Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мечта каждой женщины

ModernLib.Net / Короткие любовные романы / Айронс Моника / Мечта каждой женщины - Чтение (стр. 6)
Автор: Айронс Моника
Жанр: Короткие любовные романы

 

 


– Неужели ты всерьез считаешь, что сможешь вырваться из моих рук?

Палома не ответила, только посмотрела на него исподлобья. Волосы ее растрепались, на щеках полыхал румянец, Антонио долго глядел на нее в упор, и что-то в ее лице сразило его наповал. Он глубоко вздохнул и начал медленно, словно в трансе, притягивать ее к себе.

– Не смей, – выдохнула она. – Наша помолвка расторгнута.

– А вот и нет!

И Антонио потянулся к ее губам, Палома попыталась вырваться, но его руки крепко держали ее, не давая увернуться от поцелуя. Палому порой смешила его манера всегда настаивать на своем, но в этот раз ей почему-то было не до смеха. Ситуация становилась опасной, потому что Антонио, единственный из всех мужчин, мог заставить ее тело трепетать в предвкушении восторга, мог полностью подчинить себе ее волю, мог сделать с ней все, что хотел. Если бы хотел.

В этот раз он целовал ее так, словно между ними уже возникла та особая близость, когда уже не нужно подстраиваться под партнера и все происходит как бы само собой. Сам дьявол едва ли мог целовать искуснее. Язык Антонио властно прокладывал себе путь, проникая во все уголки ее рта, касаясь зубов, сплетаясь с ее языком. По телу Паломы побежали мурашки. Никогда еще поцелуй не возбуждал ее с такой неистовой силой. Однако, вволю подразнив ее, Антонио, будто в насмешку, в последний раз провел языком по ее губам и отстранился.

– Как ты смеешь, – дрожащим голосом произнесла Палома. Она злилась, что он силой вынудил ее к поцелую. Но еще больше вывело ее из себя то, что Антонио остановился в тот самый момент, когда возбуждение ее достигло предела.

Он не ответил. Казалось, он вообще ничего не услышал. Лицо его напряглось, в глазах застыл вопрос, которого она не могла понять. Одной рукой Антонио ласкал ее обнаженное плечо, другую запустил ей в волосы.

На этот раз руки ее были свободны и она могла бы оттолкнуть его, если бы пожелала. Но у Паломы не нашлось сил отказаться от его ласк, которые становились все настойчивее. Он покрыл поцелуями ее лицо, и теперь язык его блуждал по ее шее, пока не достиг маленькой родинки под ухом. Сам того не ведая, он отыскал наиболее чувствительное место на теле Паломы. Девушка уже не могла сдерживать себя, дыхание ее участилось, по всему телу разлилось блаженное нетерпение.

Теперь ей не было нужды притворяться. Он мог слышать сумасшедшее биение ее сердца, когда его язык коснулся ее левого соска. Когда он стянул платье с ее груди, Палома даже и не заметила. Антонио бросал ей вызов что ж, она могла бы принять его, если бы не это расслабляющее ощущение, которое все сильнее завладевало всем ее существом. Удивляясь себе, Палома что было силы обхватила его за шею и прижалась к нему. Тело ее было охвачено пламенем, и, пожалуй, впервые и жизни она ощутила, что живет единым мигом, не оглядываясь назад и не думая о том, что будет потом. Это потрясающее ощущение застигло ее врасплох. Стон сорвался с ее губ, и она сладострастно изогнулась.

Мгновение спустя Палома почувствовала, как Антонио напрягся, и замерла в ожидании. Он выпрямился, словно прислушиваясь к чему-то. Встретив его взгляд, Палома едва не закричала от изумления. В нем не было и тени триумфа, как она ожидала, а лишь затаенная мука.

– Антонио… – простонала она.

– Если я когда-нибудь узнаю, что ты делала это с другим мужчиной, кем бы он ни был, я… я…

Он на смог продолжить. Дыхание его участилось и почти догнало ее пульс. Палома не верила своим глазам – перед ней был совсем другой Антонио, терзаемый каким-то непередаваемо сильным чувством.

