Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Цикл о Своде Равновесия (фрагмент)

ModernLib.Net / Зорич Александр / Цикл о Своде Равновесия (фрагмент) - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Зорич Александр
Жанр:

 

 


      - М-да, вид у тебя, эрм-саванн, - ухмыльнулся Норо. - Ну да ладно. В конце концов, это даже к лучшему.
      Эгин молча развел руками и тоже изобразил нечто, похожее на улыбку. Он не совсем понимал что лучшего может быть в его тяжеленной поклаже, которую придется сейчас везти домой и там ковыряться в ней никак не менее часа.
      Норо неожиданно склонил голову набок и посмотрел на Эгина с таким странным выражением, будто бы видел его первый раз в жизни.
      - Слушай, эрм-саванн, а ты случайно, чисто случайно, конечно, не забыл рассказать мне какую-нибудь мелочь? Может, Гастрог этот еще что-то говорил?
      Эгин ожидал чего-то подобного и все равно был неподдельно напуган. Его спасало лишь то, что он, как и всякий мало-мальски опытный офицер Свода Равновесия, владеет своим лицом и телом лучше, чем несравненный Астез, исполняющий все ведущие роли (Эстарта, Эррихпа, Леворго и иные могучие мужи великого прошлого) в Алом Театре. Ни один лишний мускул не дрогнул в лице Эгина. Ни один лишний - но все необходимые для того, чтобы изобразить смесь поддельной обиды и вполне неподдельного трепета, пришли в движение и Эгин сказал чуть дрожащим голосом:
      - Аррум, мне никогда раньше не приходилось жаловаться на память. И никто никогда не уличал меня во лжи или преступлениях против Князя и Истины.
      Это была довольно смелая игра. Но Эгин чувствовал, что простого "Нет, аррум" здесь будет недостаточно.
      - Ну нет так нет, - пожал плечами Норо. И, будто бы речь шла о чем-то совершенно тривиальном наподобие вчерашнего дождичка или завтрашнего снежка, сказал:
      - В таком случае благодарю за службу, рах-саванн.
      - Простите, аррум... - Эгину показалось, что почва уходит у него из-под ног и он взлетает прямо к Зергведу.
      - Да, именно рах-саванн. Хватит тебе ходить в эрм-саваннах. Конечно, твое новое звание нужно еще по всем правилам провести через нашего пар-арценца, но я уверен в том, что после моего доклада у него не возникнет никаких возражений.
      Эгин знал, что не возникнет. Про Норо Эгин знал разное хорошее и плохое, правду и вымысел. Но один факт, связанный с Норо, носил характер совершенно нерушимого закона - все, кого Норо когда-либо представлял к званиям или наградам, получали и звания, и награды. Потому что Норо никогда никого не представлял зря.
      - Благодарю вас, аррум, - ретиво и вполне искренне кивнул Эгин. - Рад служить Князю и Истине!
      - Ну-ну, ты еще на колено упади. Мы все-таки в городе, хотя, если хочешь знать, весь этот маскарад... - Норо сокрушенно махнул рукой. - Ну да ладно, рах-саванн. Уж поздно. Пора расходиться, я вот тут только подумал об одном нюансе: зачем ты будешь возиться со всей этой парашей? - Норо слегка пнул эгинов мешок с вещами казненного через дуэль Арда. - Я, пожалуй, этим мог бы заняться сам.
      "Да они что сегодня - всем Сводом Равновесия с ума сбесились?" - пронеслось в голове у Эгина.
      Тут действительно был один нюанс и немаленький. Дело Арда было его личным, Эгина, делом. Когда дело ведется одним человеком, оно имеет особый статус и называется "закрытым". Офицер-исполнитель из соответствующей Опоры, ведущий разработку "закрытого" дела, ведет своего подозреваемого (если он есть; искать могут Вещь или Писание, не связанное с конкретным человеком) от начала до конца. Он подбирает улики, демонстрирует их своему непосредственному начальнику и если тот признает их доказательными, человеку выносится приговор. Если приговор смертный и если по каким-либо причинам публичная казнь представляется противоречащей государственным интересам, все тот же офицер приводит приговор в исполнение. После исполнения приговора (проще говоря - убийства осужденного) офицер Свода инкогнито посещает места, в которых казненный мог хранить крамольные или откровенно опасные предметы и писания.
