Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бич и молот. Охота на ведьм в XVI-XVIII веках

ModernLib.Net / Публицистика / Антология / Бич и молот. Охота на ведьм в XVI-XVIII веках - Чтение (стр. 19)
Автор: Антология
Жанры: Публицистика,
Историческая проза

 

 


Призрачные кареты подъезжали к крыльцу, чтобы отвезти майора и его сестру в ад. Сто лет дом пустовал, пока наконец какая-то обедневшая чета, соблазнившись низкой арендной платой, не въехала в него, к величайшему удивлению всего города; но уже на следующее утро они сбежали, утверждая, что всю ночь пролежали без сна, глядя на телячью голову, которая глазела на них из темноты. После этого дом Уиров пустовал еще 50 лет. Незадолго до его сноса в 1830 г. Вальтер Скотт подтвердил, как сильно здание занимало воображение эдинбуржцев: «Дерзок был тот школяр, который осмеливался приблизиться к мрачной развалине, с риском увидеть зачарованный посох майора, дозором обходящий старинные комнаты, или услышать жужжание магического колеса, доставившего сестре его славу искусной пряхи».
<p>Мошенница из Баргаррана</p>

Множество мужчин и женщин расстались с жизнью по вине детей, причем их убийцы не только не были наказаны, но, наоборот, заслужили всеобщее одобрение. Почти через 100 лет после дела уорбойсских ведьм в Англии появился его шотландский эквивалент: дело ренфрюширских ведьм 1697 г. В то время как в Англии мания преследования ведовства уже подходила к концу, некая одиннадцатилетняя девочка Кристина (Кристиан) Шоу, третий ребенок в семье Джона Шоу, лэрда Баргаррана, возле Пейсли, графство Ренфрюшир, сумела сделать так, что 21 человеку было предъявлено обвинение в ведовстве и семеро из них сгорели на костре в Пейсли. Симптомы истерии и злобы, продемонстрированные этой «баргарранской мошенницей», как назвал ее в 1785 г. Хьюго Арно, очень напоминают поведение ее ближайших американских «коллег» — столь же извращенных, хотя и причинивших меньше несчастий и горя детей Гудвинов или Маргарет Рул. Как и они, Кристина Шоу была осведомлена о существовании других одержимых детей, а память о том, как Дженет Дуглас околдовала сэра Джорджа Максвелла, была еще совсем свежа в графстве: с тех пор минуло всего 20 лет.

В понедельник, 17 августа 1696 г., маленькая Кристина увидела, как «молодая видная девушка» украла кружку молока, и пригрозила ее выдать. Девушка, Кэтрин Кэмпбелл, «нрава гордого и мстительного», пожелала, чтобы дьявол протащил душу Кристины через ад. 21 августа пользовавшаяся дурной репутацией старуха по имени Агнес Нейсмит задала Кристине вопрос, как та поживает, на что девочка фыркнула. 22 августа с Кристиной случился припадок: она согнулась пополам, язык ее запал в горло, и она кричала, что Кэтрин и Агнес мучают ее. Во время припадков или приступов одержимости девочка выплевывала всевозможные кусочки, которые, по ее словам, заставляли ее глотать невидимые мучительницы: гнутые булавки, мелкие косточки, угольки, сено, гальку, волосяные шарики, свечное сало, перья и яичную скорлупу. Она спорила с призраками, цитировала им Библию. Врач, доктор Мэтью Брисбейн, доложил, что Кристина во всем, за исключением своих припадков, «абсолютно здорова», и признался в своей неспособности определить суть ее недомогания. Второй врач, доктор Маршалл, согласился с ним.

