Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Омен. Армагеддон 2000

ModernLib.Net / Макгил Гордон / Омен. Армагеддон 2000 - Чтение (стр. 5)
Автор: Макгил Гордон
Жанр:

 

 


      — А, так вы священник, — полюбопытствовал бармен. — Мне вот тоже частенько приходится выслушивать тут всякого рода исповеди, — добавил он.
      — Неужели? — Дулан уставился в пустое рюмочное донце и раздумывал над очень серьезной проблемой. «Пойдет или не пойдет следующая, — прикидывал он в уме. — Да, здорово я сегодня набрался. Зато шок прошел». Теперь он сможет уснуть сном младенца, и его больше не будут мучить кошмары.
      Священник шагнул из дверей бара в ночь. И тут его снова охватила дрожь. Погода менялась. Поднявшийся ветер нагнал на озеро рябь; облака, набегающие с востока, стремительно уплотнялись и укутывали луну.
      Дулан распахнул кладбищенские ворота, намереваясь пересечь кладбище и дойти до ближайшей стоянки такси.
      — Это самый короткий путь, — бросил напоследок бармен.
      Спотыкаясь, Дулан брел по тропинке. Он прижимал детектор к груди, словно индеец свое заветное оружие. И вдруг почувствовал острый приступ тошноты. Да, не стоило ему пить столько виски, да еще вдобавок и пива. К таким дозам его организм просто не привык.
      Дулан мельком глянул на усыпальницу Торнов, и ему почудилось, будто там что-то движется: какие-то желтые огоньки. Дрожа с ног до головы, он понял, что его вновь начинают мучить кошмары. Дулан ускорил шаг. Наклоняя голову и уворачиваясь от усилившихся порывов ветра, он перешел почти на бег. Священника охватило смятение при мысли о том, что он потерял дорогу. Ноги его были исколоты растущим по обеим сторонам тропинки кустарником. Споткнувшись о какую-то надгробную плиту, Дулан вздрогнул от неожиданности, услышав, как вдруг заработал детектор. Он попытался нащупать выключатель, но это ему не удалось, и тогда он бессмысленно уставился на экран. Прибор оказался сфокусирован на содержимом могилы, и Дулан разглядел череп. Этот череп ухмылялся и пялил на священника свои пустые глазницы. Дулан почувствовал, что теряет сознание. Повернувшись, он бросился бежать куда глаза глядят. Дулан несся наугад, волоча за собой прибор.
      Ему хотелось бежать и бежать, но силы внезапно покинули его, ноги одеревенели, и Дулан привалился спиной к какому-то обелиску. Священник закашлялся, а когда поднял голову, увидел перед собой статую ангела. Он вздрогнул, и тут его стошнило. Спазмы продолжались несколько минут. Застонав от боли и отвратительного запаха, Дулан вытер рот кончиком рукава. Прибор все еще работал, и на экране возникали цветные изображения.
      Дулан заставил себя посмотреть на экран, и на этот раз увидел скелет животного. Это был скелет собаки, скорее всего гиены или шакала. Священник попытался подняться. Ему вдруг показалось, что кости зашевелились. Дулан, как зачарованный, смотрел на экран, не в силах отвести взгляд.
      Воздух здесь был пропитан зловонием, и Дулан полез в карман за носовым платком, чтобы прикрыть нос.
      Священник с трудом отстранился от обелиска и двинулся по направлению к воротам. Пристально вглядываясь вдаль, он различал только бесконечные ряды надгробных плит. Бормоча молитву, Дулан пробирался вперед, выставив перед собой детектор, словно слепой — посох. Неожиданно прибор уперся в двойное надгробие, надпись на котором гласила:
 
