Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Враг (№2) - Могила

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Вилсон Фрэнсис Пол / Могила - Чтение (стр. 4)
Автор: Вилсон Фрэнсис Пол
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Враг

 

 


Конечно, она не была столь наивна, чтобы думать, что деньги могут решить все — взять хотя бы Нелли, одинокую и несчастную, которая, несмотря на все свои капиталы, не могла вернуть назад свою сестру; но деньги — свались они ей на голову — помогли бы более крепко спать по ночам.

Все напоминало Джии о том, что пора платить за квартиру. Вчера вечером она заглянула к себе и увидела счет. Приятно находиться на Саттон-сквер и поддерживать компанию Нелли: здесь всегда теплота, приветливость и радушие. Но тут она не могла работать. Приближался крайний срок исполнения двух заказов, и ей безумно нужны были деньги. Заплатить за квартиру сейчас, значит, снизить свой счет до критической отметки, но платить все равно надо.

Что ж, придется найти чековую книжку и покончить с этой проблемой.

— Почему ты не играешь в своем домике? — спросила Джия Вики.

— Там скучно, мам.

— Знаю. Но ведь его купили специально для тебя так почему бы не попытаться еще раз поиграть в нем, через несколько минут я войду и присоединюсь к тебе. Но сначала мне нужно закончить одно дело.

Вики просияла:

— Ладно! Мы поиграем с мисс Джеллирол А ты будешь мистером Грейп Граббером.

Конечно, дорогая. Что бы Вики делала без своей мисс Джеллирол?

Джия смотрела, как дочь бежит через пустой дом. Вики любила гостить у своих тетушек, но ей это быстро надоедало, что вполне естественно — поблизости нет никого ее возраста, все ее друзья остались дома.

Джия поднялась на третий этаж, в комнату для гостей, в которой они с Вики провели прошедшие две ночи. Может быть, ей удастся поработать. Она оставила проект в своей квартире, но прихватила с собой большой блокнот с зарисовками и собиралась отправиться в «Бургер-мейстер» — это что-то вроде «Макдональдса», новый клиент Карла. Вообще-то компания располагалась на юге, но намеревалась завоевать всю страну. В их ассортимент входили обычные бургеры, включая их собственный «ответ» биг-маку, звучащий несколько по-фашистски: «Мейстер бургер». Но у них был широкий выбор десертов: эклеры, наполеоны, кремовые слойки и тому подобное.

Джии поручили разработать художественное оформление для бумажных салфеток, которыми накрывают подносы с едой. Оформитель решил, что на них должны быть представлены все многочисленные услуги, которые предлагает «Бургер-мейстер». Художественный директор отверг это предложение и в свою очередь предложил заполнить пространство смеющимися, бегающими, прыгающими, крутящимися детьми; машинами, набитыми счастливыми людьми; детьми, празднующими дни рождения в специальных комнатах для вечеринок, — и все это крутится, вертится, галдит вокруг радостного, официально выглядящего парня мистера Бурго-мейстера.

Что-то в этом сильно не нравилось Джии. Не идея, а сплошные утраченные возможности. Если человек смотрит на эту салфетку, значит, он уже в «Бургер-мейстере» и заказал еду. И значит, ему незачем больше вставать. А почему бы не завлечь посетителя чем-нибудь вкусным на десерт? Изобразить, например, мороженое, и печенье, и эклеры, и кремовые слойки... Заставить ребятишек и их родителей раскошелиться на десерты. Хорошая идея, она взволновала Джию.

«Какая же ты крыса, Джия. Десять лет назад эта мысль даже не пришла бы тебе в голову. А если бы и пришла, то ужаснула бы».

Но она уже не была той девочкой из Огайо, которая приехала в большой город после художественной школы в поисках работы. С тех пор она уже побывала замужем за мямлей и влюбилась в убийцу.

Она приступила к наброскам десертов.