Пять месяцев спустя, 19 января 1697 г., Тайный совет Шотландии назначил комиссию по расследованию предполагаемого ведовства в Баргарране. Кристина тем временем значительно расширила круг обвиняемых: Элизабет Андерсон, 17 лет; ее отец, Александр, нищий; Джин Фултон, ее бабка; и два ее кузена, «косоглазый» Джеймс, 14 лет, и Томас Линдсей, 11 лет. В числе обвиняемых оказались даже две женщины из высшего сословия: Маргарет Лэнг, «персона чрезвычайно серьезная и рассудительная», и ее семнадцатилетняя дочь Марта Семпл. Эти двое отважно предстали перед обвинителями, хотя легко могли бы скрыться, причем Маргарет презрительно заявила: «Пусть дрожат те, кто боится, и бегут те, у кого в том нужда, а я не побегу». Пренебрежение, которое она выказывала на протяжении всего процесса ко всему происходящему, напоминает отважное поведение Агнес Сэмюэл во время Уорбойсского суда.

Некоторые из обвиненных, Элизабет Андерсон к примеру, обвиняли других, пока не набрался, наконец 21 человек. Кристина утверждала, что все они — ведьмы, которые преследуют ее в облике призраков, и изображала припадок за припадком, как только кому-нибудь из них приказывали до нее дотронуться. В точности как салемская церковь в 1692 г., кирха объявила 11 февраля днем всеобщего поста ради освобождения Кристины от одержимости. Кроме того, священники постоянно посещали Кристину, по всей видимости, это поощрило ее бредовые измышления.

Следственная комиссия тоже не сидела сложа руки и через два месяца представила свой отчет, в который входили и признания троих внуков Джин Фултон: Элизабет Андерсон, Джеймса и Томаса Линдсея. Все трое дополнили обвинения Кристины недостающими деталями. Они описали, как бабка брала их с собой на шабаш и как там им давали по куску печени некрещеного младенца, однако поскольку они отказались есть, то теперь могли признаться, в отличие от других ведьм и колдунов, которые отведали плоти и теперь должны были молчать. Они сообщили, что убили священника (тот скончался уже довольно давно), втыкая булавки в его восковое изображение; задушили двоих детей (которых также давно не было в живых) и перевернули паром, в результате чего утонули два человека. Элизабет сообщила, что видела, как дьявол разговаривал с ее отцом, Агнес Нейсмит и другими во дворе Баргаррана и как они сговаривались убить Кристину Шоу, «остановив ее дыхание». Покопавшись как следует в памяти, она припомнила еще одну такую же встречу, имевшую место семь лет тому назад, и как она летала со своим отцом.

Эти детские фантазии оказались достаточным поводом для создания новой комиссии, которая возникла 5 апреля 1697 г. и получила право выносить смертный приговор. Новые судьи исторгли еще два признания и 13 апреля 1697 г. передали предварительное заключение по делу на рассмотрение суда присяжных. Сторона обвинения под предводительством самого лорда-адвоката предупредила присяжных, что если те оправдают заключенных (уже признанных ведьмами благодаря наличию дьявольских меток), то «станут соучастниками отступничества и святотатства и разделят вину за все убийства, мучения и соблазнения, которые тем удалось совершить». После такого напутственного слова присяжные заседали семь часов и вынесли семь вердиктов «виновны» трем мужчинам (включая четырнадцатилетнего Джеймса Линдсея) и четырем женщинам: двум благородным дамам, Маргарет Лэнг и ее дочери, служанке Кэтрин Кэмпбелл и Агнес Нейсмит. Их и сожгли 10 июня 1697 г. в Пейсли. Подкова на Джорджстрит до сих пор отмечает место их казни. В одном из отчетов отмечается, что осужденных слишком рано сняли с виселицы и бросили в огонь; так что, очевидно, кого-то сжигали живьем. У одного человека взяли палку, чтобы запихивать в костер ноги ведьм, когда те высовывали их, и после он отказался взять ее назад, заявив: «Чтобы я взял в свой дом палку, которая коснулась ведьмы?»

