Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Женщина-кошка (Бэтмэн-3)

ModernLib.Net / Фэнтези / Асприн Роберт Линн / Женщина-кошка (Бэтмэн-3) - Чтение (стр. 8)
Автор: Асприн Роберт Линн
Жанр: Фэнтези

 

 


      - Мы не будем ничего красть, - услышала Женщина-кошка собственный голос. - Мы только сделаем несколько фотографий и уйдем.
      Бонни нанесла последний мазок на щеки и повернулась. "Мы украдем его секреты, Селина. Что еще мы можем украсть? Вещи можно купить новые, а секреты - нет".
      Они смотрели друг на друга. Селина моргнула первая.
      - Почему ты все время зовешь меня Селиной. Я не Селина Кайл. Она просто... просто моя знакомая.
      Долгое молчание повисло между ними, пока Бонни рассматривала стоящую напротив женщину в черной одежде. Она вся замерла, только глаза двигались. Но эти зеленые глаза вбирали в себя всё, медленно, методично, и, когда осмотр был закончен, у Женщины-кошки возникло совсем иное представление о невинности.
      Бонни переваривала все, что увидела. "Да, теперь я понимаю, - она несколько раз кивнула, подтверждая что-то самой себе. - Женщина-кошка. Не Селина. Это моя ошибка. Знаешь, там, у нас в Индиане, нет таких людей, как ты, - добавила она, словно это объясняло нечто важное. - Я хочу сказать, мы смотрим новости по телевизору и все такое, но в Блумингтоне не происходит ничего интересного, ничего такого, ради чего стоит жить. Поэтому у меня не было ни малейшего представления, как ты делаешь свое дело. Я думала, это какое-то актерство, как играть роль - но теперь я вижу, что ошибалась. В тебе нет ничего от Селины Кайл. Ты - Женщина-кошка, цельная и простая, верно? И мне лучше не забывать об этом, если я желаю себе добра, да?"
      Женщина-кошка отошла в сторону. Ее маска не годилась на то, чтобы прятать тонкие чувства, кроме простодушной улыбки. Бонни, в конце концов, была просто молодой женщиной, которая вставила черную пантеру в пейзаж с засахаренными соснами и кленами.
      - Если ты готова, то я тоже, - крикнула Бонни.
      Дорогу прокладывала Женщина-кошка. Ей приходилось помогать приятельнице в трудных местах, но Бонни поняла - без лишних слов - что теперь время подчиняться, а не болтать. Не жалуясь, она тащила свой тяжелый рюкзак, делала все, что ей говорили, и не проронила ни словечка, пока они не оказались в пустой квартире Эдди.
      - Ты? - спросила она, показывая на исцарапанную дверь и притолоку.
      Быстро кивнув, Женщина-кошка нагнулась и начала работать над замком. Это была сложная процедура; во время первого визита механизм был поврежден. Неужели Эдди так и не был здесь с тех пор? Наконец стержни встали на место, и болт повернулся. Она нащупала выключатель, и, хотя ей было известно, что они увидят, сердце неприятно прыгнуло. Все оставалось так, как она запомнила. В глубине души она надеялась, что никто после нее не входил в эту комнату.
      - О, Боже. О, Боже, - Бонни поколебалась прежде, чем переступить порог. - О, Боже. Они не поверят. Широкоугольного объектива будет недостаточно. Надо было принести кинокамеру. Это требует движения, медленной панорамы по всей комнате, чтобы глаз охватил все, что здесь находится. И стоп-кадры здесь... или здесь... или... О, Боже. Не знаю, откуда начать.
      - Да просто наводи и снимай. Обязательно попадется что-то незаконное. Там еще есть вещь, шкатулка из уссурийского тигра, в той комнате, через которую мы вошли. Оставь для нее кадр. Я посмотрю в других комнатах, нет ли там чего еще.
      - Наводи и снимай, - повторила Бонни. - Снимай и наводи. О, Боже.
