Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Женщина-кошка (Бэтмэн-3)

ModernLib.Net / Фэнтези / Асприн Роберт Линн / Женщина-кошка (Бэтмэн-3) - Чтение (стр. 2)
Автор: Асприн Роберт Линн
Жанр: Фэнтези

 

 


      Но Брюс Уэйн об этом знал, так же как знал он и том, что за всем этим мог стоять один-единственный мозг. Возможно, сорок пять лет назад это и была группа, но не теперь. Никакой комитет не был в состоянии разрабатывать столь глобальные операции с такой утонченной элегантностью. Однако даже у Брюса Уэйна не было ключа к разгадке, что за орган или личность скрывались за этим именем. У каждого законспирированного субъекта, включая и его самого, есть общественное лицо и частная жизнь, но у Связного - насколько известно - этого не было вовсе. Полное затворничество обеспечивало ему неузнаваемость даже в том случае, когда та или иная из его операций проваливалась. Если же и появлялось его приблизительное описание, оно противоречило предыдущим, и это говорило в пользу версии о комитете. Хотя и считалось, что корни Связного - в Америке, Брюс Уэйн был благодарен ему хотя бы за то, что тот щепетильно избегал заниматься своими грязными делишками на территории Соединенных Штатов.
      - Впрочем, они, кажется, не очень-то уверены, - сказал Гордон, когда молчание слишком уж затянулось. - Это ведь не в духе Связного - делать дело там, где действуют наши законы. Они конечно, хватаются за соломинку, так мне кажется, но вместе с тем признают, что улики очень уж ненадежны.
      Бэтмэн покачал головой, поглаживая подбородок. - Мир меняется, и Связной вынужден меняться вместе с ним. Федералы и Интерпол задергались, да и меня это не удивляет. Все когда-то приходится делать впервые. Видимо, он проверяет здешние воды.
      Гордона удивило местоимение в единственном числе. - Ты что же, полагаешь, это один человек?
      - Я в этом убежден. Гений-одиночка. Он почти не оставляет следов, а когда мне удается их отыскать, я обычно по горло погружен в другое дело. Но теперь он оказался у меня на пути, и я его достану, - Бэтмэн говорил спокойным ровным голосом, в котором не слышалось ни нотки сомнения.
      Комиссар чертил в блокноте кольцо из стрел, нацеленных к центру. "Запомни, - сказал он, не поднимая глаз, - когда придет время, мои люди захлопнут ловушку, и ни федералы, ни Интерпол, ни ты..."
      Но Бэтмэн его не слышал. Прохладный ветерок пошевелил бумаги на столе. Бэтмэна не было.
      ТРИ
      Не удивительно, что при мысли о Связном на ум Бэтмэну приходили мысли о море. В наши дни волоконной оптики и мгновенной связи надежный морской транспорт все еще оставался лучшим средством для перевозки контрабанды. Реактивные самолеты, конечно, быстрее и могут перевезти что угодно, если нужда велика, а покупатель не стоит за ценой. Но большим самолетам требуются длинные взлетно-посадочные полосы, и они слишком заметны для радаров по всему миру. Правда, в отточенных операциях с наркотиками, когда стоимость груза превышает стоимость золота, очень удобно использование самолетов с коротким разбегом. Но контрабанда Связного измеряется тоннами, и ему была просто необходима взаимозаменяемая цепочка ржавых посудин, приписанных к портам Либерии или Панамы, с командами из головорезов неопределенной национальности.
      Бэтмэн решил не ездить из города в свою компьютерную пещеру. Попытка выследить Связного в городе без предварительного сбора информации, конечно, затянет дело, но ночь еще только начиналась, а он так давно не забредал в своих странствиях в приморскую зону. Вот почему Бэтмэн сразу направился к готамской глубоководной гавани - одной из самых крупных и безопасных в Новом Свете. В любой момент одиночный корабль мог войти в порт и выйти из него, абсолютно не привлекая внимания. Он выбрал короткий путь, срезав угол Ист Энда, и удовлетворил свое любопытство, постояв у дымящихся развалин заброшенного дома. Быстрый, но тщательный осмотр помог воссоздать кровавую картину: тело, сброшенное сверху, силуэты санитаров, вывозящих его на каталке к машине. Женщина-кошка не солгала. Теперь можно было выбросить все это из головы, что он и сделал.