После казни припадки у Кристины Шоу прекратились, мусор она больше не выплевывала, призраков не видела. В 1839 г. двое писателей посетили дом Шоу и обнаружили в стене крохотное отверстие, которое обыкновенно было закрыто кроватью Кристины (в комнате с тех самых пор ничего не изменилось). «Стоит только предположить, — писали Дж. Митчелл и Дж. Дики в книге „Философия ведовства” (1839), — что у Кристины Шоу был сообщник, в чем, в общем-то, нет причин сомневаться, и становится понятно, как легко могла солома, булавки, куриные кости и прочее попадать в ее кровать через это отверстие в стене». Обвинение, кстати, отметило, что предметы, выходившие из ее рта, «были так сухи, точно и не побывали в желудке». (Сэр Фрэнсис Грант. «Разгромленное саддукейство». 1698).

В 1718 г. Кристина вышла замуж за священника, а потом, семь лет спустя, когда он скончался, прославилась тем, что ввезла из Голландии оборудование для производства тонких швейных ниток (которые так и назывались — «Баргарран»), что в конечном итоге и привело к превращению Пейсли в крупный центр прядильной промышленности.

Следует заметить, что вынесение в 1697 г. смертного приговора 7 ведьмам особенно неприятно поражает на фоне случая 1692 г., когда 6 обитателей Пейсли были наказаны за то, что пытались ославить 12 представителей местных хороших семей как ведьм. Клеветников заставили выплатить ущерб, а потом выставили к столбу с плакатами следующего содержания: «Мы стоим здесь за то, что опорочили доброе имя…», за чем следовал полный список оклеветанных.

<p>Ведьмы из Питтенвима</p>

Ни одной из обвиненных в ведовстве обитательниц приморского городка Питтенвим на востоке Шотландии не был вынесен официальный смертный приговор, тем не менее двое умерли при ужасающих обстоятельствах, сложившихся в результате обвинений, а третья рассталась с жизнью под пыткой, запрещенной законом. Трагедия разыгралась по вине шестнадцатилетнего Патрика Мортона. Его история во многом напоминает случай Кристины Шоу 1697 г., припадки которой были в подробностях отражены во многих памфлетах, имевших широкое хождение среди публики. Поскольку Патрик слышал чтение этих памфлетов проповедником по меньшей мере дважды, есть серьезные основания подозревать, что парень просто старательно имитировал поведение мошенницы из Баргаррана. И в самом деле в протоколе заседания церковного совета сказано: «Его состояние во многом напоминает состояние девочки из Баргаррана с Запада».

В 1704 г. Мортон работал в кузне своего отца, когда Беатрис Лэнг, жена бывшего казначея Питтенвима, попросила его выковать для нее несколько гвоздей. Патрик был слишком занят чем-то еще и отказал ей, так что женщина ушла, «грозя отомстить, что его несколько испугало». На следующий день он увидел, как Беатрис бросает горячие угли в ведро с водой, и понял, что его судьба в руках ведьмы. Вскоре он почувствовал необычайную слабость в конечностях, потерял аппетит и стал худеть. К маю 1704 г. у него проявились все симптомы эпилепсии: затрудненное дыхание, раздутый живот, онемение всего тела, западание языка. Юноша выдвинул несообразные обвинения против Беатрис Лэнг, миссис Николас Лоусон и других женщин, которые якобы преследовали его. Подобно детям из Салема, он демонстрировал отметины на руках, оставшиеся якобы от щипков ведьм. 19 мая 1704 г. он сообщил местному священнику, что ему не будет покоя, пока миссис Лэнг не накажут.

Истерические припадки Патрика подробно описывает «Повесть о горестях Патрика Мортона». Там, в частности, содержится и отчет Патрика об одной из его галлюцинаций:


Он рассказал, что видел сатану, который подошел к его постели и сказал ему: «Дитя мое, я дам тебе серебряный костюм и серебряный позумент на шляпу, если ты признаешь, что Спасителя не существует; хотя две мои возлюбленные дочери (Беатрис Лэнг и миссис Николас Лоусон) понесут наказание, зато тебе потом будет хорошо».