      Она сняла рюкзак и открыла его. Когда Женщина-кошка выходила из комнаты, она уже поставила обе камеры на пол и натягивала тонкие перчатки. Быстрый осмотр других помещений убедил Женщину-кошку в том, что, кроме шкатулки в спальне, ничего заслуживающего фотографирования не было. Она также убедилась, что Эдди Лобб не приходил домой. Это наполнило ее безотчетной тревогой. Если Эдди так долго отсутствует, он вполне может в любой момент войти в дверь. Однако это соображение никак не повлияло на кислотный обмен ее желудка. Она вернулась в тигриную комнату и велела Бонни поторапливаться. Та стояла на стуле из тигриных костей и пыталась снять со стены одну из голов.
      - Не делай этого!
      Женщина-кошка была гораздо сильнее Бонни. Она легко отняла голову у напарницы и прикрепила ее обратно к стене.
      - Не трогай вещи! Что еще ты трогала? - оглядевшись вокруг, Женщина-кошка получила ответ на свой вопрос: каждая вещь на правой стороне комнаты была слегка сдвинута с места.
      - Я делала широкоугольные снимки на быстропроявляющейся цветной пленке; теперь я собираюсь сделать узкие снимки на черно-белой пленке. Я сделаю огромное увеличение. Чтобы снимки получились хорошие, нужно подвинуть вещи. Я надела перчатки. Кажется, я нигде не оставила отпечатков. И потом, меня никогда не арестовывали. У них нет моих отпечатков пальцев.
      - Но он узнает, что здесь были.
      Бонни скорчила рожицу. "Один взгляд на эту дверь, и становится ясно, что здесь кто-то был, тебе так не кажется? Разумеется, он не узнает, кто и не осмелится заявить в полицию - потому что, если они придут сюда и увидят все эти штуки, у него появятся очень большие проблемы. Послушай, я знаю, ты говорила, что мы не должны ничего трогать, что все доказательства будут у нас на снимках, но мне кажется - поскольку ты так или иначе отметилась у него на двери - нам стоит пойти дальше и слегка его припугнуть. Передвинуть вещи. Я имею в виду, что парень, который сделал себе такую комнату, должен быть анимистом. Клянусь, он полагает, что у всех этих вещей есть мана. Представь, он сидит здесь на стуле из тигриных костей, работает за столом из тигриных костей, окружает себя тигриными чучелами. Ей-Богу, он думает, что он сам - кот. Ну, не так, как ты, конечно. Но во всяком случае у него точно крыша поедет, если он увидит, что все эти вещи передвинуты. То есть, он тогда и сам сдвинется. Начнет думать, что все эти кошки ополчились против него.
      - Ты так думаешь? - медленно сказала Женщина-кошка, покусывая свой стальной коготь. У Бонни была привычка говорить такие вещи и использовать такие слова, которые не очень-то понятны людям, без толку отсидевшим своё в школе. Анимист? Анимация? Какое отношение мультики имеют к Эдди Лоббу? Но, как это уже случалось раньше, Женщине-кошке пришлись по душе умозаключения Бонни. - Ты думаешь он действительно чокнется, если мы тут все передвинем?
      - Ну да. Подожди. Я придумала кое-что получше. Вместо того, чтобы просто передвинуть, мы передвинем их со смыслом. Видишь, тут все расставлено так, чтобы они смотрели на его стол? Так давай поставим так, чтобы они смотрели в другое место - на дверь. Дверь, на которой ты оставила свои царапины. Как будто все тигры повернули головы и ждут, когда он войдет. О, это будет здорово. Хотелось бы мне посмотреть на его физиономию! Впрочем, мы и так когда-нибудь увидим его физиономию, потому что от этих снимков у наших Воинов кровь закипит. Я тебе обещаю. Они наймут адвокатов, судей, всех, кого надо. Этот Эдди Лобб - к тому времени, как мы с ним разделаемся, он будет жалеть, что родился на свет.
      Женщина-кошка не слушала. Она была занята воплощением плана, поворачивая все головы к двери, пока Бонни их фотографировала. Это занимало много времени, но дело того стоило. Вдруг Женщина-кошка услышала звук, исходящий от входной двери.
      Ночь-заступница - Эдди Лобб возвращается!
      Бонни уже упаковывала камеры. Ее западные глаза побелели, а дыхание сделалось панически-прерывистым, но она продолжала двигаться. Женщина-кошка опустилась на колени рядом, торопливо передавая ей линзы и коробочки с пленкой.