      Лучшие времена некогда знаменитой гавани были в прошлом. Большинство грузов сейчас - легальных и нелегальных - перевозилось в контейнерах, которые кранами перегружались с кораблей на грузовики или железнодорожные платформы в новом огромном механизированном порту Готама милях в двадцати отсюда. Океаны перестали служить ареной скоростных перевозок. Пассажирские лайнеры и быстроходные грузовые суда пошли на металлолом и превратились в дешевые азиатские автомобили. Неуклюжие танкеры слили свое содержимое в плавучие бакены, дрейфующие со скоростью три мили в час.
      Пирсы и верфи выглядели словно мавзолеи над останками былой славы. Бэтмэн для лучшего обзора, ибо здесь все еще что-то происходило, взобрался на расшатанную башню начальника порта. Эти старые доки были подобны черной дыре, и если Связной действительно доставлял что-то в Готам-сити, то люди, копошащиеся в темноте у береговой кромки - последние докеры - должны были знать об этом.
      Его ожидания были вознаграждены. Посреди темной вереницы пирсов колокол света указывал место, где некие грузы перегружались вручную с помощью веревок, крюков и нецензурной брани. Спустившись с башни, Бэтмэн открыто зашагал по дорожке прямо к месту разгрузки, намеренно не прячась в тени с тем, чтобы его заметили.
      Вопреки распространенному мнению, у воров и других криминальных элементов, нет понятия о чести. Они всегда готовы заложить друг друга, надеясь отвлечь от себя внимание рассказами о чьих-то делишках. Слух о его визите распространится как лесной пожар, и если только здесь, на вервях, кто-то делает то, что ему не положено делать, можно не сомневаться кто-то другой непременно примчится к Бэтмэну с многословной сплетней.
      Огромные тюки подержанной одежды и старых газет стояли в ряд в ожидании крана. Сняв с пояса маленький цилиндр, Бэтмэн узким ярким лучом провел по одному из них. Он узнал логотип одной из уважаемых международных благотворительных организаций, а под ним - названия нескольких пунктов назначения на разных языках, начиная от порта Дакка в Бангладеш и кончая Кабулом в Афганистане. Охваченный внезапной радостью, он пристегнул цилиндр обратно к поясу.
      Не менее шести миллионов душ в этих забытых Богом уголках мира жаждали найти достойное применение всем этим вещам, которыми американцы разок попользовались и выкинули на помойку. Кроме того, в каждом из этих мест действовало по пол-дюжине различных вооруженных группировок, и Бэтмэн практически различил запах новенького вооружения, упакованного - разумеется, в тайне от благотворительных организаций - в середину каждого тюка. Даже если Связной и не осуществлял транзит через американские порты, ему, конечно, небезынтересно было бы узнать, что кто-то другой занимается этим. Поэтому, когда Бэтмэн различил одинокий силуэт, быстрым шагом удалявшийся от пирса, он тут же поспешил следом.
      Бэтмэн нагнал человека на цементной площадке под эстакадой. Не желая вступать в схватку на открытом пространстве, он сделал крюк и подождал, пока его потенциальный информатор не подойдет к заброшенному складу. Бэтмэн стоял молча. Его маска, капюшон и вся поза "не проходите мимо" говорили сами за себя.
      Только тут он как следует рассмотрел человека, которого преследовал. Черноволосый крепыш. На вид лет тридцати, плюс-минус десять - возраст докера определить было трудно. Все лицо его было исполосовано длинными тонкими шрамами. Вспомнив события предыдущего вечера, Бэтмэн сперва подумал было, что на человека напала большая кошка, но быстро отверг это предположение. Шрамы были не параллельны и их было по меньшей мере шесть. Кто-то поработал над этим парнем стальной проволокой.
