Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Скромный гений подземки

ModernLib.Net / Васильев Владимир Николаевич / Скромный гений подземки - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Васильев Владимир Николаевич
Жанр:

 

 


Владимир Васильев
 
Скромный гений подземки

Часть первая почти не фантастическая Станции «Маросейка»

 
      Глебыч в этот вечер поддал крепенько. Не до полного свинства, как иногда, увы, случается и с самыми достойными людьми - только до блаженной улыбки, восхитительно нетвердой походки и того неповторимого состояния души, когда любишь весь этот скотский мир, невзирая на всю его неоспоримую скотскость. В метро Глебыча пустили в общем #8209;то без эксцессов, хотя бабуля на входе глянула с укоризной, а молоденький милиционер с некоторым сомнением в голосе и позе осведомился:
      - Куда ехать #8209;то помнишь, гуляка?
      - Обжаешь, слживый! - максимально бодро ответил Глебыч, глотая половину гласных. Хотел было рукой махнуть, бесшабашно эдак, но вовремя спохватился: не хватало еще потерять равновесие и растянуться на выложенном плиткой полу, между турникетами и милицейскими ботинками. - Измйлвский Прк, дже бз прсадок! Пследний вгон, чтоб к выхду пближе!
      - Ну #8209;ну… - пробурчал милиционер без энтузиазма. - Ладно, ступай… Не усни только. Если доедешь до Щелчка - оттуда уже не отпустят.
      Глебыч благоразумно смолчал и осторожно зашагал к эскалатору по довольно замысловатой синусоиде, но в общем и целом уверенно.
      Садился он на «Арбатской», так что ехать действительно предстояло без пересадок, что в его положении являлось безусловным плюсом. К тому же было уже сильно за полночь и на переход легко можно было и не успеть.
      Учитывая возвышенное состояние.
      Поезд пришел очень удачно - буквально через минуту после того, как Глебыч плюхнулся на ближнюю к концу платформы скамейку. Благополучно погрузившись в последний вагон, Глебыч подумал: «Эх, чего бы в Москве без метро народ делал? До утра добирался бы, ей #8209;ей…»
      Поезд тронулся. Под мерное покачивание Глебыч не боялся уснуть: покачивание вагона убаюкивало, но почему #8209;то никогда не усыпляло, не то что качка на воде. На какой #8209;нибудь лодчонке или теплоходе Глебыч мог отключиться в пять минут, но в метро - никогда. Проверено годами.
      Примерно посередке перегона «Площадь Революции» - «Курская» поезд почему #8209;то пошел тише, а потом и вовсе остановился.
      «Во! - Глебыч порадовался собственной мудрости, когда не поленился дойти до «Арбатской». - Точно на переход не успел бы!»
      Тот факт, что в противном случае пришлось бы ехать по другой ветке, где поезд совсем не обязательно стоял бы какое #8209;то время в тоннеле, от внимания цинично ускользнул.
      Стояли долго, несколько минут. А потом во всех вагонах неожиданно погасли лампы, только жиденький свет аварийного осветителя где #8209;то позади на стене тоннеля позволял видеть хоть что #8209;нибудь. Особенно после того, как глаза привыкли к темноте.
      Кроме Глебыча в вагоне ехали только двое парней с пивом и среднего возраста военный, читавший газету в противоположном от Глебыча углу.
      Без света ему, понятно, стало не до чтения - было слышно, как он нервно шелестит своим «Спорт #8209;экспрессом».
      Глебыч, по #8209;прежнему совершенно не расстроенный задержкой, обернулся и поглядел наружу, в неверную тьму. На миг ему показалось, что тьма за стеклом стала чуток плотнее, нежели в вагоне.
      А потом…
      Тьма словно на самом деле сгустилась за окном, совсем рядом, и внезапно рывком перескочила из тоннеля в вагон, окутав Глебыча, поглотив его. Стало трудно дышать.
      Очнулся Глебыч только на «Электрозаводской». Военного с газетой в вагоне уже не было; двое парней как ни в чем не бывало дули свое пиво; добавился мрачный тип, похожий на скорого кандидата в бомжи, но пока еще не докатившийся до соответствующего состояния одежды и внешности. В ушах эхом отдавался голос дикторши: «Осторожно, двери закрываются, следующая станция - «Семеновская».
      Глебыч потряс головой. В голове было гулко и пусто. Неужели все #8209;таки уснул? Быть не может!
      Секундой позже Глебыч сообразил, что хмель из его организма непостижимым образом улетучился, и нынче он трезв до сквозняка из уха в ухо.
      На «Измайловском парке» он совершенно твердой походкой покинул вагон и в состоянии легкой ошарашенности поднялся по лестнице. Вышел из вестибюля под открытое небо, поглядел на тусклые фонарики звезд, вдохнул ночного воздуха.
      «Чудеса! - подумал Глебыч малость растерянно. - Протрезвел!»
      Уже дома, минут через пятнадцать он обнаружил в кармане куртки прямоугольничек плотной бумаги, которого еще на «Арбатской» там не было.
      Визитная карточка. Плотная, черная, глянцевая. С золотистыми надписями: по центру - «Гений Подземки»; ниже - «Москва», еще ниже, мелким шрифтом - «Арбатско #8209;Покровская линия».
      И все. Ни адресов, ни телефонов.
      - Чертовщина какая #8209;то! - пробормотал Глебыч уже вслух и задумчиво опустился на обувную тумбу.
      Визитка осталась на ней же до утра.
      Уснул Глебыч почти сразу, едва разделся и повалился на широкий раскладной диван.
 
