Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Знаменитые дела судьи Ди

ModernLib.Net / Детективы / Ван Роберт / Знаменитые дела судьи Ди - Чтение (стр. 8)
Автор: Ван Роберт
Жанр: Детективы

 

 


      — Каждый год я обычно проходил через эту провинцию, продавая свой шелк. Дела у меня шли прекрасно, пока я не встретил женщину, которая заставила меня потратить на нее большую часть моих денег. Через год я вынужден был занять крупную сумму, а этой весной оказался по уши в долгах. Этот молодой торговец Лю был из той же деревни, что и я. Его полное имя было Лю Гуанчи. Мы договорились, что в этом году пойдем продавать шелк вместе. Увидев, что он берет с собой триста серебряных монет и тележку с тюками сырого шелка общей стоимостью примерно в семьсот серебряных монет, я задумал убить его и завладеть его деньгами и товаром. Этого мне хватило бы на то, чтобы расплатиться с долгами, и даже на то, чтобы открыть дело в каком-нибудь удаленном месте и счастливо зажить там с этой женщиной. Всякий раз, отправляясь вместе с ним, я искал подходящего случая для исполнения задуманного, но с нами постоянно увязывались другие торговцы. Мне пришлось долго ждать удобного момента, и, наконец, он подвернулся. В деревню Шести Ли мы пришли вдвоем. Узнав, что гостиница Куна расположена в отдаленном месте, я убедил Лю остановиться там на ночь. В тот вечер я намеренно занимал Лю разговорами и поил до глубокой ночи. Когда я уложил его в постель, он был мертвецки пьян. Прошло всего несколько часов, и прозвучал сигнал последнего ночного обхода. Я вытащил его из постели и, закинув на плечо, ушел с ним из гостиницы. На свежем, утреннем воздухе он немного протрезвел. Тогда я заставил его везти тележку. Когда мы подошли к воротам рынка, рассвет еще только забрезжил, и вокруг никого не было. Я зашел ему за спину и вонзил нож под правую лопатку. Лю со стоном упал и попытался повернуться ко мне. Я его опрокинул на спину, а когда он открыл рот, чтобы закричать, я перерезал ему горло. Потом склонился над ним и принялся развязывать его кушак, чтобы забрать деньги. Но только я дотронулся до серебра, как услышал скрип тележки. Подняв глаза, я увидел, что к нам приближается какой-то деревенский олух с пустой тележкой.
      Подойдя поближе, он увидел распростертое тело Лю и хотел что-то сказать. Я подскочил к нему и, схватив его за руку, всадил ему нож между ребер. Он было закричал, но я заткнул ему рот, швырнул лицом вниз и прикончил, ударив ножом в спину. Тележка у него была маленькая, так что я переложил на нее часть тюков Лю и быстро ушел, толкая впереди себя тачку Лю, а тележку волоча за собой. Отойдя на безопасное расстояние, я сбросил маленькую тележку в канаву. Однако, избавившись от свидетеля убийства, я все равно не чувствовал себя в безопасности. Поэтому, встретив на дороге Чжао Ваньчуаня, я сказал ему, что этот Лю умер, и передал ему тележку с тюками. Он дал мне триста серебряных монет в качестве аванса, в счет тех денег, которые он планировал получить за шелк. Уже налегке я поспешил в Лайчоу, а оттуда к перевалам, где меня ждала женщина. Это чистая правда. Я умоляю вашу честь о снисхождении, так как я имею на своем попечении старую мать.
      Судья Ди покачал головой и ответил:
      — У Лю Гуанчи и возчика Вана тоже были родственники. Я постановляю — в данном случае это обстоятельство во внимание не принимать.
      Когда писарь записал это признание, старший писарь громко прочитал его вслух. Шао Лихуай подтвердил, что слова его записаны точно, и приложил к документу палец. Его отвели обратно в тюрьму, где он должен был ожидать подтверждения приговора судьи центральными властями.
