Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Безумцы из Баальбека

ModernLib.Net / Детективы / Вилье Де / Безумцы из Баальбека - Чтение (стр. 8)
Автор: Вилье Де
Жанр: Детективы

 

 


      - Вы знали, что я приду сюда?
      Израильтянка кивнула в знак согласия.
      - Да. Вы вообще нас очень интересуете. Что узнали в Баальбеке?
      Пришел черед улыбаться Малко.
      - Ничего сверх того, что расскажет ваш информатор Абу Шаки...
      На секунду молодая женщина дрогнула, но тут же взяла себя в руки и сухо произнесла:
      - Я не знаю человека, о котором вы говорите.
      Да, дисциплина в Моссаде что надо! Почувствовав, что начала неудачно, Рашель решила сменить тон и действовать по-другому. Посреди салона кружилось несколько пар, и она промурлыкала:
      - О! Как давно я не танцевала...
      Малко обнял женщину и не удивился, когда она тесно прижалась к нему, глядя при этом самым невинным образом.
      - Не думайте, что меня занимает только работа. В Тель-Авиве я увлекаюсь социологией, у меня есть любовники, я путешествую, одним словом, живу. И здесь я тоже хочу жить - любить, расслабляться.
      Она хорошо знала, как соблазнительна, - загорелое сильное тело, правильные черты лица и явно выраженная чувственность, способная зажечь любого. Правда, Малко она не волновала. Но все же водка и тепло ее тела сделали свое дело, он расслабился, постоянно ощущая на себе внимательный и ироничный взгляд Джослин. Но передышка оказалась недолгой. Когда зазвучала третья пластинка, Рашель шепнула ему на ухо:
      - Вы так и не встретили Назема Абдельхамида?
      - Я не знаю, о ком вы говорите.
      - Я хочу вам помочь, - горячо запротестовала Рашель. - Этот главный подонок продолжает работать на своих прежних друзей. Он-то и есть настоящий террорист. Если он дал вам улизнуть из Баальбека живым и невредимым, то только для того, чтобы завоевать ваше доверие. Теперь он наведет вас на ложный след, а сам спокойно устроит покушение. И исчезнет - уедет поправлять пошатнувшееся здоровье в Йемен или Сирию.
      - Но ведь сирийцы, кажется, за ним охотятся, - заметил Малко.
      Она сухо усмехнулась.
      - Что за чушь! Да они все повязаны.
      - Зачем в таком случае ему скрываться в Бейруте?
      - Да так, ради интереса... Что же вы все-таки узнали в Баальбеке?
      Малко улыбнулся ей. С прохладцей.
      - Служба, на которую вы работаете, в прекрасных отношениях с Робертом Карвером. Почему бы вам не спросить у него?..
      Взгляд израильтянки вспыхнул огнем:
      - Настоящие наши враги - палестинцы. Даже те, кто изображает из себя миролюбцев. Это они, а не кто другой, хотят завоевать нашу землю.
      - А может, эта земля и им немножко принадлежит? - заметил Малко.
      Рашель не ответила, она быстро отошла от Малко, кинув на него недобрый взгляд и послав на ходу ослепительную улыбку бывшему ливанскому министру. Тревогу в Малко она все же заронила. Не случись чуда, его пребывание в Баальбеке закончилось бы трагически. За информатором Джони следили. Знал он об этом или нет? Подошла, покачивая бедрами, Джослин. Его неприятно кольнуло в сердце. Джослин все рассчитала, как компьютер. Она пригласила его только для того, чтобы он встретился с ее союзницей Рашелью. А он-то подумал...
      - Можете отвезти меня в отель, - сказал он. - Я свое дело сделал.
      Молодая ливанка, не отвечая, улыбнулась и опрокинула бокал водки, но он заметил, что щеки ее порозовели. Она подняла голову и тихо сказала:
      - Но мы же еще не ужинали...
      Джослин Сабет и Малко возвращались темной улицей. Он вслушивался в далекие разрывы бомб, доносившиеся с запада. После обмена колкостями они не сказали друг другу больше ни слова, даже во время ужина.
      - Стреляют в Сук Эль-Шарб, - заметила она.
