Современная электронная библиотека ModernLib.Net

газета завтра - Газета Завтра 209 (48 1997)

ModernLib.Net / Публицистика / Завтра Газета / Газета Завтра 209 (48 1997) - Чтение (стр. 6)
Автор: Завтра Газета
Жанр: Публицистика
Серия: газета завтра

 

 


      Создавали ее 3 года! И до сих пор еще доделывают. Положение о Комитете по патентам и товарным знакам (Роспатенте) РФ, Патентный закон РФ, законы по охране промышленной собственности, Закон о товарных знаках, ряд нормативных актов - на это ушло время до конца 93-го. А потом - новая Конституция, новый Гражданский кодекс, и снова пошло-поехало. В итоге в самом Роспатенте первым полноценным годом работы считают 1994 год. Вполне возможно, законы всегда и везде принимаются так долго, однако для русских изобретателей масса времени ушло впустую.
      Но вот, кажется, все налажено: и структура, и законы - пора уже работать. “Ничего не выйдет, - сказали вдруг в правительстве, - у государства на всякие там изобретения денег нету.” Просто и ясно. Рожали-рожали, массу сил извели, наконец разродились, и ребеночек вроде дышит, а кормить его нечем. Приведем слова тогдашнего гендиректора Роспатента из ежегодно публикуемого отчета этой организации: “С 1994 года испытываются большие трудности, в основном из-за нехватки финансирования, в осуществлении процессов, определяющих жизнеспособность и функционирование самой системы охраны промышленной собственности.” Если уж глава госструктуры, созданной самим президентом, заявляет подобное в официальном отчете, то, очевидно, дела на самом деле плохи. Написано это было в 1995 году, с тех пор финансовое положение Роспатента только ухудшилось.
      Стали искать деньги и вспомнили о пошлине, которую обязан заплатить каждый изобретатель, обращающийся в Роспатент. Ввели ее еще 4 года назад, и с тех пор за счет нее да жалких подачек правительства наша государственная патентная организация сводит концы с концами. На вопрос, много ли денег приносят пошлины, мне ответили: “Да что же они принесут, когда они такие высокие?!” Посудите сами: сегодняшняя пошлина за одну только заявку на изобретение составляет 2 минимальные зарплаты. А еще - за проведение экспертизы - 3, за апелляцию - до 4, за товарный знак - 3 зарплаты. Если вспомнить теперь, что наши изобретатели ездят в Роспатент отнюдь не на “мерседесах”, а на троллейбусе, а наши НИИ сами сидят без денег по полгода, то становится ясно: у изобретателей нет денег, чтобы получить патент, а у Роспатента нет денег, потому что не идут изобретатели. Доходит до смешного: частное лицо не может безвоздмездно передать права на свое изобретение государству в обмен лишь на общественное признание - сначала он должен заплатить деньги и получить “царскую грамоту” - патент.
      Итак, государство денег не дает, пошлины только отпугивают изобретателей, поэтому приходится искать деньги на стороне, то есть за границей. “Да кому мы там нужны?” - спросите вы. Еще как нужны. Международные фонды с радостью готовы финансово поддержать нашу “молодую демократию”, дать денег Роспатенту. Но только взамен они просят маленькую награду, чистую условность. Что может дать им нищая русская организация, занимающаяся патентами и изобретениями? Правильно, информацию. И вот уже несколько лет наши технологии, разработки, ноу-хау совершенно официально уходят за рубеж. В отчете Роспатента, уже за 1996 год, нынешний гендиректор Корчагин черным по белому пишет о “критической ситуации с экспортом наукоемкой продукции и высоких технологий”, о необходимости “системы патентной защиты экспортируемой высокотехнологической продукции”, о том, как мы передаем научные данные за рубеж, оставаясь лишь с правами авторства.