      После этого судья Ди приказал привести старосту Пана и строго наказал ему больше никогда не выманивать деньги у честных людей путем ложных обвинений. Судья решил, что две порки бамбуковыми палками, которые Пан получил раньше, достаточное наказание за его проступок, и отпустил его.
      Староста Пан несколько раз стукнулся головой об пол, чтобы показать, как он благодарен за такую снисходительность. Он прекрасно знал, что судья Ди мог назначить ему гораздо более суровое наказание.
      Наконец судья Ди распорядился привести вдову Ван. Ей он сказал:
      — На днях вы сообщили мне, что ваш муж, возчик Ван, был убит, и попросили меня отомстить за него. Наконец я нашел злодея. Он признался в своем преступлении. Как только вышестоящие власти подтвердят приговор, я велю его казнить, чтобы душа вашего мужа обрела покой!
      Он добавил еще несколько добрых слов утешения и сообщил, что после казни ей будет выплачена значительная сумма компенсации.
      Закончив дело, судья Ди покинул зал суда.
      В своем личном кабинете он переоделся в халат и позвал Ма Жуна, Чао Тая, Чжао Ваньчуаня и седобородого старика. Он похвалил их за хорошую работу, а Чжао Ваньчуаню вручил сто серебряных монет в награду за добровольную помощь.
      В знак благодарности Чжао Ваньчуань распростерся и несколько раз ударился головой об пол. Он сказал, что хотел бы как можно скорее вернуться в Божественную деревню к своим делам. Судья Ди дал ему еще денег на дорогу, и Чжао Ваньчуань ушел.
      Когда Ма Жун вернулся, проводив Чжао до передних ворот, он спросил судью, нет ли чего-нибудь нового в деле Би Цуня. Судья Ди ответил, что пока госпожа Чжоу не сделала ни одного подозрительного шага, но старшина Хун и Tao Гань по-прежнему ведут неусыпное наблюдение за ее домом. Он собирался еще что-то добавить, но вдруг услышал звуки гонга на главных воротах. Судья Ди снова со вздохом облачился в официальное одеяние и взошел на возвышение в сопровождении своих заместителей.
      А перед зданием суда уже собралась большая толпа. Новость о том, что убийца из деревни Шести Ли пойман и признался в своем преступлении, распространилась по городу, как пожар. Все громко восхваляли судью Ди за то, что тот успешно раскрыл это преступление и тем самым дал мир душам двух жертв.
      Меж тем сквозь толпу пробиралась небольшая группа мужчин и женщин. Они остановились перед дверью зала суда. Некоторые плакали, другие кричали, что совершено ужасное преступление, а кто-то громко жаловался, что его несправедливо обвинили.
      Судья Ди приказал Ма Жуну немедленно навести порядок и подвести к столу только причастных к делу.
      Оказалось, что таких двое: женщина средних лет и представительный старый седовласый господин. Когда эти двое опустились на колени перед столом, судья Ди произнес:
      — Пусть каждый из вас назовет свое имя и четко сформулирует свою жалобу.
      Женщина заговорила первой:
      — Эту незначительную особу зовут Ли. Я вдова покойного бакалавра искусств Ли Цзайгуна, который преподавал в классической школе конфуцианского храма этого города. После его смерти у меня осталась единственная дочь по имени Лигу. В прошлом году ей исполнилось восемнадцать. С помощью одного местного вельможи она была помолвлена с Хуа Вэньчжунем, сыном его превосходительства старшего дипломированного специалиста Хуа Гоцзяна, отставного префекта. На вчерашний день была назначена свадьба. Свадебная процессия отправилась от моего дома к особняку господина Хуа. Кто бы мог подумать, что моя бедная дочь внезапно умрет в первую ночь в доме жениха?
      Услышав утром эту ужасную новость, я тотчас же помчалась в особняк Хуа, где увидела тело моей дочери, лежащее на брачном ложе. Оно было покрыто синяками, а из «семи отверстий» текла кровь. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что ее отравили, и я помчалась сюда сообщить об этом! Я умоляю вашу честь отомстить за несправедливость, совершенную по отношению к невинной девочке и ко мне, ее матери, оставшейся одной в этом мире, без последней надежды и опоры!