      - Я боюсь, - прошептала Бонни как можно тише.
      - Ты умница, - выдохнула Женщина-кошка, услышав звук металлического болта, выскакивающего из металлического гнезда. - Иди в холл, вылезай в окно. Доберись до пожарной лестницы и лезь на крышу - так же, как мы пришли сюда, только наоборот. Сможешь?
      Из глаз Бонни катились слезы, но она уверенно кивнула.
      - Давай. У тебя все получится. Жди меня на крыше.
      Женщина-кошка погасила свет, закрыла дверь и стала прислушиваться. Второй болт выскочил из гнезда. У них еще было время. Никто, даже сам Эдди, не мог попасть в эту квартиру быстро. Она услышала шорох занавесей и невольный вскрик, когда Бонни вылезла из окна. Женщина-кошка задержала дыхание, ожидая следующего звука и надеясь, что это не будет звук удара чего-то тяжелого обо что-то твердое. Но нет. Она начала отступать назад по коридору. Она была в спальне Розы - черт, им не удалось снять шкатулку из уссурийского тигра, с которой все и началось, - когда входная дверь открылась. Когда та захлопнулась, она уже передвигалась по карнизу под окном.
      Она догнала Бонни на крыше. Новенькая сидела, дрожа от ужаса.
      - Эй, все кончилось. Дело сделано, - Женщина-кошка пыталась поставить ее на ноги, но та была как свинцом налита. - Ты все сделала отлично, Бонни. У нас теперь достаточно снимков для того, чтобы - как ты сказала? - у них кровь закипела, - по-прежнему никакого ответа. - Ну представь себе - вот он стоит перед дверью. Видит царапины. Пытается открыть замок. Не получается, он нервничает, роняет ключ...
      Бонни подняла голову и слабо улыбнулась. "Да уж, увидеть бы его лицо, когда он включит свет, а? Ослепить его вспышкой. Попался, Эдди Лобб!"
      Это было соблазнительно. Очень соблазнительно. Теперь, когда Бонни здесь в безопасности, Женщина-кошка легко могла бы спуститься вниз с одной камерой.
      - С ними ведь не так уж сложно работать, а? Просто наводить и снимать?
      - Не совсем, но почти. Вот, я тебе покажу. Дай-ка я вставлю новую пленку...
      Минуту спустя, Женщина-кошка уже спускалась по пожарной лестнице.
      - Удачи! - прошептала ей вслед Бонни.
      Какое странное, теплое чувство - слышать как тебе желают удачи. Женщина-кошка быстро стряхнула его. Удача - совсем не то, на что она привыкла полагаться.
      Эдди был в тигриной комнате. Женщина-кошка услышала его крик задолго до того, как влезла в окно.
      - Ну отмените же это, прошу вас. Пропади пропадом эти чертовы бессарабы со своими грязными картинками! Говорю вам, кто-то вломился в мою квартиру, пока меня не было.
      Женщина-кошка подкралась к двери спальни и выглянула оттуда. Она слышала, как он расхаживал по комнате, и вспомнила, что на столе лежал радиотелефон, Бонни еще уронила его на пол.
      - Ну и пусть остаются там. Им полезно немножко понервничать. Я уже слышал, что они возбуждают весь город. Это только на пользу грязным пастухам...
      Наступила тишина; шаги прекратились. Женщина-кошка поняла, что Эдди получает выволочку от своего босса. Снова на нее накатило теплое чувство, на этот раз она позволила ему остаться.
      - Да, правильно, - голос стал вежливее, шаги помедленнее. - Броуд 208. С Десятой. Через час. Да, я там буду, - еще одна пауза, покороче. Нет, я не знаю, взяли ли они что-нибудь. Не похоже. Скорее какие-то хулиганы, шпана, забрались в квартиру и переставили все вещи, ну, знаете, босс, мои личные вещи... Нет, нет, не через входную дверь... Черт, я не знаю как - Роза?.. Черт, нет. А, может быть. Я не смотрел.