После того как в Тайный совет 13 июня 1704 г. было подано прошение, обвиняемые были заключены в тюрьму. Несмотря на высокое общественное положение, Беатрис Лэнг страшно пытали. Сначала ее обыскали на предмет печати дьявола, потом пять дней и ночей не давали спать. Признание не замедлило последовать, обвиняемая указала на Дженет Корнфут, миссис Николас Лоусон, Айсобел Адам и других; однако очень скоро женщина взяла свои слова обратно. В отместку судьи забили ее в колодки, перевели в «Воровскую дыру» и держали в «темнице, где не было ни света, ни человеческого разговора» пять месяцев. Наконец два влиятельных члена Тайного совета умерили пыл местных судей, и Беатрис Лэнг вместе с другими обвиняемыми освободили, взыскав с них штраф в восемь шотландских фунтов (в 1700 г. пара одеял стоила три шотландских фунта, или пять шиллингов). Но гнев местных жителей был столь велик, что женщина не могла вернуться домой, а вынуждена была скитаться, пока не умерла, «всеми покинутая», в больнице св. Андрея.

Какого рода признания добивались судьи, ясно из примера Айсобел Адам, которой после тюремного заключения также вернули свободу в обмен на совершенно нелегальный штраф:


Созналась, что в канун дня св. Мартина (11 ноября) около полуночи пришла к Беатрис Лэнг, где увидела черного человечка в шляпе и черном плаще, который сидел у стола, а Беатрис сказала: «Вот джентльмен, у которого есть для тебя работа»… Когда она поступила к нему на службу, дьявол поцеловал ее и сказал, что знает, как недовольна она своей судьбой, а у него на службе она получит богатств столько, сколько пожелает. А также созналась, что на Новый год дьявол пришел к ней в дом Томаса Адама, где она повторила клятвы, данные ей при новом крещении; также созналась, что была в доме Макгрегора вместе с Беатрис Лэнг, (миссис) Николас Лоусон, Дженет Корнфут и Томасом Брауном, с которыми они сговаривались удушить Макгрегора.


Вторым расстался с жизнью Томас Браун. Его уморили голодом в тюрьме.

Третьей жертвой галлюцинаций Патрика Мортона стала Дженет Корнфут. На основании нового обвинения в порче, поступившего от Александра Макгрегора, женщину пытали. Под пыткой, включавшей порку кнутом, причем порол местный священник Патрик Каупер собственноручно, Дженет Корнфут дала показания, от которых потом отказалась. Чтобы ее пример не повлиял на других обвиняемых, Дженет из тюрьмы перевели на колокольню. Она сбежала, но ее поймали и снова привели к священнику (снискавшему известность усердного охотника на ведьм), но он отказался предоставить ей убежище. Тогда Дженет укрылась в доме одной из обвиняемых ведьм.

В ночь на 30 января 1705 г. толпа, разъяренная побегом Дженет, схватила ее, связала, избила и потащила на берег. Там ее подвесили на веревке между берегом и кораблем и стали раскачивать и бросать в нее камнями. Потом Дженет развязали, снова избили и наконец накрыли снятой с петель дверью, поверх которой навалили камней, и так раздавили до смерти. «А чтобы убедиться, что она мертва, они позвали человека с лошадью, запряженной в сани, и велели ему проехать взад и вперед по трупу несколько раз». Ни судьи, ни священник не пытались предотвратить линчевание, хотя в тот же вечер бейлиф разогнал толпу. Священник даже отказался похоронить жертву по христианскому обряду, а заводил, которые подбили толпу на это чудовищное преступление, не наказали.

Патрика Мортона впоследствии разоблачили как мошенника, а вскоре после этого один шотландский джентльмен сказал: «Любой разумный человек постыдился бы верить такому, как он».

<p>ВЕДОВСТВО В ИРЛАНДИИ</p>

Ведовство обошло Ирландию стороной. Относительная изолированность страны, пропасть между правящим протестантским меньшинством и коренным римско-католическим большинством и полное отсутствие каких бы то ни было трудов и письменной дискуссии о ведовстве — вот часть тех обстоятельств, которые объясняют, почему мания преследования ведьм практически не затронула Ирландию.