      Выехали на Кольцо, черное, как печь, с блестящим от дождя покрытием.
      Удивленный, Малко огляделся: вместо "Коммодора" он оказался возле дорогого особняка, где жила Джослин.
      - Хочу выпить еще стаканчик, - сказала женщина. - Но я не люблю пить в одиночестве. Или мое общество нагоняет на вас тоску?
      Как тут отказаться? Малко устроился на диване, а Джослин стала что-то искать в книжном шкафу. Внезапно в комнате раздался чистый звук фортепьяно. Кто бы мог догадаться, что здесь был инструмент! Джослин повернулась:
      - Нравится?
      - Вы прячете в книжном шкафу пианино?
      Женщина рассмеялась.
      - Нет. Это лазерный проигрыватель "Акай". За последние десять лет единственное стоящее достижение цивилизации. Диск не царапается, не бьется, и посторонних шумов нет. К тому же играет целых сорок минут.
      Малко поднялся и увидел проигрыватель, не более громоздкий, чем кассетный плейер. Джослин налила энную порцию водки за вечер.
      - Я же говорила, что мы не такие уж дикари тут, в Бейруте... Выпьете водки?
      - Лучше "Перрье".
      Голова его раскалывалась. После всех треволнений дня и "Столичной"...
      Он лег на диван, проникаясь непривычной мягкостью звучания концерта. Джослин, сняв жакет, присоединилась к нему. Под тонкой блузкой отчетливо вырисовывались маленькие груди. Устраиваясь поудобней, она шевельнула ногами. Шелест чулок ласкал его слух. Они молча слушали музыку. Затем Джослин поставила стакан и повернулась к Малко, наслаждающемуся концертом с закрытыми глазами.
      И спокойно начала расстегивать на его груди рубашку, потом покусывать сосок. Он лежал неподвижно, поддавшись действию алкоголя, музыки, успокаивающей и одновременно беспокоящей ласки женщины.
      Джослин была нежной и настойчивой. Ее руки в мягком исступлении сомкнулись на нем.
      Он тоже стал было поглаживать голубые вены, выступившие под белой кожей Джослин.
      - Я сама, - сказала она ему сухо.
      Так обрывают ребенка.
      Понемногу она, как опытная гейша, соскользнула на колени. Мягкость ее рта вызвала у Малко вздох. Джослин прервалась и хрипловато произнесла:
      - Я знаю, что ты обо мне думаешь. Но я же могу быть и самой опытной шлюхой...
      Они скатились на ковер, зажатые между низким столиком и диваном. Джослин в задравшейся до самых бедер юбке зашептала:
      - Ты меня хочешь?
      Она чувствовала, как его плоть с каждым мгновением все больше твердеет.
      - Да.
      - Так возьми меня. Прямо здесь. Немедленно.
      Он неторопливо проникал в ее влажное, горячее, опытное чрево.
      Джослин в экстазе приподнялась и зажала голову Малко руками, ища его взгляд.
      - Как только я тебя увидела, - прошептала она, - мне сразу захотелось, чтобы ты меня трахнул.
      Глава 14
      Отель "Ривьера" представлял собой теперь груду обвалившихся бетонных плит, среди которых ютилось несколько семей бездомных. В жилом состоянии был только первый этаж. Малко прошел в бар. Пусто. Снова вернулся на улицу Шарля де Голля. Никого. Местечко невеселое. Он облокотился на поручень и, опустив руку в карман плаща, сжал рукоять "магнума".
      После того, как он так внезапно оказался в объятиях Джослин, он проснулся совершенно разбитым. С течением времени все происшедшее с ним в Баальбеке стало казаться совершенно нереальным.
      Только бы Джони явился на встречу... Прошло минут двадцать, и черный "мерседес", знававший лучшие времена, остановился возле поста ливанской армии, на углу улицы Генри Форда и горной дороги. Из нее выскочил Джони, одетый, как обычно, в зеленую шерстяную куртку. Он угостил солдат сигаретами и принялся болтать с ними. Малко приблизился к палестинцу. Вот осторожность так осторожность! Сами того не подозревая, солдаты обеспечивали безопасность палестинца. Отошел он от них только тогда, когда приблизился Малко. Глаза его, как всегда, лучились. Руки в карманах, те же зеленоватые сапожки, вид спокойный. Без сомнения, вооружен, но по виду не скажешь.
