Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Школьный роман

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Анисимова Ольга / Школьный роман - Чтение (стр. 6)
Автор: Анисимова Ольга
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Если война объявлена — каждый шаг считается за раунд боя, подсчет очков ведется беспрестанно. И счет пока явно не в пользу Женьки.

Два следующих урока были отданы в царствование прекрасной Маргариты. Вместе с ней в класс притащились три человека из попечительского совета и один из районо. Они расселись за свободные парты и приготовились наблюдать за тем, как будет блистать Марго в качестве педагога — математика.

Маргарита Николаевна как обычно была на высоте. Урок катился плавно, без сучка, без задоринки.

Ученики легко справлялись со сложнейшими задачами после ее доходчивых объяснений. Материал был прошлогодний, но по тому, как хорошо ориентировались в нем одиннадцатиклассники, можно было сказать, что три летних месяца не смогли стереть из памяти того, что однажды было объяснено первоклассным педагогом Маргаритой Николаевной Никитиной.

— Предлагаю задачку из экзаменационного билета в технологический институт, — сказала Маргарита Николаевна, заканчивая писать на доске условия, — кто справится первым?

Класс погрузился в решение, первым хотелось быть каждому, и каждый на это надеялся. Маргарита Николаевна в своей привычной манере прохаживалась вдоль рядов. Ее шагов почти не было слышно, она ступала легко, грациозно переставляя ноги в туфлях на тонких высоких каблуках. Следом за ней по классу плыл едва уловимый горьковато — изысканный аромат дорогих духов.

Женя отстраненно смотрел в окно, когда вдруг всем телом почувствовал, что Маргарита Николаевна стоит рядом, за его спиной. Он не слышал, как она подошла к нему, но почти сразу ощутил ее пристальный взгляд. Женя медленно повернул голову, Маргарита Николаевна безмолвно шагнула к его парте и своими тонким ухоженными пальцами с аккуратными безупречной формы ноготками, покрытыми бесцветным лаком, потянула к себе Женькину тетрадь за уголок. Женя уже решил задачу, но не спешил поднимать руку и кричать, что все уже готово. Он не желал быть выскочкой, как Васильев, ему не надо похвалы учителя, которая, вполне вероятно, будет весьма натянутой. И хотя уже пора было записать очки и на свой счет, Женя не хотел торопиться. Поэтому он и сидел, безучастно гладя в окно, считая минуты, на которые опередил Васильева в решении задачи.

Чуть склонив голову, Маргарита Николаевна быстро и внимательно пробежала глазами решение сложнейшего примера. Женя ждал, подперев щеку рукой, краем глаза поглядывая на то, как палец Маргариты Николаевны легко постукивая, привычно отбивал по парте ритмичную дробь. Маргарита Николаевна через минуту вернула тетрадь Жене. А потом, ни слова так и не сказав, снова двинулась по проходу. Из этого Женя сделал вывод, что все решено верно, и он поступил разумно, что не стал высовываться — похвалы от Маргариты Николаевны ему не дождаться.

Тут взметнулась победно рука Васильева.

— Я готов, Маргарита Николаевна!

— Пожалуйста, к доске, Егор, — сказала она, слегка улыбнувшись, и Жене почудилось в ее голосе сожаление по поводу того, что ее любимчика все же успели опередить.

Васильев вальяжно и самодовольно прошествовал к доске, и принялся размашисто и достаточно небрежно писать мелом решение.

Маргарита Николаевна присела за свой учительский стол, но на доску не смотрела. Она, не отрываясь, глядела на Женю. Его смутил этот взгляд. Неужели ей хотелось, чтобы лучшим был он, а не Васильев? Нет, ничего подобного! Сколько раз ранее она весьма резко прерывала его попытки выдвинуться вперед, заявить о себе. Почему же сейчас она глядит на него с каким-то немым укором?

Васильев закончил писать. Класс воззрился на доску, сверяя свое решение с решением лучшего ученика. Сомнений быть не могло, Васильев Егор как всегда был на высоте.