      О визитке он вспомнил, только когда обувал утром любимые туфли #8209;«вездеходы». Черный прямоугольничек мирно соседствовал на тумбе рядом с совочком для обуви, в свое время позаимствованным из гостиницы «Нарва» в Белозерске. Визитку, Глебыч не тронул, так и ушел, оставив ее на прежнем месте.
      И на следующий день не тронул. И днем позже. И неделей.
      Только спустя почти месяц, когда на тумбе накопилось слишком много всякой бумажной мелочи наподобие использованных карточек для метро или типографского спама, щедро насыпаемого распространителями в почтовые ящики московских домов, Глебыч сгреб этот ворох и пошел к рабочему столу, разбирать. Несколькими минутами спустя карточка нашла новое пристанище - в стопочке визиток за стеклом книжного шкафа.
 
      Вскоре Глебыч и думать забыл о странном происшествии в метро и какой #8209;то там визитке. Жизнь катилась по накатанной колее: статьи, редакция, гонорары, редкие походы с приятелями в баню или на стадион, телевизор, пивко под «ЦСКА - Локомотив» или, к примеру, «Реал - Манчестер Юнайтед». Жизнь вообще редко преподносила Глебычу сюрпризы, да и редкие знакомые от него никаких сюрпризов не ждали. Он был существом очень обыденным и негероическим, к чему привык с детских лет, и никогда не пытался перебороть свою одинокую планиду.
      В угрюмую ноябрьскую пору, когда мир сер и слякстен и на улице находиться совершенно не хочется, Глебычу пришлось посреди дня заскочить в редакцию - нужно было срочно вычитать важный материал, причем в распечатке, а не в файле. Много времени это не заняло, но день был безнадежно растрачен: в Москве планировать больше одного выездного дела бессмысленно, все равно не успеешь. Глебыч собирался с утра пошарить в интернете: вырисовывалась интересная статья и стоило восполнить пробелы в знаниях. А после обеда рассчитывал наварить борща, позвать соседа Витьку и усидеть предпраздничную бутылку «Гжелки», каковую Глебыч у Витьки же и выиграл недавно на спор. Но позвонил ответсек, и замечательный план рассыпался, как старый шалаш в бурю. Пришлось одеваться, выходить из дому в промозглый ноябрь, брести к метро…
      Правда, из редакции Глебыч возвращался с уже улучшающимся настроением: похоже, борща наварить он все #8209;таки успевал, причем успевал даже завершить сие священнодейство в достаточно разумное время, чтобы их с Витькой посиделки Витькина жена не обозвала «ночным кукованием».
      Да и вообще домой возвращаться всегда приятнее, чем уезжать.
      Короче, стоял Глебыч у края платформы на «Пушкинской» и предвкушал. Из темного зева тоннеля потянуло ветерком - приближался поезд, уже и свет фар замерцал.
      И тут на рельсы свалился ребенок - пацан лет трех #8209;четырех в неуклюжем комбинезоне #8209;дутыше, купленном явно на вырост. Момент падения Глебыч пропустил, вдруг глянул и обомлел: пацан на рельсах и визг тормозов накатывается.
      Дальнейшее произошло само по себе: ни подумать, ни испугаться Глебыч не успел. Он как #8209;то очень просто и естественно оказался рядом с малышом, сцапал его экономным и выверенным движением (и откуда что взялось?) за воротник, выпихнул наверх, в толпу, сам подпрыгнул, наяег грудью на платформу, ухватился за чью #8209;то протянутую ладонь и через несколько мгновений почувствовал ощутимый удар по ноге - это был привет от не успевшего затормозить поезда. Но Глебыч, равно как и пацан, были уже в безопасности. От тычка Глебыч просто опрокинулся с четверенек на бок, но никаких повреждений не получил, даже больно не было.