      - Моего агента в Баальбеке арестовали, - заявил он сходу. - Вчера вечером, после вашего отъезда. Вам очень повезло. Они довольно быстро узнали, что произошло.
      Малко внимательно взглянул на его осунувшееся лицо.
      - А раньше вы не знали, что за ним следят?
      Подвижный рот Джони скривился.
      - Нет. Раньше за ним никто не следил. Он подставился только тогда, когда собирал для вас информацию. А ведь как не хотел! Я настоял и теперь жалею об этом. Это был человек смелый и очень надежный. Мы были знакомы двадцать лет.
      - Никто не принуждал вас к сотрудничеству, - заметил Малко.
      Джони покачал головой.
      - Американцы предадут меня, как предают всех своих друзей. Я работаю с ними не потому, что они мне симпатичны, а чтобы насколько можно помочь своему руководителю Ясиру Арафату. Ему нужна политическая поддержка США.
      Малко не счел нужным возражать. Он вспомнил позорный провал американцев в Сайгоне в 1975. Джони закурил еще одну сигарету, щелкнув своей зажигалкой, и остановил на Малко тяжелый взгляд.
      - Будьте осторожны, - посоветовал он. - После того, что произошло в Баальбеке, они постараются убрать вас.
      - Я получил там ценную информацию, - сказал Малко. - Для того, чтобы воспользоваться ею, мне понадобится ваша помощь.
      И он рассказал палестинцу все, что знал. Тот слушал, не говоря ни слова, выпуская густые клубы дыма. Продолжая беседу, Малко обратил внимание на странную личность: мужчина был в синей шерстяной шапочке, натянутой на самые глаза, в красных кроссовках, кожаной куртке и двигался как-то беспорядочно. Он шел по шоссе, пританцовывая. Приблизился к М-113, принялся тереть заляпанную грязью броню, пока она не засверкала на солнце. И удалился, отсалютовав ухмыляющимся солдатам.
      Внезапно Малко вспомнил, что этого самого бродягу он уже видел, когда его самого похитили израильтяне. Это тот самый, что запихивал Малко в машину.
      - Хорошо, я вам помогу, - говорил Джони. - Но скажите вашим друзьям, что они передо мной в большом долгу. Мне нужно двадцать четыре часа, чтобы узнать, куда прибудут самолеты. Место я вам укажу, но это все. Потом...
      - Дальше уже мое дело, - сказал Малко.
      "Бродяга" исчез на углу улицы Генри Форда. Малко долю секунды колебался. В его работе не бывало еще случайных совпадений. Сказав правду, он рисковал потерять доверие Джони. Промолчав, он потеряет его наверняка. Малко решился...
      - Джони, - сказал он, - этот паяц - агент Моссада, как мне кажется.
      Джони не дрогнул. Лишь чуть заметно напрягся.
      - Почему вы так считаете?
      - Я уже однажды видел его, когда они кое-что предприняли против меня.
      Взгляд палестинца ожег его, глаза стали похожи на два желтоватых шара.
      - Их предупредил Роберт Карвер?
      В его голосе не было ни ненависти, ни страха, ни тревоги. Просто банальный, ничего не значащий вопрос.
      - Не говорите глупостей, - сказал Малко. - Нам нужны вы, а не они.
      Джони одобрительно кивнул.
      - В любом случае, - сказал он, - меня через несколько дней в Бейруте не будет. Слишком уж близко подбираются. И израильтяне, и сирийцы, и фалангисты.
      Малко не видел, как подъехал черный "мерседес". А Джони уже прыгнул в него. Машина едва притормозила и тут же снова набрала скорость под любопытными взглядами ливанских солдат. У Малко словно упал камень с души. Но ненадолго. Большой бежевый "датсун" выскочил с улицы Генри Форда, пытаясь перекрыть дорогу "мерседесу". Тот вильнул, избегая столкновения. Из "датсуна" выскочили трое мужчин в масках, с автоматами Калашникова наперевес. И тут же открыли огонь по подававшему назад "мерседесу".