      С этими словами она громко разрыдалась. Судья Ди как мог утешил ее и обратился к старому господину:
      — А вы, полагаю, господин Хуа Гоцзян?
      — Я действительно старший дипломированный специалист Хуа Гоцзян, — ответил старый господин.
      — Как получилось, — спросил судья Ди, — что в вашем доме произошло такое ужасное событие? Человек с вашим опытом и знаниями должен уметь обеспечить порядок в доме. Неужели вы так небрежно управляете своим домом, что преступник мог беспрепятственно проникнуть туда?
      — В моем доме, — с достоинством произнес старый господин Хуа, — чтятся старинные добродетели. Мой сын Вэньчжунь, хоть и молод, готовится к первому экзамену по литературе. Я воспитал его в почтении к священным ритуалами правилам приличия. Вчера вечером на свадебную церемонию в приемном зале моего скромного жилища собралось большое количество гостей. Когда брачная церемония совершилась, группа молодых людей проводила пару в брачные покои и принялась «дразнить новобрачных». Я присоединился к общему веселью, радуясь благоприятной атмосфере покоя и счастья. Однако среди молодых людей был некий кандидат Ху Цзобинь, школьный товарищ моего сына и один из его лучших друзей. Когда он увидел, сколь красива невеста моего мальчика, его, должно быть, охватила зависть, и он повел себя самым неподобающим образом. Он оскорбительно дразнил Вэньчжуня и его невесту, отпускал непристойные замечания, и ни на мгновение не оставлял их в покое. Было уже довольно поздно, и я решил, что пора покинуть комнату новобрачных, и пригласил всех гостей к себе в библиотеку выпить несколько кубков вина. Молодые люди повели себя прилично и приняли мое приглашение с условием, что жених осушит первые три кубка в их честь. Только кандидат Ху настойчиво отказывался покидать молодую пару, твердя, что забава только начинается. Я рассердился и побранил его, упрекнув в недостойном поведении. Тут он пришел в неописуемую ярость, назвал меня старым дураком и пригрозил, что еще до того, как настанет утро, я пожалею о своих словах. Все приняли это за шутку и, поразвлекшись напоследок, отправились со мной в библиотеку, потащив за собой кандидата Ху. Кто бы мог подумать, что этот Ху не шутит. Видимо, прежде чем покинуть брачные покои, — одному
      Небу известно, по какой причине, — он подсыпал яд в чайник, стоящий возле их постели. Мой сын, по счастью, не пил этот чай, а вот его невеста выпила чашечку прежде, чем лечь спать. Когда прозвучал сигнал третьего ночного обхода, она пожаловалась на сильную боль в животе. Мы все бросились в комнату и, увидев, что она страдает от невыносимой боли, позвали лекаря. Увы, когда он пришел, эта юная девочка, красивая, как нефритовая статуэтка, и нежная, как распускающийся цветок, уже умерла! Поэтому сегодня я, сюцай в области филологии, Хуа Гоцзян, опускаюсь на колени перед возвышением вашей чести и сообщаю, что моя невестка была подло убита кандидатом Ху Цзобинем, и умоляю вашу честь восстановить справедливость!
      Затем он обеими руками протянул судье Ди письменное обвинение. Судья Ди просмотрел его и сказал:
      — Вы оба обвиняете кандидата Ху в отравлении вашей дочери. Где же этот Ху?
      Господин Хуа сказал:
      — Кандидат Ху тоже пришел в суд вашей чести, чтобы подать жалобу о ложном обвинении.
      Судья Ди приказал стражникам привести его. Он увидел молодого человека располагающей внешности, одетого в голубой халат. Судья Ди спросил:
      — Ваше имя Ху Цзобинь?
      Молодой человек ответил:
      — Этот студент действительно кандидат ХуЦзобинь.