После часа работы Джия устроила перерыв. Сейчас, выполняя работу для «Бургер-мейстера», она уже не воспринимала квартирную плату столь трагически. Она вытащила из сумочки чековую книжку, но никак не могла найти счет. Сегодня утром она оставила его в гардеробной, а теперь он исчез.

Джия вышла на лестницу и позвала горничную:

— Юнис! Ты не видела чек в моей гардеробной сегодня утром?

— Нет, мэм, — раздалось в ответ.

Тогда остается только одно.

Глава 13

Нелли слышала разговор Джии и Юнис. «Ну вот, начинается», — подумала она, зная, как взорвется Джия, когда узнает, что Нелли оплатила счет. Милая девочка эта Джия, но такая горячая. И такая гордая — отказывается принимать финансовую помощь, независимо от того, как часто ее предлагают. Ужасно непрактичное отношение. И, кроме того... если бы Джия принимала помощь просто и естественно, Нелли не мучилась бы над тем, как ее предложить. Но прямой путь был невозможен, предлагать ей деньги — то же самое, что размахивать красной тряпкой перед мордой разъяренного быка. Поэтому, чтобы помочь Джии, Нелли приходилось искать окольные пути.

Приготовившись к буре, Нелли вышла на лестничную площадку.

— Я видела его.

— И что с ним произошло?

— Я оплатила его.

У Джии отвисла челюсть.

— Ты — что?

Нелли заломила руки, изображая волнение.

— Только не думай, что я шпионю, дорогая. Просто я зашла в твою комнату, чтобы убедиться, что Юнис обслуживает тебя как надо, и увидала на бюро счет. Сегодня утром я оплачивала свои, ну заодно оплатила и твой.

Джия быстро спустилась вниз и остановилась, положив руки на перила.

— Нелли, ты не имеешь права!

Но Нелли стояла на своем:

— Глупости! Я могу распоряжаться своими деньгами, как пожелаю.

— По крайней мере, спросила бы сначала меня.

— Правильно, — сказала Нелли, принимая покаянный вид, — но как ты знаешь, я старая женщина и потому ужасно забывчива.

Нелли добилась желаемого успеха. Джия перестала хмуриться, потом постаралась подавить улыбку и наконец не выдержала и расплакалась.

— Ты такая же забывчивая, как компьютер!

— О, дорогая, — сказала Нелли, переходя на половину Джии и обнимая ее за талию, я же понимаю, что, попросив тебя пожить со мной, я оторвала тебя от работы, чем пробила брешь в твоих финансах. Но мне так нравится, когда вы с Викторией живете здесь.

"И вы мне необходимы, — подумала она. — Я не смогла бы вынести одиночества в компании одной Юнис. Наверное, просто сошла бы с ума от волнений и горя".

— Особенно Виктория... осмелюсь сказать, она единственная стоящая вещь, которую мой племянник сделал за свою жизнь. Такая хорошая девочка. Знаешь, я не могу поверить, что Ричард не хочет иметь с ней ничего общего.

— Ну а что у них общего? И если все будет так, как я задумала, он никогда и не будет иметь к ней никакого отношения.

Затянувшийся разговор о племяннике Ричарде заставил Нелли почувствовать себя неловко. Этот человек — пятно на фамильной чести Вестфаленов.

— Так тому и быть. Кстати, я не говорила тебе, но в прошлом году я изменила завещание, и, когда я умру, большую часть состояния получит Вики.

— Нелли...

Нелли ожидала возражений и была к ним готова.

— Она же Вестфален, последняя из рода Вестфален, если, конечно, Ричард не женится еще раз и не заведет ребенка, в чем я сильно сомневаюсь, поэтому и хочу, чтобы она наследовала часть нашего фамильного состояния, наше проклятие и все остальное.

— Проклятие?

Как это у нее сорвалось с языка? Она не хотела даже упоминать об этом.

— Так, дорогая, просто шутка.

Джия неожиданно ощутила приступ слабости и прислонилась к Нелли.

— Нелли, не знаю, что сказать, но надеюсь — пройдет еще много времени, прежде чем это случится.