      - Оставь меня в покое, - сказал человек со шрамами, ухмыляясь. - Ты здесь не король джунглей.
      Бэтмэна не очень огорчил тот факт, что предполагаемый информатор не слишком поражен его наружностью. Не всякий умудрится заработать такие шрамы. Не всякий выживет, заработав их. "Ты работал на пирсе. Грузил эти тюки в Бангладеш?"
      - Нет, готовил свою яхту к королевской регате, - он сделал шаг в сторону. Бэтмэн шагнул за ним. - У нас нет четкого графика, - продолжил человек таким тоном, словно говорил с тупым ребенком. - Корабли приходят и уходят с приливом. Вот этот отчалит около четырех утра - если ты не возражаешь, конечно.
      - Я ищу тех, кто отправляет большие грузы в такие места, как Бангладеш, то есть туда, где люди бедны и нуждаются буквально во всем, а таможенники практически слепы...
      - Не знаю, о чем ты... - он развернулся и зашагал обратно. Бэтмэн не отставал.
      - Ну, скажем, я пытаюсь найти хорошего... связного.
      Пустынный переход освещался одной единственной галогеновой лампой у дальнего конца склада. Но Бэтмэн следил за реакцией и уловил момент, когда темные глаза собеседника метнулись в сторону. Ему не нужен был детектор лжи, чтобы понять, когда человек готов солгать. Он почувствовал, что ему очень, очень везет.
      - Какой к черту связной? Такие вещи приходят в порт иной раз. Может, я и слышал об этом. А, может, и нет. Смотря кто спрашивает, - исполосованный докер пожал плечами и сунул руку под свой шерстяной свитер.
      Бэтмэн знал, что произойдет в следующее мгновение, и как на это реагировать: осторожно. Кем бы ни был этот малый, он может пригодиться. "Как тебя зовут?" - спросил он, рискуя, что получит ответ вместе с ножичком.
      - Зови меня Тигром.
      То был не нож, а один из тех крюков, которыми докеры подцепляют поддоны с грузом. И обычный крюк мог проткнуть человеку легкие, этот же был остро отточен, и Тигр орудовал им с ловкостью профессионала.
      Уклонившись от двух первых выпадов, Бэтмэн сумел оценить противника и его оружие. Комбинезон мог защитить его от вещей гораздо более опасных, чем восемь загнутых дюймов отточенной стали, но маска частично открывала лицо и делала его уязвимым. Не стоило быть слишком беспечным. Не стоило также калечить нападающего. Бэтмэн применял приемы каратэ, отбивая удары предплечьями и постоянно оттесняя Тигра назад, пока тот не уперся в стену.
      Как только Тигр почувствовал спиной кирпичи, глаза его заблестели. Он вложил всю свою силу в мощный удар в челюсть Бэтмэна. Человек в маске ожидал чего-то подобного. Он сначала присел, а затем распрямился вверх, чуть отклонившись в сторону и перехватив рукой в перчатке рукоятку крюка как раз перед тем, как Тигр в броске улетел на мостовую.
      Он стукнулся лбом об асфальт, беспомощно вытянув руки по швам. На лице его застыло удивлённое выражение. Но тут он увидел свое оружие в руках Бэтмэна, и изумление сменилось бешеной яростью. Человек в маске шагнул вперед, перекрыв пространство для маневра прежде, чем Тигр бросился в новую атаку.
      - Не дури, Тигр, - сказал он, накрывая докера собственной тенью.
      Тигр отполз назад, прежде чем встать. "Ты ничего не добьешься, Летучая Мышь", - он оглянулся, готовясь бежать, но - отметил Бэтмэн - не в сторону пирса.
      - Ну-ка расскажи мне про бессарабов, Тигр, - Бэтмэн выложил все карты просто, чтобы посмотреть на реакцию.
      - Не знаю я никаких бесс-арабов. Провались ты пропадом и эти пастухи вместе с тобой, - с этими словами он быстро развернулся на пятках и припустился прочь по шоссе.