      Судья Ди гневно обратился к нему:
      — У вас еще хватает дерзости называть себя кандидатом? Вы получили образование в классической школе! Разве вы не знаете учений наших почтенных древних мудрецов? Неужели вам неизвестно, что достижение мужской зрелости, бракосочетание, траур и принесение жертвы предкам — эти четыре церемонии самые важные в жизни человека? Как же вы посмели так непристойно вести себя во время брачной церемонии? И более того, вы должны были с особенным уважением отнестись к невесте, потому что жених — ваш школьный товарищ! Как же получилось, что вы, увидев ее красоту, позавидовали и стали угрожать? Вы обесчестили свой голубой халат! А теперь рассказывайте, как все произошло!

Глава 20. Поступок кандидата Ху приносит ему несчастье; судья Ди начинает дознание в особняке Хуа

      Кандидат Ху, распростершись перед столом, промолвил:
      — Ваша честь, умерьте на некоторое время ваш бурный гнев и позвольте этому человеку почтительно объяснить, что произошло. Мое поддразнивание новобрачных было не более чем шуткой, не выходящей за рамки всеобщего веселья. В брачных покоях собралось по крайней мере человек сорок, все смеялись, кричали и затевали всякие грубые шалости. Однако Хуа Гоцзян именно меня выбрал для своих нравоучений. Я притворился, что рассердился, и закричал, что он пожалеет о своих словах прежде, чем взойдет солнце, только для того, чтобы посмеяться над ним. Не могу объяснить, почему с языка у меня слетели именно эти слова. Что касается обвинения в том, что я отравил бедную юную невесту, то вашей чести известно, что я изучаю литературу. Мог ли я осмелиться совершить столь ужасное преступление? Более того, у меня еще есть старая мать, жена и дети. Неужели я бы стал ради этого злодейства рисковать благополучием всей своей семьи? Что же касается упреков вашей чести в том, что я зашел слишком далеко и, поддразнивая новобрачных, перешел границы приличия, то это справедливое осуждение я принимаю. Но обвинение меня в подлом убийстве не что иное, как вопиющая несправедливость. Умоляю вашу честь о благосклонном снисхождении!
      Пока он говорил, пожилая женщина опустилась на колени возле него и беспрестанно билась головой об пол, громко рыдая. Судья Ди спросил ее:
      — А вы, полагаю, мать Ху Цзобиня?
      Старая женщина подтвердила это, добавив:
      — Ваша честь, отец этого мальчика умер, когда он был еще ребенком. Я все свое время посвятила воспитанию своего единственного сына и глубоко сожалею, что из-за излишней снисходительности не сумела подавить в нем нехорошую привычку быть шутом в компании. Я умоляю вашу честь о милосердии!
      Судья Ди, выслушав эти противоречивые показания, некоторое время сидел в раздумье. Он размышлял о том, что госпожа Ли и господин Хуа, увидев свою дочь лежащей мертвой на брачном ложе, естественно, потеряли голову от гнева и горя и немедленно набросились на первого подвернувшегося подозреваемого. Но молодой человек Ху действительно похож на образованного студента, изучающего литературу. Его объяснения прозвучали вполне правдоподобно. Судья очень сомневался, что это преступление совершил молодой Ху.
      Судья обратился к госпоже Ли и господину Хуа:
      — Вы обвиняете Ху Цзобиня, но я не удовлетворен приведенными вами доказательствами. Завтра я произведу личное расследование на месте преступления. Вы оба можете быть свободными, а Ху Цзобинь должен содержаться под стражей в помещении классической школы.
      И он велел очистить зал. Когда сына взяли под стражу, мать Ху расплакалась. Судья Ди не счел необходимым напоминать господину Хуа о том, что ничего нельзя трогать на месте преступления.
      Господин Хуа, много лет проведший на государственной службе, хорошо знал требования закона. Прежде чем идти в суд, он уже опечатал брачные покои. Вернувшись в особняк, он приказал устроить в приемном зале временный суд и разложить во дворе у порога тростниковые циновки для вскрытия. Он отдавал эти распоряжения со слезами на глазах, оплакивая судьбу, на склоне лет принесшую в его дом такое горе. Он только надеялся, что, принимая во внимание его высокое положение в обществе, стражники не будут слишком беспокоить членов его семьи.
