Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Планета для робинзонов

ModernLib.Net / Научная фантастика / Забелло Юрий / Планета для робинзонов - Чтение (стр. 4)
Автор: Забелло Юрий
Жанр: Научная фантастика

 

 


Сначала её пытались расспрашивать — она молчала. Оба, и Кларенс, и мистер Джошуа, пришли к выводу, что сообщить она ничего не успела. Они прекрасно разбирались в возможностях того аппарата, который у неё отобрали. А главное — они считали, что ей известно совсем немного. Им и в голову не пришло связать исчезновение Каури с попыткой Селии сообщить миру что-либо об их замыслах.

Мистер Мэрчисон пытался воззвать к её чувствам напоминал о своей любви, но она только гордо отворачивалась, опасаясь, что ему удастся её уговорить. Все-таки она его любила!

Теперь, привязанная к стулу, она видела, что вес её усилия оказались напрасными. Дядя сегодня не появится. А если и появится, то слишком поздно. Помешать полёту она не в состоянии. Даже если ей удастся каким-то чудом освободиться, то все равно она ничего сделать не сможет. Конечно, она прекрасно понимала, что Мэрчисон (она даже мысленно не позволяла себе называть его Кларенсом) попытается забрать её с собой. Взять её он мог только в качестве жены, а женой ему она не будет! В качестве же гувернантки она им не нужна. Всех их, белых девушек из хороших семей с чёткой родословной, нанимали в гувернантки только для того, чтобы выдать замуж за холостых членов Ассоциации! Как породистый скот! Это ей популярно объяснила Джорджина, когда принесла еду. Кое у кого даже остались в Штатах настоящие жены и дети. Но мистер Джошуа забраковал их, как «нечистокровных».

Теперь ей были понятны и те сказочные условия, которыми она соблазнилась, — 5000 в год на всем готовом. Итак, Селия была готова к тому, что её убьют. Даже если бы Мэрчисон и не решился на это, мистер Джошуа все равно заставит его. Поэтому каждый раз, когда Кларенс подходил к ней, она внутренне вся подбиралась и ожидала выстрела. Но он снова отходил, и смерть откладывалась до следующего раза. И вот он отошёл в последний раз. Все. В следующий раз он принесёт ей смерть! И вдруг:

— Мисс, — услышала она за спиной, — не двигайтесь и не удивляйтесь. Я развязал верёвки.

А Селия и не почувствовала, что натяжение верёвок ослабло! Она попыталась пошевелить руками и ногами, но ничего не получилось, все тело затекло и не хотело двигаться.

— Шевелите, шевелите руками, — требовал шёпот за спиной. — Только тихонько, чтобы оттуда не заметили.

Но никто и не смотрел на неё. Казалось, тысячи иголок впились в её несчастное тело. Селия даже застонала от боли. Постепенно кровообращение восстанавливалось. Вот она почувствовала, что руки её слушаются, вот уже и ноги подчиняются её желаниям. Очень осторожно она поднялась со стула, сделала шаг—другой и упала на руки Каури: ноги отказались повиноваться ей. Каури волоком потащил её в кусты.

— Скорее, — шептал мальчик, — скорее! Надо убежать как можно дальше!

Вот, наконец, спасительные заросли сомкнули над ними свои ветви. Каури упал на землю рядом с Селией. Он был окончательно измучен. Немного отдохнув, он начал шептать ей на ухо:

— Я приехал ещё вчера с той же машиной. И никак не мог найти вас! Я бродил около дома! И сегодня утром все высматривал вас, пока готовили этот праздник. И куда это они утащили ребят? Что они там с ними делают?

— Ты передал письмо? — спросила Селия.

— Да, я занёс его в комиссариат, и его тут же передали по радио. Майор приказал не трогать их. Он со своими людьми будет здесь сегодня ночью!

— Как ночью! — воскликнула Селия. — Ночью уже будет поздно! Сейчас ещё нет и двенадцати, а у них — уже почти все готово!

— Ладно, сказал Каури, — давайте пока убежим подальше!