      ДЖОН И МАРТА КАРТРАЙТ
      Мир праху их во веки веков
 
      На экране возникли кости усопших Марты и Джона. Между ребрами скелетов ползали белые черви и какие-то личинки.
      И тогда из горла Дулана вырвался истошный вопль. Казалось, этот вопль не мог принадлежать ему. Продолжая кричать, священник бросился прочь от этого ужаса. Он мчался наобум, не разбирая дороги. Споткнувшись, он разодрал бедро, но боли не почувствовал.
      Он бежал и бежал, выкрикивая на ходу лишь одно слово: «Святотатство», которое эхом отдавалось в высоких кронах деревьев. Дулан несся вперед, пытаясь отделаться от видения оскалившегося черепа, но оно так четко отпечаталось в его мозгу, что стереть это видение не было никакой возможности.
      Дулан не заметил свежевырытой могилы. И лишь когда его пронзила резкая боль, он понял, что упал в могилу. Дулан попробовал повернуть голову. Но даже это ему не удалось. В рот набилась земля, а высоко над собой он разглядел насыпь по краям могилы. Он мог двигать только глазами. Ног своих он не чувствовал. Жуткий, панический страх сжал его сердце, и Дулан с большим трудом поборол его, чтобы хоть как-нибудь попытаться сосредоточиться.
      «Онемение скоро пройдет, оно — всего лишь следствие потрясения и шока», — сам себя уговаривал Дулан. Очень скоро все ощущения вернутся к нему и он почувствует наконец ноги. А пока краешком глаза он видел лишь свою неестественно вывернутую руку. Никогда раньше он не ломал ни руку, ни ногу. На какое-то мгновение его опять охватила паника, он прикрыл глаза и забормотал молитву, а вновь открыв их, заметил в лунном свете смутную тень, чьи-то зыбкие очертания у края могилы.
      Дулан прищурился. Он разглядел голову собаки. У той была массивная морда, а глаза, полыхающие желтоватым пламенем, словно буравили священника. И только теперь Понял Дулан, почему возле склепа не выставлялась охрана, по ночам его стерегли вот эти псы.
      Дулан уставился собаке прямо в глаза и истерично хохотнул. Он чувствовал себя, как альпинист, погребенный под снежной лавиной. Молитва подбодрила его. Однако в этот момент гнусный запах тления вновь ударил в нос, и резкий приступ тошноты в который раз одолел священника. Он пытался было отвернуть голову от этого зловония, но мускулы тела уже не подчинялись мозгу.
      Дулан увидел, что животное ткнулось мордой в насыпь, и едва успел зажмуриться, когда на голову ему посыпались комья земли.
      — Эй! — только и успел он выкрикнуть.
      Собака продолжала разгребать рыхлую насыпь.
      — Не… — очередной крик оборвал кусочек глины, угодивший прямо в рот Дулану. Священник услыхал рычание и заметил у края могилы очертания второй собаки, потом третьей. Их оскаленные морды виднелись на фоне темного неба. Облака набегали на созвездия и уплывали прочь, а земля из-под собачьих лап все сыпалась и сыпалась на Дулана.
      Острый кусочек щебня больно полоснул священника по носу, и он почувствовал, как по губам заструилась кровь. В беззвучном вопле открылся рот, но в него тут же набилась глина. Дулан плотно зажмурил глаза, и на веки обрушился земельный град.
      Ему оставалось только надеяться, что собакам понадобится какое-то время, чтобы закопать могилу. И он успеет исповедаться перед Богом. Ведь он не мог явиться перед Создателем, не совершив этого последнего обряда.
      И с губ священника начала срываться безмолвная латынь, которую он заучил еще с детства и с тех пор помнил. Молитва возносилась теперь к небу, стремительно исчезающему над растущим слоем земли.
 
      В неясном и сумеречном свете раннего утра могильщику сначала почудилось, будто из свежевырытой могилы пророс тоненький стебелек. Протянув к нему руку, могильщик резко отпрянул. Он испуганно вскрикнул, когда, споткнувшись о рукоятку детектора, похожего на машинку для стрижки газонов, увидел перед собой небольшой экран. На нем явственно запечатлелось лицо Томаса Дулана, на веки вечные сомкнувшего свои глаза и губы.