      В этом деле было важно вот что: Эгин как эрм-саванн Опоры Вещей отвечал именно за вещи Арда. И именно Эгин - никто другой ! - должен был провести их полный осмотр при помощи Зрака Истины, всю крамолу отнести в Арсенал Свода Равновесия, а всякую ерунду наподобие зубочисток, абордажных топоров и вилок - сдать в пользу государства или, иными словами, в казначейство все того же Свода. Гастрог, который сегодня выгнал Эгина из каюты, вообще говоря имел на это некое сомнительное право, потому что, будучи аррумом Опоры Писаний, должен был по своему прямому служебному долгу заниматься книгами Арда. Другое дело Норо. Он, конечно, аррум, он его начальник, но разработка вещей Арда - его, Эгина, дело. И ничье больше.
      Но сегодняшний день был слишком глуп и длинен. Дуэль, Изумрудный Трепет и короткий, но резкий разговор с Гастрогом вымотали из Эгина половину души. В конце концов, если Норо хочет возиться со всякой Ардовой ерундой - пусть возится.
      - Хорошо, аррум, - кивнул Эгин. - Можете забирать все.
      - Вот и ладно, - удовлетворенно ухмыльнулся Норо. - Ты умный человек, рах-саванн, и тебе не нужно напоминать, что этого нюанса с вещами Арда на самом деле не было и быть не могло.
      - Какого нюанса? - непонимающе улыбнулся Эгин.
      Норо расхохотался.
      x 9 x
      Теперь Эгин был налегке. При нем остался лишь сарнод со Зраком Истины, столь любезно подаренным ему Гастрогом, и парой порванных сандалий, которые Эгин счел уместным не включать в число вещей Арда.
      Пока легкий двухколесный возок, влекомый по вечерним улицам Пиннарина дюжим грютским бегуном, споро приближался к его дому, Эгин лихорадочно обдумывал странное плетение событий прошедшего дня.
      "Лосось" Ард окс Лайн был разработан Эгином очень быстро и ловко. После первого дурацкого доноса из книгохранилища, на Арда поступил куда более содержательный и витиеватый материал от одной вполне благородной девицы (разумеется, брошенной любовницы). "Склонял к Двойному Сочетанию Устами... Я свято блюла закон, но он продолжал свои домогательства... Обещал доставить мне..." Потом - интереснее. "К исходу второй недели Ард сказал, что никого не любил так, как меня, и может предложить мне всю свою любовь, бессмертие и неслыханную власть над существом природы..."
      Конечно, когда мужчина домогается от женщины чего-нибудь, выходящего за рамки дозволенного Законом Жезла и Браслета, он может говорить вещи и похлеще. И все-таки донос бдительной курвы (которая, кстати, наверняка опасалась встречного доноса со стороны Арда) в сочетании с первым сообщением из книгохранилища был признан в Своде Равновесия достаточным основанием для расследования. С другой стороны, Ард мог оказаться чист, как сам гнорр, а вкупе с его должностью в "Голубом Лососе" все это давало основания именно для "закрытого" расследования.
      Размышляя с чего бы начать дело, Эгин решил так: плох тот офицер флота, который не боится, во-первых, утонуть, а во-вторых - быть убитым в схватке с каким-нибудь цинорским бандюгой. Поэтому он, Эгин, на месте Арда, впадая в мрачную пучину Изменений и Обращений, обязательно первым делом постарался бы заговориться от морской стихии и враждебной стали. Эгин следил за Ардом неделю, "знакомясь с клиентом". Потом "Зерцало Огня" - корабль, на котором служил покойничек ушел в море, охранять Перевернутую Лилию.
      Это было как нельзя кстати. Коллеги из Урталаргиса по требованию Норо, которого Эгин уговорил на Испытание Боем, запустили смегам на Цинор ложное сообщение. Из сообщения вытекало, что "Зерцало Огня" представляет сейчас легкую добычу, ибо лишено своего основного тайного оружия, без которого флагман Отдельного Морского Отряда - не более чем обычный быстроходный парусник, какие есть в любом могучем флоте Круга Земель.
