Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Двойники идут на дело

ModernLib.Net / Иронические детективы / Жукова Мария / Двойники идут на дело - Чтение (стр. 12)
Автор: Жукова Мария
Жанр: Иронические детективы

 

 


Большую часть жизни Настя проводила в квартире. Ей не хотелось никуда ходить, а на солнце в последнее время она вообще не могла находиться. В общем, сидела дома. Выходил Ленька. И добывал средства на пропитание и зелье, и приносил и то, и другое.

Несколько дней назад Ленька в очередной раз полез к соседям. Они с Настей слышали через банку, что в квартире днем были какие-то люди, потом уехали. Вечером наркоманы решили, что надо бы посмотреть, не осталось ли чего от посетителей – хотя бы какой-нибудь еды. У них дома было хоть шаром покати.

Они дождались одиннадцати вечера. Как раз над домом сгустились тучи, уже накрапывал дождичек, так что было маловероятно, что кто-то увидит, как Ленька перебирается с лоджии на лоджию, тем более он научился делать это довольно быстро, а зевак, идущих по улице, подняв голову, тем более в одиннадцать вечера под начинающимся дождем, быть не должно. Прямо напротив, как я упоминала раньше, окон других домов не было, только в некотором отдалении.

Но не успел Ленька влезть в квартиру, как в коридоре раздались голоса… Двое мужчин вошли (или проникли?) в квартиру практически одновременно с ним. Неужели услышали его?

Ленька метнулся к лоджии, выскочил на нее и притаился там, присев на корточки. А мужчины уже входили в большую комнату, из которой при открытой двери в маленькую можно было заметить, что делается на лоджии, идущей вдоль стены. Но пойдут ли они сюда? В общем, Ленька решил там пересидеть, надеясь на лучшее. А если выйдут покурить… Ну, тогда или сигать к себе, наверное, предварительно врезав мужикам, не ожидающим нападения, или… О других возможных вариантах думать не хотелось.

Мужчины ругались. Это услышала и Настя – в этой Анькиной «берлоге» никакой звукоизоляции не было, а в блочных домах прекрасно можно узнать, что происходит у соседей – в особенности, если такое желание имеется.

Настя выскользнула на лоджию и заглянула на соседнюю. Ленька сидел, пригнувшись. Он прижал палец к губам. Настя ни жива ни мертва осталась на своей.

Ленька жалел, что не прикрыл дверь из маленькой комнаты в большую: тогда бы он смог незаметно перемахнуть к себе. А так мужчины, обосновавшиеся в гостиной, могут его заметить. Но задним умом мы все сильны.

Он отлично слышал, о чем они говорили. Слышала и Настя, а потом они еще и обсудили, что произошло у соседей…

Один из мужчин обвинял другого в том, что он завел себе нового любовника. Первый оправдывался, поясняя, что он встречался с тем мужчиной по делу. Только по делу. И в любом случае этих встреч больше не будет. Та, свидетелем которой стал друг, – последняя. От его услуг отказались.

Потом обвиняемый вынужден был признаться, что ему пришлось вступить с тем мужчиной и в более тесные отношения – но только потому, что его шантажировали начальники того мужчины… Второй, обвинитель, хотел знать чем.

– Да тобой! Тобой! – заорал обвиняемый. – Ведь если мой отец или брат узнают про нас с тобой – мне конец! Как нас могли заснять?! Можешь мне ответить?

Обвинитель заявил, что обвиняемый должен был ему сразу же об этом рассказать, – и они бы вместе что-нибудь придумали.

– Что тут можно придумать?! – воскликнул первый, а потом его вдруг осенила мысль: – А ведь нас могли заснять только в одном месте! У тебя на даче! Больше негде. Мы поехали туда, когда Аньке была нужна эта квартира. Это ты…

Первый вскочил со своего места и схватил обвинителя за грудки. Тот что-то орал, оправдываясь и уверяя, что он не участвовал ни в каких съемках. Через некоторое время они успокоились и стали конструктивно обсуждать случившееся.