      Он всячески пытался утешить своего сына, но Вэньчжунь, на глазах которого его невеста умерла в мучениях спустя всего несколько часов после того, как он держал ее в объятиях, чуть не сошел с ума от горя.
      Рано утром староста этого района города и несколько стражников пришли в особняк господина Хуа. двое стражников остались охранять брачное ложе, а остальные — вход во двор. Они убрали раздвижные двери в приемный зал и оборудовали помещение для заседания суда.
      Господин Хуа распорядился, чтобы один из его родственников приготовил гроб и саван, чтобы похоронить невестку сразу же после вскрытия.
      В полдень на улице прозвонили гонги, возвещая появление судьи Ди. Господин Хуа поспешно надел официальное облачение и шапочку и вместе с Вэньчжунем вышел к передним воротам встретить судью.
      Судья Ди сошел со своего паланкина в переднем дворе, и господин Хуа прежде всего проводил его в библиотеку немного освежиться. Когда принесли чай, он велел своему сыну поприветствовать судью. Вэньчжунь опустился на колени и стукнулся головой об пол.
      Судья Ди внимательно рассмотрел Вэньчжуня и решил, что он тоже приличный юноша с хорошими манерами. Он спросил его:
      — Вы действительно видели, как ваша жена выпила чай перед тем, как лечь в постель? И почему вы сами не выпили чая?
      — После того как гости покинули нашу комнату, — ответил Вэньчжунь, — отец приказал мне лично поблагодарить всех, одного за другим, в приемном зале и, согласно обычаю, лично проводить каждого гостя до передних ворот. Когда я попрощался с последним гостем, уже прозвучал сигнал второго ночного обхода. Я совершенно выбился из сил. Я с большим трудом смог исполнить свой последний долг уходящего дня, то есть опуститься на колени перед отцом и пожелать ему спокойной ночи. Когда я, наконец, вернулся в покои, моя жена сидела в кресле у постели. Увидев, что я очень устал, она приказала служанке налить две чашки крепкого чая. Но перед тем как попрощаться с отцом, я уже успел выпить несколько чашек крепкого чая. Я велел служанке налить только одну чашку из стоящего в комнате чайника, и моя жена выпила ее, пока я раздевался. Потом мы отправились в постель. Когда прозвучал сигнал третьего ночного обхода — я как раз начал засыпать, — моя жена тихо вскрикнула. Я подумал, что это легкое недомогание, но боль усилилась и наконец стала такой невыносимой, что она помимо воли громко застонала. Я велел служанке поднять всю прислугу и позвать лекаря. Но, когда прозвучал сигнал четвертого ночного обхода, она уже умерла. Увидев темные пятна, появившиеся на ее коже, я понял, что она, вероятно, отравилась. Посмотрев в чайник, я заметил, что чай превратился в густую черную массу. Тогда я догадался, что там был яд.
      Судья Ди спросил:
      — Была ли у Ху Цзобиня возможность что-нибудь положить в чайник, пока он дурачился в ваших покоях?
      Отец и сын в недоумении взглянули друг надруга и признались, что не помнят, был ли тогда там чайник или нет. Старый господин Хуаочень разволновался и спросил:
      — Какое это имеет значение? У этого юношиХу была возможность подсьпать в чайник яд! То, что он был намерен причинить нам зло, доказано его же собственными словами. Если вашачесть допросит его под пыткой, он, безусловно, сознается!
      Судья Ди покачал головой и ответил:
      — Это преступление так просто не раскрыть! Это убийство, и я не собираюсь дальше давитьна Ху Цзобииiя без достаточных доказательств. В конце концов, у остальных гостей была точно такая же возможность совершить его, как иу Ху! А больше всего возможностей было у служанки! Я хочу допросить эту служанку.
      Однако старый господин Хуа запротестовал. Он заявил, что судья Ди напрасно полагает, чтоон, известный ученьнй, добросовестно прослуживший префектом в нескольких провинциях, легко может обвинить кого-то в убийстве. Болеетого, он несет полную ответственность за каждого человека в своем особняке и гарантирует, чтоникто из его прислуги не способен на убийство.