— Я тоже надеюсь, но до этою, пожалуйста, не лишай меня удовольствия время от времени помогать тебе. У меня ведь так много денег и так мало радостен в жизни. А вы с Викторией — самая большая радость. И если я могу хоть немножко облегчить нашу жизнь...

— Нелли, я не объект для благотворительности.

— Согласна, но ведь ты — член семьи. — Она сурово посмотрела на Джию. — Даже если ты и взяла назад свою девичью фамилию. И как твоя тетя, я могу помогать тебе время от времени. Все! Хватит на эту тему!

Сказав это, она поцеловала Джию в щеку и отправилась к себе в спальню. Но как только она закрыла за собой дверь, мужество оставило ее. Она с трудом пересекла комнату и упала на кровать. Насколько проще переносить боль на людях, изображать стойкость и держать себя в руках. Но теперь, когда вокруг нее никого нет и ничего не нужно изображать, она чувствовала себя совершенно разбитой.

«О, Грейс, Грейс, Грейс! Где же ты? И сколько я смогу прожить без тебя?»

Сестра была для Нелли лучшим другом чуть ли не с тех времен, когда они во время войны вместе прилетели в Америку. Ее широкая улыбка, заливистый смех, удовольствие от совместной рюмочки послеобеденного шерри и даже ее вечная тревога из-за нерегулярной работы кишечника — Нелли так недоставало всего этого.

«Несмотря на все ее слабости, несмотря на ее спесь, она — добрая душа, и я хочу, чтобы она вернулась».

Неожиданно Нелли пронзила мысль, что ей, может быть, уже никогда не увидеть Грейс, и она зарыдала, Правда, это трудно было назвать рыданием в полном смысле слова, просто тихое всхлипывание, которое никто не должен услышать. Нелли не могла позволить кому-либо, особенно дорогой маленькой Виктории, видеть себя плачущей.

Глава 14

Джеку не хотелось возвращаться пешком, и он поймал чакси. Водитель сделал пару попыток завести разговор о том о сем, но резкие, короткие ответы с заднего сиденья заставили его заткнуться. Джек не мог припомнить, когда еще за всю свою жизнь он чувствовал себя так погано. Даже когда умерла его мать, ему не было так мерзко. Джеку необходимо было поговорить с кем-то, но конечно же не с водителем.

Он шел в небольшой магазинчик на углу его дома с пикантным названием «Бухточка Ника» — неприятное, неопрятное место с вековой грязью, въевшейся в окна; часть ее, проникнув через стекло, облепила выставленные на витрине образцы бакалейной продукции. Выгоревшие муляжи «Тайда», «Чиориса», «Гейнебургера» и тому подобная продукция пылились здесь уже многие годы и, скорей всего, еще очень долго будут служить «украшением» витрины. Цены в магазине могли бы вогнать в краску эксонского палача, но Ник искусно вел дела и к тому же продавал недурные и, как он утверждал, идеально свежие торты.

Джек взял наименее запыленный «Интенман» и проверил срок хранения. Ничего, срок реализации истекает только на будущей неделе.

— Собираешься заглянуть к Эйбу? — спросил Ник. У него было три подбородка; два больших поддерживали самый маленький. И все три небриты.

— Ага. Так что приходится нести наркоману его дурь.

Передавай ему привет.

— Ладно.

Джек прошел по Амстердам-авеню и спустился к спортивному магазину «Ишер». Он знал, что найдет здесь Эйба Гроссмана, своего старинного друга и поверенного еще с тех времен, когда он стал ремонтником Джеком. На самом деле Джек перебрался в этот район именно из-за Эйба, который был закоренелым пессимистом. Какими бы мрачными ни казались дела, Эйбу они виделись в еще более мрачном свете. По сравнению с ним утопленник чувствовал бы себя счастливчиком.

Джек вгляделся через окно вовнутрь. В магазине в полнейшем одиночестве восседал за кассой мужчина лет пятидесяти и читал газету.