Глава 8

      Устроившись возле люка самолета, совершавшего прямой рейс Рим — Лондон, Майкл Финн прокручивал в памяти разговор со священником из Субиако. Он хоть как-то пытался собраться с мыслями.
      Финн достал свой портфель и вновь пробежал глазами документы, врученные ему де Карло. Сознание не желало мириться с этим абсурдом, и у Финна возникло сильное желание взять всю бумажную кипу и спустить в унитаз, наблюдая, как потоки воды смывают страницу за страницей. Ученого с ног до головы захлестнуло искушение отделаться от этого кошмара и спокойно возвращаться из Лондона домой.
      Но ведь он поклялся на Библии. Финн вздохнул и в который раз уставился на два письма, лежащие в портфеле.
      Ясно как день, что женщина по фамилии Ламонт — не в своем уме. Вторая же — смертельно больна. А де Карло, похоже, просто впал в старческий маразм. Но ведь тела Дэмьена Торна все-таки не оказалось в могиле. И одно это требует расследования.
      Финн вытащил Библию и записную книжку. Всю двою жизнь он занимался толкованием Священного Писания, и для него не составляло труда в мгновение ока отыскать необходимые цитаты. Он листал страницы, подобно водителю, прослеживающему по карте столь знакомый ему маршрут. Финн только досадовал на то, что женщина, сидящая рядом, все время беспокойно ерзала на своем кресле, то и дело бросая на ученого какие-то странные взгляды.
      Финн добрался, наконец, до Нового Завета:
      «И поклонились зверю, говоря: кто подобен сему зверю? и кто может сравниться с ним?.. Он действует пред ним со всей властию первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю… И творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю пред людьми…»
      Финн отложил в сторону карандаш и, прикрыв глаза, с головой погрузился в воспоминания. Он мысленно вернулся в годы своей юности. Тогда для него существовала только религия, религиозная мораль и этика, а также другие вероисповедования. Да и следующий этап его жизни сводился к чисто научным исследованиям. В Майкле Финне органично сочетались и глубокая вера, и неиссякаемое любопытство: два качества, которые, как он считал, никогда не противоречили друг другу. И лишь иногда, по ночам, его преследовало наваждение, будто некоторые прорицатели, вроде Кассандры, могут оказаться правы и что Библейские предсказания так же сбудутся.
      Антихрист жив. А старый священник из Субиако сам видел родившегося Христа. И если де Карло не сумасшедший, то дни до Армагеддона уже сочтены.
      Во время паспортного и таможенного досмотра Финн старался сосредоточиться на разных мелочах, чтобы потом не тратить на них время: брать такси или же добираться на метро? В каком отеле остановиться? И кому позвонить в первую очередь?
      Финн забрал багаж и вместе с толпой двинулся к выходу. Задержавшись возле газетного киоска, он принялся шарить в карманах, разыскивая мелочь.
      Номера газеты «Интернэшнл Геральд Трибюн» лежали на самом виду. Финн всмотрелся в один из них и остолбенел. Как во сне, снял он с полки эту газету и замер как вкопанный, загородив проход и уже ничего не замечая вокруг себя. Не слыша сердитых окриков, он только и бормотал: «Господи, Боже мой!» Лейтенант полиции сообщал в уголовной хронике, что с таким убийством он сталкивается впервые. Трудно себе представить человека, который мог бы заживо закопать в могилу свою жертву. Эта жертва, как установил патологоанатом, во время падения сломала себе шею и была парализована.
      — Господи, Боже мой, — шептал Финн и чувствовал, что земля уходит у него из-под ног и колени начинают подкашиваться. И тут он услышал, что люди вокруг встревоженно спрашивают, не позвать ли врача и не нуждается ли он в помощи.
 