Обвиняемый подробно рассказал, как его завербовали враги его отца, чтобы он сливал им информацию. Они точно рассчитали, на чем можно взять Степана. Тому ничего не оставалось делать, как начать работать на них.

Обвинитель признал, что обвиняемого взяли крепко, но умолял больше не вступать ни в какие отношения с теми, кому он сливает информацию. А взявшие его на крючок специально подобрали тоже «голубого», с которым опять же засняли Степана.

В общем, Анькин брат оказался в совершенно незавидном положении.

После того, как обвинитель и обвиняемый выяснили отношения, Анькин брат еще раз повторил, что от его услуг вроде бы отказались, они быстро помирились, чуть не слезу пустили – и удалились в одну из маленьких комнат для совместного проведения ночи.

Ленька быстро перемахнул к себе на лоджию, понимая, что в ту ночь ему в соседскую квартиру заходить больше не следует. Может, следующим вечером. Вдруг теперь что-то останется уже от этих двоих?

Он подробно рассказал об услышанном Насте, до которой, хотя она и не слушала в тот раз через банку, тоже доносились обрывки фраз – ведь любовники в какой-то момент выяснения отношений кричали довольно громко.

Настя с Ленькой тут же легли спать, чтобы хоть как-то притупить чувство голода, но проснулись рано. Очень хотелось уколоться. Но денег не было.

Настя предложила Леньке залезть к соседям днем. Ну кто же смотрит наверх с улицы? Не заметят, как он перемахивает с лоджии на лоджию.

– Вот уедут – и давай, – сказала она.

Вскоре в квартире за стеной послышались голоса. Настя приставила банку. Потом хлопнула входная дверь. Но кто-то в квартире все равно оставался.

– Ну скорей бы он ушел! – стонала она.

Потом у соседей раздался звонок в дверь. Пришел еще какой-то гость, но не тот, что был ночью. Настя была абсолютно уверена, что теперь слышала другой голос, потом прозвучал какой-то тихий шлепок – и что-то с грохотом упало. Затем хлопнула входная дверь.

Настя подробно описала Леньке все, что слышала через банку.

И он решил быстро слазать к соседям, посмотреть, что там…

Представившееся ему зрелище заставило его на несколько секунд застыть на месте. Один из вчерашних собеседников лежал на полу с дыркой в голове, под ним по паласу растекалась лужа крови. Больше в квартире никого не было. Мертвец явно готовился к выходу – он уже был одет в летний костюм и ботинки.

Постояв какое-то время как вкопанный, Ленька решил быстро сматываться. Но потом у него мелькнула мысль, что надо бы все-таки что-нибудь поискать… К трупу он не мог притронуться, но, перескочив через него, оглядел спальню – однако ни кейса, ни традиционного портфеля там не оказалось. Если у трупа и имелись деньги, то они лежали во внутреннем кармане. Но переворачивать его, запускать руку… Ленька не смог.

Потом его взгляд упал на валявшийся рядом с трупом пистолет с глушителем. Может, взять оружие? И выгодно продать? Но «ствол» паленый… И тогда Леньку посетила мысль снять глушитель, что он и сделал, ногой отшвырнул пистолет под диван и вернулся с трофеем к себе домой.

Они с Настей стали ждать появления милиции в соседней квартире. Но милицию никто не вызывал. Настя постоянно прислушивалась к происходящему за стеной. Кто-то зашел туда на несколько минут – и быстро покинул ее. Потом, через некоторое время, еще кто-то. Но этих людей наркоманы уже не видели и почти не слышали – только колоритные выражения русского языка, произносимые, по всей вероятности, при обнаружении тела. Настя не могла даже с уверенностью сказать, мужчины это или женщины. Произносилось всего несколько слов, не так чтобы уж очень громко, стена и банка искажали звуки…

Вечером Ленька, сумевший кому-то продать глушитель, вернулся с зельем. Настя укололась. А когда проснулась на следующее утро, нашла Леньку спящим в прихожей. Вначале она не обратила на это особого внимания. А потом поняла, что что-то уж больно долго он не встает, и тронула его за плечо. Ленька был уже холодным…

Настя впала в панику. В первую минуту она подумала, что его убили. Может, тот обвинитель вчера все-таки заметил Леньку. И она могла ошибиться с голосом… Вдруг опять приходил он… И что ей теперь делать? Отвечать на вопросы следователя, прокурора, судьи или кого-то там еще ей совсем не хотелось. Но не оставлять же Леньку лежать там…

Она вызвала «Скорую».