— Нам нельзя убегать, — сказала Селия. — Давай лежать тихо. Надеюсь, они не станут меня искать! Некогда.

Они видели, как к се стулу подошли братья Мэрчисоны. Видела разочарованный жест младшего, и ей даже на минуту стало его жалко. Но вот они скрылись в подвале. Некоторое время на площади царила тишина. Даже не верилось, что совсем недавно здесь кишел человеческий улей. Но вот вдруг упали стены собора, сделанные из стекла и лёгкого металла. Разошлась в стороны крыша, и взорам Селии и Каури открылись пять вертикальных цилиндрических башен.

— Ракеты, — вскричал Каури. Селия тоже узнала их. Сколько раз она видела их на экранах телевизоров! Теперь увидела их воочию.

Неожиданно одна из них дёрнулась, поползла, полезла вверх, вытягивая из земли своё продолжение. Клубы пламени и дыма вырвались из подвала собора. Потом снизу ударило море огня, в уши ворвался грохот.

— Открой рот! — закричала она Каури, зажимая уши руками.

Корабль сорвался с места и ринулся в безоблачное небо. В тот же момент зашевелился второй. Вот и он взлетел. Затем третий, четвёртый… И вот уже вместо величественного собора стоят только обгорелые останки конструкций…

— Все, мисс Селия, — сказал Каури, — они улетели. Теперь и мы можем уходить.

— Нет, Каури, нам уходить нельзя. Остаётся ещё «прощальный привет». Надо как-то помешать этому, раз уж дядя не успеет, — и она рассказала ему о подземном озере. К её удивлению, Каури очень быстро все понял:

— Понятно. Получается термоядерная бомба очень большой мощности. Вряд ли уцелеет весь остров. — Увидев её удивлённое лицо, Каури засмеялся.

— Я ведь учился в школе Порт-Морсби. Это меня отец сюда послал. И о планах их я кое-что знал, подслушал. Только не знал — когда? Я все равно хотел уходить, но старик Пендергаст меня обманул: я думал — до выпуска ещё неделя!

Селия рвалась к собору.

— Подождите, — останавливал её Каури, — там ещё все раскалённое.

Только через полтора часа стены остыли настолько, что они смогли войти в подвал.

10

Теперь, когда в перекрытии зияли громадные дыры, в подвале было светло. Там и сям валялись тележки, какие-то обгорелые обломки. Но проход от большой железной двери, до входа в пещеру был свободен.

Селия попыталась потрогать дверь. Она не открывалась. Металл был тёплым. К стенам ещё нельзя было прикоснуться. Каури быстро осмотрел дверь и покачал головой:

— Мы ничего не сможем сделать — они из сплошного металла. Да и стоит ли? Вдруг там все заблокировано, и она рванёт, как только откроется дверь?

Селия кивнула в ответ:

— Наверное надо загородить проход. Давай сначала поставим тележки поперёк пути, чтобы очи не могли укатиться в проход.

Так и сделали. А потом кинулись собирать всякие обломки и наваливать их сверху. Но обломков оказалось так мало! И вдруг Селия вспомнила:

— Стены!

Они выбежали наружу. Это было далеко не так просто — вытаскивать из кучи битого стекла и металла отдельные куски. К счастью, строители собора предусмотрели то обстоятельство, что стены должны упасть. И сделали узлы крепления так, чтобы они сами распались на отдельные элементы, как только будет освобождён верхний узел. Селии и Каури было абсолютно, все равно, как это было сделано. Да они и не разобрались бы в этом сложном инженерном решении, которое так сильно им помогло. Их вполне устраивало то, что они легко могли взять отдельные элементы бывшего каркаса и положить их поперёк прохода. Они уже перестали обращать внимание на ожоги, когда касались горячих стен подвала, на царапины, появлявшиеся на руках, как только очи прикасались к битому стеклу. Очень скоро у них образовался громадный штабель металлических элементов бывших стен. Каури выбрал наиболее исправную тележку. Ещё час работы — и проход в пещеру намертво завален кучей металла.