      В одну из ночей на "Зерцало Огня" напали цинорские фелюги. "Зерцало Огня" не было предупреждено о нападении. Таким образом, Свод Равновесия и Морской Дом получали возможность проверить боеготовность кораблей и воинов "Голубого Лосося". Операция удалась на славу. Экипаж и абордажная партия "Зерцала Огня" (кстати, Ард был именно из нее) показали себя с самой лучшей стороны. После боя на палубе насчитали тела двадцати восьми цинорских ублюдков. Еще девятеро были взяты в плен. Расчеты Свода Равновесия и Эгина оправдались - в этом бою Ард дрался в самой гуще схватки. Его нагрудник получил несколько глубоких царапин от цинорских мечей и, главное, - две вмятины от шестопера. Сам Ард отделался синяками благодаря надежной войлочно-веревочной поддевке.
      Этого только Эгин и ждал. В тот же день, когда "Зерцало Огня" вернулось в Пиннарин под звуки флейт и победных барабанов, на его борт поднялась представительная комиссия Морского Дома, в которой, как и положено по регламенту, имел место на удивление молодой и красивый казначей по имени Такой окс Сякой. Ему предстояло досмотреть корабль и имущество воинов на предмет повреждений и определить размеры ущерба. Под именем Такой окс Сякой скрывался, конечно, Иланаф, эрм-саванн Опоры Вещей. Прийти лично Эгин не мог, чтобы не засветиться раньше времени перед Ардом окс Лайном. В принципе, такая практика - посылать в ходе дознания своего коллегу в случае "закрытого" дела - не всегда приветствуется начальством, но и не запрещается Уставом.
      Итак, Иланаф на полуптичьих правах какое-то время поковырялся в сломанном правом фальшборте, занося в свои бумажки какую-то липу (в то время как комиссия, делая безмерно умные лица, выспрашивала подробности боя у команды), а потом перешел к главному. К амуниции. Нагрудник Арда, получивший в бою повреждения, тоже, разумеется, подлежал описи. И вот тут Иланаф с азартным удивлением обнаружил, что вмятины, оставленные шестопером, не имеют ничего общего с обычными повреждениями, которое наносит это оружие бронзе. Обе вмятины располагались рядом в левой верхней четверти нагрудника, служившей защите ключиц. Иланаф прекрасно знал смертоубийственные свойства ударного оружия и, соответственно, защитные свойства любых доспехов - от магдорнских сложнонаборных кольчуг до варварских кож, обшитых любым бесполезным металлоломом. Иланаф мог поклясться, что ни бронза самого нагрудника, ни войлочный подбой не могли спасти ключицу Арда от перелома. Однако, офицер "Голубого Лосося" нервно прохаживался в нескольких шагах от него, преспокойно размахивая обеими руками. Вывод был однозначный - на нагруднике лежало одно из заклятий Изменения. Разумеется, казначей, которого разыгрывал Иланаф, лишь отметил в своих бумагах "семь авров пятьдесят два аврика" и буркнул "следующий".
      Оставалось проверить это предположение. Нагрудник был изъят под предлогом передачи в мастерские Арсенала. Ну а там уж Эгин без всякой легенды, простым предъявлением жетона, добился прямого осмотра нагрудника. Зрак Истины всегда показывал истину и в тот раз разгорелся нежным малиновым пламенем. Все. Конец дела. "Владение, злоупотребление, создание, передача, продажа, злонамеренный поиск и любые иные доказанные соприкосновения с Обращенными, Измененными и Не-Бытующими Вещами в отсутствие отягчающих обстоятельств караются простым прямым умерщвлением виновного."
      Все это Эгин знал и помнил прекрасно и история дела промелькнула в его голове за считанные мгновения. Он видел дело целиком и полностью, во всей его нерасчленимости и полноте, словно вазу из желтого хрусталя или обнаженное женское тело. Но вот дальше по вазе побежали трещины, а в теле появились отвратительные изъяны.
      Во-первых, Гастрог. Допустим, делом Арда параллельно занималась Опора Писаний. Такое случается редко, но все же случается. Но что они делали, чтобы со своей стороны выйти на Арда? Они имеют своих людей в экипаже "Зерцала Огня"? Или, еще лучше, в Опоре Вещей среди подчиненных Норо, то есть его, Эгина, друзей? Или они вообще ничего не делали до того самого момента, пока он не привел приговор в исполнение и не явился на досмотр личных вещей Арда? Допустим, так. Но откуда Гастрог имел о нем такие полные сведения? В особенности, о его производстве в рах-саванны?