Ее допрашивали, но она только ревела. От нее довольно быстро отстали. И врачи, и милиция, и кто еще заходил в квартиру поняли, с кем имеют дело. Про соседнюю квартиру она не обмолвилась ни словом. Потом ей сообщили, что ее милый скончался от передозировки. У него остановилось сердце. Но что теперь станется с Настей?

После того, как мне все это пересказала Анька – со своими комментариями и добавлениями, конечно, – я поинтересовалась у нее, что она намерена делать и кого подозревает?

– Завтра поеду к этому любовничку, – заявила она.

– Но ты уже была у него! – воскликнула я.

Анька пожала плечами.

– Но ведь убивал не он, – заметила я. – Настя же сказала тебе, что слышала другой голос…

– Ты веришь наркоманке? Ей казалось, что она слышала другой голос. А если тот же? Она, кстати, уже не уверена. Я возьму эту сволочь за грудки… И он мог кого-то видеть, когда выходил из квартиры. Из парадной. Заметить какую-то машину с людьми, следящую за домом…

Анька размышляла вслух, припоминая свою встречу с этим Валентином, любовником ее брата. В конце концов она пришла к выводу, что Валентин не мог пристрелить Степана – тот его содержал, а кто же убивает курицу, несущую золотые яйца? Валентин ведь был готов закрыть глаза на еще одну связь Степана и принял его объяснения. Но с ним все равно нужно поговорить. Лучше в деталях услышать от него суть их последнего разговора, чем пересказ от Насти, которая, в свою очередь, слышала далеко не все, а часть информации получила в Ленькином пересказе.

– Он сливал информацию Комиссарову? – спросила я.

– Больше некому, – ответила Анька. – Вот Артем-то сволочь, нашел себе стукача во вражеском лагере! И ведь узнал, на чем его можно подцепить!

– Аня, – устало сказала я, – в таком случае ты навряд ли найдешь убийцу брата…

– Убийца – Артем! – заорала Анька. – Неважно, кто нажимал на курок! Важно – по чьему приказу! Я придушу эту комиссарскую сволочь…

Далее минут десять следовало описание того, что она сделает с Комиссаровым и как, в частности, будет происходить процедура его кастрации, в которой предлагалось принять участие и мне.

– А если не Артем? – спросила я.

– То есть как не Артем?! Как…

Я попросила Аньку заткнуться и заметила, что приказ вполне могла отдать ее «любимая» Инесса, напомнив, что Анька и сама так считала вначале. Почему нет? Инесса – или Чапай – узнали, что Степан – «голубой». Произошло как раз то, чего тот боялся. Или – еще хуже – узнали, что он сливает информацию Комиссарову. И решили пулей поставить точку в его деятельности. Вполне возможный вариант.

Анька была вынуждена согласиться, что я права. Но допросить Валентина еще раз все равно требовалось. Например, для того, чтобы выяснить, с кем он видел Степана. А потом уже разбираться с тем связным. Чей он?

– Со связным его вполне могли видеть люди твоего отца, а не только Валентин, – заметила я. – Что тебе даст встреча со связным? По-моему, мы обе согласны с тем, что Степан работал на Комиссарова. Но зачем в таком случае Комиссарову убивать Степана? Ты была права в самом начале, сказав, что Инесса избавляется от конкурентов. А возможно, приказ отдал твой отец, когда она представила ему неопровержимые доказательства «голубизны» и предательства Степана. А то, что убили в твоей «берлоге»… Может, твой отец и не знал, что это твоя «берлога». Просто там Степана застукали.