— Все, — сказала Селия, — теперь она наверняка в пещеру не попадёт! Но у нас осталось мало времени! Всего — час!

— Подумаешь. — сказал Каури, — там на улице стоит столько машин. А за час мы будем очень далеко!

Они выбежали из собора. Машин действительно стояло много, но… Все они были неисправны! Видимо, в последний момент водители-хозяева сознательно портили их. Они перебегали от машины к машине, чтобы лишний раз убедиться, что и эта тоже не поможет им. И теряли такое драгоценное время!

Тогда они бросились бежать. Каури повёл Селию за посёлок:

— Скорее! Может найдём лошадей!

Вот и скотные дворы и конюшни. Но какая тишина! Они толкнули ближайшую дверь: только трупы животных. Все, что будущие плантаторы не смогли взять с собой, было уничтожено! Оставалось тридцать пять минут!

Селия вспомнила о входе в пещеру. Вот где они смогли бы укрыться. Но д© входа надо было около часа ехать на лошади!

— Скорее! Каури, бежим на ту сторону горы. Она нас укроет!

И они кинулись бежать вдоль горы. А ведь по этой дороге она совсем недавно (или это было когда-то очень давно?) счастливая и жизнерадостная ехала на прогулку с человеком, который казался ей дороже всех на свете.

Они подбежали к лесу. Бывшего собора уже не было видно — его скрыл отрог горы. Сплошная стена зелени. Лианы и кустарники переплелись между собой, и никакой надежды пробраться! Так думала Селия, но Каури думал иначе. Руководствуясь только ему известными признаками, он быстро нашёл тропинку в этой, казалось бы, сплошной стене.

Конечно, о том, чтобы бежать, не могло быть и речи! Теперь они просто шли, перелезая через упавшие деревья, протискиваясь между стволами или пробираясь на четвереньках в зарослях кустарников. Вдруг Каури схватил Селию за руку:



— Смотрите!

На земле лежало громадное дерево, поваленное ураганом. В том месте, где были его корни, зияла большая яма. Селия взглянула на часы. Если считать, что первая ракета взлетела без одной минуты двенадцать, то до пятичасового срока оставалось ещё несколько минут. Их хватило только на то, чтобы срубить несколько веток ножом Каури и бросить их поперёк ямы.

Селия первая спустилась в яму и улеглась на мягкой земле. Каури ещё пытался что-то положить на ветки.

— Брось Каури, — закричала Селия, — время наше истекло! Скорее спускайся.

Мальчик растянулся рядом с ней. Селия смотрела на свои часы:

— Ну, что же она? Слушай, Каури, а может быть она вообще не взорвётся?

— Хорошо бы! Но радоваться ещё рано. Будем ждать.

Селия ежесекундно смотрела на часы. Ей казалось, что стрелки застыли на месте. Тогда она просто стала следить за секундной стрелкой. Шесть, семь, десять… Четырнадцать минут… А потом где-то вдалеке полыхнуло пламя! В лес ворвалась волна! Громадные деревья, переплетённые между собой лианы и кустарники — вся зелёная масса леса была сметена гигантским воздушным бульдозером, срезана у самой поверхности, вырвана с корнем и брошена на землю.

Несколько громадных стволов упали сверху на яму, где, вжавшись в землю, прикрывая лицо руками, лежали мальчик и девушка! Потом сверху упала зелёная масса, бывшая раньше лесом, и в яме стало совсем темно…

Их нашли совершенно случайно на четвёртый день. Нашёл их специальный отряд, производивший дезактивацию леса. Бывшего леса. Оба были совершенно изнурены, измучены голодом… Но живы!

Если вам случится побывать на Новой Гвинее, на термоядерной электростанции Эплтон, обратите внимание на барельеф при въезде на территорию. На нем юная белая девушка и мальчик-папуас, взявшись за руки, стоят, наклонившись навстречу неведомой опасности. По их напряжённым лицам видно, что оттуда, из дали, невидимой зрителю, на них надвигается что-то страшное. Но они твёрдо стоят плечом к плечу «Выстоять и победить!» — эти слова написаны под барельефом.