Урок подходил к концу. Маргарита Николаевна, отмечая работу учеников, выставляла им первые в этом году оценки. Жене было не на что претендовать. Сегодня на уроке он не произнес ни слова, ни разу не поднял руку, хотя мог бы это сделать. Класс работал активно, пятерок и четверок было много, троек Маргарита Николаевна пока не ставила никому, все-таки это был первый день занятий. Васильев, конечно, получил свое «отлично» вместе с похвалой.

Гости, присутствовавшие на уроке, почувствовав его завершение, оживились, расслабленно задвигались на стульях. Скоро должен был прозвучать звонок.

Вдруг за дверью кабинета раздался какой-то странный шум. Маргарита Николаевна слегка нахмурилась, повернула голову в сторону двери и уже было собралась пойти проверить, кто смеет нарушать тишину во время занятия. Тут дверь распахнулась и в кабинете нарисовалась очень своеобразного вида тетя.

Мало того, что она была весьма экзотически одета — в бесформенную майку и коротюсенькие шорты — она, казалось, с трудом держалась на ногах, поскольку была в приличном подпитии. За ней возвышался охранник, видимо, пытавшийся ее остановить и выпроводить вон из стен школы, но тетя не сдавалась. Она возмущенно размахивала руками, при этом ее заносило, речь теряла всяческую связность.

— Я говорю, что мне сюда надо, тут мой сын учится! Отстань ты от меня, в конце концов! — Дама влетела в кабинет, раскрасневшаяся не то от горячего спора с охранником, не то от выпитого. — Безобразие какое! К собственному ребенку не пускают! А мой муж столько денег на эту школу тратит!..

— Что случилось? — строго, но сдержанно спросила Маргарита Николаевна. — Уважаемая дама, вы к кому?

— К сыну я своему, — невнятно выговорила женщина, — он забыл этот ваш дурацкий школьный свитер!

А мне вот теперь приходиться его нести! Егор, ты где?


Класс замер, пьяная тетя оказалась ни кем иным как матушкой самого Егора Васильева — первого ученика в классе и в школе, звездного мальчика элитного лицея.

Егор Васильев не был похож на самого себя. Он вскочил на ноги, бледный, дрожащий от негодования и позора. Мать попыталась сунуть ему в руки сверток с джемпером, но он будто ничего не видел вокруг. Он оцепенел от стыда и ярости, обмер, не находя выхода своему возмущению. А еще через мгновение Егор пулей вылетел из кабинета, пронесшись мимо матери, словно ее не было. Мать ошалело отступила в сторону, чтобы он ее не сшиб.

Тишина в классе достигла своего звенящего апогея. Только негромкий голос Маргариты Николаевны посмел разрушить ее гнетущую атмосферу.

— Пожалуйста, успокойтесь, присядьте… — сказала она, как можно мягче и спокойнее, обратившись к взбудораженной нетрезвой женщине. — А мы продолжим наш урок. Запишите задание на дом, дорогие мои дети.

Класс продолжал подавленно молчать. Всем почему-то стало неловко и неприятно. Такого раньше никогда не было. Это ведь скандал — явиться в их элитную школу в пьяном виде, устроить чуть ли не дебош, да еще в присутствии посторонних людей, гостей, попечителей. Что это, матушка Егора сошла с ума на почве алкоголизма? Неужели правдой оказались все слухи о том, что она крепко зашибает? Никто в классе раньше не видел мать Егора в таком виде, Егор вообще редко приглашал к себе домой одноклассников. Видимо, ему было чего стыдиться и что скрывать.

Мать Егора не стала задерживаться в кабинете. После того, как ее сын умчался прочь, она растерянно потопталась у дверей и вышла, не попрощавшись.

По классу пробежал вздох облегчения. Никому не хотелось стать свидетелем позорного поведения пьяной матери лучшего ученика. Что она еще могла тут наговорить?..