Помещение магазина было явно недостаточным для товаров, в нем представленных: велосипеды свешивались прямо с потолка; стены завешаны рыболовными удочками, теннисными ракетками и баскетбольными корзинами, а узкие полки завалены хоккейными клюшками, мячами для гольфа и прочими вещичками для активного отдыха.

Не спортивный магазин, а сплошной кошмар.

— Что, скучаем без покупателей? — спросил Джек под аккомпанемент дверного колокольчика.

Эйб взглянул на него поверх очков:

— Да уж. И насколько я понимаю, с твоим приходом ничего не изменится.

— Совсем наоборот. Я пришел с подношением в руках и деньгами в кармане.

— Правда? — Эйб взглянул из-за кассового аппарата на белую перевязанную коробку. — Правда! Песочный торт? Тащи его сюда.

В это время громадный плотный детина в грязной безрукавке просунул голову в дверь.

— Мне нужна коробка патронов 12-го калибра Имеется?

Эйб снял очки и презрительно посмотрел на парня:

— Вы видите, сэр, что на вывеске? «Спортивные товары». А убийство — это не спорт!

Парень посмотрел на Эйба как на сумасшедшего ц ушел.

Для человека, таскающего на себе килограммов сто веса, Эйб, когда хотел, передвигался довольно быстро. Его седые волосы были зачесаны назад, а одежда всегда одна и та же: черные брюки, белая рубашка с короткими рукавами и лоснящийся черный галстук. Галстук и рубашка Эйба напоминали своего рода атлас съеденного им за день. Эйб обошел кассу, и Джек узнал, что тот поглотил сегодня вареные яйца, горчицу и что-то вроде кетчупа или соуса для спагетти.

— Ты знаешь, как достать человека, — сказал он, отламывая кусок торта и смачно его жуя. — Забыл, что ли, что я на диете? — Когда он говорил, сахарная пудра беспрерывно сыпалась ему на галстук.

— Ага. То-то я и вижу.

— Нет, правда. Это моя очень специальная диета. Ничего калорийного, кроме интенмановских тортов. Это очень диетическая пища. Сокращается потребление любой другой еды, но интенмановские торты — вне закона. — Он откусил еще один громадный кусок. Такие торты всегда были его страстью. — Кстати, я говорил тебе, что сделал приписку к завещанию? Я решил, что после кремации мой прах должен покоиться в коробке из-под интенмановского торта. А если меня не кремируют, то пусть похоронят в белом гробу со стеклянной крышкой и голубыми узорами по бокам. Вот в таком, — сказал он, подняв коробку от торта. — Или пусть меня зароют на травянистом холме с видом на интенмановскую фабрику.

Джек попытался улыбнуться, но, должно быть, попытка не увенчалась успехом. Эйб даже перестал жевать.

— Что тебя гложет, парень?

— Видел сегодня Джию.

— Ну и?..

— Все кончено. Действительно кончено.

— А разве ты этого не знал?

— Знал, но все же не мог окончательно поверить. — Джек заставил себя задать вопрос, хотя отнюдь не был уверен, что ответ ему понравится: — Эйб, я что, сумасшедший? Может, у меня с головой не в порядке, если мне нравится, как я живу? У меня что, на лбу написано, что я — псих, а я этого не знаю?

Не отводя взгляда от лица Джека, Эйб положил кусок торта и, предприняв безнадежную попытку отряхнуть рубашку, добился лишь того, что размазал по галстуку сахарные крошки в огромные белые пятна.

— Что она сделала с тобой?

— Может быть, открыла мне глаза. Иногда полезно посмотреть на себя со стороны, чтобы понять, кто ты на самом деле.

— И что же ты увидел?

Джек глубоко вздохнул:

— Сумасшедшего... сумасшедшего, склонного к насилию.

— Это то, что видит она. Но что она знает? Она знает о мистере Канелли? А о твоей матери? Знает, как ты стал мастером-ремонтником Джеком?

— Не-а, даже не захотела выслушать.