ПЯТЕРО НА БОРТУ

На Земле никто не Знает об этом путешествии. Маг узнали о нем только здесь, на Терре. Некоторые данные, содержащиеся в дневнике Роберта Лоусона, позволяют датировать начало этих событий семидесятыми годами двадцатого века прошлой эры.

Т. Маттикайнен

1

Начинаю этот дневник, не надеясь, что кто-либо когда-нибудь будет его читать. Просто у меня в голове слишком много мыслей, которым надо дать какой-то выход, а поделиться ими пока что не с кем.

А началось так: я был в библиотеке, когда услышал голос профессора:

— Экстренный старт! Команде занять места в полётных креслах!

На борту «Ласточки» команды не было. Все работы по подготовке полёта были окончены, мне оставалось только припаять несколько контактов, да в кают-компании, она же — центральный пост управления, играли дети, — профессор считал, что их надо приучать к обстановке будущего путешествия.

По этому поводу ему пришлось выдержать целую баталию. Миссис Мандер, мать двоих ребятишек, сказала примерно так:

— Как можно пускать детей к кораблю? А вдруг они что-нибудь сломают или, упаси боже, включат что-нибудь?

Но профессор был неумолим:

— Поскольку дети полетят с нами, они должны заранее привыкать к кораблю. Сломать они ничего не сломают. За этим проследит Март. А кнопки? Кнопки пусть нажимают — управление кораблём пока заблокировано.

В последние дни профессор часто устраивал такие проверки: автомат по радио подавал подготовительную команду к старту, а профессор проверял, кто и как выполняет. Во всяком случае, дети привыкли, услышав команду, занимать места в раскладных креслах. Им даже нравилось: они воспринимали все это как игру. Мы все работали с большим напряжением, и поэтому я обрадовался возможности передохнуть минуту. Выключил паяльник и уселся в кресло перед автобибом — это хитрое устройство я собирал уже второй месяц.

Ремнями я пристёгиваться не стал и даже не лёг в кресло, а просто сел, несмотря на то, что профессор, если бы поймал меня на этом, прочитал бы мне длиннейшую нотацию.

Неожиданно на меня навалилась какая-то тяжесть, положила в кресло, сдавила грудь и живот — ни вздохнуть, ни охнуть. Руки и ноги налились свинцом, голову стянули обручи, в глазах поплыли разноцветные круги, и я потерял сознание.

Очнулся я с ощущением странной лёгкости во всем теле. Я лежал лицом вниз, уткнувшись носом в мягкую материю, которой были обшиты все стены корабля. В голове что-то звенело, тонко, по-комариному. Двигаться не хотелось. Потом пришла мысль: «Почему я лежу на стене? Наверное, „Ласточка“ упала на бок».

Я приподнял голову, чтобы осмотреться, и сразу же необычное явление привлекло моё внимание: в воздухе неторопливо, нацелившись мне прямо в лицо своим острым жалом, плыла отвёртка. Самая обыкновенная отвёртка с длинным тонким стержнем. Никогда в жизни мне не приходилось сталкиваться с летающими отвёртками, так что я даже растерялся немного, а она неуклонно приближалась ко мне, намереваясь «клюнуть» в нос. Я резко выкинул руку вперёд, пытаясь поймать её…

В тот же момент все вокруг завертелось колесом. Кресло вдруг оказалось у меня над головой, потом — далеко внизу, сбоку, снова над головой. Я вращался в воздухе и теперь уже не мог сказать, где верх и где низ: тяжести не было.

Да, сила тяжести исчезла. В воздухе плавали вещи, которым в обычных условиях полагалось бы спокойно лежать на своих местах: листы бумаги и карандаши, монтажные провода и шурупы, мой шарф следовал за электропаяльником.

Из обшивки в разных местах торчали ремённые петли. Я протянул руки в надежде уцепиться за какую-нибудь из них, но все они были за пределами досягаемости. Некоторое время я продолжал вращаться на месте.