– Что ты сделаешь? – прошептала она наконец.

По телу его пробежал озноб.

– Не имеет значения.

Взгляд его потух, и весь он как-то обмяк. Палома все еще чувствовала, как мир плавно кружится вокруг нее.

– Очень даже имеет.

– А я говорю – нет! – грубо ответил Антонио. – Тема закрыта. Прошу прощения за беспокойство.

– Антонио…

– И я даю тебе слово, что подобное больше не повторится.

– Антонио!

Ответом ей был стук закрываемой двери.

7

Палома проснулась с первыми лучами солнца, встала с постели и долго вслушивалась в тишину. Затем подошла к высокому узкому окну и распахнула его. В комнату ворвался свежий воздух и щебетание утренних птиц.

Воспоминание о прошедшей ночи все еще жило в каждой клеточке ее существа – в голове, и сердце, в теле. Вчера она увидела Антонио с той его стороны, о которой до тех пор даже не подозревала. Палома уже знала, что этот мужчина отличается весьма противоречивым характером. Он мог быть обольстительным и холодным, расчетливым и упорным. Но она и подумать не могла, что он может быть опасным. Что ж, теперь она это знала. За те несколько минут, что он сжимал ее в объятиях, покрывая лицо безжалостными, яростными поцелуями, Палома поняла, что же такое опасность. Она словно замерла на краю пропасти, почти физически ощущая ее бездонность. И в то же время никогда прежде она не испытывала такого отчаянного удовольствия. Невероятно, и тем не менее это было так.

Палома попыталась призвать на помощь здравый смысл. Итак, что в сущности произошло? Если отбросить чувства, вырисовывалась следующая картина. Она поставила Антонио в неловкое положение. Другими словами, сделала из него идиота, с чем он, естественно, не пожелал смириться. Его самолюбие не удовлетворилось тем, что он заставил ее пережить там, в саду, когда десятки людей наблюдали, как он целовал ее. Нет, Антонио было необходимо доказать строптивой невесте свою власть над ней. Он хотел убедить ее в том, что способен зажечь в ней такую страсть, что она будет принадлежать ему – хочет того или нет.

Что ж, ему это удалось. Теперь она знала, что могут сотворить с ней его руки. Самая незначительная ласка Антонио моментально воспламеняла Палому, да так, что она могла думать только об одном: когда он вновь коснется ее.

Однако сам Антонио ничего подобного наверняка не испытывал. Она припомнила выражение его лица. Что же все-таки было в его глазах? Неужели только желание доказать ей, что он способен подчинить себе ее волю? Теперь, в холодном утреннем свете, это казалось единственно возможным.

Выглянув в окно, Палома заметила, что край неба окрасился золотом и комната озарилась мягким волшебным светом. На часах было около шести, Антонио наверняка уже проснулся – деловым мужчинам некогда валяться в постели.

Внезапно Паломе захотелось услышать его голос. Однако, набрав номер его квартиры, она разочарованно положили трубку, услышав автоответчик. Она не стала оставлять сообщений. Она даже не знала, что сказать.

Девушка почувствовала, что ей нестерпимо хочется прогуляться. Натянув джинсы и свитер, она неслышно спустилась вниз и вышла в сад. Извилистая тропинка терялась среди деревьев, раздваивалась, уходила то влево, то вправо. И одному Богу было известно, куда она ведет. Палома подумала, что вся ее жизнь внезапно превратилась в хождение по неведомым тропам, извилистым и исчезающим в неведомой дали.

Рассудок подсказывал, что лучше вернуться домой, в Лос-Анджелес. Но что-то еще внутри нее призывало остаться. Палому одолевали противоречивые чувства. Она сама не знала, на какую тропу в конце концов надеется выйти.

Тем временем утренний туман совсем рассеялся, прекрасный солнечный день властно вступал в свои права. До Паломы донесся едва уловимый аромат роз. Стоп, куда это она забрела?