      Даже странно как-то: что еще можно у нас, нищих и безнадежно отставших, отобрать? Ведь за десять лет количество одних только заявок на изобретения сократилось почти в 8 раз! Вот данные, приведенные в отчетах: 1987 год - 180563 заявки, 1990 г. - 118843, 1992 г. - 45694, 1996 г. - 23211 заявок. В этом году будет еще меньше. Любопытно, что составители отчетов напрямую связывают эти цифры с динамикой спада производства. Получается, что за десять лет спад производства составил 87%. От золотой горы осталась у нас лишь горсточка - и ее пытаются вынести вон.
      Сначала реформаторы забыли об интересах государства, после пожалели деньги на свое же детище, затем закрыли глаза на разграбление и вывоз научного потенциала страны, теперь же им не терпится окончательно разделаться с патентной системой России. В Роспатенте грядет объявленная реорганизация, а на самом деле - лютое сокращение. Люди бегут десятками, сотни готовятся уйти по сокращению, остальные притихли и молчат - как бы и их не выгнали на улицу. Высокие начальники в командировках и на конференциях решают важные проблемы, занимают выжидательную позицию. Все ждут очередное реформирование, а Роспатент умирает.
      Кирилл КУШНЕВ

ВРЕМЯ БИБЛИОФОБОВ

      Игорь Феофанов
      В VII веке до нашей эры великий царь Ассирии Ашшурбанипал - известный тем, что за 36 лет бесконечных битв не оставил в живых ни одного пленного врага, утопивший в крови весь Восток, - средь каменных башен и военных бараков своей столицы Ниневии основал самую большую библиотеку Востока, собрав в ней всю мудрость мира. Беспощадный воин и бездушный деспот за двадцать шесть веков до нас понимал, что власть над народами таится не только в наконечниках стрел и копий, но - в таинственных знаках, вырезанных на глиняных таблицах, слагающих письмена, несущих знание и могущество…
      Сегодня, за тысячу дней до следующего тысячелетия, пожалуй, только недалекий человек не понимает, что будущее любой страны будет зависеть от того, насколько полно и эффективно она сможет аккумулировать и переработать потоки информации, циркулирующие в мире. За рубежом компьютерные носители информации через несколько лет окончательно переварят горы бумажной литературы и документации, разветвленные сети во главе с исполинской паутиной Интернет уже сейчас стерли границы информационного обмена и доступа к данным, на наших глазах осуществляется очередной передел мира, когда при поддержке десятка государств формируется глобальная структура, объединяющая информационные резервы каждой своей единицы в единое целое. Всякий причастный к этой системе сможет пользоваться всем объемом информации, для остальных доступ будет существенно ограничен или вообще запрещен.
      А что происходит у нас? Да ничего не происходит. До нормальных компьютерных сетей нам, как до луны, о цифровых носителях информации большинство наших соотечественников вообще не догадывается, располагать данные на видеокассетах или надиктовывать на аудиомагнитофон совсем уж не эффективно, поэтому остается обычная бумажная полиграфия. А как у нас с книгами? Да все хуже и хуже. Раньше, до перестройки, мы выпускали 83000 названий и 3 миллирада экземпляров книг в год и занимали по этим показателям первое место в мире: “самая читающая страна”. В 1995 было напечатано… 30000 изданий при 600 миллионах экземпляров - это уровень России 1913 года. Вы помните, как мы все любили сравнивать с дореволюционным прошлым: и прокат чугуна, и процент грамотных-безграмотных? Теперь самое время вновь вспоминать начало века. Только счет будет не в нашу пользу. В 1996 году было выпущено “целых” 25 тысяч изданий. Сколько их будет в этом, секвестированном, году “начала признаков оживления”, не сможет сказать никто.