      Финн остановился в маленькой гостинице на Пикадилли. Он тут же связался по телефону со своей женой и настолько нежно ворковал с ней, что потом, положив трубку, задумался, а не придет ли жене в голову, будто он провинился перед ней? И уж когда он вернется, он первым делом крепко обнимет жену и выложит, как она много для него значит. Он рвался домой, но сначала надо было выполнить свое обещание.
      Финн решил пройтись по улочкам Лондона. Обычно встреча с новым городом волновала его, однако в этот раз он не мог ни на чем сосредоточиться. Лицо Томаса Дулана стояло перед его мысленным взором, в ушах до сих пор раздавался голос священника, с неохотой согласившегося тогда оказать Финну эту услугу. А потом, в тот последний вечер странный телефонный разговор, какое-то невнятное бормотание, будто Дулан был вдребезги пьян.
      Финн почувствовал, как по щекам заструились слезы, и даже не попутался вытереть их. Вина за гибель этого человека тяжелым камнем легла на плечи ученого. Финн смахнул слезы и огляделся по сторонам, пытаясь определить, в какой части Лондона он находится. Перед ним возвышалась небольшая церквушка, двери которой были распахнуты. Не колеблясь. Финн вошел туда.
      Преклонив колени. Финн размышлял над тем, как ему выполнить данное де Карло обещание. В одиночку раздобыть кинжалы — подобная задача ему, конечно же, не по плечу. Вот если бы они находились в каком-нибудь музее или же в частной коллекции, то это было бы проще. Тогда у него имелся бы шанс. Но Скотланд-Ярд… Да и вообще, эти кинжалы могли уже покоиться на дне морском.
      Старый ученый старался представить себе, что можно предпринять. Он прекрасно понимал, что для подобной затеи он — далеко не самый лучший исполнитель. Это, конечно, знал и де Карло. Может быть, священнику следовало нанять какого-нибудь частного детектива. Финн в сомнении покачал головой и, устало прикрыв глаза, ощутил себя до мозга костей смертным. На ум ему пришли слова де Карло: «Христос укажет вам путь…».
      Финн с жаром принялся молиться о душах бесследно исчезнувшей юной журналистки и Томаса Дулана. — а также и за себя самого. Он просил у Бога поддержки.
      Уже потом Финн никак не мог понять, каким образом он очутился в церкви. Как не мог и вспомнить, что за молитву он там читал. Как будто кто-то привел его туда. Но когда Финн покидал церковь, он уже твердо знал, что ему надо делать.
 