      Судье ди было неудобно проявить неуважение к человеку, который намного старше его. Поэтому он сказал:
      — Простые люди берут за образец поведениянаши самые вьндающиеся семьи. Такие уважаемые люди, как вы, всегда находятся в центревсеобщего внимания. Так как за развитием делабудет внимательно следить население всего города, мы должны позаботиться о том, чтобы правила соблюдались неукоснительно, чтобы никтоне мог сказать, что при расследовании преступления власти более снисходительны к местноизнати, чем к простым людям.
      Господин Хуа не мог с этим поспорить и неохотно велел позвать служанку. Когда та распростерлась перед судьей, он увидел, что онауже далеко не молода.
      — Вы служили в особняке Ли и перешли вособняк господина Хуа вместе с вашей молодой хозяйкой или вы всегда работали у господина Хуа?
      — Рабыню вашей чести, — ответила стараяслужанка, — зовут Чень. Я в ранней юности получила незаслуженную милость госпожи Ли, которая сделала меня своей служанкой. Когда ядостигла женской эрелости, госпожа Ли любезно выдала меня замуж за привратника своегоособняка. Недавно мой муж умер, и госпожа Лирешила, что я буду полезна ее дочери после еебрака с молодым господином Хуа.
      Сначала судья Ди заподозрнл, что невесту, возможно, отравила служанка. Он знал, что вбольших особняках иногда случаются любовныеистории между молодыми хозяевами и привлекательными служанками, и бывает, что такую служанку охватывает дикая ревность, когда молодой хозяин, благоволивiпий к ней, приводит вдом невесту. Но эта служанка вообще была неиз особняка Хуа. Кроме того, она была уже непервой молодости. Ему пришлось отбросить этопредположение, и он спросил ее:
      — Были ли вы единственным человеком, готовивмим чай невесте, и когда вы разогревали воду?
      — В полдень, — ответила служанка Чень, — я принесла кувшин воды и вылила в чайник. Несколько человек пили этот чай, а когда пришлигости на свадьбу, чайник был пуст. Поэтому ранним вечером я снова пошла на кухню и наполнила кувшин кипятком из большого котла. Явылила его в чайник, стоящий на столике возлебрачного ложа, и укутала, чтобы сохранить тепло. Никто из него не пил, только невеста передтем, как лечь спать.
      — Это означает, — продолжал судья Ди, — что чайник с водой, которую вы принесли вовторой раз, простоял там весь вечер. Вы не уходили из покоев, чтобы посмотреть на веселье вприемном зале?
      — Я выходила из покоев только раз, — сказала служанка, — чтобы съесть свой вечернийрис. Я ужинала в маленькой кухоньке, примыкающей к покоям. Сразу же после еды я принялась готовить комнату к возвращению жениха и невесты с церемонии в приемном зале. Потом я ни разу не покидала покоев, и туда никто не входил. Наконец, невеста и жених вернулись с толпой гостей, среди которых был этотпротивный господин Ху, он-то, скорее всего, иподсьпал яд в чайник, пользуясь всеобщей сумятицей!

Глава 21. Судья Ди решает воздержаться от вскрытия невесты; он тщетно пытается обнаружить источник яда

      Отпустив служанку, судья Ди обратился к господину Хуа:
      — Вы видите, что дело против Ху Цзобиня основано лишь на словах. Расследование только началось. Теперь я осмотрю место преступления.
      Господин Хуа провел его через несколько дворов и показал покои жениха и невесты. Там судья Ди увидел широкое брачное ложе на фоне черной стены; занавеска перед постелью была плотно задернута, и ее охраняли двое стражников. В изголовье стоял небольшой столик на резных ножках из черного дерева, а рядом стул из того же материала. На столике судья Ди увидел большой чайник в укутанной ротанговой корзине. Господин Хуа сообщил ему, что две чашки, к сожалению были убраны во время суматохи последовавшей за смертью невесты. Сам чайник никто не трогал.