Женя Никитин за своей последней партой низко опустил голову, чтобы никто не мог заметить торжествующую кривую усмешку на его губах. « Ну, что, Егорушка, кто из нас обкакался? Это только начало! Я тебе еще не такое устрою!»

Егор Васильев не появлялся больше в этот день в школе. Он прятался от глаз одноклассников и учителей, гонимый позором и стыдом за свою мать. Как она посмела в таком виде явиться в школу! Это ведь уже сумасшествие, белая горячка! Зачем понесла в школу форменный джемпер? Сегодня, первого сентября все старшеклассники были в костюмах и галстуках. В этот день всем разрешалось одеться нарядно и торжественно.

Что ей взбрело в голову? Неужели мать допилась до зеленых чертиков?

Егор бродил по улицам как можно дальше от школы. Самое больное было то, что мать заявилась как раз на урок к Маргарите Николаевне. Бессильная злоба душила Егора, но он понимал, что ругаться с матерью бесполезно, когда она в таком состоянии. А завтра, когда он, может быть, застанет ее трезвой, она, вполне вероятно, вообще ничего не вспомнит — куда пошла, зачем, как ей взбрела в голову подобная идея.

Все эти годы Егор как мог скрывал от друзей и знакомых их семейное несчастье. Он редко звал к себе домой ребят, а если звал, то лишь будучи уверен, что матери или нет дома, или она абсолютно трезвая. Егор знал, что во многих семьях родители любят приложиться к рюмочке, и его одноклассники не особенно это скрывали и этого стыдились. Но Егор относился к пьянству матери очень болезненно. Во-первых, мать — пьяница — явление не такое распространенное, в основном алкоголем увлекались отцы. А во — вторых, Егор не мог допустить, чтобы все узнали, что у лучшего ученика школы неблагополучная семья. Егор Васильев — претендент на «золотую» медаль — во всех отношениях должен быть безупречен. Имидж лучшего ученика не мог включать в себя такие нехорошие штрихи к портрету, как пьянство собственной матери. В общем, сейчас Егор чувствовал себя несчастным, раздавленным, униженным. И кем — родной матерью! Ему казалось, что его предала собственная семья, замахнувшись на самое дорогое, что у него есть — школу.

Егор думал о том, как вести себя дальше, что отвечать на вопросы, если кто-нибудь их начнет задавать.

Может, не надо было убегать, показывая всем и каждому, как неприятно ему было вторжение матери, может, лучше было повести себя сдержанно и спокойно — взять джемпер и выпроводить мать вон, словно ничего не произошло и его ничто не смущает? Но он не готов был к этому, его до сих пор била нервная дрожь и он не находил себе места. Если бы Егор мог — он никогда бы больше не показал носу в свою школу. Но он не может.

Школа — это его жизнь — чистая, светлая, радостная. Все-таки, несмотря ни на что, он там лучший, самый способный, самый одаренный, самый умный. Инцидент с мамашей забудется, может быть, очень быстро, и снова все станет на свои места. Нет, его безумной семейке не удастся отнять у него единственную радость — быть лучшим и ежедневно видеть и слышать самую прекрасную женщину на свете — Маргариту Николаевну.


Жене Никитину для полного торжества не хватало, конечно, дальнейшего присутствия своего врага на сцене реальных действий. Было бы здорово, как бы невзначай, при нем подойти к Маргарите Николаевне, что-нибудь спросить. Она, может быть, принялась бы автоматически поправлять ему узел галстука… В общем-то, она могла бы и ничего не делать. Просто Женьке нужно было постоять рядом с ней достаточно долго, чтобы до этого напыщенного Васильева отчетливо дошла одна маленькая истина — между ними существует огромная, с океан, разница. Опустившаяся спившаяся неухоженная тетка — это мать Егора Васильева. А вот эта красавица-раскрасавица Марго — мать Женьки Никитина. Посмотри внимательно, Егорушка, уясни, наконец, навсегда ту пропасть, что нас разделяет, и всегда будет разделять. Это тебе пригодится, если ты вдруг снова захочешь продемонстрировать свое мнимое превосходство. И твой богатенький папаша тебя не прикроет, ведь у него наверняка есть любовница, а, может, и не одна, потому как жить с такой женой невозможно. Если это до тебя не дойдет, то Женя обязательно придумает, как это тебе продемонстрировать. А показать всем, что такое твоя маман никакого труда не составило — один телефонный звонок и все. На перемене Женя набрал нужный номер, убедился, что мать Егора «готова» для выхода в свет и командным тоном велел ей немедленно принести в школу школьный джемпер сына, потому как тот должен давать интервью для телевидения и обязательно в форме их элитной школы. Даже не дав матери Васильева чертыхнуться в ответ, Женька повесил трубку. Через сорок минут состоялось главное действие спектакля, придуманного им.