      Бреннана разбудил громкий телефонный звонок. Посол проснулся с каким-то смутным ощущением вины. Это ощущение будто продлевало ночной сон. Шея и часть руки онемели.
      — Господин посол. Бреннан вскочил с постели и нажал кнопку селектора.
      — Бумаги с брифинга, сэр.
      — Спасибо. Занесите их, пожалуйста, — голос его был все еще сонным.
      Бреннан зевнул и направился в ванную. Умываясь, он вдруг подумал о том, что вот уже трижды на этой неделе засыпал прямо за письменным столом. Это уж слишком. Надо что-то придумать относительно всевозрастающих, прямо-таки ненасытных сексуальных потребностей Маргарет.
      «Сыпану-ка я ей в водку брома, — хмыкнул про себя Бреннан. — Но, пожалуй, подобная проблема — не самая сложная».
      Чтение документов из Госдепартамента, как всегда, не доставило особого удовольствия. Бреннан внимательно просмотрел их и отложил в сторону приглашение на переговоры в министерство иностранных дел. Зато потом, — неспешно размышлял он, — можно будет взять парочку дней отпуска. Надо отдохнуть. Только вот где?
      «Предположим, — продолжал он развивать эту мысль, — ты человек совестливый. Ну и куда же ты направишься, чтобы слегка отдохнуть? Ведь добрая половина населения земного шара имела весьма смутное представление о правах человека. А диссидентов там либо сажали в тюрьмы, либо просто ставили к стенке. Такое в основном творилось в странах Латинской Америки, а также в Греции и Турции.
      В большинстве арабских стран всем заправляли фундаменталисты, и права там сохранились чуть ли не средневековые. Бывало и хуже. Они пытались перенять западный опыт, который в этих странах воплощался в свод каких-то драконовских законов. Испания, например, продолжала заигрывать с фашизмом, как, впрочем, и Италия. Африка представляла собой вообще целиком воюющий континент. А на островах Индийского океана или Карибского моря властвовали либо диктаторы, либо просто гангстеры. Даже европейские страны, казалось бы, более или менее стабильные в этом отношении, не давали гарантий безопасности. Молодое поколение там словно соскучилось по крови. Оттуда то и дело поступали сообщения об убийствах и террористических актах.
      Так что ему, американскому дипломату, пришлось бы позаботиться о круглосуточной охране. — Бреннан тяжело вздохнул. — Похоже, весь мир сошел с ума. А последние новости заводили вообще в тупик, делая многие проблемы просто неразрешимыми. И если Господь действительно умер, — думал Бреннан, — то уж дьявол-то жив наверняка и подстраивает нам пакости на каждом шагу».
      Посол выглянул в окно на Гросвенор-Сквер. И, как обычно, увидел кучку демонстрантов с какими-то транспарантами. Он не смог прочитать, к чему они призывали. Каждый день то одни, то другие протесты. Бреннан не мог припомнить дня, когда бы он не сталкивался с этими демонстрантами. Более старшие дипломаты вспоминали, что они не видели ничего подобного со времен Вьетнамской войны. Но тогда это был целенаправленный и осмысленный протест против определенной акции. Теперь же выступали против всего подряд, пророча всеобщую гибель и выдавая самые что ни на есть мрачные прогнозы.
      В этот раз демонстранты были облачены в черные одежды с нарисованными на них белыми люминесцирующими скелетами. Бреннану вдруг показалось, что один из этих «скелетов» уставился прямо на него. И с расстояния сотни ярдов погрозил ему кулаком.
      Вздохнув, Бреннан отступил от окна. Он чудовищно устал от всех этих причитаний и предсказаний. Он страстно желал лишь одного: услышать ободряющий, содержащий хоть толику оптимизма прогноз. Но в глубине души он понимал, что это невозможно. Ибо мир людей не являлся пристанищем, где обитала надежда и где, как неустанно повторяла Маргарет, можно было бы рожать на свет Божий младенцев. Ох уж эта повседневная посольская рутина! Бреннан заглянул в свой еженедельник. Сегодня предстояла вечеринка в отеле «Хилтон». Там должны будут собраться представители англо-американской торговой ассоциации. Если повезет, он возвратится домой часам к девяти вечера.
      Бреннан снова прошел в ванную и задернул занавеску душа. Пытаясь избавиться от плохого настроения, посол размышлял о том, что он скажет бизнесменам. Хоть официальных речей не будет, и то хорошо. Какие-то формальности, вроде упрочения мира, укрепления экономических отношений. Бреннан надеялся, что выдаст сегодня эдакий добротный и бодрящий спич, насквозь пронизанный здоровым энтузиазмом.
 