— Ну вот, видишь? Она ничего не знает! Она ничего не понимает. Она закрыла для тебя свое сердце. Кому нужна такая?

— Мне.

— Замечательно, — сказал Эйб, потирая лоб и оставляя на нем белые следы. — С этим не поспоришь. — Он взглянул на Джека. — Сколько тебе лет?

Джек ненадолго задумался. Этот вопрос всегда ставил его в тупик.

— А-а-а... Тридцать четыре.

— Тридцать четыре. Уверен, что тебя бортанули не первый раз.

— Эйб... Я ни к кому не относился так, как к Джии. А она боится меня!

— Страх неизвестности. Она тебя не знает и потому боится. Я знаю о тебе все. Разве я боюсь?

— Не боишься? Никогда?

— Никогда!

Он проковылял к своей кассе и взял номер «Нью-Йорк пост». Полистал страницы и сказал:

— Смотри, пятилетний ребенок до смерти забит дружком его матери! Парень с опасной бритвой резанул восьмерых на Таймс-сквер и скрылся в метро! В номере гостиницы в Вест-Сайде обнаружен труп без рук и головы! Жертва избиения лежала посреди улицы истекая кровью, кто-то подбежал к ней, ограбил и оставил ее умирать. И после этого я должен бояться тебя? Джек пожал плечами. Эйб не смог убедить его. Ничего из того, что он сейчас наговорил, не вернет ему Джию. Джек был таким, каким был, и именно это отталкивало ее. Он решил закруглиться с делами и отправиться домой.

— Мне нужно кое-что.

— Что именно?

— Дубинка из свинца и кожи.

Эйб кивнул.

— На десять унций?

— Точно.

Эйб запер входную дверь и повесил табличку: «Вернусь через несколько минут», прошел мимо Джека и повел его в заднее помещение, где остановился возле шкафа. Они зашли в шкаф и закрыли за собой дверцу. Эйб нажал на стену, и она открылась. Эйб включил свет, и они начали спускаться по ступенькам. По мере того как они спускались, им навстречу высвечивалась неоновая вывеска:

"ЛУЧШЕЕ ОРУЖИЕ — ПРАВО ПОКУПАТЬ ОРУЖИЕ,

ПРАВО БЫТЬ СВОБОДНЫМ".

Джек частенько спрашивал друга, зачем он повесил тут эту неоновую вывеску, где реклама вовсе ни к чему, но всегда получал твердый ответ, что в каждом приличном оружейном магазине должна быть такая вывеска.

— Но если уж ты об этом заговорил, Джек, — сказал Эйб, — какое, в конце концов, имеет значение, что я думаю о тебе или что думает о тебе Джия? Все равно это долго не протянется. Все летит к черту. Ты же знаешь. Близится полная гибель цивилизации. И скоро все начнется. Вначале обанкротятся банки. Люди уверены, что их вклады обеспечены государственной страховкой? Наивные глупцы! Их ждет глубокое разочарование! Как только обанкротится пара-другая банков, они увидят, что государственной страховки не хватает, даже чтобы компенсировать миллионную часть вкладов. Тогда, мальчик мой, начнется паника. Правительство врубит на полную катушку печатный станок, чтобы выплатить страховку. И что мы получим? Безудержную инфляцию. Говорю тебе... Джек перебил друга. Эти предсказания он уже выучил наизусть.

— Эйб, ты талдычишь об этом уже лет десять. Теперь ты утверждаешь, что экономический крах уже на пороге. Ну и где же он?

— Грядет, Джек, грядет. Я счастлив, что моя дочь уже взрослая, и слава богу, у нее хватило ума не завести семью. Я просто содрогаюсь при мысли о том, что пришлось бы растить детей или внуков в будущем мире.

Джек подумал о Вики.

— Ну да, ты, как всегда, полон задорного веселья, а, приятель? По-моему, ты единственный человек, который, выходя из комнаты, зажигает в ней свет.

— Очень смешно. Я просто пытаюсь открыть тебе глаза, чтобы ты мог защитить себя.