Внезапно она заметила кое-что очень странное и остановилась как вкопанная. Под деревом, прямо на земле, сидел человек. Руки его покоились на коленях, и одет он был точно так же, как вчера вечером Антонио. Только смокинг валялся чуть поодаль, а белая рубашка была расстегнута на груди, и оттуда выглядывали завитки темных курчавых волос. Палома затаила дыхание и подошла ближе.

Антонио сидел, запрокинув голову, так что была отчетливо видна его крепкая смуглая шея. Осторожно опустившись на землю рядом с ним, Палома увидела, что глаза его плотно сомкнуты, а дышит он глубоко и ровно, как и всякий крепко спящий человек. Лицо его выглядело спокойным и умиротворенным, черты обрели мягкость, и даже губы казались не такими суровыми, как всегда. Разумеется, он был небрит, волосы его спутались, под глазами залегли темные теми. И впервые за все время их знакомства Палома почувствовала, что в ней просыпается нежность.

Она прекрасно знала, что Антонио придет в бешенство, если узнает, что она рассматривала его самым бесстыдным образом, пока он спал и не мог принять свой привычный надменный вид. Но она не могла заставить себя отвести взор. Еще только одну минуточку, разрешила себе Палома.

И тут Антонио открыл глаза.

Она была уверена, что он рассердится. Ничего подобного. Он сидел и молча смотрел на нее так долго и бессмысленно, что Палома начала сомневаться, видит ли он ее вообще. Внезапно в его глазах вспыхнуло что-то похожее на боль.

– Ты все еще разговариваешь со мной? спросил он наконец.

Она кивнула. В горле ее стоял комок. Антонио вздохнул и спрятал лицо в ладонях.

– Боюсь, я этого не заслуживаю, – сдавленно произнес он. – Кажется, вчера я слишком много выпил.

– Я бы так не сказала, – осторожно заметила Палома.

– Ты не могла этого видеть, потому что тебя там не было… – Он запнулся. – Забудь.

– Ты провел здесь всю ночь?

– Ну да, с того момента, как ушел от тебя.

– Я была уверена, что ты поехал домой.

– Мне хотелось оставить тебя, но я не хотел тебя покидать. Черт, похоже, в этом нет никакого смысла.

Смысл здесь определенно был. С того момента, как они схлестнулись из-за Федерико Ортуньо, Палома не переставала ощущать какую-ту нить, связывающую их. Оказывается, и Антонио чувствовал то же самое.

Она придвинулась к нему ближе и взяла его руку. Он быстро взглянул на ее левую кисть. Кольца не было.

– Я его еще не искала, – объяснила Палома. – Комната такая большая, и оно могло упасть куда угодно. А вдруг мы вообще никогда не найдем его?

Вместо ответа он покачал головой. Затем крепко сжал ее руку.

– Ты в порядке?

– В полном. – Она улыбнулась.

– Я не сделал тебе больно?

Перед глазами возник перекошенный рот, жадно впивающийся в ее губы. Палома вновь ощутила возбуждение, страх и то не испытанное прежде наслаждение, потрясшее все ее существо.

– Нет, ты не причинил мне боли, – ответила она.

– Ты уверена? У меня дьявольский нрав. Иногда я бываю просто страшен.

– Но ведь ты не хотел сделать мне больно?

– Нет, – хрипло сказал Антонио. – Я всего лишь хотел дать тебе понять, что я существую. – Он улыбнулся уголками губ. – Когда я был маленький, моим оружием был крик. Если у меня что-то не клеилось или на меня не обращали внимания, я начинал орать. Для меня было важно, чтобы меня услышали.

– Охотно верю. – Палома снова улыбнулась. – Я и ожидала чего-то в этом духе.

– Мои методы выросли вместе со мной! – Он сверкнул на нее вызывающим взглядом.

– Люди никогда не перестают быть теми, кто они есть. И тебе не удалось напугать меня.

– Слава Богу. Потому что меньше всего на свете я хотел тебя пугать. Палома, прошу тебя, забудь все, что случилось накануне.