Идея эта зародилась моментально после утренней словесной стычки, хотя зрела в недрах, жаждущей отмщения Женькиной души уже несколько дней, после того, как, придя в себя после болезни, Женька от скуки наткнулся на материны личные записи, которые она принесла домой на время летнего ремонта своего кабинета. Это были четыре папочки — часть ее большого личного архива, еще не успевшие перекочевать обратно в школьный сейф. В одной из них Женя и обнаружил любопытнейшую информацию о том, что мать Васильева Егора страдает алкоголизмом со всеми выходящими отсюда последствиями. Маргарита Николаевна, видимо, знала про своих учеников все. Ей это, конечно, необходимо было для работы — знать о ситуации в семьях своих учеников, чтобы оптимальным образом взаимодействовать с родителями. О том, что у Егора очень пьющая мать, Маргарите Николаевне стало известно, вероятнее всего, от самого отца Егора. Может быть, он предупредил ее об этом на тот случай, если необходимо будет связаться с кем-нибудь из них. Отец Егора, кажется, тоже входил в попечительский совет и помогал школе материально. И конечно, мог рассчитывать на то, что информация останется строго конфиденциальной и поможет их сотрудничеству.

Интересно, догадается ли Васильев, откуда подул этот неприятный ветерок или, кроме любования собственной персоной, он не способен подмечать вокруг себя любопытные факты и их сопоставлять? Кстати, он ведь на протяжении всех школьных лет упорно обвинял Женю в наушничестве, доносительстве, настраивал одноклассников быть осторожными рядом с ним. Вот теперь пусть попробует то, о чем так долго мечтал. Хотя Женя вовсе не ощущал себя сейчас фискалом, подлым путем выведавшим порочащую информацию. Женя просто уравнивал возможности. Их у него для борьбы с Васильевым почти не было. Он был скован по рукам и ногам непреодолимым обстоятельством-препятствием — он был сыном завуча школы.


Первосентябрьский бал старшеклассников начался в пять часов и продолжался до девяти вечера. Это была, в принципе, обычная дискотека. Приехали из молодежного развлекательного центра ребята с аппаратурой, цветомузыкой, привезли своего ди-джея, который развлекал старшеклассников, учеников 9, 10, 11-х классов в актовом зале школы. Музыка гремела с такой мощью, что ее слышно было даже в самом отдаленном уголке большой просторной школы, даже в бассейн проникали децибелы в виде неясного ритмичного гула. Девчонки и мальчишки скакали под модный рэп, рок и «кислоту», но иногда звучали более спокойные мелодии — прекрасный повод для того, чтобы мальчик мог прижать к себе возлюбленную девочку.

Стоящих у стенки почти не было. Даже девятиклассники, как-то резко перешагнувшие порог своей нескладной подростковости, повзрослевшие за лето, престали смущаться друг друга и решительно бросились в круговерть полудетской любви, вступая в пору первых поцелуев и признаний, первых разочарований, первых страстей.

Вот только девятиклассницы не особенно обращали внимание на своих сверстников. Их тянуло к старшим ребятам. Самые смелые отваживались приглашать их на танец. Те благосклонно соглашались, гордые тем, что вызывают симпатии у девчонок, пусть даже младше себя.