— А как насчет тебя самого? У тебя уже есть бомбоубежище, до отказа набитое замороженными и сухими продуктами?

Эйб отрицательно покачал головой:

— Не-а, мне это ни к чему. Моя жизнь здесь. К жизни после катастрофы мне не приспособиться. А переучиваться я уже слишком стар.

Он нажал еще одну кнопку, и потолок осветился.

Подвал оказался таким же забитым, как и верхнее помещение, но только не спортивными товарами. Стены и пол были завалены оружием, здесь было все и на любой вкус: хлысты, дубинки, сабли, выкидные ножи и полный комплект огнестрельного оружия — от небольших крупнокалиберных пистолетов до базук.

Эйб подошел к большой картонной коробке, порылся в ней и бросил ему что-то в чехле на «молнии». Джек расстегнул «молнию» и взвесил на руке «черного джека» свинцовую гирю, обмотанную узкими полосками кожи; тугое переплетение образовывало крепкую ручку, которая заканчивалась ременной петлей, в нее просовывалась кисть руки. Джек надел петлю на руку и сделал несколько коротких взмахов. Гибкость петли позволяла вращать кисть во всех направлениях и действовать на близком расстоянии.

Он молча стоял, рассматривая «черного джека». Именно такие вещи пугали Джека. Он еще раз замахнулся, на этот раз сильнее, и ударил по краю деревянной коробки. Раздался гром-треск, полетели щепки.

— Отличная штуковина. Сколько?

— Десять.

Джек засунул руку в карман.

— Раньше было восемь.

— Вспомнил! Между прочим, такие вещи покупаются один раз на всю жизнь.

— Обычно я все теряю. — Он протянул Эйбу десятидолларовый банкнот и положил свое приобретение в карман.

— Может, еще что-нибудь?

Джек сделал мысленную ревизию своему оружию и амуниции.

— Нет. Я превосходно упакован.

— Отлично. Тогда поднимемся наверх и поговорим за тортом по душам. Ты выглядишь как человек, которому нужно выговориться.

— Спасибо, Эйб, — сказал Джек, направляясь к лестнице. — Но мне нужно успеть кое-что сделать до темноты. Так что лучше я побегу.

— Ты напрасно все держишь в себе. Сколько раз можно повторять, что это вредно? А мы ведь друзья, как-никак. Выговорись — и тебе станет легче. Или ты мне больше не доверяешь?

— Доверяю, как сумасшедший. Просто...

— Что?

— Увидимся, Эйб.

Глава 15

Джек добрался до своей квартиры уже в начале седьмого. Наступающие сумерки заполнили переднюю тенями. Это соответствовало его настроению.

Он проверил автоответчик — никто не звонил.

Джек притащил с собой небольшую двухколесную тележку для походов в магазин и бумажный пакет, набитый старой одеждой — женской одеждой. Он задвинул тележку в угол, затем отправился в спальню.

Его кошелек похудел, а новая покупка заняла свое место на туалетном столике. Джек разделся и остался в трусах и майке. Пора приниматься за работу. Ему ужасно не хотелось делать зарядку. Он чувствовал себя эмоционально и физически разбитым и подавленным, но он поклялся себе никогда не пропускать ежедневных упражнений и выполнял эту клятву. От этого зависела его жизнь.

Он закрыл квартиру и, подпрыгивая, начал подниматься по ступенькам.

Солнце прошло свой пик и уже клонилось к закату, но крыша все равно напоминала ад. Ее черная поверхность еще удерживала солнечный жар, накопившийся за весь день. Джек вгляделся в горизонт, окрашенный лучами заходящего солнца. В ясный день отсюда можно увидеть Нью-Джерси. Если вам этого хочется. Кто-то сказал ему однажды, что души умерших грешников отправляются в Нью-Джерси.