– Все? Ты имеешь в виду…

– Когда я говорю все, я имею в виду все. До самой последней мелочи. – Голос его был полон решимости. – Ты можешь пойти к Ортуньо, когда пожелаешь. Обещаю, что не буду препятствовать этому. На меня как помешательство нашло, честное слово.

– Но, Антонио, я уверена, что алкоголь тут ни при чем.

– Мне трудно это объяснить. Скажем так: я жуткий ревнивец и собственник. Это не делает мне чести. Прошу меня извинить.

– Но у тебя нет повода ревновать меня.

– Знаю. Однако кое-что не дает мне покоя…

– Ты говоришь о женщине, на которой собирался жениться? – осторожно спросила Палома. Он вскинул на нее настороженные глаза.

– Что ты знаешь о ней?

– Немного. Вы были помолвлены, а потом решили разорвать помолвку. Вот и все.

В воздухе повисло долгое молчание.

– Все было чуточку сложнее, – наконец произнес Антонио. – Но как бы там ни было, мне жаль, что я так глупо вел себя с тобой.

Она сжала его руку, думая, что в жизни не видела человека с более несчастным лицом, чем было сейчас у Антонио.

– Когда найдешь кольцо, ты будешь носить его?

– Не уверена, – не стала лгать Палома.

– Если ты уедешь сегодня, на следующий день после помолвки, – сказал он и невесело усмехнулся, – по городу поползут разные слухи. Кроме того, ты очень обидишь маму.

– Я не уеду. По крайней мере, пока.

– Спасибо.

Внезапно Антонио потянулся к ней почти в отчаянии. Палома обняла его и крепко прижала к себе. Ей так хотелось, чтобы ему было хорошо, и она обнимала его все сильнее, всю свою нежность вкладывая в прикосновения своих рук. И Антонио, казалось, что-то почувствовал, потому что тревожное выражение на его лице уступило место спокойному и умиротворенному. Так они сидели, обнявшись, и вскоре Палома ощутила, что по телу ее прокатилась теплая волна. И это не было признаком страсти, как накануне. Нет, та уязвимость, которую она впервые подметила в Антонио, наполняла ее сердце трогательной нежностью и желанием всегда быть рядом с ним. А это уже подозрительно напоминало любовь.

Только не это! Она ведь не хотела в него влюбляться. Неужели она угодила прямиком в расставленную ловушку? Ах, лучше бы он уехал вчера домой! Это спасло бы их обоих. А что теперь? Палома терялась и догадках. Куда заведет ее извилистая тропа?

Антонио мягко высвободился из ее объятий и пригладил растрепавшиеся волосы.

– Наверное, я выгляжу как последний бродяга, – посетовал он.

– Есть немного.

Антонио попытался подняться и не смог.

– Господи, не могу разогнуться.

– Ничего удивительного, раз ты просидел в таком положении всю ночь. Давай помогу, – предложила Палома.

Она протянула ему руки, и, схватившись за них, Антонио с трудом поднялся на ноги.

– Эй, ты кое-что забыл! – Палома подала ему грязный, скомканный смокинг, еще вчера такой убийственно элегантный.

– О черт! – воскликнул он, увидев, во что превратилась вещь.

– Земля очень сырая. Ты мог бы схватить воспаление легких, – обеспокоенно сказала Палома.

– Ничего. Знаешь, когда я был маленький, мне нравилось спать здесь, в саду. Поздно ночью я выбирался из дому, и мне казалось, что тут меня никто не найдет. Я чувствовал себя настоящим разведчиком! Пойдем, покажу тебе место, куда я часто убегал мальчишкой.

Они пошли по одной из тропинок в глубь сада.

– Наверное, ты играл с друзьями во всякие мальчишеские игры, – предположила Палома.

– Нет, обычно я был один. Знаешь, я всегда завидовал Алехандро и Эрнесто. Они ведь братья, а значит, им никогда не бывало так мучительно одиноко, как мне. Правда, когда Алехандро исполнилось семь, его отправили учиться в другую школу, нежели его старшего брата. Но что это меняет? Они все равно есть друг у друга.