      Судья Ди приказал одному стражнику принести чистый чайник, а двум остальным отправиться на улицу и поймать бродячую собаку. Когда они ушли, судья Ди тщательно обследовал комнату, но ничего особенного не нашел. Подняв крышку чайника, он увидел, что тот наполовину заполнен густой черной жидкостью, напоминающей скорее сироп, чем чай. Более того, от нее исходил тошнотворный, затхлый запах. Судья Ди подумал, что будет невероятно трудно определить, что за яд был подмешан в чай. Может быть, это был мышьяк, но от него на теле жертвы не выступили бы синие пятна. Он налил немного жидкости в чистый чайник и снова почувствовал запах затхлости. Жидкость была черной, как чернила, но судья не смог обнаружить в ней никаких инородных частиц. два стражника привели собаку, несчастное, полуголодное животное. Судья Ди велел принести из кухни несколько кусочков мяса и, смочив их в чашке чая, бросил на лестницу, ведущую в маленький двор. Собака проглотила их с невероятной быстротой и, фырча, стала просить добавки. Через некоторое время ее шерсть поднялась дыбом, и она злобно зарычала. Вскоре ее рычание перешло в протяжный вой. Бедное животное пробежало несколько кругов и упало замертво.
      Судья Ди ломал голову над природой яда. Он приказал уложить мертвую собаку в коробку и опечатать ее. Потом она должна быть представлена в суде, как вещественное доказательство.
      Он вошел в покои и отодвинул занавески. Тело несчастной молодой девушки лежало на постели, где она умерла. В уголке рта у нее запеклась струйка крови, а стройное тело было покрыто темно-синими пятнами.
      Судья Ди задернул занавески и попросил привести госпожу Ли. Соблюдая необходимую вежливость, он обратился к господину Хуа и госпоже Ли:
      — Вы представляете семьи невесты и жениха. Ваши дома «пропитаны запахом книг», и то, что такое ужасное злодеяние совершено и семье вашего положения, большое несчастье. Я не стану усугублять вашего горя и производить вскрытие, выставляя напоказ тело вашей бедной дочери. Я избавлю вас от унижения, неизбежного при этой процедуре. достаточно того, что я собственными глазами увидел ясное доказательство отравления. Проблема не в том, как она была убита, а в том, кто сделал это грязное дело! Поэтому сейчас я скреплю печатью свидетельство о смерти, в котором говорится, что она умерла от яда, подсыпанного неизвестным. Затем тело можно похоронить.
      Госпожа Ли со слезами поблагодарила судью за доброе отношение к ее чувствам, а вот старый господин Хуа как будто засомневался.
      — В конце концов, — проворчал он, — согласно правилам, вскрытие тела убитого человека должно быть произведено обязательно. Кто знает, какое еще дополнительное доказательство выплывет на свет при вскрытии?
      Однако его сын опустился на колени перед отцом, умоляя пощадить тело его бедной жены.
      Наконец господин Хуа неохотно согласился и приказал слугам начать приготовления к похоронам. Судья Ди вышел во двор и некоторое время простоял там, рассеянно наблюдая, как слуги оживленно бегают туда-сюда. Его официальная миссия здесь завершилась, и он должен был вернуться в суд. Однако почему-то он не мог заставить себя покинуть особняк господина Хуа. У него было предчувствие, что ключ к тайне найдется именно здесь.
      Когда тело было обряжено и вынесено в передний двор, где его должны были похоронить, судья Ди в одиночестве вернулся в брачные покои. Стражники только что уложили чайник в кожаную коробку. Судья Ди поставил печать на листок бумаги, прикрепленный к крышке. Когда все ушли, он закрыл дверь и сел в кресло у изножья кровати.