      Книг мы издаем - крохи. Из этих крох в книжные магазины множества регионов России не попадает до 90%, а в целом по стране - до 60% книг. В результате единственным источником информации в компьютерно безграмотной России становится библиотека. При этом, заметим, только библиотеки предоставляют бесплатный доступ не только к данным и документам, но и к культуре. Казалось бы, за неимением лучшего, библиотеки - реальный выход! Сохраните ту централизованную библиотечную систему, которая была в советское время, наполните ее книгами - и своими, и иностранными, благо это не самый дорогой пока товар, раскошельтесь со временем на приличную компьютерную сеть, которая бы связывала наши библиотеки, - и тогда можно не опасаться остаться в один прекрасный день на голодном информпайке, безнадежно отстав и технологически, и духовно.
      Однако не тут-то было. Советская библиотечная система развалена, книги практически не закупаются, а нищим библиотекам не то, что на компьютер - на зарплату для сотрудников денег не дают.
      Раньше 100.000 массовых библиотек страны были объединены в 4.000 централизованных библиотечных систем по единым моделям. Это означало единство фондов, тщательную комплектацию всех библиотек, независимо от того: находятся ли они в Москве или в глубинке. Теперь процветание или смерть культуры и, в частности, библиотек зависят от прихоти местных начальников, от их финансовых возможностей. Если у края или области есть лишние деньги и если при этом их не очень жалко, то, может быть, они будут перечислены в библиотеки. Но чаще всего денег не хватает даже на жизнь, где уж тут думать о книжках? В результате затраты муниципальных библиотек России на комплектование фондов, по данным Министерства культуры, разнятся в пределах одного субъекта РФ в 100 раз, а в целом по стране - в 1000 раз; затраты на приобретение новых книг - в 15 раз. Зато все - “по-научному”, “по основам американского менеджмента” - децентрализация, управление на местах, ограничение полномочий Москвы.
      Не хватает средств. В итоге до 85% издаваемых у нас новых книг отсутствуют в библиотеках на большей части России даже в одном экземпляре. Подписанный три года назад Закон “Об обязательном экземпляре документов” просто не выполняется. Достаточно сказать, что во всей стране получают этот бесплатный экземпляр лишь четыре федеральные библиотеки - из девяти, находящихся в ведении Минкульта РФ. Доходит до того, что библиотеки разрывают связи со своими коллекторами, потому что те требуют предварительной оплаты заказа и посылают своих сотрудников добывать книги на уличных развалах.
      Финансы на нуле. И сегодня сельские библиотеки приобретают по 10-20 книг в год. В Москве - не легче. В Российской государственной (бывшая Ленинка) и Российской национальной библиотеках только за прошлый год поступления снизились в два раза, а в Государственной публичной научно-технической библиотеке за пять лет финансирование сократилось в 10 раз. В целом в 1996 году на подпрограмму “Формирование, сохранение и использование библиотечных фондов” Федеральной программы “Развитие и сохранение культуры РФ” (как много приятных слов!) было истрачено лишь 740 млн. из запланированных 12 млрд. рублей - это всего 6%!
      А помимо этого - из-за взвинчивания почтовых тарифов и ненадежности пересылки межбиблиотечный обмен свелся к минимуму. А еще - удручающие условия безопасности и сохранности фондов в абсолютном большинстве библиотек. А вдобавок к этому - бегство сотрудников от нищеты из стен библиотек уже практически прекратилось, потому что почти никого не осталось. Наконец - по причине отсутствия денег в 1996 году не состоялось 5 важных межрегиональных конференции по библиотечному делу. Это как же надо было отрасль развалить, чтобы даже на конференции денег не было?!
      В конце концов можно как-то смириться с тем, что наши художественные библиотеки загублены, но самое страшное, что в научных библиотеках - вузовских, академических, ведомственных - ситуация гораздо хуже. Крайне мало отечественных научных изданий, критическое положение с учебниками и пособиями, нет зарубежной литературы, недостаточна экземплярность, отсутствует книгообмен. Интересно, что в наиболее благополучные времена все библиотеки Советского Союза получали вместе только 5% научно важной литературы, издававшейся за пределами страны. При этом попадала она в основном лишь в Москву, Ленинград и Новосибирск. О том, какова эта цифра сейчас, горько даже думать. Для сравнения, в США в то же время равномерно распределялось по всем библиотекам страны до 50% мировой научной литературы.