      Малко показалось, что стреляют в него. Лобовое стекло черного "мерседеса" разлетелось. Огненная очередь вырвалась оттуда, заставив нападавших укрыться. Черный "мерседес" объехал "датсун" и помчался по шоссе Шарля де Голля под градом пуль, одна из которых срезала ему антенну. Один нападавший упал, раненый, на землю. Двое остальных дотащили его до "датсуна". Выпустив автоматную очередь в направлении М-113, они заставили ливанских солдат спрятаться за бронетранспортером. Когда те снова высунули головы, "датсун" был уже далеко. От инцидента, продолжавшегося не более минуты, остались пятно крови посреди мостовой и осколки стекла. Озверев от ярости, Малко кинулся в американское посольство.
      Роберт Карвер был бледен. Он быстро захлопнул дверь, чтобы никто не слышал громкого голоса Малко.
      - Я не могу этого сделать без запроса в Лэнгли, - протестовал резидент.
      - Тогда я поеду туда один! - пригрозил Малко. - Но это плохо кончится...
      Роберт Карвер уступил. Хоть и был удручен.
      - Ладно! Я сейчас позабочусь об охране.
      Пока он звонил, Малко все никак не мог успокоиться. Когда они спустились, внизу их ждали машины - серые бронированные "бьюики" с дюжиной охранников, одетых в гражданскую форму. Малко и Роберт Карвер сели в первый автомобиль. Выехав из безопасной зоны, они прибавили скорость и влились в сумасшедший автомобильный поток в Западном Бейруте. Добравшись до христианской зоны, они почувствовали себя спокойней. А еще через двадцать минут оказались возле виллы, куда после похищения доставили Малко. Въезд внутрь охранял ливанский М-113. Когда машины остановились в саду, из-за блокгаузов показались охранники. Увидев Роберта Карвера, они опустили оружие. Несколько мгновений спустя появилась Рашель. Она была в джинсах и держалась весьма непринужденно.
      - О! Какой сюрприз!
      - Это не сюрприз, - оборвал се Малко. - Где ваши друзья?
      - Какие?
      - Те, которые только что совершили нападение на Назема Абдельхамида.
      Израильтянка покачала головой.
      - Не представляю, о чем вы.
      Не говоря больше ни слова, Малко пересек сад, дернул дверь гаража. Увидев бежевый "датсун", изрешеченный пулями, он распахнул дверцу: заднее сиденье было мокрым от свежей крови. Роберт Карвер стоял у него за спиной. Он поймал взгляд израильтянки.
      - Позовите своего руководителя, - приказал он. - Нам надо с ним поговорить.
      - В следующий раз, - спокойно предупредил Малко, - стрелять буду я.
      Смуглое лицо толстого израильтянина скривилось в отвратительной усмешке.
      - Следующего раза не будет, - произнес он. - Этот ублюдок свое получил.
      И без того ледяная атмосфера стала еще холодней, если такое вообще возможно.
      - Значит, вы и несете ответственность за все покушения, которые будут сделаны и которые мы могли бы предотвратить с помощью Назема Абдельхамида.
      Израильтянин усмехнулся в ответ.
      - Вы же клялись, что никак не связаны с этим типом. Хорошо еще, что мы вам не поверили. Вы слишком наивны. Нам такой народ известен давно, не один год внедряем к ним своих агентов. Абдельхамид вел двойную игру. Покушения, о которых вы так печетесь, он сам и организовывал. А значит, его смерть отсрочит их. Эти сволочи размножаются, как крысы. И мы как крыс будем их уничтожать.
      Если бы Рашель могла убить взглядом, Малко упал бы, как подкошенный. Он поднялся. К чему продолжать спор? Моссад ему не убедить. Роберт Карвер, кивнув всем, последовал за ним. За руку прощаться не пришлось. Они сели в машину и снова выехали к морю. Малко кипел от ярости. Он не выдержал:
      - Ну что за придурки!
      - Их можно понять, - отозвался американец. - При одном только слове "палестинец" у них темнеет в глазах. Для них хороший палестинец - это мертвый палестинец.