      "Остановись, - приказал себе Эгин, как учил его некогда однорукий Вальх, наставник по логике и Освобожденному Пути, остановись и начни сначала. Не ищи сложного там, где его нет. Ищи простоту."
      Хорошо, будем искать простоту. Да, Гастрог имеет своего человека на борту "Зерцала Огня". Да, этот Гастрог имеет своего осведомителя и в Опоре Вещей. Вообще, могущество аррума из Опоры Писаний даже трудно себе вообразить. Там, небось, этих аррумов всего пять-шесть. Выше их только пар-арценц Опоры Писаний, гнорр Свода Равновесия и, в некотором смысле, аррумы Опоры Единства. Но об этих вспоминать просто нельзя, ибо слишком страшно.
      В глубине сознания Эгина вспыхнул и был волевым усилием погашен образ виденного один раз в жизни Жерла Серебряной Чистоты. Эгин против своей воли поежился.
      Итак, Гастрог весьма могуществен и мог знать его, Эгина, послужной список. Поэтому насчет рах-саванна мог брякнуть просто наобум - ведь ясно же, что в ближайший год его действительно так или иначе произвели бы в рах-саванны. Но у Эгина просто не укладывалось в голове, что аррумы Опоры Писаний способны что-либо "брякать наобум".
      Дальше было еще хуже. Похотливые писания Арда (вполне обычные) и вдруг - непонятный рисунок на последней странице (совершенно необычный), Изумрудный Трепет, испорченный Зрак. И - странное требование Гастрога умолчать об этом перед Норо. Свой Зрак даже отдал, лишь бы Норо ничего не узнал. Добрый дядя? Едва ли. Наверняка если бы действительно видел возможность и необходимость убить - убил бы. Даром что мы оба из Свода Равновесия и "работаем ради общей священной цели".
      Ну хорошо, допустим аррумам Опоры Писаний можно и не такое. Но Норо каков! Проигнорировал рассказ о Гастроге, произвел меня в рах-саванны, отобрал недосмотренные вещи Арда и был таков. И опять же - молчи, молчи, молчи.
      Ну и молчу, ну и Шилол на вас на всех!
      Эгин расплатился с возницей. Он стоял перед Домом Голой Обезьяны по Желтому Кольцу, перед своим родным домом и был совершенно спокоен. Если не можешь понять жизнь - отрешись от непонимания и стань счастлив. Эгин, рах-саванн Опоры Вещей, двадцати семи лет отроду, обладатель зеленых глаз и обаятельной улыбки, был счастлив.
      ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МЯТЕЖНИКИ
      ГЛАВА 8. МОЛНИИ АЮТА
      x 1 x
      Мокрый и холодный удар в лицо. Соленая вода в ноздрях, во
      рту, на языке, на губах. Что-то щекотливое и тоже весьма холодное струилось по животу, по груди, по ребрам. Он, определенно, тонул.
      Закашлявшись, Эгин вскинулся на койке.
      - Извините, милостивый гиазир, дело совершенно неотложное!
      Он был мокр с головы до... нет, не до пят. До пупа. Он все еще находился в каюте Арда окс Лайна, а каюта все еще находилась на "Зерцале Огня", а "Зерцало Огня", судя по всему, все еще скользило по водной глади моря Фахо и тонуть пока что не собиралось.
      Створки оконца были распахнуты и в каюту врывался свежий морской ветер вкупе с отблесками утреннего солнца. Перед ним стоял матрос - тот самый, который вчера днем бегал сообщить "инспекции" о его, Эгина, приходе. В его руках был внушительных размеров кувшин. Порожний, разумеется.
      - Какого Шилола? - пробурчал Эгин.
      - Погоня, милостивый гиазир. Гиазир Иланаф послал за вами. А вы спали таким мертвецким, извините, сном, что... - матрос смог только улыбнуться и продемонстрировать кувшин, у горла которого дрожали несколько капель морской воды.