      Подобное состояние наших научных библиотек, являющихся сейчас едва ли не единственным источником поступления точной и оперативной информации о новейших научных разработках как у нас, так и за рубежом, наносит прямой ущерб национальной безопасности России.
      На фоне таких проблем разговор о недостаточном компьютерном обеспечении выглядит издевкой. И все же, из 89 региональных научных библиотек только 10 имеют электронные каталоги, да и то - в малых объемах. На начало 97-го года по всей России в библиотеках было не более 5000 компьютеров, тогда как минимальная потребность в них - в 4 раза больше. Компьютерная сеть - это даже не завтрашний день наших библиотек, а художественная фантастика. Доступа к другим книгохранилищам нет ни у самой библиотеки, ни у ее пользователя. В тех же Штатах уже довольно давно существует и развивается Информационная сеть научных библиотек США (RLIN), войти в которую можно из любой точки земного шара (если, конечно, пустят).
      Что ж, у нас денег нет. А где же хваленые международные фонды, которые так любят помогать нашей обескровленной культуре, неужели нет никого, кто был бы готов помочь нашим истерзанным реформами библиотекам? Оказывается, есть такие! Например, некий международный Комитет по доступу к информации и свободе самовыражения (CAIFE), активно трудящийся сейчас на просторах нашей страны. Правда, ни денег, ни оборудования Комитет не предоставляет, ведь у него есть более важные дела - обеспечивать “демократические” свободы в нашей дикой стране. Комитет ступает семимильными шагами, ведь в его руководстве такие “борцы за демократию”, как, например, некая М. Т. Чолдин, ведущий специалист по цензуре в Российской империи и СССР.
      Или вот Сорос - он дает гранты на выпуск новых российских учебников по истории. И неважно, что по этим учебникам Вторую мировую войну выиграли американцы, англичане… ну и русские чуток подсуетились, - важно, что учебники эти бесплатные, и на первой странице в них - крупно - имя благодетеля. Иностранные благотворители не спешат помогать библиотечному делу в нашей стране. Да это и естественно, разве они сумасшедшие - восстанавливать стратегические запасы конкурента?
      Интересно, когда наши резвые реформаторы поймут, что книги, библиотеки, информация - это великое сокровище нации, которое важнее подковерных игр и кремлевских склок, мощнее танков и ракет, доходнее приватизационных схем и процентных ставок? Наверное, только тогда, когда сами сходят в библиотеку, - почитать умные книжки.
      После смерти Ашшурбанипала его библиотека пришла в запустение - новых царей не занимали непонятные знаки, выдавленные в глине - жажда звонкого золота и новых рабов заполонила их умы. Походы, сражения - все, как и прежде, но алчные цари, забывшие могущественные письмена, не обладали более мудростью мира. Войска Ассирии были наголову разгромлены ее вечными врагами, и через двадцать лет после смерти великого царя прекрасная Ниневия лежала в руинах. Ассирия погибла, ее народ так и не создал больше своего государства и исчез, растворился в языках. Все, что дошло до нас от грозной Ассирии, это несколько глиняных табличек среди груды камней.
      Игорь ФЕОФАНОВ

НАУКИ ЮНОШЕЙ ПЫТАЮТ…

      Святослав Попрушко
      В стране развернулась дискуссия о путях реформирования российской науки. Чиновники и академики выступают на представительных форумах с глубокомысленными речами, однако как-то постоянно упускается из виду тот факт, что наука начинается с образования. В каком оно ныне состоянии? Полагаем, что этот вопрос не столь многозначителен, как кажется. Студент - это эмбрион Ученого. Чем и как он живет?