«Так можно крутиться до бесконечности», — подумал я.

Мне даже стало страшно. Вдруг я вспомнил инструктаж, как вести себя в условиях невесомости. Мы изучали его на прошлой неделе. А профессор (дословно) сказал так:

— Чтобы сдвинуться с места, надо что-нибудь бросить в противоположную сторону. Это основывается на третьем законе Ньютона — действие равно противодействию.

Сунул руку в карман — ничего, заслуживающего внимания. Хотя стоп — зажигалка! Достал её и швырнул за спину, но, по неопытности, не так как нужно, потому что поступательного движения своему телу я не сообщил, и, если до этого я вращался только вокруг вертикальной оси своего тела, то теперь стал ещё кувыркаться через голову. К тому же проклятая зажигалка летала в разных направлениях, отталкиваясь от стен, и уже раза Два пролетала мимо меня. Наконец, сам не знаю как, совершив в воздухе несколько умопомрачительных переворотов, я уцепился-таки за петлю.

Несколько минут провисел у стены неподвижно, собираясь с мыслями. Затем снова обратил внимание, что кресло у меня над головой. Не долго думая, повернул своё тело так, чтобы ноги были направлены к полу, и все стало на свои места.

Перебирая руками петли, я почти опустился на пол. Мешанина в голове стала чуть-чуть проясняться.

Так как я не был уверен, что смогу вернуться к стене, если оторвусь от неё в погоне за зажигалкой, то некоторое время ещё обдумывал способ поимки её, как вдруг возникла совсем иная мысль:

«Дети! В корабле, кроме меня, были дети! Что с ними?»

По петлям добрался до двери. Хотел резко её толкнуть, но побоялся, что оторвусь от стены и не смогу выйти. Тогда я легонько надавил на неё плечом и прополз в образовавшуюся щель.

Коридор обшит не был, вместо петель в стенах металлические скобы. И здесь я услышал тишину. И в библиотеке была тишина, но там я не обращал на неё внимания.

На Земле никогда не бывает такой тишины. Всегда раздаются какие-то звуки. Здесь же была полная тишина. Так и хочется написать её с большой буквы: «Тишина».

«Неужели дети погибли? Почему их не слышно? Или они лежат без сознания?» — эти мысли не давали мне покоя все время, пока я медленно продвигался вдоль коридора: я ещё боялся резких движений.

Первое, что я услышал, открывая дверь кают-компании (по-видимому, мягкая обшивка до сих пор не пропускала звуков), — взрывы хохота. Смеялись все — и маленький Джек, и Сабина, и Мария. Так же, как и я несколько минут назад, прямо посреди кают-компании в воздухе висел Мартин, стараясь достать до ближайшей петли. Несмотря на своё очень неприятное положение, он тоже хохотал во все горло.

Остальные были прикреплены ремнями, Мартин же отцепился и теперь ничего не мог сделать.

Особенно заразительно смеялся Джек — заливисто и звонко. Он весь скорчился от смеха, глаза полузакрыты, маленькие кулачки размазывают слезы по лицу. Глядя на него, невозможно было не рассмеяться, и я с удовольствием присоединил свой бас к их звонким голосам. Смеялся и радовался, что они не плачут, и мне не надо объяснять им все и возиться с ними, чего я, кстати сказать, делать не умею.

Зацепившись ногою за петлю, я дотянулся рукой до Мартина и оттолкнул его в сторону ближайшего кресла:

— Держись за него!

В этом кресле лежал маленький Джек. Его голубые глазёнки с любопытством и интересом следили за нашими манипуляциями. И вдруг в тот момент, когда Мартин уже дотянулся до кресла, он с громким криком: «Я тоже хочу так!» выскользнул из ремней и взмыл вверх. Мартин ухватил его за туловище, они вместе понеслись к потолку, оттолкнулись от него и полетели к полу. Я испугался, что они ударятся, и оттолкнулся от двери с таким расчётом, чтобы оказаться между ними и полом. Они обрушились на меня, я ухватил Мартина за ногу, а Джек — меня за плечо, и мы все трое завертелись в воздухе, пока нас не донесло до стены, где мы, уцепившись за петли, смогли остановиться. Вся эта сцена сопровождалась раскатами хохота. Смеялись все — и зрители и участники.