      Бэтмэн дал ему уйти. Его мозг уже переваривал новую информацию. Он и не ждал прямого попадания. У Тигра хватило ума уйти от ответа на вопрос о Связном, но с бессарабами он прокололся. Бесс-арабы. Возможно это были арабы. Возможно они были пастухами. Мир наконец-то смекнул, что исламские культуры - племенные, а не национальные, и готовы биться между собой в отсутствие неверных.
      Он некоторое время слушал топот шагов убегающего Тигра после того, как тот скрылся за углом, как вдруг уловил звук дизельного двигателя средней мощности и сам припустил бегом по тротуару - как раз вовремя, чтобы увидеть задние габаритные огни грузовика, очень похожего на фургон, развозящий экспресс-почту, но оснащенного параболической антенной на крыше.
      * * *
      Тигр перевел дух лишь на металлических ступеньках, ведущих в кабину водителя. Это было его первое столкновение с пресловутым Героем, и он хотел верить, что смог удачно вывернуться, все предусмотрев. Мальчик, выросший в Готам-сити, не мог не знать Бэтмэна и его подвигов - даже если этот мальчик рос, как Тигр, на улицах Ист Энда, где телевизор - это штука, которую смотрят через окно ломбарда. И конечно, такой мальчик, как Тигр, рос, твердо зная, что на каждого Бэтмэна найдется дюжина подонков. Он знал все их имена, все их делишки, и знал тех немногих, что никогда не попадались.
      Он изучил их ошибки, потому что не хотел повторять их сам. Придет время, когда новое имя появится на первых полосах всех газет. Тигр. Он. Это была мечта всей его жизни - единственное, что поддерживало его все эти тяжкие годы, пока он не встретил человека в фургоне. Однажды он перестарался, пошел напролом, и налетел на безымянного букмекера с пучком острой проволоки. Но те дни в прошлом. Если у Тигра и были какие-то сомнения, они таяли по мере того, как он прокручивал в памяти стычку с Бэтмэном, смакуя ее положительные моменты и стараясь оправдать неудачи.
      Он был Тигром. Бэтмэн отловил его, а Бэтмэн не ловит всякую мелочь. И он не сломался, не то что какие-нибудь подонки, которые размазываются по асфальту, едва завидев маску с капюшоном. Он заинтересовал Бэта, спровоцировал драку и исчез, когда сам захотел. Правда, потерял оружие. Вот это было трудно оправдать или забыть, но тут ему пришло в голову, что крюк - не оружие, а инструмент, а инструменты можно выбросить, когда надобность в них отпадет.
      Всему этому его научил человек в фургоне.
      Водитель свернул на одну из улиц верхнего города. Используя габариты своего танкоподобного автомобиля, он занял среднюю полосу и подстроился под светофоры так, что все время ехал на зеленый свет. Они перепрыгивали рытвины на скорости двадцать пять миль в час, когда вдруг из фургона раздался свист, разрывающий барабанные перепонки. Вцепившись одной рукой в руль, водитель пытался надеть на голову желтые поролоновые наушники. Тигр сжал зубы, содрогаясь и прощаясь с жизнью, пока фургон дергался и вибрировал.
      Через тридцать секунд удалось поймать сигнал, но эти тридцать секунд показались вечностью. Наконец, свист стих и перешел в вибрацию вполне терпимую. Водитель оставил наушники на голове. Тигр откатил в сторону скользящую дверь и шагнул в залитый ярким флуоресцентным светом фургон.
      - Ты опоздал. Ты едва не отстал.
      Свет был неестественный. Он исходил от стен, потолка, пола. У Тигра, вошедшего из ночной темноты, заслезились глаза. Он моргал и сопел, ожидая, пока прояснится зрение.
      - Но все же не отстал, - оправдался он.
      Очертания Связного, сидевшего за массивным письменным столом, становились более четкими. Человек далеко за пятьдесят, с мягкими чертами, с волосами такими же белыми как кожа. Сердце Тигра слегка екнуло, когда ему показалось, что он узнал это лицо. Он и правда узнал - конгрессмен из Ноувера, Северная Дакота, которого недавно с позором изгнали из Сената. Такая у Связного была манера шутить.
