Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Если он такой умный, почему он такой мертвый

ModernLib.Net / Детективы / Валяев Сергей / Если он такой умный, почему он такой мертвый - Чтение (стр. 4)
Автор: Валяев Сергей
Жанр: Детективы

 

 


Проникнув в закрытый на амбарный замок магазинчик "Турист", я обнаружил, что по нему будто прошел смерч. Дикая сила вскрывала половицы и деревянную декоративную обшивку, раскидала товар на пол, разбила витрину - стекло скрипело под ногами. Кто-то искал что-то? Кто и что? Вопросы на злобу дня. И где продавщица по имени Римма? Не плещется ли в притопленном состоянии на мелководье? К счастью, мои подозрения не подтвердились. Я услышал лязг засова и приготовил к бою "Стечкина": вдруг некто любопытный позабыл взять "Завтрак туриста"? - Ой! - сказала девушка, переступив порог, и едва не лишилась чувств. Что здесь происходит?! Все под контролем, ответил я и задал несколько вопросов: где, когда и с кем она была последний час? Вспыхнув, продавщица отвечала, что это не мое дело. Пришлось рассказать об увиденном в створках скалистой раковины. Это произвело должное впечатление. Побледнев, как смерть, девушка призналась во всех грехах: во времени обеденного перерыва она ходит в кемпинг. Зачем? К приезжим друзьям. Пить черный кофе? И не только пить, но и угощаться ихними сэндвичами. Я понял иносказательный смысл признания и порадовался тому, что хоть кому-то в этой истории повезло остаться живым, да еще с доходом. - Вызывайте милицию, Римма, - сказал я на пороге. - Обо мне можно не говорить. И последний вопрос: Анастасия Собашникова сюда приезжала - к вам или в кемпинг? - Такая вся из себя, - поморщилась продавщица. - На красной машине? - Да, - подтвердил я, - на красной. Они встречались, две подруги - Виктория и Анастасия на перевале "Дальний круг". И встреча эта была неделю назад. С какой целью? Этого Римма не знала, сообщив лишь, что подружки укатили на час, а потом вернулись к закрытию магазинчика. - И в каком состоянии они находились? - поинтересовался я. - Как в каком? - Веселые, печальные? Какие? - Веселые, - призналась. - Хохотали, как дурочки. - И что говорили? - Ничего такого, - передернула плечиками. - Про какого-то Гарика смеялись, как ненормальные. - Про Гарика смеялись? - повторил я, улыбаясь. - Симпатичный парень? - Кто? - Ну этот Гарик. - А я не знаю кто это, - равнодушно отвечала Римма. - Может, приятель какой Собашниковой? Простоватая, как ситец, девушка была близка к истине: гаррик на воровском жаргоне означает "героин". И две подруги были счастливы, что нашли того, кто заинтересовался их "Гариком". Мне интересен этот кто-то, находящийся в минутах десяти-пятнадцати скоростной езды от Дальнего круга. - Вызывайте милицию, Римма, - повторил я. - И о Гарике лучше не вспоминать. - А он кто? - дрогнула девушка. - Преступник? - Точно, - подтвердил я. - Рецидивист.
      Итак, мое предположение оказалось верным: Анастасия является катализатором всех последних печальных событий. Подозреваю, ей удалось стащить какое-то количество героина с борта своей яхты, приспособленной именно для этих целей: в чем я сам мог убедиться. Девчонка так поступила то ли по недомыслию, то ли от желания проявить самостоятельность, то ли мечтала заработать себе на булавки. Перед ней возникла естественная проблема сбыта продукта и она обращается к Вике Шкурко, та в свою очередь к Суховею, а тот, возможно, решает найти защиту в лице Татарчука. Где-то цепочка из этих дилетантов разорвалась. Не в самом ли начале, когда легкомысленная владелица яхты не смогла сокрыть свои следы, а, быть может, кто-то из следующих участников авантюры допустил ошибку; так или иначе, их деяния стали известны. Моя гипотетическая схема груба, однако по сути верна. Хотели они или нет, да нарушили незыблемый закон мафии: в деле работают только "свои". А у тех, кто посмел затронуть интересы лапотной, но решительной "козы-ностры", шансов выжить нет. Анастасия, наверняка, подписала себе смертный приговор, ей не помогут даже любимые братья. Я задумался: приговор подписан, однако надеюсь, еще не приведен к исполнению - это первое. И второе: коль началась бойня, то, думаю, только с позволения господина Дыховичного. Значит, у меня есть возможность метнуть партию в дурака с Папой-духом, где на кону будут наши грошовые жизни. Вот только бы найти его, умного и неуловимого, для игр на свежем горном воздухе.