– Было бы неплохо узнать реакцию моих родственничков, когда Степана найдут у речки…

Анька хмыкнула, а потом вдруг заявила, что меня, наверное, вскоре пригласят изображать ее. На похоронах Степана. Это должно быть грандиозное шоу. А сестра усопшего должна присутствовать обязательно – для всех знакомых. А раз нет Аньки, появлюсь я.

– Обрадовала, – я скривилась.

– Ничего, пообщаешься с моими родственничками, как раз выяснишь и официальную, и неофициальную версии.

– Кто мне выложит неофициальную?

– На похоронах обязательно будет какой-то треп, а потом на поминках. А ты все слушай. Пьяных вообще поспрашиваешь по отдельности. Что у трезвого на уме – у пьяного на языке. Ты же знаешь.

Анька заявила, что на сегодня хватит болтать, мне нужно побыстрее поправляться, чтобы к похоронам быть в форме. Она же завтра с утречка поедет к Валентину. А уж дальше видно будет.

Перед тем как лечь спать, Анька сходила в ванную и притащила в комнату свою вместительную спортивную сумку, вывалила на пол оружие, выбрала один пистолет, надела тонкие перчатки, тщательнейшим образом протерла оружие, затем положила его в мешочек, а мешочек, в свою очередь, – в ту сумку, с которой ходила обычно, тоже по размеру значительно превышающую среднюю дамскую.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась я, наблюдая за Анькой из положения лежа.

– Избавляюсь от отпечатков пальцев. Неужели не понятно? – хмыкнула она.

Я уточнила, что это за пистолет. Поликарпова сообщила: тот, который мы нашли рядом с трупом ее брата.

– Но ты же сама говорила, что совсем не разбираешься в марках оружия! – закричала я. – Как ты определяешь, что это тот самый? Вон их у тебя три штуки. Почему этот?

Анька взяла два оставшихся, вытряхнула протертый из мешка и выложила рядком на полу перед моим диваном.

– Смотри! – велела она. – Видишь разницу?

Да, в самом деле пистолеты отличались друг от друга, а Анька тем временем пояснила, что хотя и не может навскидку определить, который как называется, но точно помнит, что именно этот пистолет валялся рядом с трупом ее брата, затем снова убрала его.

– И что ты теперь собираешься с ним делать? – мне было просто любопытно. – Подкинешь кому-нибудь?

– Ты прямо в точку, Лерка, – захохотала Поликарпова. – Растешь! Моя школа!

Да уж, месяц назад у меня голова так не работала и никакого оружия в квартире не валялось.

Анька намеревалась подкинуть пистолет Валентину, бывшему любовнику своего брата. Она была практически на сто процентов уверена, что тот не имел к убийству никакого отношения, но ведь нужен же какой-то козел отпущения? Так пусть придурок расплачивается за полученные блага. Для Аньки главное – отвести от себя все подозрения (мало ли кто кого еще на нее натравит) и избавиться от оружия. Пусть потом Валентин объясняется с интересующимися личностями, а как – его проблемы.

ГЛАВА 15

На следующее утро я чувствовала себя значительно лучше, но все равно решила еще один день не покидать пределы квартиры. Костик отправился гулять, Анька уехала.

Я лежала на диване и читала книгу. Примерно в два часа дня в дверь позвонили.

Я предполагала, что это может быть проголодавшийся ребенок, и отправилась открывать в длинной футболке – в такой же, в какой Анька встречала мамашу.

На пороге стоял Иван Поликарпов.

– Рад видеть вас в добром здравии, Лера, – сказал он. – Какие у вас шикарные ноги!

Я предложила ему пройти на кухню, никак не отреагировав на комплимент. Зачем приперся еще и сегодня?

– А где, интересно, вы были вчера? – спросил Иван, оседлав табуретку и внимательно меня разглядывая.

Я удивленно посмотрела на него.

– Здесь. Я вчера вообще не выходила из дома. Мы же с вами, кажется…

– Вы что, сидели в шкафу?