      Суть заключалась в том, что было совершенно неважно, привыкли глаза Тигра к свету или нет. Здесь не было ничего реального. Сплошная высокая технология. Связной никогда не выглядел одинаково два раза подряд, говорил каждый раз новым голосом, а все потому, что его здесь вообще не было. Одному Богу известно, где находится Связной в тот момент, когда передает сюда, в фургон, свои голограммы. И одному Богу известно, как Связной выглядит на самом деле.
      - Смею ли я напомнить тебе, что дерзость я презираю еще больше, чем небрежность?
      Не имело ни малейшего значения, как Связной выглядел или как он модулировал свой голос. Тигр знал, что босс присутствует здесь, и только это имело значение. Сейчас. До тех пор, пока он оставался Тигром и был готов взять на себя ответственность.
      - У нас не хватало рук. Я сам работал, чтобы перетащить барахло куда положено. Лучше уж убедиться, что все сделано как надо, и опоздать на пару секунд, - он вздернул подбородок, делая слабую попытку выглядеть убедительнее. У него было готово простое объяснение на тот случай, если металлодетектор обнаружит отсутствие крюка на поясе: он воткнул крюк в последнюю кипу и забыл его там. Не следовало говорить боссу о Бэтмэне.
      - У тебя все время будет нехватка рук. Я не хочу, чтобы лишние люди совали свой нос куда не следует, и на корабле не должно быть ни одного человека, от которого потом не удастся избавиться.
      - Понял.
      - Все идет в соответствии с планом?
      Это был хитрый вопрос. Связной не открыл Тигру весь план. Но как на всякий хитрый вопрос, отвечать на него нужно было правильно.
      - Да, да. Нет проблем. Бесс-арабы в городе. Я взял у них дополнительную плату - два размалеванных куска дерева в дешевой золоченой раме. Кто платит за такой мусор, босс? - задал он риторический вопрос, не ожидая ответа. - Во всяком случае, я доставил их в подвал. Послезавтра я вылетаю. Завтра вечером сажусь на корабль. Товар уже запечатан и ждет нас. Я должен убедиться в том, что он погружен, затем, через десять дней, опрокидываю его на бок, ставлю на него радиобуй и возвращаюсь в город за третьей партией барахла. Одиннадцать дней, и дело войдет в историю.
      Голограмма кивнула и принялась перебирать бумаги на столе, пока, наконец, не нашла ту, которую искала. Эффект был весьма впечатляющим, если не считать того, что бумаги не шуршали, а лист, который держал человек за столом, был чист и слегка просвечивал.
      - Ты нервничаешь, Тигр. Почему?
      - Да нет, босс.
      - Ты ввез через парадную дверь Готам-сити контейнеры с лучшим оборудованием американской армии - автоматами, амуницией, стингерами - и ты не нервничаешь?
      - Ну да. Нет. Похоже... Да, нервничаю, но ведь план под контролем, так что... Нет, не нервничаю. Вот так вот.
      На большом расстоянии отсюда, за настоящим столом, в настоящей комнате, набитой уникальной электроникой и средствами связи, настоящая рука перебирала настоящий лист бумаги. Три телеэкрана с высокой разрешающей способностью передавали туда трехмерное изображение Тигра, слегка покачивающегося вместе с фургоном, двигающимся по намеченному маршруту. Телеметрия, которой был набит фургон, показывала все, что нельзя было разглядеть, начиная с отсутствия любимого оружия под свитером и кончая разницей температур между руками, покрытыми холодным потом, и пылающим лицом. Даже бурчание в животе.
      Тигр действительно нервничал - нервничал не совсем обычно - и врал, что не нервничает. Связной сделал пометку на листе. Затем Тигр вернулся к своей обычной нервозности. Он не был ни таким крутым, как сам о себе думал, ни шибко умным. Но он был достаточно крут и достаточно умен, чтобы служить полезным инструментом все эти десять лет. Связной проявлял отцовскую заботу о подчиненных - так трудно найти подходящего человека для его операций. Все они исчезали тем или иным образом. Нужно было только следить, чтобы эти исчезновения не выходили из-под контроля.