– Да, жаль, что у тебя нет брата или сестры, – сочувственно заметила Палома.

– Отец умер рано, а мама не хотела выходить замуж во второй раз.

– Но приятели-то у тебя были? – полуутвердительно произнесла Палома.

Антонио ничего не ответил. Видно, тема дружбы не очень воодушевляла его.

И Палома вновь подумала о том, насколько отличается сегодняшний Антонио от того, каким она видела его до этого. Вот хотя бы вчера, на приеме, в окружении остальных Торрес-Кеведо. Хотя Палома и тогда уловила, что, несмотря на всю веселость и доброжелательность, Антонио все равно стоит немного в стороне от родных.

– Вот мы и пришли! – Антонио указал на три огромных, словно колонны, дерева, за которыми зеленела крошечная ровная полянка.

– Как тут здорово! – воскликнула Палома, протискиваясь между стволами.

Антонио расстелил злосчастный смокинг, и они уселись на него так близко, что ощущали тепло друг друга.

– Да, здесь действительно хорошо. Тихо и спокойно. Можно думать о чем угодно.

Антонио не ответил, и Палома почувствовала на плече что-то тяжелое. Осторожно скосив глаза, она обнаружила, что он снова заснул, положив голову ей на плечо. И выражение лица его опять изменилось. Теперь в нем не было той беззащитности, что так потрясла ее утром. Зато во всех чертах чувствовалась такая безнадежная, будто бы вековая усталость, что Паломе стало не по себе.

Раньше ей и в голову бы не пришло, что Антонио можно пожалеть. Однако теперь она жалела его, сама не понимая почему. Был в нем какой-то надрыв, и, хотя Антонио изо всех сил пытался его скрыть, теперь Палома видела правду. И ей хотелось надеяться, что у нее будет время понять, что же все-таки с ним произошло. И может, даже помочь, если он не оттолкнет ее.

Антонио открыл глаза и встретил ее немигающий взгляд.

– Я снова заснул? О Господи, сколько же я проспал?

– Пустяки. Всего несколько минут, – успокоила его Палома.

И тут произошло то, чего со страхом ждала Палома. Антонио принял свой обычный надменный вид. Он ушел в себя, и девушке казалось, она видит стены, защищающие его душу от незваных гостей. Антонио отодвинулся от нее и поднялся на ноги, на этот раз без ее помощи. Наоборот, он протянул руку Паломе, и та поспешила схватиться за нее. Она вскочила так резко, что едва не потеряла равновесие. Антонио поддержал ее, но тут же отпустил, и в жесте его уже не было никакой ласки.

С ужасом Палома поняла, что сказка закончилась. Тепло и нежность внезапно испарились, и они шли по тропинке, не касаясь друг друга. Антонио шагал впереди, Палома следовала за ним, тупо глядя ему в спину.

– Который час? Черт, уже больше семи. Мне давно пора ехать, – пробормотал он. – Прошу извинить за причиненное беспокойство.

– Я рада, что мы поговорили, – произнесла Палома, вновь пытаясь проложить путь к его сердцу. – Теперь мне будет легче понимать тебя.

– Что тут понимать? – Он пожал плечами. – Я вел себя как последний дурак и попросил за это прощения. Ты проявила ангельское терпение, но в дальнейшем тебе незачем подстраиваться под мое настроение. Обещаю, что избавлю тебя от подобных сцен.

Они чуть не вскрикнула; «И даже когда мы поженимся?» Но слова не желали складываться и фразу. Все, что казалось реальным минуту назад, исчезло без следа. Антонио стал таким же чужим, как и прежде.

Но Палома все-таки сделала последнюю попытку.

– Нет ничего плохого в том, что настроение меняется. Не может же человек быть всегда вежливым, всегда безупречным? Я вчера тоже вела себя не лучшим образом.

– Боюсь, я переиграл. В первый и последний раз. А теперь, если ты не против, закроем тему.

Они подошли к дому.