Егору Васильеву не было отбоя от желающих потанцевать с ним. Егор, в силу своей чрезвычайно активной деятельности, был очень популярен в школе. И, видимо, очень многим девочкам он нравился.

Поэтому на дискотеке он был в центре внимания.

Сначала Егор не хотел идти на школьный бал. Он думал, что будет чувствовать себя очень неловко под взглядами одноклассников. Кто-то будет ему сочувствовать, кто-то злорадствовать в его адрес. Ни то, ни другое Егору было не нужно. Но неужели теперь он должен прятаться? Да плевал он на всех! Пусть думают, что хотят, он заставит всех поверить в то, что ему все равно. Он, как прежде, остается лучшим учеником в школе и у него непременно будет «золото». Егор останется тем, кем был, он — исключительный, он — обаятельный. Его «звездность» стала привычкой, а звезда должна всегда гореть, такова ее приятная участь. И Егор решил вернуться в школьный круг с высоко поднятой головой, будто ничего не произошло. Он должен веселиться, шутить, очаровывать всех, кто еще им не очарован. Он не сдаст свои высоты, никому не позволит занять их. Он никогда не превратится в закомплексованного, слабохарактерного, стыдящегося других, зависящего от мнения окружающих человека! Егор Васильев никогда не станет таким, как Женька Никитин.

Егор все рассчитал правильно. Одноклассники моментально забыли неприятный инцидент с его матерью, особенно когда увидели радостного, фонтанирующего весельем Егора. Но они наверняка бы удивились, если бы он вдруг пропустил школьное мероприятие. Тогда бы им непременно вспомнилось его позорное бегство из класса, после того как он увидел собственную мать в безобразном виде.

Когда Егору удалось вырваться от своих поклонниц, не дававших ему ни минуты отдыха, он пригласил танцевать Ксюшу. Она согласилась, но не очень охотно. Егора немного задевал спад интереса с ее стороны.

Летом она за ним бегала, ни на шаг не отходила, а теперь он вдруг ей разонравился? Сейчас вероятно и поцеловать себя не даст. Неужели из-за Никитина? Тот, конечно, изменился. Насчет его особой красоты Егор судить не брался, но, видимо, тот стал ничего, раз девчонки говорят.

Девчонки — дурочки. Увидели смазливую мордашку и уже готовы повиснуть на шее, забыв про то, каким ничтожеством является ее обладатель. Что касается внешности — Женька Никитин и не может быть иным, ведь он сын Марго, красивой, восхитительной Маргариты Николаевны. А вот характер по наследству не передается. И с любой внешностью нуль без палочки нулем и останется.

Ксюша Наумова — продуманная девочка. Сначала бросает своего старого дружка, потому как он становится для нее обузой и она начинает его стыдится. А теперь, значит, снова к нему? Ну, Никитин тут превзошел сам себя — гордость проявил — не позволил сесть рядом с собой. Теперь вот наша Ксюша печальная, еще бы — упустила такого красивого мальчика! Но она ведь не ожидала, что он вдруг переменится и научится говорить «нет», она-то думала, что он всегда будет ручным. А Никитин чего-то взбесился за это лето. Даже косые взгляды в сторону Егора пытается бросать! Неужели решил с ним потягаться? Но Егор ведь не Алик Глебов, которому можно двинуть безнаказанно. Никитин должен это знать как никто лучше, должен шкурой чувствовать. Очень скоро Егор развеет неожиданно возникший ореол над Женькой Никитиным, поставит все на свои места, чтобы никого больше не мучили сомнения. Никитин будет, как и прежде, пустотой, тихим и безропотным паинькой. Тогда Ксюша, конечно, передумает к нему возвращаться и снова будет бегать за Егором.