Потом я оттолкнул Мартина от стенки, он довольно удачно доплыл до кресла и закрепился. Тогда я послал к нему Джека. Мартин поймал его в воздухе и водворил на место.

Теперь наступил мой черёд отталкиваться от стены, что я и сделал. Однако поплыл совсем не туда, куда хотел. Мартин поймал меня, когда я проплывал над ним. Наконец-то, перебираясь от кресла к креслу, я добрался до свободного и с удовольствием растянулся. Собственно, «растянулся» — не то слово, я повис над креслом, удерживаемый ремнями.

Теперь можно было разбираться, что случилось.

— Мартин, это не ты запустил «Ласточку»?

Я не зря спрашивал Мартина: профессор очень любил этого расторопного и способного парня, таскал его с собой по всему кораблю и много с ним занимался. Мне казалось, что старик собирался сделать из него космонавта.

— Нет, сэр, я не подходил к пульту.

— А может, кто-нибудь из вас?

— Мы тоже не подходили к этому… — Мария никак не могла найти нужное слово, — шкафчику, сэр. Сабина укладывала куклу в кресло, а Джек все время был около меня.

— Но, черт возьми, надо же разобраться, где мы находимся? Март, как здесь открываются иллюминаторы?

— Кнопка жёлтая на пульте, справа от вас, сэр.

Я и не обратил внимания, что занял кресло командира корабля, не до того мне было. Справа и слева около кресла стояли маленькие пульты. На правом около жёлтой кнопки была надпись: «Обзор».

Иллюминаторы открылись бесшумно. В верхнем была чернота и звезды, в правом боковом — огромный голубой шар.

— Внимание! — раздался откуда-то голос профессора, — всей команде отправиться в столовую на завтрак. Пища находится в шкафу № 1. Завтрак на человека: одна туба № 1, две тубы № 2, две тубы № 4.

«Значит профессор в корабле, — подумал я. — Тогда не страшно».

Сознание, что есть кто-то, кто может решать за нас, немедленно меня успокоило.

— Я хочу есть, — захныкал Джек.

Очень не хотелось покидать уютное кресло и снова заниматься эквилибристикой, но голод — не тётка, пришлось вставать. Я отцепился и перебрался к креслу Мартина:

— Март, ты двигайся сам. Это не трудно. Держись за петли и скобы. Ну, смелее, если что — я тебя поймаю.

Март сверкнул белками глаз, казавшимися голубыми на фоне тёмной кожи лица, и оставил своё кресло. Видимо, предыдущие уроки пошли на пользу, потому что он довольно мягко вспорхнул к потолку и поплыл вдоль него к выходу.

Следом за ним отцепился Джек и с громким криком: «Я сам!» пулей полетел к потолку, потом пробрался к выходу.

Лучше всех управилась Мария, она тихо оттолкнулась от кресла и медленно всплыла к потолку. Сабина сама боялась, пришлось мне отцеплять её и нести на своих плечах. Когда мы вплыли в столовую, профессора там не оказалось, чем я был очень огорчён.

Начали завтрак, не ожидая дополнительной команды. Туба № 1 содержала какую-то жидкую смесь, по вкусу похожую на овощной суп-пюре, туба № 2 — что-то мясное, паштет-не-паштет, но что-то вроде этого. Туба № 4 — ананасный сок.

Не обошлось без приключений: Джек надавил на тубу, не взяв конец в рот, жидкость вылетела из неё, свернулась в шар и поплыла в воздухе. Пришлось дать ему другую.



Удивительный это был завтрак, если посмотреть на нас со стороны! Представьте себе: посреди комнаты головой вниз висит здоровенный дядя (это я) и что-то сосёт из большого тюбика, рядом с ним, головой вверх, примостилась белокурая девчонка в белой кофточке и чёрной юбочке и тоже высасывает тюбик.