– Пожалуй, мне лучше зайти с черного хода. Не хочу, чтобы мама видела меня таким. Не говори ей ничего, ладно? – попросил Антонио.

– Само собой, – кивнула Палома и тут же предостерегающе прошептала: – Эй, осторожнее!

В дверях стояла донья Долорес и возмущенно оглядывалась. Антонио успел спрятаться за деревом, а Палома поспешила ей навстречу.


– Все дело в Паломе, – объяснил Антонио. – По-настоящему он хочет видеть только ее. Это насчет коллекции.

– Что ж, ты сделаешь себе имя, дорогая! – Донья Долорес довольно улыбнулась, – Никто еще не удостаивался такой чести. Разумеется, мы примем приглашение.

Антонио выглядел совершенно равнодушным, будто имя Федерико Ортуньо не вызывало у него ровно никаких чувств. Палома не могла не позавидовать его выдержке.

К этому времени жизнь Паломы на вилле Торрес-Кеведо стала размеренной и уже привычной. Хозяйка дома была часто занята в своем благотворительном комитете, и Палома использовала это время для посещения музеев и картинных галерей. Они встречались дважды в день, за завтраком и за ужином, иногда ходили в театр, иногда в ресторан. Если собирались пойти в оперу, Антонио почти всегда присоединялся к ним. Палома заметила, что из всех искусств больше всего его привлекает именно опера. Комедии его не веселили, драмы утомляли, балет вгонял в тоску.

Палома благополучно отыскала кольцо и надевала его тогда, когда надо было показаться на людях. В остальное время оно хранилось в шкатулке у нее в комнате, и девушка объясняла это тем, что боится потерять столь дорогую вещь. Антонио пару раз приглашал ее в ночной клуб, и они неплохо проводили время, однако близость, возникшая между ними в саду, больше не возвращалась.

– Ты боишься, что я устрою сцену в доме Ортуньо, – произнес Антонио, задумчиво глядя на нее. – Но я уже пообещал: никаких проблем не будет. В конце концов, нет ничего плохого в том, что такой специалист по старой живописи, как ты, хочет расширить поле деятельности.

Палома недоверчиво приподняла брови.

– О, пожалуйста, не смотри на меня так. – Он поморщился. – Некоторые мои клиенты наслышаны о тебе и горят желанием с тобой познакомиться. Я очень горжусь моей невестой.

Моей невестой, отметила она. Не Паломой Гиллби, а моей невестой. Антонио Торрес-Кеведо был неисправим.


Дом Федерико Ортуньо находился в пригороде Мадрида. Огромный особняк в мавританском стиле, с высокими стрельчатыми окнами, затейливыми башенками и широкой подъездной аллеей. Когда машина Торрес-Кеведо подъехала к воротам, сам хозяин вышел поприветствовать их.

Палома с первой секунды почувствовала себя в своей тарелке. Она знала, что выглядит великолепно в стильном платье, в тяжелых золотых украшениях – очередной подарок Антонио – и с замысловатой прической. Кроме того, она уже была знакома со многими из присутствующих и держалась весьма непринужденно.

Антонио был к ней необыкновенно внимателен, прилежно представлял тех, кого она еще не знала, и в глазах его читались и гордость за нее, и поощрение. Затем он, как и обещал, оставил ее в покое и переключился на остальных гостей. Среди приглашенных было множество его приятелей, и Палома не сомневалась, что те не дадут ему скучать. Время от времени он отыскивал ее взглядом, молчаливо спрашивая, нуждается ли она в его помощи. Палома в ней не нуждалась.

Ее уверенность в себе росла, и скоро она вполне освоилась в этом обществе. Среди гостей сеньора Ортуньо были люди из разных стран, и ее способность быстро переходить с одного языка на другой потрясала их. Палома прекрасно говорила по-испански, по-французски и по-английски. Уже за одно это она могла бы сказать спасибо отцу – ведь ради него она годами корпела над учебниками.

– Антонио, ты совсем не обращаешь внимания на бедняжку Палому, – упрекнула сына донья Долорес, заметив, что он старается держаться подальше от невесты.