Егор танцевал с Ксюшей и живо представлял себе, как все произойдет, но не испытывал при этом ни малейшего энтузиазма. Конечно, одной поклонницей больше, де еще из стана врага, да еще самой красивой девчонкой в классе — все это неплохо. Пригодится для собственного реноме. Только вот очень не хочется тратить на нее ни силы, ни время. А придется, потому что, как бы ни было печально, само собой это, видимо, не случится. Значит, нужно будет уделять ей много внимания: развлекать-забалтывать, целовать-обнимать, тешить-нежить и т.д. Но кто бы знал, как этим всем не охота заниматься Егору! Вот он танцует сейчас с ней, нежно прижимает ее к себе, ласково нацеловывает в височек, а думает совсем о другом. О ДРУГОЙ! Вот ту, другую, сейчас пригласить бы на танец, прикоснуться к ее руке, обнять стройное тело, вдохнуть аромат ЕЕ духов и очень близко увидеть глаза и губы… не смея тронуть их губами. Просто смотреть и наслаждаться. Но он не может.. НЕ смеет? Боится? Нет, он просто не желает свое трепетное и сильное чувство демонстрировать всем.

А на них обязательно обратят внимание. Но что тут такого — Маргарита Николаевна не один раз танцевала с осмелившимися пригласить ее старшеклассниками, Егор сам наблюдал это неоднократно на протяжении предыдущих лет. Ничего особенного в этом танце не было — это был всего лишь галантный жест, знак уважения. Но Егор чувствовал сильное волнение только при одной мысли, что он вот так же подойдет к Маргарите Николаевне, протянет к ней руку… и коснется ее. И близко — близко увидит ее глаза и губы. Егору казалось, что он не сможет тогда сделать ни шага, он или застынет как камень или рухнет на пол без сознания, не выдержав бурю эмоций, которые захлестнут его в то мгновение. Нет, он пока не готов… он не сможет контролировать себя, настолько сильны его чувства. Сильны и смутны еще. Он отчего-то их боится, он не знает, как себя вести, что говорить, как смотреть на нее. Нет, пока он останется только учеником — любимчиком. Так привычнее, надежнее, вернее. По крайней мере, пока этого ему достаточно. Но Егор чувствовал, что очень скоро это спасительное ПОКА исчезнет, растворится, и он будет мучим и томим чувством иной природы, иной силы. Он и теперь его уже ощущает, но еще может ему сопротивляться, оттягивая неизбежное, которое либо погубит его, либо вознесет до небес, страсть — страдание… мучение — блаженство.

После дискотеки Егор отправился провожать Ксюшу, хотя ему очень хотелось задержаться в школе, как бы помогая убирать зал. Все же он еще с прошлого года числился председателем ученического совета. И вполне вероятно, останется им и в этом году, после того, как пройдут сентябрьские общешкольные выборы, хотя одиннадцатиклассники крайне редко выдвигались кандидатами на этот пост. Во — первых, учеба занимала очень много времени, во — вторых, школа оставалась до октября без председателя совета, когда тот покидал ее стены. Но ему наверняка сделают исключение. Как иначе — лучшего председателя еще не было во всей истории школы!

Но Ксюшка торопилась домой. У нее были очень строгие родители, и опоздание даже на пять минут было чревато. Ксюша была послушной дочкой и выполняла родительские требования беспрекословно. Егор шел рядом с ней по быстро темнеющим улицам и думал о своей семье, о доме, куда ему сейчас вовсе не хотелось. Маман, вероятнее всего, уже в ауте, но это лучше, чем скандал с отцом. Он тоже должен был уже вернуться с работы. Наверное, еще притащилась Инка с целью вытянуть из отца на новый наряд денежек. Она уже неделю ходит и стонет, что ей, бедной, нечего надеть в институт. А ведь вот-вот начнутся занятия.

Шмоток у Инки был вагон и маленькая тележка, а ей все мало!

Короче говоря, дома Егора ничего приятного не ожидало. Может быть, напроситься в гости Ксюшке, от нечего делать «помацать» ее немножко… Нет, сегодня она явно не в духе, не может простить себе, что упустила Никитина, и в гости не позовет. Нашла о ком переживать! Ну, ничего, это ненадолго, зная ее непостоянный характер. Очень скоро Женька Никитин потеряет всю свою привлекательность в ее глазах. Об этом уж Егор позаботится.