      Чтобы стать студентом института, университета или академии, надо прежде всего сдать вступительные экзамены. Если учесть, что с начала 90-х во многих российских школах по нескольку лет не преподаются те или иные предметы по причине отсутствия учителей, а проезд в какой-нибудь университетский центр из, скажем, Читы или Барнаула при нынешних ценах на железнодорожные и авиабилеты недешев, то ясно, что проблемы начинаются задолго до стен избранной абитуриентом alma mater. Тем более, что в вуз часто стремятся поступить не ради изучения наук, а по соображениям престижа, и уже при Брежневе махровым цветом распустились платное репетиторство, взятки и всякий другой “блат”.
      В последнее время среди студентов преобладают вчерашние школьники и школьницы: первые стремятся уклониться от службы в Вооруженных Силах, вторые - выйти замуж. Многие студенты искренне не понимают, зачем ходить на лекции, если есть учебники, и зачем вообще изучать логику, историю, политэкономию, не связанные прямо с будущей специальностью. Гораздо веселее на родительские деньги шляться по злачным местам или просто расхаживать в учебные часы по буфетам университета. Правда, раз в полгода случается сессия, но “сдать” ее можно, не учась: рефераты и курсовые продаются, а к экзамену можно подготовиться за два-три дня в читальном зале. Вот только полученные таким образом знания немедленно по получении вожделенного зачета стираются из памяти, как файл из компьютера, - мгновенно и навсегда.
      Но кроме зажравшихся барчуков, в иные московские институты по чьему-то недосмотру попадают и нормальные ребята. Большей частью из глубинки, из небогатых семей. Их жизнь не столь беззаботна. Ведь стипендия давно уже превратилась в фикцию. Даже в МГУ она не превышает двухсот тысяч рублей. Поэтому большинство вынуждено совмещать учебу с работой, причем зачастую не имеющей отношения к будущей специальности.
      Существенная часть жизни настоящего студента протекает в общежитии, хотя их число и сокращается в последнее время, делая приличное образование уделом лишь столичных жителей да отпрысков “новых русских”. Общежития довольно сильно отличаются друг от друга, однако всех их объединяет наличие мышей и тараканов, отсутствие мебели, скверное состояние сантехники. Реалии практически любой “общаги” - алкоголь, наркотики, разврат.
      Все можно вытерпеть, если задаться целью получить образование. Все, кроме невозможности учиться. Для полноценной учебы нужны прежде всего книги. Между тем в библиотеках учебных заведений по причине нехватки средств практически нет новых книг. Правда, они продаются, но при солидных ценах не каждому по карману. Доходит до курьезов: в Московской юридической академии в прошлом году первокурсникам выдали учебники “Организация суда и прокуратуры в СССР” 1988 (!) года издания. Но самое трогательное зрелище - профессор, предлагающий занимающимся в его семинаре студентам приобрести у него его же учебник по себестоимости (“А деньги можно занести на кафедру…”).
      Рассказывать о бытовом аспекте образования можно бесконечно, и в нем, как в капле воды, отражается весь комплекс проблем в данной сфере. Но и приведенных фактов достаточно, чтобы сделать вывод: высшее образование на грани окончательного развала. Уйдет в небытие потенциал советских времен, и все кончится. И что тут можно сделать?
      Святослав ПОПРУШКО

“ПОЭТИКА МОЯ ПРОСТА”

      Виктор Боков
      * * *
      Из ваших уст
      летит строка Есенина.
      Она, как юность, милая, далекая.
      Я одобряю это увлечение,
      Но почему не выучите Бокова?
      Он натурален, искренен, певуч,
      Ругаться могут
      его строки смелые.
      Он ливень летом
      выпустит из туч,
      Согреет душу, руки охладелые.
      Послушайте! Я вам стихи прочту.
      - Вы сами не поэт, случайно?
      В поэзии люблю я простоту
      И неразгаданную тайну.