«Прямо в точку», – хотелось ответить мне, но я вовремя сдержалась, а вместо этого спросила:

– Что с вами, Иван? Насколько мне помнится, вы вчера не так уж много пили…

Поликарпов расхохотался – и в эту минуту был очень похож на Аньку. Я молчала, размышляя, зачем он все-таки приперся. Неужели абсолютно уверился вчера, что перед ним разыгрывала спектакль его сестра? А сегодня оставил людей следить за домом. Они увидели, что Анька уехала. И он решил зайти наудачу. Вполне вероятная теория.

– Лера, где вы были вчера? – Иван повторил свой вопрос теперь уже очень серьезным тоном.

Смотрел он на меня так, как иногда смотрела Анька, – и от этого взгляда мурашки пробегали по коже. Это у них что, от папочки? Наследственное?

– Здесь, – сказала я, встала и достала чашки. А вообще стоит ли предлагать ему кофе? Или выгнать сразу же? Наверное, он так просто не уйдет? Может, постучать соседке по батарее? Как жаль, что мы не договорились с ней об условных сигналах. И ведь она вчера познакомилась с Иваном, расспрашивавшим ее про спятившего Стасюса, и назвала его бандитом. Сейчас бы с радостью вызвала милицию. И получила бы еще одну новость для сообщения своим товаркам во дворе.

– Лера… – опять открыл рот Поликарпов.

– Покиньте, пожалуйста, мою квартиру! – резко повернулась я к нему. – Мне надоели непрошеные гости! Понимаете: надоели! Вставайте! – Я убрала чашки назад.

– Ну, Лера! Как вы неласково меня встречаете! То ложитесь в постель с мужчиной, которого видите первый раз в жизни…

– За кого вы меня принимаете?! – взорвалась я. – В жизни со мной такого не было! Вы меня явно с кем-то спутали.

– Я, – Иван сделал ударение на этом слове, – вас ни с кем не спутал.

Я опять устало опустилась на табуретку напротив Ивана, а он продолжал говорить. Он не сомневался, что в постели со Стасюсом была Анька. Стасюса, кстати, вызволили из психушки, вернули домой и пригласили для него лучшего специалиста в городе.

– И что сказал лучший специалист? – поинтересовалась я из чисто женского любопытства.

– Вас это волнует? Вы Стасюса видели хоть раз в жизни? Вы потащили его в постель, как только он переступил порог вашей квартиры? Вы или Анька? Я уверен на девяносто девять процентов, что это была она, но один процент все-таки остается. Так, может, все-таки вы совсем не такая паинька, какой кажетесь? С вашими шикарными ногами…

Наверное, мне следовало мгновенно ответить «да», но я этого не сделала. Я молчала. Иван же доказывал мне, что над Стасюсом поработала его сестра. Поработала так, что на некоторое время вывела мужика из строя. У него, конечно, не безнадежный случай, однако требуется лечение. Но за вывод из строя одного из людей Ивана виновный должен платить.

– Так кто будет платить, вы или моя дорогая сестричка? Ее сейчас нет с нами, а вы сидите напротив меня. Готовы расплачиваться за Анечкины подвиги? Она вас предупреждала, что придется держать ответ? Что в нашем мире ничего не спускается на тормозах, даже женщинам с такими ногами? («Дались ему мои ноги», – подумала я, но промолчала) Чем она держит вас, Лера? Неужели вы до сих пор не разобрались в том, что представляет собой Анька?

Я все равно молчала. Почему он так уверен во всем, что говорит? А говорил Иван очень уверенно…

– А вообще, Лера, – прервал он мои размышления, – я хотел бы узнать, каким образом труп Степана очутился напротив больницы «Скорой помощи».

Я удивленно вскинула на него глаза.

– Чайник-то вскипел, Лера, – как ни в чем не бывало продолжал Поликарпов. – Угостите меня кофейком. Сами выпейте. Или, может, чего-то покрепче?

Я сидела, не двигаясь. Или надо было начинать оправдываться? Говорить, что я ничего не знаю? Не понимаю, о чем он говорит? Я – художница Лера, расписывающая деревянных матрешек, яйца и колокольчики, к криминальным трупам никакого отношения не имеющая, в чужие квартиры без спроса отродясь не проникавшая… В общем, законопослушная гражданка. Ни разу в жизни Аньку Поликарпову не видела и очень хочу, чтобы их семейка оставила меня в покое.