      На Малко вдруг нашло сомнение.
      - А вы действительно уверены насчет Джони?
      Резидент кивнул.
      - Абсолютно! Меня не проведешь, как ребенка. Да израильтянам и не все известно. Джони не мог нас дурить, это стоило бы слишком дорого для ООП.
      Малко не стал больше расспрашивать. Оставалось молиться, чтобы Джони правильно понял происшедшее...
      Без него и без Нейлы Малко был как без рук.
      Небольшой кортеж на полной скорости вылетел на Парижский проспект. Здесь мрачный Роберт Карвер вышел. Малко давно жег один вопрос, и он задал его американцу:
      - Откуда израильтяне узнали, что я виделся с Джони?
      Тот в недоумении скривился.
      - Не от меня. У них повсюду в Бейруте свои люди. Тот "безумец" - тоже их агент, надо было вас предупредить. Он проводил израильские танки, когда они входили в город.
      К тому же не следовало забывать о главных противниках:
      Абу Насра и его союзниках. Как отреагируют они на то, что произошло в Баальбеке?
      - Именем Аллаха ты, Набил Муссони, приговариваешься к смерти и лишаешься места в раю правоверных.
      Повязка на глазах мешала молодому палестинцу увидеть того, кто громко произнес этот приговор. С усилием поморщившись, он сумел приспустить повязку. Белоснежный тюрбан, черная борода, длинное одеяние муллы. Плевать ему было на рай, но умирать не хотелось. Он всегда был атеистом, ни Аллах, ни его первый тюрбан не трогали палестинца. Его Господь Бог восседал в Москве и время от времени менял имя. А вторым его Богом был Джони, вырвавший парня из нищеты и наполнивший его жизнь смыслом.
      В помещении, где происходили события, стояла ужасная вонь. Здесь находилось человек тридцать пленников от пятнадцати до двадцати лет, все в крови и собственных экскрементах, в наручниках, - бойцы "Амала", вызвавшие подозрение "Хезбола".
      Зачитывавший приговор мулла приблизился к Набилу и ласково спросил:
      - Намерен ли ты искупить свою вину?
      Тот замешкался с ответом, и один из иранцев ударил его прикладом по сломанному во время "допроса" плечу. Набил закричал и свалился на пол. Тут же трое мужчин принялись дубасить его ногами, стараясь попадать в самые чувствительные места. Палестинец только корчился и стонал. По приказу иранца его поставили на ноги.
      - Я ничего не сделал, - пробормотал он. - Я невиновен.
      Только так можно было выпутаться. Виноватых расстреливали на месте.
      Удар прикладом автомата пришелся по правой половине лица, сломав ему нижнюю челюсть и выбив несколько зубов. Он снова упал, рот наполнился кровью.
      - Ах ты, сионистская собака! - заорал один из иранцев.
      Он схватил крюк мясника с заостренным концом, точным движением вонзил его в плечо палестинца и потащил Набила к двери. Тот от боли потерял сознание.
      Когда он снова открыл глаза, то обнаружил, что находится уже на улице. Свежий ветер помог ему прийти в себя. Плечо разламывало. Он был привязан к столбу во дворе школы, служившей иранцам командным пунктом. Трое иранцев прицелились в него из автоматов. Один завопил:
      - Отправляйся к своему Сатане!
      Раздались очереди. Набил вскрикнул и обмочился. Когда, спустя несколько мгновений, он открыл глаза, иранцы корчились от хохота. Они специально стреляли поверх его головы. Набила отвязали от столба и накрепко прикрутили веревками к доске. Его били не переставая два дня.
      Из раны в плече продолжала лить кровь. Его уложили вниз лицом в узком коридорчике, сорвали с ног обувь и принялись хлестать по ступням электрическим кабелем. Набил потерял сознание. Его привели в чувство, вылив на голову ведро ледяной воды. И начали все сначала. Ему показалось, что прошел не один час, прежде чем его отвязали. В конце коридора замаячил силуэт муллы. Палачи поставили палестинца на ноги.
      - Проси прощения, - приказали они.