      Я утаил фамилию свою.
      Стихи живут, поэты умирают.
      Те люди, что меня везде поют,
      Что это Боков -
      даже и не знают!
      30 июля 97 г.
      утром, на даче
      * * *
      А мать моя была поэтом,
      Не видел я ее с пером.
      Она не думала об этом,
      Она блюла хозяйство, дом.
      Корову, лошадь, кур с гусями,
      Корма им сыпала ведром.
      Не барыней садилась в сани,
      Въезжала в рощу с топором.
      Валила белые березы,
      Колола жаркие дрова.
      Ходила в сильные морозы,
      Копила добрые слова.
      Она свое живое слово
      Дарила, как кольцо с руки.
      Ей с улицы кричали: - Соня!
      Твои коровы у реки…
      Жила и очагом, и кровом.
      Понадобится - шла в метель.
      Ее частенько добрым словом
      Все поминают и теперь!
      25 авг. 97 г.
      днем, на даче
      * * *
      Я не вписываюсь в строй,
      Где господствует нажива.
      Звал я жизнь родной сестрой,
      И душа была счастлива.
      А теперь везде разор,
      Беспорядок, беззаконье,
      Разве это не позор -
      Держат власть в руках драконы!
      Банки, как грибы в лесу,
      Сам банкир, как жук в навозе.
      Вряд ли я перенесу
      Время это в крупных дозах?!
      Безнаказанно теперь
      Землю частники кромсают,
      Губят женщин и детей,
      В нищенство людей бросают.
      Провались ты, этот ад,
      Сгинь, приспешний вице-рыжий.
      Что же ты, пролетарьят,
      Бросил праведный булыжник?!
      27 авг. 97 г.
      в девять вечера, на даче
      МОЯ ПОЭТИКА
      Поэтика моя проста,
      И потому не умирает.
      Стою я около куста,
      И шмель мне рифмы собирает.
      Я не пугаю жизнь тоской,
      Зазря не шевелю страницами.
      Давно живу я под Москвой
      Со снегирями и синицами.
      - Чирик! Чирик! -
      мне воробей
      Дает стихи четырехстопные.
      Под воркованье голубей
      Я изучаю Аристотеля!
      Пастух мой хлопает кнутом,
      Спускается к реке по насыпи.
      Слова бегут ко мне гуртом
      И строятся в мои анапесты.
      Под тонкой ивой родничок,
      Там пьют телята белолобые.
      И я ловлю его звучок,
      Как метрику моей мелодии!
      16 авг. 97 г.
      утром, на даче
      * * *
      Кругом родня, а все чужие.
      А все, как мамонты из тьмы.
      Не узнаю свой род, Россия,
      Переродились, что ли, мы?!
      - Пошли грибы! Какая радость!
      Сказал об этом - все молчок.
      - А где они? Нельзя ли адрес?
      Спросил приезжий старичок.
      - Пошли грибы! - я повторяюсь.
      Мне говорят:
      - Отстань ты, псих!
      А я все больше укоряю
      За безразличие своих.
      Они молчат. Событье лета
      Находят все теперь в другом.
      Волнует всех одна примета,
      Что много жуликов кругом!
      - Пошли грибы! -
      Да черт бы с ними,
      Гриб - он в желудке не жилец!
      Когда же наконец мы снимем
      И лень, и сон с живых сердец?!
      14 апреля 97 г.
      утром, на даче
      * * *
      Россия! - говорят поэты.
      Россия - говорят политики.
      Все выраженья перепеты,
      А ты свое словечко выкати!
      Простое, как роса на травах,
      Как руки женские с мостка,
      Как скрип весла на переправах,
      Как звон точильного бруска.
      Бери словечко из-под сердца,
      Пускай дымится горячо.
      Россия! Мне с тобою спеться,
      Спаяться, сблизиться - ничто!
      Как ярко вспыхнул мак на грядке,
      Озарено твое лицо.