– Бедняжку Палому? Можно подумать, она нуждается в моем внимании. Ты только посмотри на нее! Она прекрасно справляется и без меня. – Антонио кивнул в ту сторону, где Палома оживленно беседовала с пожилым англичанином, владельцем старинного замка и скаковых лошадей.

– Боюсь, она слишком много общается с другими мужчинам, – покачала головой его мать.

Через несколько минут она вновь подошла к сыну.

– Антонио! Обрати внимание, сеньор в белом то и дело дотрагивается до плеча Паломы, а вон тот господин даже норовит обнять ее за талию!

– Мама! Господин, который пытается обнять ее за талию, сам Федерико Ортуньо, и он скупает все раритеты на аукционах Сотби, – сказал Антонио так, словно это все объясняло. – Разве я могу с ним соперничать? Да и потом, все это совершенно невинно.

– Гмм… но все же знают, что этот Ортуньо один из самых распутных людей Мадрида.

– Мама! Для меня важно то, как ведет себя Палома, а она поглощена лишь своей живописью. Эта девушка – сама невинность. – По лицу его вдруг скользнула тень, и он тяжело вздохнул.

– Сынок, что-то ты неважно выглядишь.

– Что ты, все в порядке. Не беспокойся по пустякам. Мы современные люди, а в наше время на многое приходится смотреть сквозь пальцы. Прости меня.

Он поспешно отошел в сторону, так как чувствовал, что ему необходимо побыть одному. Он вышел в сад и там, под сенью деревьев, задумался о том, что с ним происходит. Он сказал матери, что Палома – «сама невинность», и эти слова ранили его.

«Сама невинность. Невинность» – именно так он отвечал всем, кто пытался предупредить его насчет Исабель, той женщины, которой он отдал свое сердце. Отдал, чтобы ничего не получить взамен. Он безоговорочно верил ей. Даже когда поползли слухи, он отмахивался от них, не желая ничего слушать. Влюбленный слепец! Как же он ошибался! Исабель не была верна ему, и все всплыло наружу так неожиданно и грубо, что почти раздавило его. Антонио словно вновь пережил ту безобразную сцену и содрогнулся.

Но Палома совсем другая. Она живет в своем мире. Такие люди не могут лгать. Нельзя сказать, чтобы Антонио доверял ей. Он был в ней уверен, но уверенность и доверие – несколько разные вещи. А доверять он не сможет больше ни одной женщине. Как бы там ни было, он не повторит ошибки.

Антонио наконец смог взять себя в руки. Почувствовав, что все в порядке и растерянность миновала, он вернулся в гостиную. Палома пользовалась поразительным успехом. Казалось, все мужчины только и мечтают подойти к ней и перекинуться парой слов. Время от времени она оглядывалась по сторонам и, заметив Антонио, оживленно беседующего с очередной красоткой, вновь переключалась на своего собеседника. А потом она увидела кое-кого, кто заставил ее забыть обо всех прочих, включая Антонио и хозяина дома.

– Мария Кончита!

В гостиную входила ее сестра. Заметив Палому, та устремилась прямиком к ней, ловко лавируя между гостями.

– О, дорогая! – Мария Кончита повисла у нее на шее и шепнула: – Я столько слышала о тебе! Ты и вправду помолвлена с Антонио Торрес-Кеведо?

– Вроде бы да, – улыбнулась Палома. – Хотя не уверена.

– О, моя осторожная младшая сестричка! – восхищенно произнесла Мария Кончита. – Если бы только я могла чему-нибудь у тебя поучиться.

– Ну, тогда бы ты не была непревзойденной Марией Кончитой! – смеясь, ответила та. – Где ты пропадала все это время?

– В Ницце. Я вернулась сегодня и сразу же примчалась сюда, потому что мне сказали, будто бы у Ортуньо будет Антонио Торрес-Кеведа с невестой. Вот так! О, моя умненькая сестричка! Ну и как ты находишь нашего Ледяного мужчину?