      - Как Роза? Как она себя ведет?
      Изображение на экранах кивнуло. Телеметрия показала, что пульс стал лихорадочным, а внутренности забурлили.
      - Да, да. С ней все в порядке. Я мужчина. Она моя женщина. Нет проблем.
      Еще одна пометка на бумаге.
      - На днях мы получили предложение от наших связных в Гонг-Конге. Дело небольшое, но прибыль получается солидная. Похоже, один из манчжурских императоров разделял твою страсть к Pantera tigris, и каким-то чудом императорская коллекция уцелела. Я взял на себя смелость выбрать для тебя уникальный экземпляр.
      Стрелки приборов телеметрии зашкалило: наглядное доказательство того, как легко купить человека.
      - Он в столе. Прими этот подарок с моей благодарностью - за хорошую работу, которую ты, я знаю, сделаешь блестяще.
      Тигр запустил руки в голографический стол. Они наткнулись на нечто тяжелое, покрытое мехом. Он с жадностью схватил этот предмет и извлек шкатулку, хитроумно изготовленную из серебристо-серого тигриного черепа. Возбуждение, которое он испытал при виде подарка, было и духовным и сексуальным одновременно, и это состояние передалось Связному через всё огромное расстояние.
      - Я знал, что тебе понравится. Сколько их у тебя теперь?
      - Сто тридцать девять, - мечтательно сказал Тигр, поглаживая жесткий мех. - Теперь - все, что хотите. Тигр сделает все, что пожелаете.
      Где-то там далеко на лице настоящего Связного во плоти появилось хмурое выражение, которое не передалось голограмме. Тигр десять лет ждал своего имени. Когда-нибудь он поймет, что никакой он не Тигр. Когда-нибудь Связному придется его убить. Но время это еще не пришло.
      ЧЕТЫРЕ
      День был чудесный - солнечный и ясный, с мягким ветерком. На лазурном небе легкие росчерки перистых облаков. Утреннее радио объявило, что сегодня в Готам-сити один из самых великолепных весенних дней. Была среда, и работающие люди, которым больше всего нужна была бы хорошая погода, не имели возможности ей насладиться. Но для сестры Терезы Кармелы, осторожно обвивающей новый побег плюща вокруг его более старых собратьев, хорошая погода была божественным даром, независимо от дня неделя.
      Сорок лет назад, когда Орден послал ее в миссию, основанную здесь, в Ист Энде, сестра Тереза начала царапать мотыжкой сцементированную грязь во дворе. Тяжелые бронзовые кресты, прибитые к парадной двери, давно уже исчезли - украдены лет двадцать назад, когда появилось новое поколение заблудших душ. Теперь здесь все по-другому. Парадные двери сделаны из стали, окна спальни забраны стальными прутьями. Эти прутья - последнее, что сестра Тереза видела каждый вечер перед тем, как заснуть. Она была одновременно благодарна им за защиту и расстроена необходимостью их установки.
      Но садик сестры Терезы расцветал. Почва под дебрями Готама была жива; она просто спала в ожидании нежной, умелой руки. И вот уже распустились десятки крокусов и нарциссов, за ними поднималась волна тюльпанов. Лилии наливались цветом. И розы - сестра Тереза осторожно переступила с одного замшелого булыжника на другой, наклонилась и проверила почву своими большими узловатыми руками - все розы пережили зиму.
      Еще вчера они были безжизненны, а сегодня на них показались малиновые росточки. Это была роза Мира, ее любимая. Она позволила себе неслыханную роскошь - вспомнить ту юную девушку, которой она была, когда молодой человек подарил ей одну единственную розу Мира с бриллиантовым колечком на стебле. Годы смягчили боль, остался только вкус счастья, ощущение тепла, словно весеннее солнце упало на траурную вуаль.