Иван встал, вынул убранные мной чашки, нашел сахар, банку растворимого кофе, положил себе две ложки, спросил, сколько мне, залил кипятком – и устроился пить кофе, словно у себя дома.

Я не представляла, как его выгнать. Тут в дверь опять позвонили. Кто это? Мое спасение или поддержка Ивану?

– Идите откройте, – сказал Поликарпов, не поднимаясь с табуретки.

Это был Костик, изъявивший желание пообедать. Ребенок устроился на кухне, заняв свободную табуретку, а я стала разогревать еду. Иван расспрашивал Костика о том, как тот проводит летние каникулы. Сын непринужденно болтал.

Разогрев кастрюлю позавчерашних щей, я была вынуждена предложить их и Ивану, подумав, что если мы их сегодня не съедим, то они, возможно, скиснут. Иван незамедлительно согласился.

– Вкусно, – похвалил Поликарпов. – Мама у тебя очень хорошо готовит, Костя.

– Ага, – кивнул ребенок с набитым ртом.

– А как готовит тетя Аня? – как само собой разумеющееся спросил Иван, когда Костик прожевал.

– Никак не готовит. Она не умеет.

Иван посмотрел на меня и усмехнулся, потом повернулся к ребенку и спросил:

– А вчера с бабушкой и дедушкой кто разговаривал – мама или тетя Аня?

И тут до Костика дошло, как он оплошал… Ребенок заревел и стал уверять меня, что он не хотел… Я его успокаивала, убеждая, что ничего страшного не произошло, а сама метала взгляды-молнии в сторону Ивана. Он же только посмеивался, уплетая щи за обе щеки, и еще имел наглость попросить добавки.

Трапезу мы заканчивали молча, а потом я отправила несколько успокоившегося Костика смотреть принесенные вчера дядей Димой видеокассеты. Я понимала, что разговора с Иваном не избежать. И просто так он от меня не уйдет. Только вот что теперь ему говорить? И только бы не принесло сейчас Аньку… Хотя если и принесет? Иван захватит ее силой? Или мы вдвоем сможем с ним справиться? Если только он один, а внизу не ждут помощнички. Я на всякий случай быстро глянула в окно, выходящее как раз на ту сторону, что и парадная.

– Темно-синий джип – мой, – заявил Иван, заметивший мой взгляд. – Ребятки мои там меня поджидают.

Темно-синий джип? – вспомнила я. Это именно про него говорили мать с отцом. Именно он приезжал к ним на дачу, а образины, по выражению матушки, вылезшие из машины, интересовались моей особой. Значит, это были люди Ивана?

Я молчала. Да, в таком случае лучше бы Анька подольше не появлялась. И, значит, теперь-то уж ей точно нельзя жить у меня. Если эти узнали. Но у нее же много всяких «берлог». Или она меня отправит в одну из них? Правда, без нее, я должна была честно признаться самой себе, будет скучно.

– Так как насчет Стасюса, Лера? – продолжал Иван. – Каким образом его так успешно обработали? Не поделитесь ли секретом? Наш психотерапевт сказал, что никакого промывания мозгов ему не делали. И гипнозу не подвергали. Но он настаивает, что цветные мыши были. Вы в курсе, что на этот раз придумала моя сестричка?

– Может, в самом деле белая горячка? – произнесла я нейтральным тоном. – Вы же говорили с соседкой.

– Он практически не пьет, – заметил Иван.

Я пожала плечами.

Иван со всей силы грохнул кулаком по столу. Подпрыгнули не только чашки, но и я, и в ужасе посмотрела на Поликарпова.

– Или ты мне сейчас говоришь, кто из вас и каким образом обрабатывал Стасюса, или…

Я ждала продолжения.

– Не забывай, что у тебя есть ребенок, Лера, – Иван полностью перешел на «ты». – Аньку нельзя ничем удержать, тебя – можно. Ну!