      Конференц-зал был украшен американскими и британскими флагами. То тут, то там виднелись плакаты с девизами ассоциаций.
      Битых полчаса пришлось Бреннану пожимать руки и обмениваться приветствиями с гостями отеля. И когда к послу подходил очередной бизнесмен, наметанный глаз Бреннана тут же выхватывал с именной таблички на лацкане его пиджака фамилию этого человека.
      На вечеринке присутствовала исключительно мужская половина. Поначалу здесь Царила сдержанная и чопорная атмосфера. «Любопытно, как все они изменятся через пару часов, — лениво размышлял про себя Бреннан, — когда принятые коктейли дадут о себе знать и когда с этих расслабившихся достойных мужей слетит весь официальный лоск».
      Лица и голоса, как всегда, начали постепенно сливаться в какой-то общий фон, и скоро Бреннан совершенно неожиданно очутился в одиночестве. Он оказался в тихом, укромном уголке. Невесть откуда появился официант с подносом, на котором стояли бокалы. Посол взял один из них и, неторопливо потягивая коктейль, почувствовал вдруг, что за его спиной кто-то стоит. Он обернулся и увидел тщедушного человечка, неуверенно протягивающего ему руку для пожатия.
      — Господин посол, можно вас… всего на пару слов, — попросил этот хрупкого телосложения мужчина.
      Бреннан обратил внимание на иллинойское произношение.
      — Я — Майкл Финн, — представился ученый, пожимая руку посла. В отличие от всех присутствующих, этот незнакомец не назвал после своей фамилии фирму, которую бы представлял.
      Финн словно прочел мысли Бреннана и тут же добавил:
      — Я не имею к торговой ассоциации никакого отношения. — Он как будто извинялся. — Вообще-то, я, конечно, не к месту. Меня пригласил сюда приятель моего друга. — Финн заметил промелькнувшую на лице посла тень и недовольную морщинку на его лбу. — Пожалуйста, не беспокойтесь, — поспешно продолжал ученый. — Я уверен, что служба безопасности досконально проверила мои данные. Я историк и специалист по древностям.
      — А-а, — неопределенно протянул Бреннан.
      — Я уже пытался встретиться с вами официально, но все мои просьбы об аудиенции куда-то канули, — Извините, господин Финн, но если бы мне приходилось говорить с каждым, кто вот так…
      — Господин посол, я понимаю, но, пожалуйста, только несколько секунд вашего внимания. — Финн взял Бреннана под руку и увлек его в глубь ниши. — У меня с собой пакет. Я собирался занести его вам домой. Все, о чем я вас прошу, — прочесть эти бумаги.
      — Ну, конечно, — согласился Бреннан, даже не пытаясь скрыть зевок.
      — Прочесть до конца. И не выбрасывать, если они покажутся вам поначалу абракадаброй.
      Бреннан нахмурился. Какое-то воспоминание вдруг мелькнуло в его мозгу. Был ли это разговор, который он никак не мог припомнить?
      Финн начал снова:
      — Львиная доля прочитанного может показаться вам безумием. Кто его знает, возможно, так и есть на самом деле. Но в чем я точно уверен, так это в том, что два человека, вовлеченных… — Финн замолчал на мгновение, — в это дело, погибли. И один из них — мой знакомый священник из Чикаго.
      — Да, но… — Бреннан попытался было уйти, но старик цепко держал его за локоть. — Этот священник обнаружил, господин Бреннан, что могила одного из ваших предшественников пуста. « Бреннан криво усмехнулся и попробовал высвободить руку. — И это проверенный факт, господин посол, — торопливо шептал Финн. — Я говорю о Дэмьене Торне.
      Бреннан вырвал, наконец, свою руку. А Финн между тем перешел уже почти на скороговорку:
      — Постарайтесь, пожалуйста, сами задать себе вопрос, почему в гробу вместо тела Дэмьена Торна лежит груда камней?
      Бреннан отстранился от ученого, но Финн бежал за ним следом:
      — Я не сумасшедший, господин посол. И не пытаюсь извлечь никакой выгоды для себя. Более того, я сам до смерти боюсь, я не из породы храбрецов. Помощник Бреннана, заметив, что его шеф попал в весьма затруднительное положение, тут же поспешил ему на помощь, А Финн, торопливо семеня за послом, все говорил л говорил:
      — Вы сделаете то, о чем я вас просил, господин Бреннан? Просто прочтите содержимое пакета…
      Посол остановился и внимательно глянул в напряженное лицо ученого:
      — Хорошо, — кивнул он. Лишь бы отделаться от этого человека А Финн благодарно заулыбался.
      — Спасибо, господин посол. — И заспешил к выходу, счастливый и торжествующий, как будто страшный груз свалился, наконец, с его плеч.

