Позвольте сказать несколько слов о гнусном коверкании великих русских писателей на сцене.
Я видел на днях «Идиота» в Александринском театре[2]. «Идиот», как это известно некоторым посетителям Александринского театра, написан Достоевским. И, по моему мнению, всякая переделка в драму романов Достоевского есть сама по себе идиотство. И сцене, которая уважает, – не себя! кто себя не уважает? – а искусство, сцене, которая хочет давать не только «зрелище», но и художественное произведение, – не следовало бы давать переделок романов именно Достоевского. Таково мое мнение, которого я держусь. Ведь вопрос переделки, «окрыления» или «дельёрничества», – как говорят теперь, – это, в сущности, вопрос: сколько из такого произведения можно выкинуть страниц, без вреда для произведения. Сколько, другими словами, страниц является лишними, неважными или ненужными? Какие же Крыловы и Дельеры могут произносить такой суд над Достоевским?
Достоевский не писал маленьких писем, он писал длинно. В его романах всегда сотни страниц, и из этих сотен страниц трудно что-нибудь выкинуть, без вреда для смысла или просто понятности художественного произведения. Центр тяжести произведений Достоевского лежит часто не в словах и действиях героев, а в тех тонких психологических рассуждениях, которые автор говорит «от себя». Выкинув все эти «отсебятины», вы не оскопите произведение, – вы скорее отрежете у него голову. Останутся только больные нервы людей, болезненные поступки нервнобольных людей, и не будет тех мыслей, которые объясняют нам душу, поступки этих людей. Люди мечутся по сцене, убивают, каются – и вы совсем не знаете, почему все это ими делается. От сцены веет бедламом. Это не Достоевский.
1
Впервые – «Россия», 1899, No 193. Фельетон является пародией на публицистический цикл, который под названием «Маленькие письма» вел в газете «Новое время» Алексей Сергеевич Суворин (1834—1912), публицист, издатель, литератор.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.