– Сволочь! – прошипела я, а потом подумала: и чего это я так защищаю Аньку? В данном случае в этом нет необходимости. Иван же практически на сто процентов (сам назвал цифру девяносто девять) уверен, что с Кальвинскасом занималась она. Как – я понятия не имею. Почему бы не признаться? И я призналась.

– Где ты сидела, когда Стасюс был здесь?

– Уходила с ребенком, – ответила я.

– Как ты узнала, когда можно вернуться?

– Аня выдала мне сотовый телефон.

Пожалуй, мои ответы его удовлетворили. Но надо ни в коем случае не подпустить его к шкафу. И вообще надо там все переставить – а если понадобится снимать еще (как я надеялась, что нет!), тогда и готовить заново место съемки. Но сейчас там видеокамера, кассеты, запасные батарейки и, главное, банка с мышами…

Иван тем временем сказал, что нам еще требуется выяснить, как труп его брата оказался напротив больницы «Скорой помощи». Я пожала плечами.

– Но ты знаешь, что он там лежал?

Почему задан этот вопрос? Я опять сразу не нашлась, что ответить. А Иван открыл кухонное окно и свистнул по-разбойничьи. Может, прибежит соседка? Но она даже не стукнула по батарее.

Одно из стекол джипа тут же поползло вниз, и из нутра машины показалась стриженая голова, посмотревшая наверх. Иван явно подал какой-то условный сигнал, потому что незамедлительно открылась дверца, из машины вылезло все огромное тело и направилось к двери в парадную с кейсом в руках. Этот что несет?! Но Иван моего любопытства не удовлетворил, а пошел открывать дверь своему человеку. Они что, оба тут у меня сидеть намерены? Кофеи распивать?

А может, ребенок догадается позвонить Аньке из комнаты? Или уже догадался? Я быстренько направилась в комнату.

– Ты куда? – спросил Иван от двери.

– Посмотреть, как там ребенок.

Я плотно закрыла дверь в большую комнату и подскочила к Костику.

– Я звонил тете Ане, – заявил он, не дожидаясь моего вопроса. – Ответил какой-то дядя.

– И? – у меня все похолодело внутри.

– Сказал, что она вне пределов досягаемости.

Я спросила, не автомат ли это был. Но автомат говорит женским голосом…

– Нет, мама, – покачал головой Костик. – Дядя потом сказал, что я еще долго не смогу говорить с тетей Аней.

Мне стало еще хуже. Что случилось с моей копией? Ее схватили? Но кто? Артем или Инесса? Или Иван? Где она? Жива или нет?

Дверь в большую комнату распахнулась, вошел Иван, взял меня под локоток и отвел на кухню. Приятеля его в квартире уже не было, а на кухонном столе лежал раскрытый кейс с магнитофоном внутри.

Иван включил его и дал прослушать мне начало нашего вчерашнего разговора с Анькой…

Я подняла глаза на Поликарпова.

– Хочешь узнать, давно ли ведутся записи? Со вчерашнего дня. Я же не зря сюда приходил. Кстати, и звонок твоего находчивого ребенка тоже зафиксирован.

– Что с Анькой? – шепотом спросила я.

– А почему тебя это так волнует? Привязалась к подружке?

– Что с ней? – повторила я.

– Вначале рассказывай, что вы сделали со Степаном, – жестко ответил Иван.

У меня в голове проносились разные мысли. Что мы вчера говорили? Нет, мы же не обсуждали, как его вывозили из квартиры… Точно не обсуждали. Зачем нам надо было это перемывать? Мы говорили про Настю. Про то, кто мог убить Степана и почему. Но Иван не может знать, что в той квартире была и я… Или мы и это как-то упомянули?

– Я не знаю, кто убил твоего брата, – честно ответила я, глядя ему в глаза.

– Не сомневаюсь. Ты только высказывала вчера свое мнение. Вполне логично, кстати. Значит, находишься в курсе всех наших семейных дел. Но как его тело оказалось напротив больницы? Как? По воздуху перелетело?