      - Ладно, - великодушно махнул рукой Эгин, широте взглядов которого события последних суток пошли на пользу во всех смыслах. - Подожди меня за дверью, я оденусь и пойдем.
      x 2 x
      Палуба "Зерцала Огня" напоминала строительную площадку приграничного форта. Корабль преображался на глазах. Вдоль обоих бортов матросы устанавливали широкие полноростные щиты, обитые медью. Быстро снимались паруса. Нижние полотнища на обеих мачтах были уже опущены на палубу вместе с реями и теперь матросы сворачивали их, словно гобелены, готовясь упрятать паруса в кожаные чехлы, смоченные водой. "Все что может гореть - не должно гореть" - таково было самое простое и самое полезное наставление Морского Устава. Поэтому палубу обильно поливали морской водой из исполинских двухведерных бадей, подаваемых двумя носовыми подъемниками.
      Но самое интересное творилось на корме "Зерцала Огня", представлявшей собою одну огромную, задиристо приподнятую надстройку. Эгин еще во время своего первого посещения "Зерцала Огня" приметил там какие-то угловатые сооружения, смотревшиеся инородно и противоестественно. И вот теперь с этими сооружениями происходило нечто - они раскрывались, словно бы небывалые кубические бутоны безвестных цветов.
      К тому моменту, когда Эгин, следуя за своим проводником, поднялся на корму, "бутоны" уже раскрылись полностью. Вместо них на палубе - по две на каждый борт - отливали превосходной бронзой длинные трубы, установленные горизонтально и снабженные заметными утолщениями у основания. С другой стороны трубы имели отверстие размером с человеческую голову. Эгин видел их первый раз в жизни, но сразу догадался - это пресловутые "молнии Аюта", о которых ходило столько загадочных слухов и о которых почти никто не знал ничего достоверного. Эгину было известно, что эти трубы с чьей-то легкой руки называются "стволами" (хотя они и не были похожи на стволы деревьев) и еще он знал, что само по себе это оружие не имеет особо выдающейся ценности. Но если при нем находится тот, кто знает нужные Слова и Знаки...
      Стволы были установлены на деревянных станках с небольшими колесами, а колеса находились в окованных бронзой желобах, проходящих по палубе. Сейчас прислуга как раз откатывала по ним "молнии Аюта" назад. Из трюмных погребов наверх подавались причудливые железные клети с круглыми металлическими шарами и продолговатые шелковые мешочки, в которых, как вполне справедливо предположил Эгин, находилось огнетворное зелье что-то наподобие смолотого в порошок "гремучего камня" древних легенд. В жаровнях, где покоились длинные железные прутья с деревянными ручками, поспешно раздували угли.
      - Посмотрите на нашего доблестного рах-саванна! Он так залюбовался вашими питомцами, Самеллан, что совершенно не замечает ничего вокруг!
      Голос был весел и бесшабашен, как бывает у многих воинов перед жестоким сражением. Голос принадлежал Дотанагеле и доносился откуда-то сверху.
      x 3 x
      На боевой башне "Зерцала Огня", традиционно вознесенной над палубой на семь локтей, уже были почти все его вчерашние собеседники. Дотанагела, Знахарь, Иланаф, Самеллан, а также палубный исчислитель, чье имя все время ускользало даже от профессиональной памяти Эгина. Не хватало только Авор, подруги покойного Арда, и Вербелины.
      Эгин поднялся к ним - под защиту железного ограждения смотровой площадки. Помимо рулевого колеса (весьма редкого даже среди просвещенных народов, которые в большинстве все еще пользовались огромными и неудобными рулевыми веслами) и алустральского Перста Севера, там находилась необычная дальноглядная труба на поворотном станке с кругом. Круг, к полной неожиданности Эгина, был размечен изображениями фигур для игры в лам. И еще на смотровой площадке был установлен весьма изящный полированный столик, тоже размеченный фигурами лама, кое-где обуглившийся и во многих местах совершенно беспорядочно исколотый, надо полагать, весьма острой иглой.
      - Доброе утро, - довольно глупо брякнул Эгин.
      - Доброе, очень доброе, рах-саванн! - согласился Самеллан, улыбаясь во все свои тридцать два ослепительных зуба.
      "Чего он так радуется?" - подумал Эгин, невпопад отвечая на приветствия остальных.
      - Представляешь, Эгин, - не менее оживленно, чем Самеллан, заговорил Иланаф. - Эти уроды не послушались предупреждения уважаемого пар-арценца. Они все-таки погнались за нами и догнали нас!
      - А где они, эти уроды? - спросил Эгин, демонстративно вертя головой. Насколько он мог заметить еще когда шел по палубе, горизонт был совершенно чист. - И какое предупреждение?