Даже XVI в., отмеченный во всех странах Европы обострением антиведовской истерии, пощадил Ирландию. Один-единственный случай произошел в ноябре 1578 г., в Килкенни, где двух ведьм и «арапа» казнили «согласно естественному закону, поскольку в анналах этого королевства законов против них не найдено». Колдун-негр на Британских островах — явление уникальное. Возможно, несчастный чернокожий потерпел за неверно истолкованное слово: некромантию (предсказание будущего с помощью мертвых) перепутали с негромантией — предсказанием будущего с помощью негров! Естественный закон вскоре сменился законом юридическим, и в 1586 г. ирландский парламент ввел в действие статут королевы Елизаветы от 1563 г., который оставался в силе вплоть до 1821 г.

В начале XVII в. инцидентов, связанных с ведовством, не становится больше, да и те, которые возникают, имеют отношение скорее к колдовству. В 1606 г. некий священник вызвал «злого и лживого духа», чтобы узнать, где находится «самый порочный из всех предателей, Хью из Тирона». В 1609 г. одержимая девушка излечилась, когда на нее надели святой пояс из аббатства Святого Креста около Терла. В другом случае, год неизвестен, девушка-служанка разыскала похищенное столовое серебро при помощи магических кругов и прочитанных задом наперед отрывков из Святого Писания. Полтергейст не давал покоя жителям местечка под Лимериком в 1644 г., на 18 лет раньше явления тедвортского барабанщика. Аналогичное событие имело место в 1678 г. в Дублине.

В 1661 г. Флоренс Ньютон, ведьму из Иола, обвинили в том, что она заколдовала молоденькую девушку. О ее деле впервые рассказал Джозеф Гленвил, опираясь на записки председательствовавшего тогда судьи выездной сессии в Корке сэра Уильяма Эштона. Какими бы смехотворными ни казались показания и сколь бы нелогичными ни представлялись выводы из них, все же суд был открытым, свидетелей (включая мэра и священника) представили публике и привели к присяге; чтобы заставить обвиняемую сознаться, не применялись пытки, была даже сделана попытка приблизить судебную процедуру к юридической норме для других дел.

Обвинений против Флоренс Ньютон было два: она наслала порчу на молоденькую служанку по имени Мэри Лонгдон и вызвала у нее припадки, а Дэвида Джонса довела своим колдовством до смерти. На Рождество 1660 г. Мэри отказалась дать Флоренс кусок маринованной говядины, и та пошла восвояси, бормоча угрозы. Неделю спустя, когда Мэри несла домой белье, «ведьма из Иола» попалась ей навстречу, выбила у нее из рук корзину и стала «яростно целовать». Вскоре после этого Мэри начали мучить видения: у ее кровати стояла женщина, закрытая покрывалом, а «маленький человечек в шелковой одежде» объявлял, что это матушка Ньютон. Когда Мэри отказалась выполнять требования духа, у нее появились симптомы, характерные для одержимости или истерии: она демонстрировала неимоверную силу, теряла память, ее рвало «иголками, булавками, гвоздями от лошадиных подков, щепками, шерстью, соломой». Дополнительной — и совершенно не характерной для случаев одержимости — чертой стал дождь из камней, «который сопровождал ее повсюду». Скептики, наверное, жалели, что никто никогда «не мог взять их в руки, за исключением тех, которые поймали сама Мэри и ее хозяин». Среди них оказался один с отверстием в середине. Его Мэри (по совету других) привязала на крепкий кожаный шнурок к своему кошельку, но он «немедленно исчез, хотя шнурок, завязанный крепким узлом, остался». И все время, пока продолжались эти неприятности, Мэри, по ее словам, видела Флоренс Ньютон, которая терзала ее и втыкала в нее булавки. Как только на ведьму надели кандалы, припадки Мэри прекратились.