– Я не знаю, – сказала я.

– Знаешь! Знаешь, Лера! И расскажешь!

– Рассказать тебе может только твоя сестра.

– Она может описать все детали. Допускаю, что ты их не знаешь. Но ты в курсе дела. Тебе еще раз прокрутить пленочку? Что тут вещает моя сестричка? Ей, видите ли, интересно, как родственнички отреагируют, когда найдут труп Степана у речки. А для тебя это не новость. Ты в курсе, где он должен быть. Ты спокойно реагируешь на эту информацию.

– После общения с твоей сестрой на все будешь реагировать спокойно, – заметила я.

Иван усмехнулся, а потом сообщил, что с бедной наркоманкой Настей поработал и их психотерапевт. И у Насти всплыло из памяти (или было выужено этим психотерапевтом), что к ней приходили два человека – мужчина и женщина, а потом мужчина ударил женщину, и та долго лежала без движения, а допрашивал Настю мужчина, только говорил он почему-то женским голосом.

– Если я все правильно понял, Анька переодевалась – она вообще всегда любила маскарады. А у тебя, Лера, вдруг вчера оказалось легкое сотрясение мозга. Чего не поделили-то? И после того, как моя сестрица тебе врезала, ты ее защищаешь? Зачем тебе это нужно? Она обещала тебе много денег? После всех ее подвигов она не получит отцовского наследства, и, кстати, отцу еще жить и жить. Он – мужик крепкий. А во-вторых, Анька не тот человек, на которого можно рассчитывать. Обобрала бы тебя как липку, Лера…

Я молчала. И что я могла ему ответить? Но, несмотря ни на что, меня волновала судьба Аньки. И я сделала еще одну попытку узнать, что с ней.

– Как Степан оказался там, где оказался? – вместо ответа спросил Иван.

– Я не знаю, – твердо ответила я.

– Лера, пока мы разговариваем у тебя на кухне. Вдвоем. Ты понимаешь, что из тебя можно вытянуть все, что ты знаешь? Сейчас это можно вытянуть из кого угодно. Времена, когда мужественный человек мог терпеть пытки, давно миновали. Теперь есть другие средства развязывания языка. Наука сделала большой шаг вперед в этом плане. Ты, кстати, сама была свидетелем успехов химической промышленности, – хмыкнул Иван.

– Я была без сознания, – заметила я.

Иван не обратил внимания на мою реплику и заявил, что я прекрасно поняла, что он имеет в виду.

– Ну так как? Будем говорить добровольно?

– Что ты от меня хочешь?

– Кто вывез Степана к речке?

– Анька, – сказала я.

Иван заметил, что мои отпечатки пальцев остались в квартире, где он был убит.

– Я ездила ее убирать. Вместе с Костиком. Он подтвердит, если это тебе, конечно, нужно. Именно я ее убирала. И тогда туда приезжал Дима, фамилию его я не знаю. Да ты же его вчера здесь видел.

Иван заявил, что Дима не в состоянии отличить меня от Аньки, и поинтересовался, что необычного я приметила в той Анькиной «берлоге». Я ответила, что была там в первый и, надеюсь, последний раз, так что ничего конкретного сказать не могу.

– Следы крови?

Я покачала головой.

– Но они должны были быть! – заорал Иван.

– Но их не было! – заорала я в ответ, а потом гораздо тише добавила: – Я сама удивилась.

Иван рассмеялся.

– Неужели Анечка вымыла пол? – спросил он сам себя, а потом снова внимательно посмотрел мне в глаза и заметил, что она одна не могла вынести труп из квартиры.

– Ты думаешь, я стану таскать трупы на пару с твоей сумасшедшей сестрой? Ты думаешь…

Иван перебил меня и спокойным тоном сказал, что он совершенно не представляет, что я буду и что не буду делать добровольно и за какую конкретно сумму соглашусь на те или иные действия. Он еще слишком плохо со мной знаком. Но каждый человек имеет свою цену, причем она необязательно выражается в деньгах. И снова вспомнил про Костика.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20