      Она была окружена воспоминаниями и светом, но не затерялась в них. Она слышала чириканье воробьев и отдаленный звон металла о металл, который говорил о том, что кто-то вошел в часовню, где она сейчас должна была находиться. Когда сестра Тереза вытерла руки и зашагала к часовне, в ней на мгновение проглянула та своевольная романтичная девушка с розой Мира в руках.
      В часовне перед алтарем преклонила колени молодая женщина. Подбородок почти касался груди, длинные светлые волосы падали небрежными завитками на опущенные плечи. Даже на расстоянии сестре Терезе была слышна ее рыдающая молитва. Пожилая женщина вновь вспомнила себя в молодости. Не исключено, что эта девочка тоже потеряла своего любимого на войне здесь, в Ист Энде, войны не прекращались.
      Решительно расправив накидку, сестра Тереза выбросила из головы свои воспоминания. Преисполнившись сострадания, она прошла по проходу между стульями и приготовилась выслушать худшее.
      - Могу ли я помочь тебе, дитя?
      Молодая женщина зарыдала с новым взрывом отчаяния, но не обернулась. Сестра Тереза рассматривала ее профиль. На щеке девушки виднелся свежий кровоподтек. Еще один, давнишний и темный, украшал лоб, на губах темнели полузатянувшиеся трещины. Монахине приходилось видеть и сильнее избитых людей, но от этого было не легче. Она опустилась на скамью и взяла девушку за руку.
      - Расскажи мне, что случилось. Мы ведь здесь хотим тебе добра. Добра для тела и добра для души.
      Женщина прижала руки к животу. Новые потоки слез заструились по щекам, стекая на и без того мокрый свитер. Она уставилась вниз, словно хотела разглядеть что-то глубоко под полом, и не поднимала головы. Когда сестра Тереза взяла ее за руку, девушка вся съежилась.
      - Расскажи мне всё, дитя, - сказала сестра Тереза строгим голосом. Большинство из тех, кто приходил в часовню, были убеждены, что монахини состоят на службе у неких божественных властей, что их нужно слушаться, и что они сначала выносят приговор, а уж потом проявляют сострадание. Выдумка, конечно, но иногда ей можно воспользоваться. - Ты пришла сюда, чтобы поговорить со мной, и ты должна это сделать.
      - Сестра Тереза?..
      Молодая женщина медленно подняла голову. Когда их взгляды встретились, и монахиня узнала ее, избитая девушка потеряла последние останки самообладания. Скуля, как собака, она уткнулась лицом в плечо сестры Терезы.
      - Роза... Роза... - сестра Тереза гладила грязные светлые волосы. Роза, что случилось? Как это случилось? - У нее самой по морщинистым щекам потекли слезы. - Роза, почему ты так долго ждала? Ты не должна была этого терпеть. Здесь для тебя всегда есть место. Всегда.
      Девушка не ответила. Она не могла ответить. Звук голоса сестры Терезы - его почти забытая сила - дали ей почувствовать себя в безопасности, но ей казалось, что иллюзия развеется, стоит только пошевелиться. Пошевелишься - и придется думать. Вновь нахлынут ужас и боль, которые пригнали ее в это священное место. И нужно будет отвечать на вопросы сестры Терезы.
      Сестра Тереза почувствовала, как бездумное отчаяние сменяется отказом. Ей слишком хорошо был знаком этот процесс, чтобы не распознать его. Она еще несколько раз провела рукой по волосам Розы - просто из сентиментальности - затем вздохнула и отодвинулась от девушки.
      - Расскажи мне все, Роза. Все с начала. Ничего не утаивай. Наш небесный Отец знает, что эти старые уши не могут услышать ничего такого, чего бы не слышали раньше.
      Роза поникла, как марионетка без веревочек. Она зажмурила глаза, затем широко открыла. Слез уже не было. Чувствовалось, что ее захлестывает тяжелая волна стыда.
      - Роза...
      Блестящие капельки пота выступили на лбу вокруг ссадины. Руки дрожали, хотя она и стискивала их изо всех сил. Все это тоже было знакомо сестре Терезе.
      - Что ты сейчас принимаешь? Когда это было последний раз?