      Теперь все было спокойно. доносился только приглушенный шум со двора. Судья Ди размышлял о том, что отравители часто используют самые невероятные средства для убийства, испрашивал себя, какую же тайну скрывает эта комната. Затхлый запах по-прежнему висел в воздухе. Он почему-то казался неистребимым. Твердо решив найти его происхождение, судья заглянул под ложе, за мебель, потом вышел в маленькую кухоньку. Она была крохотной, без плиты, и в ней стоял лишь таз с холодной водой для мытья чашек и блюд. Готовясь к приему невесты, кухоньку, по-видимому, на совесть прибрали. Стены были недавно оштукатурены, и судья, втянув воздух, не почувствовал здесь затхлого запаха.
      Судья Ди покачал головой и медленно вернулся в просторный приемный зал. Там он сказал господину Хуа:
      — Вы обвиняете Ху Цзобиня, но я нахожу, что у служанки Чень было больше возможностей совершить это преступление. Я еще раз допрошу Ху в суде, но мне бы хотелось вновь допросить и эту служанку. Надеюсь, вы позволите мне заключить ее под стражу?
      Господину Хуа это, кажется, не понравилось, но он понимал, что отказаться не может. Он дал разрешение, и, когда судья ушел, двое стражников повели служанку в суд.
      Раздосадованный господин Хуа излил свой гнев на сына, заявив:
      — Можно было ожидать, что госпожа Ли разрешит похоронить тело дочери без вскрытия. Женщины плохо разбираются в подобных вещах. Но тебе, сыну высокого должностного лица, следовало бы быть умнее! Неужели ты не видишь, что этот самодовольный судья пришел только за тем, чтобы замять дело. Позволь мне сказать, что чиновники всегда пытаются избежать трудностей; они вовсе не заинтересованы искать преступника — это нарушает их спокойную жизнь! Я сам был чиновником и знаю, о чем говорю!
      Когда к вечеру следующего дня из суда не поступило никаких новостей, негодование старого господина Хуа против судьи Ди возросло. Хмурый и неприветливый, он расхаживал по залами дворам, размахивая рукавами и браня слуг. Когда наступила ночь, он поклялся, что на следующий день сам отправится в суд и вынудит судью допросить Ху Цзобиня под пыткой.
      А судья Ди тем временем приказал Ма Жуну посоветоваться со знаменитым старым следователем, давно отошедшим от дел, и двумя пожилыми управляющими медицинскими лавками. Но никто из них не смог определить яд по симптомам, обнаруженным на теле юной невесты. Потом судья Ди послал Ма Жуна и Чао Тая осторожно навести справки у людей, живущих рядом с особняками господина Хуа и госпожи Ли, и составить список гостей той свадьбы. Но ни у господина Хуа, ни у госпожи Ли не удалось обнаружить ничего из ряда вон выходящего. Все гости, приглашенные на свадьбу, принадлежали к местной знати, и никто из них, похоже, не держал зла ни на господина Хуа, ни на госпожу Ли.
      На третий день расследования судья Ди сидел в своем личном кабинете, обсуждая обстоятельства дела с Ма Жуном.
      — Это убийство в особняке Хуа, — заметил судья Ди, — похоже, окажется таким же сложным, как дело Би Цуня. Одна волна еще не улеглась, а другая уже поднимается!
      Тут вошел служащий и протянул судье ди визитную карточку.
      Судья Ди прочел имя господина Хуа и со вздохом произнес:
      — Это господин Хуа. Он, несомненно, пришел потребовать от меня допроса Ху Цзобиня. Проведите его в приемную.
      Выйдя в зал для приема, судья Ди увидел господина Хуа, одетого в церемониальный наряд. Он угрюмо расхаживал туда-сюда.
      Когда они обменялись положенными любезностями, господин Хуа сказал:
      — Прошло уже три дня с той ночи, как моя невестка встретила свою смерть. Не соблаговолит ли отец-чиновник проинформировать этого незначительного человека, как продвигается следствие?
      — Вы пришли очень кстати, — ответил судья Ди, — я как раз собирался повторно допрашивать обвиняемого Ху Цзобиня и служанку вашего почтенного дома. Если вы согласитесь посидеть в моем личном кабинете, вы сможете оттуда понаблюдать за ходом допроса.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12