      Женщина-кошка побежала по коридору. Она хотела сфотографировать картину, где фоном служила тигриная шкура. Она держала камеру перед собой, как ружье или щит, пальцы застыли над кнопкой, которую Бонни велела нажать и подержать.
      - Попался, Эдди Лобб, - прорычала она из двери. Он был по меньшей в пяти футах от нее; Бонни сказала, что для камеры достаточно пяти футов, если и Эдди, и фон попадут в фокус. Она нажала на кнопку. Из рук вырвался сноп света. Эдди словно пригвоздили к месту. Рот раскрылся, телефон выпал из рук.
      - Кошка. Господи Иисусе, это огромная дикая черная кошка.
      Он оцепенел. У Женщины-кошки не было никаких проблем с отступлением.
      - Такой мерзкий хлыщ, - сказала она, отдавая камеру Бонни. - У него такие же шрамы, как те, что я оставила на двери, - ну, ты увидишь, когда проявишь снимки.
      Задернув все молнии и застегнув все пряжки, Бонни объявила, что готова идти домой. На черно-белые снимки можно будет посмотреть через час. Цветных придется подождать до утра.
      - Ты одна доберешься до дома, детка? Я помогу тебе спуститься на улицу, но мне надо еще кое-куда смотаться... - Броуд 208 с Десятой через час, но говорить об этом Бонни было не обязательно.
      Бонни сникла, но не захныкала. "Да. Я, наверное, доеду на автобусе. А ты... ты скажи Селине, чтобы зашла ко мне, я ей покажу снимки, ладно?"
      - Конечно, детка. Пошли.
      ТРИНАДЦАТЬ
      Ночь была теплая, по-летнему душная. Пробираясь через весь город, Бэтмэн избрал нелегкий путь - минуя улицы и тротуары, по крышам, дворам и коммуникационным тоннелям. Это была хорошая тренировка, особенно с тяжелым деревянным ящиком под мышкой.
      Ящик он нес осторожно, но все же без должного почтения, ибо исследовал его содержимое и внес кое-какие изменения, тщательно спрятав их даже от внимательного взгляда. Икона, которую он получил от молодого человека в русской булочной, оказалась слишком заурядной, чтобы послужить объектом бартера в сделке с оружием. Рамка была не золотой, а деревянной с тонким слоем позолоты. В ней явно скрывалась какая-то тайна, поэтому он подверг ее тщательному исследованию у себя в пещере и обнаружил настоящую икону, шедевр семнадцатого века, спящий под съемным слоем тонкой фанеры.
      Брюс Уэйн из Уэйновского фонда, известный меценат, пригласил к себе в офис соответствующего специалиста из Готамского музея изящных искусств. Сообщив, что нашел этот предмет на чердаке своего дома, где не раз уже отыскивались удивительные раритеты, Брюс ловко раскрыл ящик, словно выставлял товар на блошином рынке.
      Женщина благоговейно опустилась на колени и приступила к осмотру. На некоторое время она потеряла дар речи. Она назвала имя художника, которое ничего не говорило Брюсу, и показала золоченую именную печать. Она оценила икону как минимум в три миллиона долларов и выразила надежду, что Уэйновский фонд подождет, пока музей будет иметь возможность сделать достойное предложение.
      Еще один кусочек головоломки лег на свое место.
      Когда Брюс Уэйн остался один, он внимательно рассмотрел нежное, меланхоличное лицо святой с полуприкрытыми глазами и золотистой накидкой на голове.
      Убрать ее снова под деревянную накладку? Пусть себе переходит из рук в руки, пока оружие не отправится в Бессарабию, а Гарри Маттесон не станет обладателем бесценного шедевра. Если, конечно, Гарри Маттесон и есть Связной.
      В конце концов Брюс Уэйн запер икону в подвале Фонда и прикрепил накладку к куску лакированного дерева. Теперь при любом развитии событий, когда все окончится, Фонд будет иметь гарантию того, что эта прекрасная вещь не станет снова служить грязным целям. Он собирался было прикрепить к рамке коротковолновый передатчик, но не стал. Он сам проследит путь псевдоиконы до тех пор, пока она не попадет в руки Связного.