      Россия! Друг мой, все в порядке,
      Я для тебя нашел словцо!
      2 июля 97 г.
      утром, на даче
      * * *
      Песни окопные не допотопные,
      В них еще не высохла кровь.
      Армия все еще помнится, вот она,
      С приказанием: -
      Встаньте в строй!
      Лейтенант
      невозможно молоденький,
      Чуть поскрипывает ремень.
      Мы, солдаты,
      идем, как колодники,
      Нас подсчитывают каждый день.
      - Боков! - Тут я!
      Пока целехонек,
      Не окочурился от немчуры.
      - Это что там еще за оханье?!
      Не скулите, тут нет конуры.
      - Запевай! Ну а как же иначе.
      Песня мне подымает кадык.
      - Мне сегодня
      блондинка снилася,
      Вот насколько я к ней привык.
      Дружный хохот, душе облегчение.
      Все ты выдумал,
      младший сержант.
      Он рассказывает с увлечением,
      Даже хвастает: - Я талант!
      А на фронте дела неважные,
      Не смыкают очей военпреды.
      Верьте нам, тыловые граждане!
      Мы вернемся домой с Победой!
      11 июля 97 г.
      вечером, на даче
      ФЕДОР ВЛАСОВИЧ
      Люблю, когда беседа ладится,
      Не угнетает куча дел.
      Я не нашел сегодня адреса
      Того, с кем в лагере сидел.
      А кто он был? Да Федор Власович,
      Из-под Калуги агроном.
      Он помнил все стихи Некрасова,
      Как хлеб держал их за столом.
      Служил мой Федор
      в царской армии,
      Царь Феде саблю подарил.
      Глаза его сияли карие,
      Когда о прошлом говорил.
      Он вспоминал свое венчание,
      Свою невесту, свой венец.
      Рассказ звучал, как величание,
      Как ратный подвиг двух сердец.
      Он скромен был,
      не хвастал мудростью,
      Не жаловался никому.
      Любил побриться
      ранним утречком,
      И был опрятным потому.
      Беседы наши продолжалися,
      Нам нужные слова нашлись.
      Мы с Федором за них держалися,
      Своей беседой мы спаслись!
      5 сент. 97 г.
      днем, на даче
      * * *
      Не считай мои раненья,
      У меня их через край.
      Посчитай стихотворенья,
      Песни, что я написал.
      Я творя, как свечка таял,
      Сердцем, разумом, душой.
      Что я сделал, вам оставил.
      Жил надеждою большой.
      Братья! Люди! Помяните
      Словом добрым вы меня.
      Имя Виктор повторите
      В голубом сиянье дня.
      17 сент. 97 г.
      вечером, на даче

Я БОЛЬШЕ НЕ ИГРАЮ ( фрагмент романа )

      Юрий Хомутов
      Этот отрывок из романа Юрия Хомутова - его первая публикация в московской печати. Живет он на Украине, в Донбассе, прозу пишет по-русски. У его романа - достаточно, как сказали бы строгие критики, претенциозное название: “Я соткан по Фрейду”… Действительно, эта фраза мало подходит к нынешней “незамысловатости” жизни, но ведь и роман свой Юрий Хомутов писал несколько лет: от той поры, когда простое нередко казалось сложным, - и до наших дней, когда представлявшееся сложным часто оказывается таким простым… Просто, и обыденно меняются взгляды, убеждения, чувства, люди и времена. Непросто только одно - понять: почему это происходит? Над этим и размышляют автор и его герой.
 
      БАНКЕТ ПО СЛУЧАЮ юбилея Астрова в ресторане “Глория” был в самом разгаре. Алкоголь не придал мне той веселости, на которую я расcчитывал, и я все блуждал по залу в состоянии неизвестного ожидания. Несколько гостей тоже болтались без дела. Приглашенных было человек под шестьдесят, больше половины из них я не знал и знать не хотел. Иногда мы смотрели друг на друга, как сквозь стеклянную дверь, и сразу удалялись в разные стороны.