      Набил попробовал шагнуть. Но окровавленные, искалеченные ноги подкосились. Иранцы тут же бросились вперед, осыпая его ударами. Один из них стал увечить ему правую руку, с методичным остервенением переламывая кости. Пока Набил снова не потерял сознание.
      На этот раз, придя в себя, он встретился глазами с ласковым взглядом человека в белом тюрбане. Тот протянул ему миску с водой и предложил:
      - Желаешь ли ты, брат мой, сотрудничать с Исламской революцией? Ты еще можешь искупить свою вину. Если ты мне поможешь, клянусь Аллахом, я положу конец твоим страданиям.
      Набил закрыл глаза, стараясь не думать о раздирающей все тело боли. Мозг был пуст. Внутренний голос подсказывал, что собеседник врет, что стражи революции никогда не прощают врага. Но, с другой стороны, у него не было больше сил терпеть боль. И слова сами полились быстрым потоком, так что мулла едва успевал записывать в черную книжечку. Закончив признание, Набил с большим оптимизмом встретил взгляд священнослужителя.
      Тот успокаивающе улыбнулся.
      - Хорошо, - сказал он. - Ты искупил вину.
      Он поднялся, отряхнул красивую белую одежду и едва заметно кивнул иранцам, которые, прислонившись к стене, ждали, пока он закончит.
      Не успел он выйти, как один из иранцев приставил ствол "Калашникова" к животу Набила и нажал на спуск. Сначала палестинец от удара потерял чувствительность. Но потом боль, как прожорливое животное, стала раздирать ему внутренности. Он завопил, умоляя иранцев о пощаде. Один из них поднес к его лицу приклад своего "Калашникова" с прикрепленной к нему фотографией Хомейни.
      - Целуй, - приказал он.
      Набил прикоснулся губами к шершавому дереву. И тут же один из иранцев расстегнул штаны и стал мочиться ему прямо в лицо...
      Потом они еще раз выстрелили, на этот раз в грудь, но в сердце не попали. И он в муках умирал до самой ночи. А когда пришел час молитвы, прежде чем обратиться лицом на восток, один из правоверных, наполовину опустошив магазин ему в ухо, вдребезги разнес палестинцу голову.
      Растянувшись на кровати, Малко не спускал глаз с телефона. Одиннадцать вечера. Джони уже не позвонит. Стараясь немного забыться, Малко стал листать обнаруженный им в номере справочник Лока, нечто вроде британского "Гот и Милло". Отдавая дань национализму, он поместил "Эр Франс" во главе всех европейских авиакомпаний.
      Малко отложил справочник. Как ему продолжить расследование в контролируемом "Амалом" южном пригороде? Каждые полчаса ему звонил Роберт Карвер, которого то и дело подгоняли из центра. В доме Шаманди теперь пусто.
      Наконец телефон зазвонил, и Малко кинулся к нему. Но это оказалась всего лишь Джослин, у которой было смутно на душе. Он выслушал женщину и повесил трубку. С наступлением комендантского часа не могло быть и речи о том, чтобы пуститься на поиски Джони, но как только рассветет, он этим займется. Оставалась только одна ниточка: мальчишки со стадиона Камиллы Шамун.
      Махмуд был сама покорность и без возражений доставил Малко к стадиону Камиллы Шамун. Малко в одиночестве вскарабкался по обломкам. Выбравшись на центральное поле, сложил ладони рупором и несколько раз позвал:
      - Фарух! Фарух!
      Ни звука в ответ. Либо ребят здесь не было, либо они не желали отвечать. Ему пришлось тащиться по грязи с "магнумом", которым ему так и не удалось воспользоваться, в кармане плаща. Только бы израильтяне за ним не увязались! Он обернулся и увидел, что Махмуд с интересом наблюдает за ним с верхней из обрушившихся плит.
      Малко подошел к разбитому танку, где ждал его в прошлый раз Фарух. Никаких следов. Он постарался сориентироваться, чтобы найти ход в проломах между блоками. Долго блуждал, попадая в смердящие тупики, карабкаясь по скользким обломкам, пока не оказался, наконец, возле двух бетонных плит, упершихся друг в друга, как игральные карты. Наклонившись, можно было пролезть между ними. Что он и сделал. Пахло сыростью и разложением.