Глава 9

      Огромный «Боинг-777» оторвался от взлетной полосы лондонского аэропорта «Хитроу» и взял курс на запад. Майкл Финн, устроившись поудобнее в кресле, глубоко задышал, так шумно выпуская воздух, словно это был поднявшийся на поверхность воды кит.
      Он ликовал при мысли, что летит, наконец, домой. Но к чувству облегчения примешивалось и неясное ощущение вины. Может быть, он все-таки мог сделать больше. Хотя, вряд ли. Теперь-то Филипп Бреннан уже наверняка знает все. Ученый не сомневался, что посол должен заинтересоваться бумагами. Однако… Бреннан равным образом может их выбросить. Но ведь он, Майкл Финн, сам засвидетельствовал тот факт, что тела Дэмьена Торна не оказалось в гробу. А это должно привлечь внимание посла Финн с нетерпением ожидал, как вся правда выплывет, наконец, наружу. Какой-нибудь репортер из «Чикаго Трибун» докопается до истины и выплеснет на страницы газет всю подноготную. Он и раньше сталкивался с газетчиками, имея достаточно ясные представления о том, как они добывают материал. После беседы с ним они, конечно же, кинутся обзванивать всю торновскую империю и задавать кучу вопросов. Вот тогда-то и выяснится, что страшная смерть Томаса Дулана не явилась случайностью.
      Финн заказал мартини. Через минуту к нему подошла рыжеволосая стюардесса и протянула бокал При этом она заявила, что ее зовут Дениз, и пожелала Финну приятного полета. Тот отметил про себя, что улыбка у стюардессы совсем не дежурная, а, наоборот, очень искренняя и теплая. Ему даже показалось, что, подавая бокал, девушка нарочито коснулась его плеча своим роскошным бюстом. И как-то хитровато подмигнула при этом. Финн тут же оборвал полет своей фантазии, решив, что он просто старый идиот, у которого внезапно разыгралось воображение.
      Однако, когда на экране засветились первые кадры фильма, стюардесса присела на свободное рядом с Финном кресло и поинтересовалась, как ему нравится полет и не может ли она чем-нибудь помочь джентльмену?
      — Нет, спасибо, — шепотом поблагодарил Финн. — Все просто замечательно.
      Так они и сидели рядышком, наблюдая за действием на экране. Какая-то лента о жизни полицейских Лос-Анджелеса. Однако Финн так и не смог сосредоточиться. Ему вновь и вновь казалось, что стюардесса пытается с ним познакомиться. Она слегка касалась его бедром. И опять Финн отругал себя за разыгравшееся воображение. Тоже мне, достойный объект любви! На подобных рейсах можно встретить красавчиков и помоложе.
      На экране в этот момент что-то взорвалось, и Дениз склонилась к нему, ласково спрашивая, не хочет ли он кофе. Почему бы им не заглянуть в служебное помещение, где она смешает коктейль и сварит кофе?
      Дениз удалилась. А Финн вдруг подумал: «А действительно, почему бы и нет? А?»
 