      Пока еще все были чинны и благопристойны, но кое-где уже раздавался смех, а к юбиляру выстроилась длинная очередь женщин и мужчин с цветами. Т. Р. С. был сегодня в синем костюме, он источал любвеобилие к окружающим, улыбался рано поблекшей жене юбиляра, которая рядом с ним была по-настоящему весела. Она вела себя так, словно ее мужу вручили Нобелевскую премию, а от денежного вознаграждения половина полагалась ей - за ее вдохновение и ушедшую молодость.
      Здесь же и Эмилия, она смотрит на меня издалека, как на грешника, с мягким укором. Возле нее - отпрыск семейства Астровых, человек заурядной внешности, зато прекрасно одетый в двубортный костюм с цветастым галстуком, с вежливой, располагающей к себе улыбкой, неагрессивный на вид, с написанным на лице желанием найти единство с другими. Как никто другой, он подходит для работы в команде. Бизнес - дело коллективное.
      Эмилия с радостной угодливостью смотрела на него, как на мешок, набитый деньгами, и не скрывала своего чрезмерного любопытства. Это был тот человек, который мог бы воплотить в реальность ее воздушные замки.
      - Вы очень прелестны, - сказал он ей в конце их беседы. Может, он собирался сказать что-нибудь еще более важное, но я подошел к ним совсем близко. Уверен, свет в зале после фразы молодого человека уже не казался Эмилии тусклым, и она расплылась в неестественной улыбке.
      Мне стало неудобно за этот ее подобострастный взгляд. Я понимал ее состояние, но нельзя же унижаться до такой степени.
      - Что с тобой? Ты так странно смотришь… Что-то случилось? - спросила Эмилия и посмотрела по сторонам, но залу до нее не было никакого дела.
      - Нет, ничего, - ответил я.
      - Ты меня напугал…
      Короткая передышка закончилась. По просьбе одного из родственников Астрова мы снова расселись по своим местам. У микрофона столпилась кучка людей, вступивших в состязание по восхвалению юбиляра. У некоторых получалось хорошо, они вполне недурно могли бы зарабатывать себе этим на кусок хлеба.
      Говорили много, пили и ели еще больше. Сам юбиляр уже не был просто важной персоной - у всех на глазах он превратился в выдающегося человека. Кто-то из подчиненных стал перечислять и подытоживать его заслуги в области микробиологии, которой он посвятил около сорока лет жизни. Верного ученика одернули и усадили. Юбиляр, смущенно улыбаясь, встал, подошел к микрофону и напомнил всем, что они пока не на кладбище. Короткую речь прервал общий хохот. Судя по виду, юбиляр собирался жить еще долго. Прежде чем опуститься на стул, он весело призвал гостей продолжать трапезу.
      Все последовали его команде. Когда же грянула музыка, женщины стали требовать к себе внимания, а мужчины - вскакивать с мест. Начались танцы. Мне было тоскливо от этого зрелища: перезревшие люди выглядели смешными, танцуя рок…
      КОГДА Я ВОШЕЛ в туалет, редактор местной “Новой газеты” М.К. , наклонившись над умывальником, приводил себя в чуство холодной водой. Левой рукой он опирался на раковину умывальника, а правую ладонь держал под струей воды, потом поднимал ее и проводил по лицу.
      Раньше он служил в той же должности коммунистам, теперь нашел себе другого хозяина, а со своими “новыми единомышленниками” изменил дух, тематику и направление всей газеты. Обнаженные красотки поселились на страницах его еженедельника, благодаря чему нетребовательная часть читателей раскупала весь тираж, упиваясь статьями о сексуальных проблемах или прогнозами ясновидцев и предсказателей, которые за свои гонорары сулили, в какой день лучше разбогатеть, а в какой - опасаться беды.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7