Результатом предварительного слушания, проведенного мэром 24 марта 1661 г., стало заключение Флоренс Ньютон в тюрьму. Нашлись любители поискать ведьм, которые попробовали свою сноровку на матушке Ньютон: один ткнул шилом ей в ладонь, «но не смог проколоть, хотя шило погнулось так, что никто его потом не сумел выпрямить. Затем мистер Блеквол взял ланцет и сделал на ее ладони надрез в полтора дюйма длиной и четверть дюйма глубиной, но крови не было. Тогда он порезал ей другую руку, и тут обе начали кровоточить».

Гленвил не сообщает, чем закончился процесс, но, вне всяких сомнений, Флоренс Ньютон казнили.

Последнему делу о ведовстве в Ирландии предшествовал один достойный упоминания случай одержимости, изложенный в памфлете того времени «Околдованное дитя из Ирландии». Позже его пересказал Джозеф Гленвил. Девятнадцатилетняя девушка подала милостыню нищенке и получила от нее взамен пучок щавелевых листьев. Не успела она съесть листочек, «как начала сильно мучиться животом, в кишках у нее забурчало, с ней сделались судороги, и в конце концов она упала в обморок». Врач, не зная, что предпринять, послал за священником, но его приход только ухудшил дело.


Сначала она каталась по полу, потом ее стало рвать иголками, булавками, волосами, перьями, катушками от ниток, кусочками стекла, оконными гвоздями, гвоздями от тележных колес, затем из ее рта вышел нож длиною в пядь, яичная скорлупа и рыбья чешуя.


Решили, что девушку околдовала старая нищенка. Ее нашли, задержали, судили и, как утверждает Гленвил, цитируя памфлет, сожгли.

В 1710-1711 гг. в Ирландии прошел последний ведовской процесс. Случай острова Мей (возле Каррикфергюса, графство Антрим) необычен тем, что в нем ведовство связано с полтергейстом. Появление «шумного духа» предвосхитило одержимость демонами, которая, в свою очередь, дала начало процессу. Главными действующими лицами пролога с полтергейстом были вдова пресвитерианского священника, гостившая в доме своего сына Джеймса Холтриджа и его жены, молодая служанка, ребенок (который появляется лишь на короткое время), а также настоящий или вымышленный мальчишка-проказник. Кто-то из троих последних, по всей видимости, и был ответственен за выходки полтергейста: в окна летели камни и куски торфа, книги пропадали из дома, постельное белье оказывалось на полу (иной раз еще и свернутое так, что напоминало мертвое тело). Однако с самого начала было замечено, что никогда ничего странного не происходило, если кто-то был в спальне. Неприятности накатили двумя волнами: первая схлынула, когда мистер Холтридж вернулся домой со своей собакой: присутствие последней, похоже, отпугнуло полтергейста. Но в феврале 1711 г. беспорядки продолжились. Однажды вечером вдова Холтридж, против которой в основном были направлены все выходки шумливого духа, почувствовала резкую боль в спине, словно от удара. Через несколько дней ее не стало.

О ведовстве заговорили после ее кончины. В доме появилась восемнадцатилетняя Мэри Данбар, «чрезвычайно смышленая молодая особа», которую наняли приглядеть за молодой миссис Холтридж, пока та носила траур. Слухи о том, что в случае со смертью старой миссис Холтридж не обошлось без ведовства, похоже, подогрели воображение юной помощницы: у нее начались припадки, она видела призрачных женщин, которые приходили мучить ее. К концу марта она объявила ведьмами семерых местных жительниц, которых тут же арестовали. Позднее Мэри опознала и восьмую подозреваемую: «Стоило ей войти в комнату, как у Мэри начался такой отчаянный приступ боли, что трое мужчин едва держали ее, и она крикнула: „Христа ради, уберите дьявола из комнаты". А когда ей задали вопрос, то ответила, что это и есть та самая женщина, которая ее терзает». Но судьи, видимо, сочли, что арестованных и так хватает, и не задержали новую подозреваемую.