      Метров через десять Малко обнаружил обрушившийся коридор и узнал место, по которому они проходили. Выяснит, по крайней мере, ушли ли отсюда ребята.
      Он сделал еще несколько шагов и почувствовал вдруг, что что-то держит его за штанину. Неудивительно в таком месиве из бетона и арматуры... Он посмотрел вниз и разглядел тонкую нейлоновую леску, один конец которой прицепился к его штанине, а другой исчезал под обломками бетона. Он уже хотел освободить ногу, но вдруг остановился. Живот свело.
      Он вспомнил предостережение Джони: "Сюда не возвращайтесь, тут все заминировано..."
      Затаив дыхание, он нагнулся, стараясь не натягивать леску, и осмотрел ее. Она заканчивалась рыболовным крючком, вцепившимся в брюки. Обследовав землю под ногами, он обнаружил еще два таких же крючка: наверняка, минная ловушка, в которых палестинцы известные мастера. Он проследил взглядом, куда уходит леска. Невозможно увидеть, что там, на другом конце.
      Он не решался подвинуться даже на миллиметр.
      Взрыв мог раздаться, если леска натянется еще больше, но с таким же успехом можно было предположить, что натяжение лишь запустило адскую машину, а сработает она, если леску ослабить...
      И в том, и в другом случае он погиб.
      Глава 15
      Малко выпрямился, подождал, пока успокоится сердцебиение, и позвал:
      - Фарух!
      Бетон отозвался насмешливым эхом. У него начались судороги. Кровь стучала в висках. Может, Махмуд забеспокоится? Только ждать, наверное, придется долго, и неизвестно, не соединена ли леска с часовым механизмом, хотя вряд ли. Такие ловушки, как правило, весьма примитивны, но убивают отлично.
      Он присел на корточки, чтобы дать мышцам отдых, снова позвал, но безрезультатно. Мысленно перебрал возможные выходы: разорвать штанину, раздеться, пойти назад, но все они были рискованны: в любом случае он все равно натягивал или ослаблял леску...
      Прошло минут пятнадцать. Несмотря на ледяную сырость, с него градом катил пот. Он покричал Махмуду, но без толку. Либо мальчишек не было здесь, либо они с удовольствием наблюдали, что произойдет... Вдруг в голову ему пришла прекрасная мысль. Вытянув руку, он подцепил другую леску и осторожно подтянул ее к себе. Аккуратно держа двумя пальцами крючок.
      Потом, прислушиваясь к абсолютной тишине завала, тихонько натянул ее. Если в механизме стоит взрыватель двойного действия, он рискует услышать щелчок взведения...
      Вторая леска натянулась теперь почти так же, как та, за которую он зацепился, но щелчков не было. Лишь неровно стучало сердце. Затаив дыхание, он отпустил леску. Значит, не натяжение взводило механизм.
      Стараясь не поскользнуться, он чуть подвинул ногу, чтобы ослабить прицепившуюся к брюкам нить. С аккуратностью часового мастера вынул крючок из ткани и положил на землю.
      И выпрямился с залитым потом лицом. Раскат хохота заставил его оглянуться: на него, согнувшись пополам от смеха, глядел Фарух, маленький палестинец. Малко испытывал такое большое облегчение, что даже не рассердился...
      Мальчишка приблизился, хлопнул его по спине и произнес:
      - Гуд, вери гуд!
      Он поднял крючок, наклонился и отодвинул два камня, за которыми обнаружился пакет с обломками металлической арматуры, начиненный взрывчаткой. В клочья разнесет неосторожного. Малыш тщательно все поправил и снова натянул леску, положив крючок так, чтобы он легко мог зацепиться за ногу. Потом махнул Малко, чтобы тот шел за ним, чрезвычайно довольный своей шуткой... Своеобразное чувство юмора у мальца...
      Маленькая комната, где в прошлый раз Малко разговаривал с Джони, была завалена ящиками с патронами. Двое мальчишек спали в углу в обнимку со своими РПГ-7, а еще двое жевали лепешки с поджаренным на костре мясом... Здесь же, на столе, естественно, лежали автоматы Калашникова. Мальчишки подвинулись, дав место Малко, и Фарух кивнул.