      * * *
      Встреча была назначена на полночь в районе складов недалеко от пирса, где Бэтмэн заметил Тигра. Он прибыл туда минут на двадцать раньше, выбравшись из коммуникационного тоннеля в погребе ресторана. Ему хотелось сначала осмотреть территорию, но русский ждал его в ночной закусочной напротив, так что он решил сначала избавиться от ящика. Они встретились в вонючем закоулке.
      - Принес? - спросил молодой человек, взял ящик и отыскал вставку из светлого дерева, которая служила запором. С заметным облегчением он увидел то, что хотел увидеть, на том месте, где ожидал увидеть. - Я скажу о тебе своим людям, - он закрыл ящик и в волнении оглядел улицу. - Ты можешь идти. Три человека способны сохранить тайну, только если один из них убьет двух других. Бенджамин Франклин. Гагаузы и человек со шрамами не станут хранить наши тайны.
      Особенно человек со шрамами, молчаливо согласился Бэтмэн. Молодой человек зашагал по улице. Бэтмэн окликнул его.
      - Это единственный шанс. Что бы ни случилось, другой возможности может не представиться. Если ты хочешь остаться в Америке. Ты меня понял?
      Парень кивнул и побежал. Бэтмэн подождал, пока улица опустеет, и стал искать путь на крышу. Он надеялся, что молодой русский понял.
      Было начало первого ночи, когда темная улица огласилась неразборчивыми выкриками и обрывками разговоров. Пятеро мужчин, толкаясь, вылезли из одного такси. Они были в приподнятом настроении, смеялись и размахивали руками. Такси развернулось и быстро уехало в сторону более обитаемых районов. Со своего выступа на крыше Бэтмэн наблюдал, как они достают бутылки из рваного пакета. Они шли по тротуару в его сторону, туда, где внизу за дверью ждал их русский с иконой. Бэтмэн понял, что это были гагаузы - те самые бессарабы, жаждущие войны, люди, которых комиссар Гордон хотел обезвредить до акции, а не во время нее или после.
      Пятеро шли вдоль квартала, как туристы, показывая пальцами по сторонам и оживленно беседуя, словно готамская пристань была Бродвеем. Бэтмэн не мог оценить, насколько они опасны в качестве восставших или террористов, но сейчас они были простодушными чужаками, и он боялся за них. Он прикидывал варианты своих действий, пока те внизу обменивались приветствиями с русским.
      Из задумчивости Бэтмэна вывел тихий шорох сзади, как раз в том месте, где он сам поднялся на крышу. В этот момент гагаузы разразились смехом; если звук и повторился, Бэтмэн не смог его расслышать. Он принял меры предосторожности, отступив в тень и натянув маску, чтобы лицо не белело в темноте. Прислушиваясь к непонятным шуткам гагаузов, Бэтмэн не сводил глаз с невысокой стенки, окаймлявшей крышу. И все же он едва уловил момент, когда нечто черное поднялось и тут же исчезло, слившись с черным асфальтом крыши.
      Пришелец не производил никаких звуков и не отбрасывал тени, но Бэтмэну удалось проследить его передвижение вдоль задней стенки к углу, затем в сторону фасада. Существо остановилось на выступе, противоположном тому, где притаился он сам. Заметило оно его или нет? Бэтмэн собрал все силы и, балансируя на пятках, приготовился к любому развитию событий. Но ничего не случилось. Незнакомец отыскал удобную точку обзора, идентичную его собственной. Незнакомец ждал, ждал и он.
      Внезапно гагаузы запели. Четверо из них выводили слова и мотив, напоминающий музыку американских аборигенов, а пятый издавал горлом леденящие душу металлические звуки, от которых у Бэтмэна по спине побежали мурашки.
      Сквозь эту почти нечеловеческую песню, поднимающуюся от тротуара, до Бэтмэна донесся подавленный вздох. Он расслабился, больше не ожидая нападения. Из этого можно было сделать один единственный неопровержимый вывод: незваный гость явился сюда, чтобы стать свидетелем той же самой сделки. Пришелец сделал себя невидимым с помощью костюма, маски и перчаток - то есть точно такого же одеяния, как у Бэтмэна. Ему вспомнились слова русского: "Они подкупят ваших врагов". С этого момента внимание Бэтмэна было направлено на два разных объекта одновременно, и его возможности значительно сузились.