      - Уходя из Пиннарина, мы выстрелили в борта "Вергрина" и "Сумеречного Призрака" стрелами с краткими посланиями, в которых уважаемый пар-арценц предлагал капитанам этих кораблей отказаться от преследования "Зерцала Огня".
      - А уроды, - вмешался сам пар-арценц, - пока еще в двадцати лигах от нас и видеть обычным зрением их никто не может. Но я их разглядел еще до рассвета и понял, что им следует догнать нас.
      - Еще бы! - вскричал Самеллан. - Этого Норгвана, эту змеиную кровь, вот уже лет двадцать как пора утопить в нечистотах. И вот - отличный повод!
      "Следует догнать нас" - это интересно сказано, - подумал Эгин. - Есть какой-то аютский анекдот из разряда запрещенных, про петуха и курицу..."
      - То есть вы хотите сказать, что "Зерцало Огня" могло бы уйти от погони? - спросил Эгин, против своей воли прищурившись типичным норовским прищуром. Сейчас его устами говорил прежний эрм-саванн Опоры Вещей. Преданный Князю и Истине, беспощадный, трезвомыслящий.
      - Да, рах-саванн, - жестко ответил Дотанагела. - Потому что "Зерцало Огня" - самый быстрый корабль из всех, которые когда-либо бороздили море Фахо. Но сейчас "Зерцало" - еще и самый могучий корабль из всех, которые знала история. Поэтому мы примем бой без страха. Вы, рах-саванн, наверное очень плохо представляете себе, какие ублюдки сейчас гонятся за нами. Наверняка - десятки офицеров из Опоры Единства, очень похожие на того, который зарубил Гастрога. Наверняка или почти наверняка - три-четыре аррума из Опоры Писаний, мои заместители. Если их, конечно, по каким-то причинам гнорр не решил попридержать в столице. И, как уже заметил уважаемый Самеллан, "Сумеречный Призрак" наверняка находится под началом Норгвана. И ради одной только его жизни уже стоит отпустить "Призрак" туда, где место призракам.
      - Так... - протянул Эгин.
      Он понял. Заговорщики решили не просто бежать под крыло к харренскому сотинальму. Они еще решили на прощание очень крепко досадить Своду Равновесия. Последствия у этого шага были чересчур легко предсказуемы. Жестокость. Непримиримая взаимная озлобленность. Сиятельный Князь и гнорр не остановятся ни перед чем, чтобы найти и убить всех, кто сейчас находится на борту "Зерцала Огня". И если ради этого потребуется влезть хоть в тардерскую башню Оно - влезут. А за харренским сотинальмом тоже дело не станет. И, как уже было сто с лишним лет назад, на рейде Пиннарина появятся огромные флотилии северных галер. А у Степных Ворот - грюты, исголодавшиеся в сохнущих от десятилетия к десятилетию степях Асхар-Бергенны и готовые на все... "По рожденью я грют..."
      - Вы понимаете, что это война? - спросил Эгин лишь ради того, чтобы не молчать.
      - Да, рах-саванн. Это война. - Удовлетворенно кивнул головой Самеллан и в его глазах блеснули шалые искорки безумия.
      x 4 x
      Как и предсказывал Дотанагела, они появились через полчаса и теперь даже невооруженным взглядом можно было видеть два парусника, которые приближались с юго-запада. Они спешили. За спинами офицеров "Голубого Лосося" стояли, посмеиваясь, бледнолицые люди Опоры Единства. Их короткие клинки, предназначенные исключительно бить в спину и перерезать шеи, были обнажены жестоким предупреждением для ослушников. Офицеры Опоры Единства имели вполне определенные предписания. Они собирались выполнять их в любой ситуации - даже если небо над ними истечет огненным ливнем, а волны за бортом обратятся стаями бесплотных лебедей. И только Норгван, капитан "Сумеречного Призрака", был предоставлен сам себе. Аррумы Опоры Единства не нуждаются в особом надзоре.
      На кораблях преследователей не было "молний Аюта". Просто весьма совершенные стрелометы, два "огневержца", превосходные солдаты и, вопреки опасениям Дотанагелы, ни одного аррума Опоры Писаний. Князь отдал приказ на преследование чересчур поспешно - на корабли успели загнать лишь несколько окрестных офицеров Опоры Единства сверх штатных. Так, для порядка.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2