Суд проходил в Каррикферпосе 31 марта 1711 г. с шести утра до двух пополудни. Главными доказательствами вины подозреваемых стали различные описания припадков Мэри. Некий доктор Тинсдалл, викарий из Белфаста, составил отчет очевидца:


Суду представили множество предметов, которые, как было сказано под присягой, вышли из горла девушки. Я взял их в руки: там были перья, нитки, шерсть, булавки, две большие жилетные пуговицы, столь крупные, что едва уместились в моей ладони. Свидетели подтвердили суду, что видели, как эти самые предметы выходили изо рта девушки, и подхватывали их, как только та их отрыгивала.


Защитников у подсудимых не было, но многие подтвердили, что они женщины «работящие, трудолюбивые, часто ходили в церковь со своими домашними, и по воскресным дням, и по своей надобности, все до одной знают наизусть „Отче наш", хотя и говорят про них, что они выучили его только в тюрьме, так как все они были пресвитерианками».

Судьи, которых было двое, разошлись во мнениях.


Судья Энтони Аптон, казалось, придерживался того мнения, что присяжные не могут признать их виновными единственно на основании видений больного человека… Будь обвиняемые и в самом деле ведьмами и будь они в союзе с дьяволом, навряд ли бы их отличало такое постоянство в посещении богослужений.


Судья Джеймс Маккартни верил в виновность подсудимых. Присяжные разделяли его точку зрения, и женщин приговорили к году тюрьмы и четырем стояниям у позорного столба. 

<p>ВЕДОВСТВО НА ОСТРОВАХ ЛА-МАНША</p>

Острова Ла-Манша пострадали от мании преследования ведьм, возможно, сильнее, чем любой другой район Великобритании. Прежде всего, территории эти, хотя и подчинялись английской короне (то есть в случае казни ведьмы имущество казненной отходило в казну английского короля), находились под сильным культурным влиянием Франции; вследствие этого аресты и суды над ведьмами производились согласно более жестокому французскому обычаю; к примеру, ведьм обычно сжигали, а не вешали. Во-вторых, процент осужденных был здесь на удивление велик. На Гернси, островке, население которого не превышает нескольких тысяч, в царствование Елизаветы, Якова I и Карла 58 женщин и 20 мужчин, в основном местных уроженцев, предстали перед судом за колдовство, и все, кроме восьми, были осуждены. Например:

3 женщин и 1 мужчину сожгли живьем.

24 женщины и 4 мужчин сначала повешены, потом сожжены.

1 женщину изгнали с острова, а когда она вернулась, повесили.

3 женщин и 1 мужчину выпороли кнутом и каждому отрубили ухо.

22 женщин и 1 мужчину изгнали с острова.

Эти цифры находятся в прямой противоположности к тому, что сообщают надежнейшие источники о положении дел в Англии, где из пятерых обвиняемых лишь одному выносили приговор. Остров Джерси в фанатизме уступал Гернси, но и там между 1562 и 1736 гг. прошли 66 ведовских процессов, и по меньшей мере половину обвиняемых повесили или сожгли.

Никакого специального законодательства относительно ведовства на островах не было, но на Джерси в 1591 г. был выпущен любопытный ордонанс, запрещавший тем, кто искал «помощи у ведьм и предсказателей против болезней и недугов… пользоваться указанной помощью под страхом заключения в тюрьму» сроком на один месяц, на хлебе и воде. Во всех судебных протоколах основной акцент делается на порче, к примеру насекомые в постели, вши в нательной сорочке, пересохшее коровье вымя (возможно, в результате применения какого-нибудь черного порошка). Ведьмой считалась, по всей видимости, как та, которая лечила (белая ведьма), так и та, которая причиняла зло.

Не забыли, разумеется, и о подчинении ведьм дьяволу. Любое типичное признание, как то, которое сделала, например, в 1617 г. Колетт дю Монт, содержит упоминание о шабаше. Она разделась, натерла черной мазью спину и живот, оделась снова и полетела на шабаш, где уже собралась группа из 15 или 16 человек (никаких ведьмовских союзов из 13 здесь не было!). Поначалу она «никого не могла признать, такие все были черные и безобразные».