      - Это не наркотики, - хрипло прошептала Роза, - я не употребляю наркотики. Никогда. - Она попыталась сглотнуть, но поперхнулась и разразилась кашлем.
      Сестра Тереза сжала кулаки так, что коротко остриженные ногти вонзились в ладонь. - Но что тогда? Посмотри на себя! Волосы грязные. Одежда грязная. Выглядишь так, будто спала под забором. Что это, если не наркотики? - Монахиня подождала минуту и сама ответила: - Это мужчина? Мужчины? Да, Роза?
      Роза молча выразительно раскачивалась из стороны в сторону.
      Монахиня откинулась на спинку скамьи. Она подняла глаза вверх на распятие - простое, из раскрашенного гипса, но все же прикрученное к стене болтами, чтобы нельзя было легко украсть, - затем снова повернулась к Розе.
      Четыре года назад Роза д'Онофрео пришла в миссию, сбежав от повседневного ужаса жизни средней семьи Ист Энда. Самым простым было вылечить ее подорванное здоровье. Регулярное питание и спокойный сон совершили настоящее чудо. Но сестрам казалось, что они должны сотворить нечто еще более чудесное - вылечить Розину душу. Она вернулась в школу, потом окончила секретарские курсы. Получила хорошую работу у выходца из Ист Энда, который, процветая, не забывал, откуда он родом. Сестры решили, что их усилия не пропали даром.
      Чтобы Роза чувствовала, что у нее есть семья, сестры сложили свои мизерные пособия, купили золотую розу на тонкой цепочке и преподнесли ей накануне того дня, когда она должна была начать новую жизнь. Уходя Роза сияла улыбкой и надеждой, но потом так ни разу и не пришла навестить своих спасительниц. Сестры не сердились на нее: зачем ей возвращаться? Порядочная молодая женщина не должна ходить по этим улицам ни днем, ни ночью. Сестры были мастерицы глотать обиды.
      Сестра Тереза все искала глазами цепочку на шее, пока не поняла наконец, что цепочки нет. Она разглядывала Розин свитер и видела, что он слишком узкий для девушки, работающей в офисе, и в то же время чересчур дорогой для девушки, зарабатывающей на жизнь на улицах. То же самое можно было сказать о коротенькой юбке и кружевных колготках. В глубине души сестра Тереза не одобряла моду с тех самых пор, как сама надела монашеское одеяние, - но она безошибочно отличала дорогие вещи от дешевых уличных подделок. Розина одежда стоила столько, что на эти деньги можно было целую неделю содержать миссию. Сестра Тереза непроизвольно передернула плечами.
      - Где ты пропадала? Чем ты занималась? Где работала? Где жила?..
      Роза скорчилась, продолжая раскачиваться. "Я... я старалась..." - выдавила она перед новым взрывом слез.
      Слабый стук открываемой двери разнесся по часовне. Другой ветеран этих маленьких войн заспешил по проходу, и сестра Тереза прижала палец к губам.
      - Роза? - одними губами произнесла подошедшая монахиня, не в силах скрыть своего изумления.
      Сестра Тереза кивнула и подвинулась. Но сестра Агнесса опустилась на колени, обняв безутешную девушку. Роза увидела перед собой еще одно темное, обеспокоенное лицо.
      Зачем она сюда пришла? Что дало ей повод думать, будто эти женщины Христовы невесты - поймут ее мысли? Лучше было не приходить сюда. Ей захотелось вновь очутиться в ванне, нагишом, разглядывая в зеркале избитую незнакомку. Синяки - далеко не самое страшное. Разве они этого не видят? Разве не видят они нависшей над ней тени, гораздо темнее, чем кровоподтеки. Ей казалось, что здесь тень должна быть видна. Что святые сестры осенят ее крестным знамением и прогонят тень. Но они смотрели на ее лицо, не на тень. Здесь она не найдет помощи. Не найдет надежды.
      Роза вцепилась в собственные волосы. Несколько прядей осталось в сжатых кулаках, и слезы вновь полились из глаз.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12