      - Говорили же, не возвращайтесь. Вам еще повезло.
      - Я звал вас. Вы что, не слышали?
      - Слышал. Но я никогда никому не отвечаю. Если меня заранее не предупредили о встрече, это может оказаться ловушкой. В "Амале" нас не любят, они горят желанием захватить наше оружие и особенно склад 120-миллиметровых снарядов. А мы скорее продадим их Джамблату.
      - Много на этом зарабатываете?
      - Немало. Но снаряды когда-то кончатся...
      - И что тогда?
      Фарух похлопал по прикладу своего "Калашникова".
      - С этим мы всегда добудем монеты... Зачем пришел?
      - Я ищу Джони.
      Мальчишка покачал головой.
      - Не знаю, где он.
      - Мне срочно нужно с ним увидеться.
      Фарух остался совершенно спокойным.
      - Это твои проблемы. Джони - мой друг, но где он, я не знаю.
      - Ты давно его видел?
      - Нет, вчера.
      Малко подавил вздох облегчения. Значит, палестинец жив! Покушение израильтян не удалось. Он вытащил из кармана стодолларовую купюру и положил ее на стол.
      - Найди Джони или предупреди его. Пусть позвонит мне, это очень важно.
      Парень не ответил, но и не отказался от денег. Малко пожал ему руку, и маленький палестинец проводил его по коридору с ловушками. Но прежде чем выпустить, предупредил:
      - Раз ты разгадал наш сюрприз, мы все поменяем... Смотри, больше не возвращайся.
      Чудесный малыш.
      Малко с облегчением выбрался на свежий воздух. Рубашка все еще липла к спине от пота. Больше ничего сделать он не мог. Махмуд с любопытством смотрел на него.
      - Куда это вы делись? Я уже думал, в дыру провалились.
      - Я и провалился в дыру, - ответил Малко. - Но вылез обратно.
      И устало плюхнулся на сиденье "олдсмобиля". Все равно, что бутылку в море кинуть. После того, что случилось, один шанс из ста, что палестинец объявится. Ему наверняка не понравилось рисковать своей жизнью из-за неосторожности Малко. Только один человек, кроме него, мог ему помочь: Нейла. Время шло, и он не сомневался, что Абу Насра уже готовился привести свой план в исполнение.
      - Едем в Амру, - приказал он Махмуду.
      Он должен быть очень везучим, чтобы Нейла сменила гнев на милость.
      Пустынный проспект Клемансо выглядел особенно зловеще после оживленного Западного Бейрута. Малко толкнул дверь магазина, где работала Нейла, и направился прямо к лестнице. Юная шиитка примостилась на коврах и читала журнал. Увидев Малко, она впала в ярость. Встала и пошла на него.
      - Я же сказала, чтобы вы...
      Ее детское и вместе с тем чувственное личико исказилось от гнева. Что делало его еще более привлекательным. Вероятно, и она собралась куда-то пойти после работы, поскольку шелковая блузка и кожаная юбка - неподходящая одежда для скромной служащей.
      - Я только хотел отдать тебе вот это, - ответил Малко. - Чтобы отблагодарить за то, что ты подвергала себя такому риску.
      Он достал из кармана футляр и протянул девушке. Нет женщины, которая бы устояла перед футляром из ювелирного магазина. Нейла раскрыла его и изумленно вскрикнула:
      - Кварцевые "Сейко" в золотом корпусе.
      И тут же бросилась на шею Малко, поцеловала его сначала в щеку, но потом се полные губы скользнули дальше, и они, тесно обнявшись, обменялись настоящим поцелуем. Но тут же Нейла встревоженно отпрянула.
      - Погоди, иди за мной, - прошептала она. - Нас не должны видеть вместе.
      Она затащила его в крохотный кабинет, скрытый за драпировкой, прислонилась к столу и примерила часы. Несколько минут любовалась ими, потом возобновила поцелуй с того места, на котором они остановились. И так хорошо у нее это получалось, что Малко, явившийся вовсе не за тем, перестал себя контролировать. Нейла продолжала прижиматься к нему.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12