Колетт совокуплялась с дьяволом (тот принял облик черного пса, стоявшего на задних лапах, а прикосновение его передних лап сильно напоминало прикосновение человеческой руки), а потом участвовала в пирушке, где вся еда была несоленая, а вино очень плохого качества. В том же году Айсобел Декет посещала шабаши в те ночи, когда ее муж уходил на ночной лов, и целовала дьявола в зад. В верхней части бедра у нее была отметина, «в которую повивальные бабки, осматривавшие ее, воткнули маленькую булавку, но женщина ничего не почувствовала, и крови не было».

Необычной особенностью ведовских процессов на островах было то, что пытку с целью вырвать признание там применяли не до, а после вынесения смертного приговора. Чаще всего применяли страппадо, но веревку привязывали к большим пальцам связанных за спиной рук, так что, когда заключенного бросали с большой высоты вниз, пальцы могли оторваться. Естественно, целью пытки было не добиться подтверждения признания вины, но заставить назвать сообщников. А поскольку человек, имя которого звучало в подобных обстоятельствах, подпадал под подозрение на основании слухов, выражающих общественное мнение, которые, в свою очередь, служили достаточным основанием для предъявления обвинения (а следовательно, и вынесения приговора), то понятно, что судьи без дела не сидели.

ВЕДОВСТВО В НОВОМ СВЕТЕ

<p>БРИТАНСКИЕ КОЛОНИИ</p>

Пожалуй, нет в истории ведовства более знаменитого процесса, нежели Салемский, и все же в Америке процессы против ведьм проводились редко, да и формы принимали не столь жестокие, особенно в сравнении с массовыми гонениями в Европе XVI-XVII вв. В общей сложности в США казнили за ведовство 36 человек. Чаще всего такие процессы проводились в северных английских поселениях в Новой Англии. Южные колонии почти не знали расправ над ведьмами, возможно, по той причине, что их населяли в основном более терпимые приверженцы Епископальной церкви. Там имело место всего несколько происшествий подобного рода. Например, в Вирджинии в графстве принцессы Анны в 1706 г. судили, но, по-видимому, отпустили на свободу Грейс Шервуд, а вот в 1709 г. в Южной Каролине несколько человек понесли наказание за ведовство. В Мэриленде в 1685 г. повесили Ребекку Фаулер — единственную из пяти обвиняемых. Некоторые даже судились со своими гонителями за клевету, порой успешно.

По всей вероятности, в Южной Каролине за верой в ведовство стоял определенный принцип, о чем свидетельствует речь судьи Николаса Трота из Чарлстона, которой он напутствовал присяжных в 1703 г.


Но вот что я могу, как мне думается, утверждать с уверенностью: те люди, которые предоставили нам убедительные доказательства существования призраков и ведьм, сослужили большую службу христианской религии, ибо если доказано, что ведьмы существуют, то, стало быть, существуют и духи, с чьей помощью и при чьем участии они совершают свои преступления, а также и мир духов противоположного им свойства… Итак, у меня нет сомнений в том, что те, кого называют ведьмами, действительно существуют, равно как не сомневаюсь я и в том, что нельзя отрицать их существование, не отрицая тем самым истинность Святого Писания и не искажая грубейшим образом сути последнего.


Пуритане Севера были приверженцами теократической формы правления, когда старейшины церквей (священники и дьяконы-миряне) сами составляли законы согласно собственному пониманию Библии и сами же следили за их исполнением. Как известно, в любом обществе, которое по каким-либо причинам утверждает одну систему взглядов как единственно правильную, всякое отклонение от нее жестоко карается. При всем том в Новой Англии состоялось всего 50 процессов.

До Салема по всей Новой Англии с 1648 по 1691 г. казнили немногим более десятка ведьм, нескольких приговорили к порке кнутом и изгнанию. На фоне этих 40 предшествующих лет, салемское дело возвышается, как гора над равниной, и потому кажется, что Салем — это и есть вся история ведовства в Америке.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24