь? – не унималась я.

Андрюша не успел ответить. Мишаня, которому затянувшееся представление уже надоело, проворчал:

– Ладно, пошли, пошли. Эксперименты будете на озере проводить. Где лес погуще.

С показной неохотой я скользнула вниз, проехавшись по Андрюше всем телом. Чтобы он до конца (того самого) прочувствовал сей момент. И, разжав руки, легко от него отстранилась. У бедного мальчонки покраснели уже не только уши, но и все лицо, и шея.

– Не любят они меня, Андрюша, ох, не любят, – вздохнула я. – Завидуют. Ну ладно, пойдем.

И не оборачиваясь, зная что он уже никуда от меня не денется, я уверенно зашагала вперед. Я пошла по протоптанной тропинке, которая вела от края платформы прямо в сосновый бор. Дорогу от станции к Марьину озеру я знала как свои пять пальцев – ведь не в первый раз приехала к Стасюне. Разумеется, никаких рюкзаков умная девочка Алена не взяла – только небольшую корзинку с бутербродами и минералкой "виши".

Понятно дело, Андрюша, как застоявшийся слон, с энтузиазмом двинулся следом за мной.

Пока остальные разбирали вещи и ждали друг друга, мы с Андрюшей углубились в нагретый солнцем сосняк. Я слышала, как мальчонка бодро топает по усыпанной сосновыми иглами, слегка пружинящей тропинке. Я шла чуть впереди и насвистывала битловскую "Каждый нуждается в любви", в такт мелодии помахивая сорванной длинной травинкой. На затылке у меня подпрыгивали стянутые в пони-тейл волосы.

Тут я обернулась на ходу – вроде как обеспокоилась за отставших ребят. На самом же деле меня интересовал исключительно Андрюша.

Не надо забывать, что сзади на майке у меня был глубокий, до самого ремня джинсов вырез, открывающий загорелую спину с идеально гладкой кожей. Кожей своей я очень горжусь. А джинсы, в свою очередь, туго обтягивали все, что должны были обтягивать. Поэтому мальчонка, в чем я убедилась оглянувшись, при всем желании не мог отвести от меня глаз. И он, бедняга, загипнотизированный зрелищем ритмичного покачивания моих круглых ягодиц, окончательно обалдел. Смотреть со спины на девушку с хорошей фигурой, и тем более когда она хочет, чтобы ее как следует разглядели, – занятие увлекательное и для молодых неиспорченных людей, а тем более девственников, весьма опасное.

Думаю, что о Стасе мальчонка забыл напрочь. Скорее всего, у него вообще сейчас мысли выше пояса не поднимались.

Понятное дело.

Внезапно я остановилась так резко, что Андрюша чуть на меня не налетел. Я повернулась к нему. Бросила взгляд на приотставших, мелькающих за оранжевыми стволами сосен ребят.

– Слушай, Андрюша, – сказала я, – кажется, я слегка подзабыла дорогу к озеру. Пожалуй, так мы можем и заблудиться.

Я самым бессовестным образом врала.

– Поэтому давай лучше ты меня поведешь, а я, чтобы не потеряться, буду за тебя держаться. – И с этими словами я положила свою ладошку на сгиб его правой руки. И легонько-легонько ее пожала. – Хорошо?

И тогда я увидела, что враз вспотевший Андрюша Скоков пропал окончательно и бесповоротно.

Глава 11. УБИЙЦА

Комната была большая, неухоженная.

Она находилась в одном из деревянных дачных домов, похожем на любой другой дом в академпоселке. Расположена она была на самой верхотуре, на чердаке, превращенном в жилое помещение. Хозяин мог попасть в нее только через квадратный люк в потолке второго этажа, из небольшой кладовки. Края люка были так искусно подогнаны к доскам потолка, что постороннему взгляду он практически был незаметен. Хозяин забирался на чердак, придвигая к люку небольшую приставную лестницу, хранившуюся здесь же, в кладовке.

В этой комнате на чердаке никто никогда не бывал, кроме самого хозяина.

Дом стоял практически у самого леса. Верхушки деревьев четко выделялись на фоне уже начинающего темнеть небосвода. Лес был виден в единственное небольшое и очень узкое окно, похожее на бойницу средневекового замка. К тому же окно было задернуто черными плотными шторами так, что оставалась лишь небольшая щель.

Снаружи никто не мог разглядеть, что делалось в этой чердачной комнате.

Комната выглядела совершенно обыденно – простенькие неприметные обои, скудная обстановка: старомодный трехстворчатый шкаф, широкая низкая тахта и в изголовье тахты – тумбочка с включенной настольной лампой под узким колпаком. И больше ничего.

В комнате царил полумрак.

Тахта почему-то стояла посреди комнаты. На ней было постелено покрывало из хорошо выделанных медвежьих шкур. В изголовье тахты валялись две подушки в цветастых ситцевых наволочках.

И еще: все стены комнаты были сверху донизу увешаны фотографиями. Маленькими и большими, цветными и черно-белыми. И на всех снимках были только волки. Поодиночке, парами, стаями. Стоящие и бегущие. Отовсюду смотрели оскаленные пасти и сверкающие узкие глаза.

Горящая лампа освещала лежащего ничком на кровати обнаженного человека. Лица его не было видно.

Он спал.

Сегодня, в полнолуние, ему впервые снился сон о смерти волка. Громадный серый вожак бежал впереди небольшой стаи по искрящемуся в лунном свете снегу и гасил игру снежных кристаллов, проминая мощными лапами неглубокий снег. А следом за ним и стая неотвратимо, как рок, догоняла розвальни, торжествуя и предчувствуя кровавое наслаждение. Но огромный человек в розвальнях остановил смертоносный прыжок волка, одним взмахом сверкающей металлом руки оборвав жизнь вожака. И мертвый волк остался лежать в розвальнях рядом с крошечным, беззащитным существом, нежное дыхание которого коснулось волчьей морды, вытянутой в последнем атакующем порыве.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27