Крыша была заполнена, но не людьми, а вещами. В южном углу валялись обрывки от коробок из-под томатов «Апплетон», в северном углу Генри Бок установил громадную спутниковую антенну, а в середине почетное место занимал дизельный генератор, который купили после кризиса в июле 77-го года, а вокруг него, как поросята-сосунки вокруг матки, сгрудились бидоны из-под масла. И над всем этим гордо развевался на двухметровом шесте черный анархистский флаг Нейла.

Джек вышел на небольшую деревянную площадку, которую он сам для себя соорудил, и сделал несколько разогревающих упражнений, затем приступил к основному комплексу. Он выполнял отжимания, приседания, прыжки через скакалку; попрактиковался в ударах и блоках таэквондо. Смысл в том, чтобы постоянно двигаться, не останавливаясь ни на секунду, пока тело не покроется мелким потом и он не потечет по лицу и шее.

Джек услышал шаги за спиной.

— Привет, Джек.

— А, Нейл, привет. Как всегда, в это время.

Нейл подошел к шесту и благоговейно спустил черный флаг. Аккуратно сложил его, сунул под мышку и, слегка покачиваясь, направился к лестнице. Джек перегнулся через генератор и покачал головой. Странно, что человек, презирающий все правила, был так пунктуален — по приходу и уходу Нейла-анархиста можно было проверять часы.

Вернувшись в квартиру, Джек поставил дюжину яичных рулетов в микроволновую печь, запрограммировал ее так, чтобы успеть принять душ. С еще мокрой головой он открыл банку с утиным соусом и бутылку диетической кока-колы и присел на кухне.

Квартира была пуста. Этим утром она не казалась ему очень одинокой, но было как-то уж очень тихо. Он перешел с едой в телевизионную комнату, включил телевизор и попал прямо в середину «мыльной оперы», на уютную домашнюю сцену с мужем, женой, детьми и собакой. Это напоминало ему о воскресных днях, когда Джия привозила с собой Вики и он учил малышку, как уберечься от астероидов и космических пришельцев. Джек вспомнил, как любил смотреть на Джию, когда она суетилась в его квартире, пытаясь навести порядок. И вещи охотно подчинялись ей.

Зато на экране все шло не так, поэтому он быстро пробежался по другим каналам. Полный спектр удовольствий — от новостей до повторных фильмов, от парочек, вращающих бедрами в зажигательном танце мумба-юмба, до финансовых сводок.

Определенно, пора посмотреть видео. Джек поставил вторую часть своего любимого фильма Джеймса Вейла, а именно вершину его творчества — «Невесту Франкенштейна».

Глава 16

«Ты думаешь, что я безумен. Возможно, это так. Но слушай, Генри Франкенштейн. Пока ты копаешься в своих могилах, по кусочкам собирая мертвую плоть, я, мой драгоценный ученик, нашел свой материальный источник жизни...»

Эрнст Тесигер в роли доктора Преториуса — это лучшая и величайшая роль — как раз слушал своего бывшего студента. Фильм был только на половине, однако пришло время приниматься за работу. Джек как раз добрался до того места, на котором он остановился перед тем, как отправиться спать. Плохо. Он любил этот фильм. Особенно музыку Франца Вэхмана. Кто бы мог подумать, что создатель такой потрясающей, волнующей музыки позднее пустит на ветер свой талант, написав музыкальное сопровождение к «Возвращению в Пейтон». Да, некоторые люди так и не получают того признания, которого заслуживают.

Джек надел свежую майку с надписью «Каталажка», затем повесил через плечо кобуру с маленьким «семмерлингом», засим последовала рубашка с коротким рукавом, обрезанные джинсы и теннисные туфли — без носков. К тому моменту, когда он полностью загрузил свою магазинную тележку, на город опустилась темнота.

Он прошел вниз по Амстердам-авеню к месту, где прошлой ночью ограбили и избили бабушку Бхакти, нашел пустынный переулок и скользнул в тень. Джек не хотел выходить из дому в камуфляже — соседи и без того считали его странным, — в этом переулке можно переодеться не хуже, чем в любой другой гардеробной.