Несколько в стороне от них, держась рукой за стену и подогнув одну ногу под себя, почти опершись на спину, сидит-лежит ещё одна девочка постарше, черноволосая, в такой же одежде.

Мальчишка висит посреди комнаты, растопырив руки, а около шкафчика параллельно полу плавает подросток-негритёнок, засунув свою курчавую голову в шкафчик так, что её почти не видно, — ни дать, ни взять, корюшка, заплывающая в гнездо.

Видел я когда-то такой рисунок. Кажется, в учебнике зоологии.

Сразу же после завтрака, в том же порядке (Сабина у меня на плечах) мы двинулись в кают-компанию. Маленькому Джеку страшно понравилось, как путешествует Сабина, и он вцепился в Марта.

После завтрака дети быстро уснули, да и меня клонило ко сну. Голос профессора приободрил меня и успокоил. Раз профессор в корабле — ничего страшного не произошло, он сумеет посадить «Ласточку» на Землю. Почему-то я был уверен, что мы сядем, ведь с нами нет ни одного человека команды! Только почему он от нас прячется?

Джек во сне всхлипнул, позвал маму, и почти сразу после этого я уснул.

Разбудил голос профессора:

— Внимание! Внимание! «Ласточка» находится на круговой орбите на высоте 38802 километра над землёй. Период обращения — 24 часа 22 минуты. Начальная программа выполнена. Через четыре часа пятнадцать минут включаются основные двигатели. Всей команде пообедать и занять амортизационные камеры. Ускорение — пять «ж», оставаться в креслах — опасно для жизни. Обед — туба № 2, две тубы № 3, две тубы № 6. Камеры должны быть заняты за час до включения двигателей.

Сразу же после этих слов включился метроном, во всех помещениях корабля слышно было его мерное тиканье.

Я надеялся, что появится профессор. Но его все не было и не было, а метроном торопил.

С обедом управились быстро.

Я медлил, все ждал профессора, но времени оставалось мало.

«Будь что будет», — решил я, и мы отправились в отсек амортизационных камер. Каждая камера представляла собой ванну, герметически закрывающуюся специальной крышкой. Ванна заполнялась какой-то жидкостью, в которой человек должен был плавать в скафандре. Кабель в толстой оплётке и несколько трубочек соединяли скафандр со стенками камеры.

Первым уложили Джека. Мария раздела его, а я и Мартин засунули в скафандр. Сабина, Мартин и Мария в свои скафандры влезали сами. Я только подсоединял кабель и трубочки и закрывал крышки.

И тут я растерялся: всех я уложил, а как быть самому? Кто подсоединит мне кабель и трубки, закроет крышку? И где профессор? Хотя, может быть у него есть отдельное помещение, и там тоже есть камера? В ответ на мои мысли прозвучал голос:

— Внимание! До включения двигателей остаётся час. Командиру корабля проверить работу камер и занять свою.

Как проверять камеры, я не знал. Огляделся. Справа на стене находился большой пульт. На нем светились четыре зеленые лампочки. Они горели возле номеров камер, в которые я уложил детей. Многочисленные приборы показывали разные отсчёты. Над ними были надписи: «Пульс», «Дыхание», «Давление» и т.д. Может быть специалист сумел бы в них разобраться, но мне они ничего не говорили. Возле лампочки № 1 — надпись «Командир».

Я осмотрел все камеры. Камера № 1 отличалась от всех остальных. Во всяком случае, все трубки и кабель подсоединены к скафандру, ванна была пустой. С правой стороны, около того-места, где должна быть правая рука, маленький пульт с тремя кнопками «Включение камеры», «Связь с командой», «Разгерметизация».

Я ждал профессора. На всякий случай, поискал другую камеру, выполненную по типу командирской. Нет, не было второй такой камеры, в которую я мог бы влезть без посторонней помощи.

«Почему нет профессора? Зачем он от нас прячется?»

Единственно правильную мысль, что профессора в корабле нет, я упорно отгонял от себя.

— Внимание! На занятие камер остаётся пятнадцать минут!