– Ну…

– Ладно, потом расскажешь. Дорогая, вот это кольцо! – Мария Кончита восхищенно присвистнула. – Оно должно стоить никак не меньше…

– Прошу тебя! Не все так просто, – поморщилась Палома.

– Ты права. А с Антонио по-другому и не бывает. Тот еще тип, знаешь ли. Ты должна постоянно держать его в напряжении. Ни да ни нет. Кстати, – переключилась Мария Кончита на другую тему, – я слышала, что ты свела с ума самого Федерико Ортуньо!

– Он обещал показать мне свою коллекцию, – сдержанно ответила Палома.

В этот самый момент к ним подошел Федерико Ортуньо и, приобняв обеих за плечи, повел по особняку. Он очень долго и подробно рассказывал обо всем, мимо чего они проходили, и вскоре Мария Кончита заскучала. Придумав совершенно невероятный предлог, она поспешила назад, в гостиную, но ни Палома, ни Федерико даже не заметили ее исчезновения.

Когда Мария Кончита вошла в гостиную, ее окружили десятки поклонников и просто знакомых. Улыбнувшись каждому, она попыталась выбраться из тесного кольца, и в конце концов ей это удалось. Почувствовав себя свободной, она отправилась на поиски Антонио и вскоре обнаружила его у окна с бокалом в руке. Они тепло поприветствовали друг друга.

– Кажется, я сама не знала, во что втравливаю тебя, – вздохнула она, – Я о Паломе. Как ты ее находишь?

– Она идеальная невеста, не считая невинной привычки в разгар вечеринки исчезать в неизвестном направлении с другими мужчинами, – горько сказал он.

– Ах ты ревнивец! – улыбнулась Мария Кончита. – Не переживай, Ортуньо водит ее по дому и показывает всякие забавные штучки. Ну, там разные картины, скульптуры.

– Я и не думаю ревновать.

– Послушай, должна сказать тебе одну вещь. У Паломы сложный характер. Никогда не знаешь, что она выкинет в следующую секунду. Должна признаться, что завела тот разговор тогда, потому что злилась на тебя. И мне казалось, что, если ты познакомишься с моей сестричкой, она сможет поставить тебя на место. Извини, если что не так.

– Ты всегда была ребенком! – Антонио посмотрел на нее с раздражением. – Некоторые твои проделки ни в какие ворота не лезут. Я-то способен постоять за себя, но тебе не кажется, что ты не совсем хорошо поступила с Паломой? Ты не подумала о ее чувствах.

– Эй, на что ты намекаешь? Думаешь, она могла в тебя любиться? – Мария Кончита расхохоталась. – Как бы не так, дорогой! Я ни за что не стала бы вас знакомить, если бы допускала хоть малейшую возможность того, что ее чувства будут задеты. Мне прекрасно известно, что ты не способен влюбиться. Но в том-то и дело, что на это не способна и Палома. Вот так-то! Неужели ты до сих пор этого не понял? – И она удалилась, избавив его от необходимости отвечать.

8

Как-то раз Антонио сказал Паломе, что ее имя известно многим. Но девушка даже не подозревала, насколько он близок к истине. И теперь, когда ей удалось преодолеть «барьер Ортуньо», весь Мадрид только и говорил о ней как о необыкновенной девушке. Еще бы, такая молодая и красивая и в то же время ас своего дела, ведущий специалист по оценке произведений живописи! Репутация Паломы возросла, и ее услуги становились все более востребованными.

Как-то вечером Антонио весело сообщил ей:

– Сегодня я здесь в качестве посредника. Двое моих клиентов умоляют тебя заняться их картинами. Они уже говорили с тобой об этом, но ты была непреклонна. Тогда они решили обратиться ко мне, и я пообещал уговорить тебя. Думаю, я имею на тебя определенное влияние? – улыбнулся он.

– Я была предельно тактична, – ответила Палома. – Да, я им отказала. Но именно потому, что они являются твоими клиентами. Ты же первый почувствуешь неловкость, если я вдруг ошибусь.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9