Проводив Ксюшу, Егор побрел обратной дорогой. Его путь домой вовсе не лежал через школу, но Егор не смог миновать школьный двор. В аллее пришкольного парка зажглись фонари. Они будут гореть часов до одиннадцати. Потом охранники закроют ворота, и свет погаснет. Ни к чему ему гореть целую ночь, если на территории школы никого нет и даже посторонним прохожим туда закрыт вход. Маргарита Николаевна строго следила за тем, чтобы через школу проходило как можно меньше чужих. Высокая металлическая ограда опоясывала школу со всеми прилегающими участками со всех сторон. В ней не было дыр, а если они появлялись, то немедленно заделывались. Марго неустанно боролась с ленивыми жильцами микрорайона, которые норовили срезать свой путь через территорию школы. В округе были еще такие злостные нарушители порядка как собаководы. Школьная ухоженная территория притягивала их как магнит. Но охранное предприятие «Добрыня» очень быстро справилось и с этой проблемой. Как они разбирались с нарушителями, Маргариту Николаевну не волновало, даже когда прошел слух, что как-то раз одного неуемного пса пришлось пристрелить. В любом случае, это было лучше, чем если бы собачка набросилась на ребенка, спешащего в школу. Ну, зато теперь собачатники обходят школу стороной. Хотя в семь утра ворота снова откроются, как и положено, за два часа до начала уроков.

Егор остановился у школьных ворот. Зачем он сюда пришел, здесь уже никого нет. Освещенные дорожки парка пусты, в холле на первом этаже горит дежурный свет. Егор надеялся застать возле школы своих одноклассников, но, видимо, все решили, что он ушел с Ксюшкой надолго и, не стали его ждать, ушли гулять без него. Конечно, ведь время сейчас еще почти детское — около десяти. Егор раздумывал, в какую сторону ему лучше двинуться в поисках своих школьных друзей, как услышал в аллее шаги и голоса. Егор повернулся и увидел Маргариту Николаевну с букетом цветов и с директором под руку. Они, как всегда, последними уходили из школы.

Егор отступил в тень, чтобы не попадаться на глаза, но сам продолжал неотрывно глядеть на Маргариту Николаевну.

— Борис Иванович, не надо меня провожать, — сказала она, выйдя из ворот и остановившись недалеко от притаившегося в тени деревьев Егора, — уже поздно, день был трудный, а вам идти в противоположную сторону.

— Вы не переживайте за меня, Маргарита Николаевна, — ответил директор, — я доберусь без проблем, но вас одну не отпущу. Давайте пройдемся не спеша, погода чудесная…

— Неужели я вам за целый день не надоела? — усмехнулась Маргарита, — Сегодня, кажется, всем от меня досталось. Ну, никто, надеюсь, не обиделся. В такие важные дни мне лучше под горячую руку не попадаться…

— Не наговаривайте на себя, Маргарита Николаевна, — мягко возразил Борис Иванович. — Вы как всегда были тактичны и сдержанны. По крайней мере, я не заметил по отношению к себе никакой резкости.

— Борис Иванович, — вздохнула Маргарита, — вы ко мне необъективны, я целый день рычала на коллег и на вас.. Сегодня я почему-то особенно волновалась. Но теперь можно сказать, что все прошло неплохо…

Кое-что даже превзошло мои ожидания.

— Это вы про обед с попечителями? Да, я и сам был удивлен, когда они наперебой начали предлагать помощь. Неужели мы достигли такого уровня, что в нашу школу стало престижно вкладывать деньги?

— Я очень на это надеюсь! — вдохновенно ответила Маргарита Николаевна, — хотя теперь возрастает и груз ответственности. Но мы ведь справимся, Борис Иванович?

— Конечно, дорогой мой завуч, — сказал Борис Иванович таким тоном, что Егор неожиданно вздрогнул.