«А вдруг профессор ранен и не может сам прийти в отсек?»

Холодный пот прошиб меня. Я бросился к выходу из отсека. Надо найти профессора, помочь ему! Дверь не открывалась. Я дёрнул ручку — все напрасно, напирал плечом — безрезультатно. И тут только разглядел на дверях надпись: «Перед стартом закрывается автоматически при отсутствии людей в отсеках».

— Профессора на борту нет! — мысль, которую я до сггх пор отгонял от себя, но которая все время жила где-то в глубине, всплыла теперь как наиболее реальная.

— Внимание! На занятие камер остаётся пять минут! Дальнейшее промедление опасно для жизни!

Я влез в скафандр, улёгся в ванну. В рот взял кончик трубочки питания, запястья охватили датчики, прикреплённые к скафандру. Окинул ещё раз взглядом пульт: все четыре лампочки светились ровным зелёным светом. Откинулся на спину и нажал кнопку «Включение камеры». Открылся какой-то кран, жидкость стала заполнять камеру, одновременно крышка пришла в движение и опустилась на ванну. Я лежал в тёмном гробу.

— Внимание! — раздался в ушах голос профессора. — До включения двигателей остаётся пять минут.

Нажал кнопку «Связь с командой». Снова раздался голос профессора (позднее я убедился, что все автоматы на корабле говорят голосом профессора):

— Камера № 25 («Джек, — отметил я про себя) — электросон включён. Физиологическое состояние в норме.

Точно так же автомат доложил о камерах № 8 (Мартин) и № 16 (Мария), по-видимому, он докладывал в порядке заполнения камер. А потом неожиданно для меня:

— Камера № 1 — электросон включён, физиологическое состояние — в норме. Выход из камеры разрешается сразу после пробуждения.

Спал спокойно, без сновидений.

Проснувшись, какое-то время не мог понять, где я, и только ощутив на губах вкус какао, вспомнил все.

— Внимание! Внимание! В камере № 25 человек не принимает пищи.

Лихорадочно вспоминаю, какая кнопка соответствует выключению камеры:

«Первая — включение, вторая — связь, третья!»

Крышка камеры поднялась, вылилась жидкость.

Вылезаю из скафандра.

«Что же случилось с Джеком?»

Подошёл к его камере и попытался открыть крышку руками, совсем забыл, что надо включить подъем крышки на пульте. Только теперь заметил, что невесомость исчезла.

Выключил все четыре камеры. Крышки поднялись. Подбежал к Джеку, вынул его из камеры, снял с него скафандр. Малыш спал, крепко стиснув зубами трубку подачи пищи. Пришлось его срочно разбудить и сбегать в столовую за тубой с соком. Пока бегал, проснулись и оделись остальные.

Пообедали в этот день тоже из туб, хотя в этом не было необходимости, так как невесомости уже не было. Правда, и сила тяжести была невелика. Гораздо меньше, чем на Земле, так что передвигаться приходилось осторожно.

Здесь я и потерял счёт времени, потому что не знаю, сколько мы пролежали в камерах.

В иллюминаторах уже не было голубоватого шара Земли. Либо он остался далеко позади, либо его просто не видно. Кругом была только иссиня-фиолетовая чернота, усыпанная яркими звёздами.

Только теперь у меня появилось время обдумать наше положение. Раньше я просто плыл по течению, вынуждаемый обстоятельствами или голосом профессора принимать то или иное решение.

Итак, «Ласточка» летит. Куда? Неизвестно. Какое-то время и я, и дети находимся в безопасности. А потом? Рано или поздно мы куда-нибудь прилетим. А может быть, мы будем летать десятки лет? Тоже возможный вариант. Есть ли на корабле запас продуктов? Должен быть. Профессор собирался вылететь с большим количеством людей, значит, пищи должно быть достаточно. Но ведь корабль стартовал раньше срока. Почему? На этот вопрос тоже нет ответа. Правда, профессор как-то говорил, что он предусматривает возможность отправить «Ласточку» с Земли в любое время.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19