      Дениз скинула свой форменный китель и кепочку и прислонилась к стенке. Она медленно потягивала какой-то крепкий напиток. При этом стюардесса невзначай обронила, что вообще-то на службе ей пить не полагается. Время от времени девушка высовывалась за шторку и окидывала взглядом салон. Ничего, пусть пока за нее попашет Кэнди, а ей самой не мешает чуточку расслабиться. Дениз поведала, к слову, что родом она из Денвера. А он откуда? Чем занимается? Что занесло его в Европу? Командировка? Или решил отдохнуть?
      Отвечая на все ее вопросы, Финн старался сохранить бесстрастность и не пялиться на красотку — он то и дело бросал взгляд в иллюминатор и посасывал свой мартини с таким видом, будто всю свою жизнь только этим и занимался.
      — А вам нравится летать?
      — Нет, — покачал головой Финн, — я, видимо, из той породы людей, которая до конца своих дней не в состоянии понять, что подобная махина из металла может не только взлететь, но и просто оторваться от земли.
      — Ха, а я тоже из этой породы, — улыбнулась Дениз.
      — Да и потом, — продолжал Финн, — для чего надо непременно убирать шасси?
      — Ах, до чего же милое заблуждение, — нежно пожурила его стюардесса, — но ведь с выпущенными шасси самолет просто не может лететь.
      — Ну, а если шасси застрянут? — не унимался Финн. Девушка рассмеялась и, взяв его за руку, увлекла за собой в глубь подсобки. Они оказались у крошечного лифта.
      — Шасси всегда срабатывают, я вам сейчас продемонстрирую. Нам надо только спуститься на самый нижний этаж. Вот сюда, — девушка шагнула вперед, и Финн охотно последовал за ней, не выпуская из рук бокала. Он вдруг вспомнил героев комиксов, которые всегда щипали себя за нос или за ухо, дабы убедиться, что происходящее им не снится.
      Девушка ловко пробиралась между кухонных электрических плит и сервировочных столиков. Финн, однако, тут же умудрился застрять между ними. Девушка, смеясь, подтолкнула его к тяжелой двери. Отхлебнув еще один глоток, Финн внезапно почувствовал, как участился его пульс. Девушка была совсем рядом, и Финн ощущал удары собственного сердца.
      — Шасси вон там, в центральном люке. — Дениз взглянула вверх, на лампочку, мерцавшую красноватым светом. — Когда загорится зеленый свет, мы сможет войти туда.
      — И сколько мы там пробудем? — пробормотал Финн, надеясь в душе, что это мгновение обернется вечностью.
      — Вот, уже можно, — объявила Дениз и толкнула дверь. Ученый последовал за ней в центральный люк и тут же вздрогнул от резкой смены температур. Одним махом он осушил свой бокал и вслед за стюардессой приблизился к гигантскому стальному контейнеру, занимавшему почти весь этот отсек.
      — Поднимитесь сюда, — обратилась к нему девушка, взбираясь по лесенке на поверхность этого сооружения. Финн поднялся следом за ней и примостился наверху.
      — Вот это и есть шасси, — объяснила стюардесса, отодвигая массивную задвижку, — видите?
      Ученый просунул голову в образовавшееся отверстие и прямо в нескольких дюймах от своего лица увидел огромные колеса.
      — Их шестнадцать штук, — сообщила девушка. — По четыре колеса на каждом из четырех шасси. Пять футов высотой.
      Финн хмыкнул, едва ли понимая то, что объясняла ему девушка. Сведения обо всех этих гидравлических сооружениях и о том, что происходит, если автоматика не срабатывает, никак не укладывались в его голове. Оказывается, если автоматика выйдет из строя, шасси все-таки выдвинутся.
      — По закону гравитации, понимаете?
      — Да, конечно. — Финн решил было, что девушка шутит, когда она предложила ему посмотреть на шасси. Она же, казалось, на полном серьезе решила посвятить ученого в тайны этих чертовых колес — Сейчас, одну минутку, — девушка встала на колени. Финн услышал шипение, когда люк в самолетном днище слегка подался. Порыв сильного ветра задрал его рубашку.
      У Финна перехватило дыхание.
      — Вот видите, колесики выдвигаются, так что вам не следовало беспокоиться. — В этом оглушительном реве моторов и свисте ветра ученый с трудом различал, что ему кричит стюардесса. Взглянув на шасси, он разглядел далеко внизу, на окраине Нью-Йорка, крошечные домишки.
      Финн снова вздрогнул от холода. Держась за крышку люка, он начал потихоньку двигаться назад. И вдруг почувствовал на своих плечах ее руки. Ученый улыбнулся. Ну и местечко она выбрала…
      И тут же сорвался вниз. Руки его беспомощно повисли в воздухе, он пытался схватиться за перекладины шасси. Ударившись лицом о твердую, как сталь, покрышку колеса, Финн закричал от страшной боли. В этот момент ему заклинило ногу. Вцепившись в огромную шину, ученый с трудом поднял голову. Он увидел, как стюардесса помахала ему рукой и захлопнула крышку люка.
      Финн соскальзывал вниз. Пытаясь найти хоть какую-нибудь опору, он нащупал в резине глубокую трещину и тут же почувствовал резкий запах. «Обычное английское дерьмо, — промелькнула в его голове безумная мысль, — в которое шасси вляпалось на взлете».
      Финн попытался подтянуться, но так и не смог высвободить из ловушки ногу. А тело, расплющенное огромным воздушным давлением по поверхности шасси, словно приклеилось к ним. И все-таки ученому удалось оторвать руки и приподнять их несколько выше В лицо ему тут же ударили ошметки засохшей грязи, засорив глаза, из которых не переставая текли слезы.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10