      * * *
      Женщина-кошка кипела от злости. Зубы стучали, кулаки стиснуты до дрожи, этот инфернальный вой, доносящийся снизу, отдавался болью в ушах, а там - всего в пятидесяти футах - в тени скорчился Бэтмэн, без сомнения, готовясь разрушить ее планы.
      Его выдал капюшон, хотя она понимала, что чисто случайно взглянула вправо, когда он вздрогнул от раздавшегося внизу воя. Из чего бы ни был сделан капюшон, он слегка качнулся от движения головы. Как она узнала Бэтмэна? Она и не узнала, но из всех чудиков, которые прячутся под капюшонами, Бэтмэн был наихудшим, поэтому она и решила, что это он.
      И теперь просто кипела от злости.
      Эдди Лобб принадлежал ей. Она понимала, что все происходящее на тротуаре внизу - незаконно. И она достаточно хорошо знала Бэтмэна, который наверняка что-то учуял и явился сюда все это пресечь. Что бы там Эдди Лобб ни пообещал своему боссу, этого не произойдет - по большому счету. Но, черт побери, Эдди Лобб принадлежал ей. Ей совсем не улыбалось, чтобы он решил, будто все ночные маски Готама вступили в заговор и объединились против него. Он должен был взглянуть на ее собственное лицо в маске, только на него, и увидеть в нем свой конец. На мгновение, не больше, Женщина-кошка задумалась: а что, собственно, она собирается тут остановить? Какую-то сделку с наркотиками? Убийство? Да, неважно. Кроме Эдди Лобба, все остальное не имело значения.
      Бэтмэн тоже, по существу, ничего не значил. Пусть себе делает, что хочет, если только Эдди увидит ее первой.
      Злость утихла, кулаки разжались. Она открыла не отбрасывающий отблесков шерстяной мешочек и достала моток нейлоновой веревки.
      Пускай подойдет и попробует остановить ее или даже спросить, что она здесь делает. Она ему скажет. Может быть, вдвоем у них и получится.
      Она подползла к вентиляционной трубе. Убедившись, что труба держится крепко, обвязала вокруг нее веревку, с другим концом которой вернулась к фасадному краю крыши. Ее план состоял в том, чтобы буквально свалиться с неба на Эдди, когда он появится, но крыша была слишком высока для свободного прыжка. Она посмотрела вниз, мысленно прикидывая высоту - около шестидесяти футов. Затем осторожно намотала веревку на вытянутую руку от плеча до ладони, считая два фута на каждый виток. Досчитав до сорока, сделала три петли и аккуратно положила весь моток на стенку. Теперь веревка доставит ее на безопасную высоту, откуда можно будет прыгать.
      * * *
      Бэтмэн на противоположном конце крыши покачал головой. Он узнал Женщину-кошку, как только она поползла к трубе. Он видел, как она выпрямилась и маневрировала с веревкой. Он прекрасно понимал, что она собирается сделать. Бэтмэн не числил Женщину-кошку среди своих злейших врагов, и ему хотелось бы знать, как молдаване сумели выйти на нее, но кража иконы была как раз ее делом.
      Скверно. Учитывая то, что он сотворил с иконой, Бэтмэн мог бы позволить ей уйти с добычей, но ему хотелось проследить путь ящика к Связному, а не обратно в Содружество Независимых Государств. Придется ее остановить. Он решил подождать, пока она начнет двигаться - нет, привлекать к себе внимание шумом потасовки, хотя трудно предположить, что гагаузы могут расслышать какие-то звуки, кроме собственного воющего пения.
      И в самом деле, они ничего не слышали, но два человека на крыше различили бухающий звук, который вскоре превратился в грохот автомобильной стереосистемы, включенной на полную мощность. Ни один из них не ожидал услышать такого. Грохот приближался. Наконец, остановился. Внезапно стало очень тихо. Синхронно оба подались вперед. Оба увидели то, что хотели: одинокий пешеход направлялся к их зданию от перекрестка, но шум исходил не от него. Из-за угла выворачивал джип с погашенными фарами.