Вначале он снял рубашку, достал из пакета платье — хорошего качества, но вышедшее из моды и к тому же нуждающееся в глажке. Он натянул его поверх футболки и кобуры. Затем надел парик и черные туфли без каблуков. Он не хотел выглядеть этакой кошелкой. Такая женщина не заинтересует человека, которого разыскивает Джек. Он должен выглядеть как достойная, но уже поблекшая женщина. Ньюйоркцы видят таких женщин каждый день. Им можно дать от пятидесяти с лишним до восьмидесяти. Все они ужасно похожи друг на друга. Передвигаются с трудом, горбятся, и не столько из-за проблем с позвоночником, сколько от тягот самой жизни. Их центр тяжести смещен вперед, обычно они смотрят себе под ноги, и даже если поднимают голову, то стараются ни с кем не встречаться взглядом. Самое точное слово по отношению к ним — одиночество. Они, как магнит, притягивают преступников своей незащищенностью и неспособностью сопротивляться.

И Джек на сегодняшний вечер собирался влезть в их шкуру, стать одной из них. Закончив переодевание, он надел на четвертый палец левой руки кольцо с большим фальшивым бриллиантом — теперь нельзя позволять своей «добыче» приближаться к себе слишком близко. Но Джек не сомневался, что парень, которого он ищет, увидит блеск за добрую пару кварталов. Для большей привлекательности он подсунул под портупею пухлый рулончик банкнотов, в основном по одному доллару.

Джек положил свои туфли и «черного джека» в бумажный пакет наверху магазинной тележки и придирчиво оглядел себя в витрине магазина — он не хотел выглядеть трансвеститом. Затем он стал прогуливаться по тротуару, таща за собой тележку.

Пришло время поработать.

Глава 17

Джия поймала себя на том, что думает о Джеке, и это возмутило ее до глубины души. Она сидела за маленьким обеденным столом напротив Карла — красивого, современного, умного и интеллигентного мужчины, который так хорошо к ней относится. Они обедали в небольшом, очень дорогом ресторанчике в Верхнем Вест-Сайде. Обстановка скромная, вино — белое сухое, холодное, атмосфера — приятная и расслабляющая, а кухня — оригинальная. Казалось бы, Джек должен быть за сотни километров от ее мыслей, и тем не менее он присутствовал здесь, невидимо витая над их столиком.

Она не могла выкинуть из головы звук его голоса на автоответчике, который она слышала утром: «Пиноккио продакшнз». В данный момент меня нет..." — и это возвращало ее к прошлому...

К тому времени, например, когда она спросила его, почему на его автоответчике записано название компании «Пиноккио продакшнз», если такой компании даже не существует.

«Конечно же существует, — сказал он, прыгая и крутясь вокруг нее. — Смотри — никаких ниточек». Тогда она так ничего и не поняла.

А потом она неожиданно узнала, что среди его хлама, который он выискивал у всяких старьевщиков, была целая коллекция Вернона Гранта. Она узнала об этом в тот день, когда Джек подарил Вики копию его «Болтуна». Джия познакомилась с творчеством Вернона Гранта, когда училась в художественной школе, и временами заимствовала у него кое-что, когда заказчики требовали чего-нибудь «сказочного». Узнав, что Джек любит этого художника, она окончательно поняла, какой же он еще по существу мальчишка. А Вики... Вики обожала «Болтуна», и его возглас «Бла-бла-бла!» стал ее любимым.

Джия выпрямилась в кресле. «О, чертов Джек! Отвяжись, говорю тебе!» И, кроме того, пора реагировать на слова Карла не только нечленораздельным мычанием.

Она рассказала ему о своей идее изменить сюжет картинок для «Бургер-мейстера» — с темы услуг на десерты. Его неумеренные похвалы несколько раздражали ее. Он заявил, что она не только художник, но еще и редактор. Это подвело его к разговору о работе для новой компании, куда более крупной, чем «Бургер-мейстер», — фирмы детской одежды «Ви Фолк». Эта работа как раз для Джии, тем более что она давно мечтала сделать что-нибудь специально для Вики.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26