Значит, не зря по школе ходят слухи о том, что директор весьма неравнодушен к прекрасной Марго?! Правда, говорят так же, что она стоит как неприступная крепость — гордая, независимая, свободная, но вдруг да сдастся, не выдержав напористости и обаяния директора. Он ведь тоже мужик не из простых, возьмет да и стиснет ее в своих объятиях так, что она не сможет и не захочет вырваться… Между ними, конечно, существует грань, но не такая резкая, не такая неодолимая как между нею и школьником Егором Васильевым, так отчаянно и безнадежно влюбленным в свою учительницу.


Борис Иванович все же отправился провожать Маргариту Николаевну домой. Они не заметили затаившегося в кустах Егора, зато он долго смотрел им вслед, мучимый не то ревностью, не то собственным бессилием что-либо изменить, не то какой-то странной обидой. В отчаянии ему показалось даже, будто Борис Иванович обнял Марго за талию, а она не отстранилась… Егору хотелось идти за ними следом, но он не смог.

Он боялся того, что может вдруг увидеть. Поцелуй, например. Или нечто гораздо худшее — то, как директор поднимется к Марго домой и останется там до утра…

Сегодняшний день для Егора из праздника то и дело превращался в мучение. Егор устало побрел домой, надеясь, что там уже все спокойно — мать легла спать, сестрица отправилась восвояси, а отец закрылся у себя кабинете и считает свои денежки.

Интересно, сколько он раскошелится перечислить школе?


Женя Никитин на школьный бал не ходил и идти не собирался. Весь вечер он просидел дома перед компьютером, играя в игрушки. Время пролетело незаметно. В любом случае, он провел его лучше, чем в школе. Можно было бы, конечно, сходить на дискотеку, чтобы сделать какую-нибудь гадость Васильеву, но Женька сомневался, что тот сегодня явится в школу . Выяснять отношения с Ксюшей тоже не входило в Женины планы, а пришлось бы непременно, потому как Ксюша во что бы то ни стало решила наладить их отношения.

После уроков она прицепилась-таки к Женьке с вопросом на тему, почему и за что он на нее дуется.

Женьке удалось отмолчаться, тогда она пристала с этой дискотекой. Очень ей надо было, чтобы он пришел.

Чтобы отвязаться, Женя пообещал быть. Ксюша расцвела розовым цветом и, счастливая и удовлетворенная, отправилась, наконец, домой.

Женя сидел в своей комнате и думал о том, какая Ксюша Наумова самоуверенная и самодовольная.

Этим она весьма походит на Васильева. Неужели она рассчитывает на прежние отношения с Женей, после того как целое лето гуляла с его врагом? Не может быть, чтобы она не понимала таких простых вещей. Не дура ведь она, в конце концов, непроходимая. Притворяется, что ли? Тут Жене пришло в голову, что, возможно, он сам немного сгущает краски. Ксюша относится ко всему легко и просто, зачем же он из всего делает проблему?

Ну был он в нее влюблен, как безмозглый идиот, но это не значит, что и она в него тоже. На Оксанку Наумову раньше никто, кроме него, не обращал внимания, а тут вдруг все изменилось… Ею заинтересовался самолично Егор Васильев! Как тут устоять! А Женька-то Никитин, он-то не денется никуда! А денется — так невелика потеря. Поэтому Ксюшка и лезет сейчас к нему без мыла. Ей в общем-то все равно, что он о ней думает, поэтому она и смотрит так беззастенчиво ему в глаза — мол, хватит, не выделывайся, Никитин, раз уж я снизошла до тебя, так давай — дружи по-хорошему. И ведет себя так напористо — мол, все равно не отстану, пока своего не добьюсь. Хорошая девочка Ксюша…

Алиска все же права оказалась. Какая может быть любовь!? Любовь — это сплошные хлопоты, мучения, терзания… Зачем усложнять себе жизнь, если есть такое простое и надежное средство получения удовольствия с минимумом душевных затрат, как секс!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13