      Женщина-кошка сжала веревку. Бэтмэн оперся рукой о цементную стенку, и его перчатка издала тихий скрип. Это не было предусмотрено сценарием. Возможно, беспечные гагаузы взяли неверную ноту. Женщина-кошка перебросила ноги через стенку и бросила взгляд через плечо. Их глаза встретились, и они уже не могли больше притворяться, что не видят друг друга.
      Гагаузы пели. Джип подъехал ближе. Наконец кто-то, по-видимому, молодой русский, заметил приближающуюся опасность. И тут начался настоящий ад. Окна джипа опустились, оттуда высунулись дула автоматов. С крыши виднелись только вспышки выстрелов, но не ясно было, в кого попадают пули. Кто-то закричал. Джип остановился, и трое долговязых парней в красных шелковых куртках выскочили из его дверей. Они палили из автоматов, продвигаясь к тротуару.
      Варианты действия для Бэтмэна сводились к одному императиву: убивают невинных. Пора спускаться. Пропустив веревку через гибкий стальной желобок в перчатке, он перепрыгнул через стенку. Последнее, что он видел, был сердитый взгляд Женщины-кошки.
      Несмотря на плащ, раздувшийся наподобие парашюта, и спиннинговую пружину, Бэтмэн упал, словно камень, как и было задумано. Едва ноги коснулись тротуара и спиннинг начал сворачивать веревку, он был готов ко всему. Всего мгновение - меньше секунды - его тело двигалось как бы в двух направлениях, но вот спиннинг вырвался из его рук и колени подогнулись, принимая на себя толчок. Ни один гимнаст, завершая упражнение на перекладине или кольцах, не смог бы приземлиться лучше. Плащ еще колыхался над плечами, когда Бэтмэн сделал первый прыжок по направлению к стрелявшим. Боковым зрением он увидел, что двое из шести бывших граждан бывшего Советского Союза лежали на асфальте. Еще двое бежали в панике, но двое оставшихся пытались обороняться, не прося о пощаде, голыми руками и смешными в данной ситуации ножами.
      Гагаузы, несомненно, были бы грозной силой, сумей они завладеть оружием двадцатого века, хотя Бэтмэн и задался целью помешать им в этом. Он направился к ближайшей шелковой куртке. Паренек - ему было не больше четырнадцати - выстрелил, целясь, как и предполагалось, в черно-желтую эмблему на груди Бэтмэна, где была укреплена пуленепробиваемая полимерная кольчуга. Бэтмэн даже не моргнул. Парнишка бросил автомат и с криком побежал к джипу. Бэтмэн не стал его преследовать.
      Крик мальчишки мгновенно изменил ход сражения. Все взгляды обратились на Бэтмэна, затем на оставшихся стрелков. У двоих гагаузов отвалились челюсти. Они верили в призраков и чертей; они верили, что перед ними один из них.
      - Бегите отсюда! - завопил Бэтмэн. Он надеялся, что это была случайность, ошибка судьбы. Огромная пропасть между пастухами из Бессарабии и наркодельцами из Готама. Если сейчас появится полиция, Гордон будет в экстазе, но Бэтмэн останется так же далеко от Связного, как прежде. Он бросился вперед. Плащ затрепыхался, словно он ловил голубей. В какой-то степени, так оно и было.
      - Вон отсюда!
      Нападающие разделились. Все, казалось, идет хорошо, но тут один из гагаузов взглянул в сторону лежащего товарища, на обитый бархатом ящик, валяющийся на асфальте, и бросился туда, но парень в шелковой куртке двигался быстрее. Бэтмэн знал, что из-за ящика не стоило рисковать, и это замедлило его реакцию. Он схватил шелковую куртку уже после того, как ее владелец вцепился в ящик. Тот действовал быстро; он перебросил ящик другому члену команды, тот - третьему, сидящему в джипе. Все помчались к машине, которая взревела и понеслась по улице, включив фары. Бэтмэн почувствовал, что сжимает в кулаке шелковую куртку.
      Джип с визгом удалялся в сторону пирса, уходя от бешеной, но тщетной погони гагаузов. Бэтмэн отшвырнул куртку и склонился над лежащими. Для гагауза все уже было кончено. Русского, пожалуй, тоже едва ли удастся довезти до ближайшей больницы, но попробовать стоило.