      Что тут началось! Мамаша, белая, как привидение, что #8209;то шептала, одной рукой прижимая к себе пацаненка, другой судорожно вцепившись Глебычу в рукав. Пацаненок ревел белугой. В толпе кто #8209;то возился и истошно вопил: «Это он, он ребенка толкнул!» Кто #8209;то хлопал Глебыча по плечам, попеременно по правому и левому. Потом машинист прибежал - глаза квадратные. В центральном зале раздавалась звонкая трель свистка и чей #8209;то авторитетный голос требовал: «Пройти дайте! Посторонись!»
      Поминали милицию, которая, по идее, вот #8209;вот должна была появиться.
      Мамаша наконец отпустила рукав Глебыча и прижала сына к себе. Тот все орал, но уже заметно тише. Глебыча шатнуло, кто #8209;то тут же громко произнес: «Дайте ему сесть!»
      Глебыч быстро оказался у лавочки, но тут толпа колыхнулась - в проход протискивался милиционер. И как #8209;то незаметно Глебыча вынесло на самую середину зала; почему #8209;то никто на это внимания не обратил, хотя еще секунду назад локальным центром вселенной являлись мамаша, спасенный и спаситель.
      А окончательно в себя Глебыч пришел в переходе: с «Пушкинской» он зачем #8209;то отправился на «Чеховскую». Лица вокруг были сплошь незнакомые.
      Похоже, от разборок и нового потока благодарностей удалось благополучно ускользнуть, чему Глебыч был в принципе рад, поскольку от недавнего шепота мамаши чувствовал необъяснимую неловкость.
      Поэтому он уже целенаправленно перешел с «Чеховской» на «Тверскую» и стал ждать поезда до «Театральной».
      А потом с немалым удивлением спросил себя: а чего это он, спрашивается, торчал сегодня на «Пушкинской»?
      Всю жизнь, сколько себя помнил, Глебыч ездил домой естественным и рациональным способом: «Тверская» (ранее - «Горьковская») - «Театральная», вперед по ходу поезда, пересадка на «Площадь Революции» (длинные эскалаторы, на которых всегда хорошо читалось) и прямехонько домой, до «Измайловского парка».
      Сегодня Глебыч почему #8209;то решил проехать от «Пушкинской» до «Таганки», там пересесть на кольцо, проехать одну остановку до «Курской» и на родимую Арбатско #8209;Покровскую перейти только там, поскольку прямой пересадки с фиолетовой ветки на темно #8209;синюю в природе не существовало. Но почему он так решил - Глебыч не понимал напрочь. Неудобный же маршрут, две пересадки! Зачем? И ведь если бы не это нелепое решение - так и не увидел бы Глебыч малыша на рельсах. И кто знает, что бы с тем стало в этом случае? Нашелся бы кто #8209;нибудь, кто не побоялся бы прыгнуть с платформы на помощь?
      Впрочем, при чем тут «не побоялся»? Можно подумать, Глебыч раздумывал - боится он или не боится. Прыгнул, ничего не соображая, и все. Хорошо еще, что мальчонку успел отбросить и сам вылезти на платформу. Мог бы и не успеть… Но об этом думать совсем уж не хотелось. Домой он добрался пришибленный, Витьке звонить не стал, откупорил «Гжелку», как был в куртке и сапогах, и залпом засадил почти полный стакан.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.