      На противоположной стороне улицы, инстинктивно скрываясь в тени, Эдди Лобб - для себя самого и партнеров по бизнесу Тигр - с упавшим сердцем наблюдал всю сцену. Он забеспокоился с того самого момента, как бессарабы завели свою песню. Проклятые пастухи, как далеки они были от Готама и его жизни; они вообще были не из двадцатого века. Но его боссу непременно нужна была эта картинка, чтобы все сделать как полагается, ибо первые лица собирались приехать в Америку. Сердце Эдди отчаянно забилось, когда подъехал джип. Когда раздался первый выстрел, он подумал, что хуже и быть не может. Но потом, в довершение кошмара, откуда-то свалился Бэтмэн, чтобы окончательно запутать ситуацию.
      Когда он увидел деревянный ящик - тот самый ящик - уезжающий в джипе, Тигр решил плюнуть на всё. Его вины здесь не было, но попробуй докажи это боссу. Тот десять дырок в нем провертит, но заставит найти эту бесценную, уродливую картинку.
      Все летело к чертям. С тех самых пор, как он поставил к Розе тигриную голову. Наверное, не надо было так поступать с талисманом. Ей он не нравился. Дерьмо, она так и не дотронулась до него, пока он не заставил. Может быть, дух тигра проверял его. Может быть, если он выдержит испытание, все опять пойдет хорошо. Он обязательно выдержит. Снова на улице показались фары. Фургон подъезжает. Надо сообразить, что сказать.
      Эдди быстро оглянулся, убедился, что Бэтмэн исчез, и пошел к приближающимся огням.
      Женщина-кошка смотрела, как он садится в фургон. Она вжимала кулак в бетонную стенку, пока он не онемел.
      ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
      Связной смотрел на длинный ряд цифровых данных, бегущих по контрольной панели. Датчики не зависели от голограммы и передавали сведения постоянно. Тигр не догадывался об их существовании. Уличный забияка всегда помахивал рукой, стоя в фургоне и ожидая, пока проявится голограмма. Телеметрия не может читать мысли. Это было и, наверное, всегда будет невозможно: человеческие мысли слишком противоречивы, чтобы облечь их в цифры; но эмоции проще и универсальнее. Связной долго работал над физической формулой эмоций, и, если верить телеметрии, его помощник представлял собой сложную смесь страха и надежды.
      Он нажал кнопку, которая сохраняла данные для последующего анализа, затем вторую кнопку, которая включала передачу голографического изображения. Один из многочисленных мониторов ожил и заполнился изображением некоего анонимного лица, которое Связной выбрал из толпы несколько недель назад. Рубиновые лучи коснулись лица и рук Связного, устанавливая обратную связь для управления голограммой. Динамики наполнились шумом мотора и уличными звуками, появилась светящаяся фигура Тигра.
      Первое, что заметил Связной, - руки Тигра были пусты, хотя он и держал их за спиной. "Ну, дай мне посмотреть на нее", - дружелюбно сказал Связной.
      Страх усилился, но, что интересно, и надежда не уменьшилась. Эмоции у человеческих существ не подчиняются закону сохранения.
      - Пастухи взбунтовались, босс. Они показали картинку, но не отдали.
      - Они отказались отдать тебе ящик? - Связной нажал выключатель ногой. Рубиновые лучи погасли. Голограмма отныне двигалась без его участия, он же забарабанил пальцами по клавиатуре. - Скажи, что получилось не так, как запланировано? - он активизировал дистанционное управление эмоциями собеседника. Тигр не сможет воспринимать сигналы сознательно, но почувствует кумулятивный эффект в виде стресса и взволнованности.
      - Все шло нормально, пока я не пришел туда. Пастухов расстреляли из проезжавшей машины. Ехали на большой скорости с погашенными фарами, выскочили, начали стрелять, потом прыгнули обратно и умчались. Может быть это одна из южных банд - кто знает - я не разобрал их цветов, но они знали, что ищут, и били наверняка. Я был слишком далеко, чтобы вмешаться... - Тигра пробила дрожь, словно он получил легкий удар электричеством. Так на самом деле и было.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12