      Я вышел на автобусную остановку - куда? К теплому морю или к заснеженному пику местного Килиманджаро? В металлической палатке купил бутылку крем-соды и, глотая веселые пузырьки, поинтересовался у старенького человечка в греческой феске: - А что там, дядя? - и кивнул на горную гряду. - Москва, однако. - Не, поближе. На машине минут пятнадцать-двадцать. - Не понимаю? - Ну, где можно хорошо отдохнуть, - сказал по наитию и выразительно щелкнул себя по горлу. - Вах! "Орлиное гнездо", - улыбался в зарешеченное окошко. - Санатория там. В работе охотника за чужими скальпами случаются и такие милые оказии. Когда бдительные старушки на лавочке или старичок в железном коробе могут сообщить самую бесценную информацию. И не надо никого брать на храпок, то бишь душить. Главное, провести определенную работу, чтобы после задать нужный вопрос в нужное время и в нужном месте. И получить ответ, удовлетворяющий тебя. То есть хаотичная мозаика из последних событий и моих размышлений складывалась в гармоничную, приятную для глаза картинку. Остается лишь дополнить ее конкретными мазками, чтобы сполна упиться тонкой профессиональной работой. Надо - надо еще потрудиться во славу созерцательного и приятного для души состояния.
      И с этой мыслью толкаюсь в маршрутный автобус с туристами. Они галдят и пинаются брезентовыми рюкзаками. Я искренне завидую им. Такие же чувства испытываю и к тем, кто мчит в лакированных скорых авто, мимо нашего автобусного гробика. Стекла автомашин тонированы и лиц пассажиров не видно. Как говорится, каждый у нас имеет право занять место согласно купленным билетам. Любопытно, где продают билеты в такие лимузины с кондиционерами и маячковыми проблесками? Кажется, я знаю ответ и на этот вопрос. Пофыркивая, автобусик покатил по горному серпантину - катил по обновленному асфальту весело и с туристическими песенками под гитару. И поэтому я ничего не услышал - не слышал как в близких горах ударил громовой раскат. И не увидел как из ребристых скал к сияющей небесной сфере взметнулся столп черно-бархатистого дыма. Я не мог знать, что в горах погиб армейский МИ-24, возвращающийся на аэродром, и поэтому спокойно прогулялся по набережной, утомленной жарой.
      Потом обнаружил, что ноги сами вынесли к городской мэрии. Местная власть функционировала в старинном особнячке с колоннами и мраморным парадным входом. У открытой дубовой двери томились два молоденьких милиционера в летней форме. Я решил посидеть в тени разноцветного тента местного кафешантана. Спешить, как я считал, мне было некуда. Почему бы и не выпить чашечку турецкого кофе? Утверждают, что он стимулирует работу головного мозга. И то верно: прежде, чем начинать решительные действия, нужно хорошо подумать. И получить фактическое подтверждение своим догадкам. ...Автомобильный кортеж, мне уже знакомый тонированными стеклами, прибывает к старинному особнячку - громкий скрип тормозных колодок и нервные удары дверец. Откормленный морской капустой хозяин городка г-н Каменецкий выкарабкивается из лимузина "BMV-740i" цвета "дельфин". Лев Михайлович солиден барским телом и потешен местечковой физиономией с обвисшими жировыми складками. Горбатый нос похож на пеликаний капкан. Тяжелая одышка. Широко расставляя ноги, очевидно, по причине хронического геморроя, направляется в здание. Молоденькие милиционеры отдают ему честь, телохранители защищают обвисший задний тыл, водители отъезжают для парковки на стоянку, обнесенную декоративной металлической сеткой. Я смотрю на циферблат. Мои мысли полностью подтверждаются: мэр посетил санаторий "Орлиное гнездо" - эти расчеты трудно объяснить дилетанту, и нужно ли объяснять?
      Ну и хорошо, иду уже по набережной, теперь можно и поработать, Алекс... - Савелий! - кокетливый окрик отвлекает меня от самого себя. - Куда пропал, котик? - И я вдруг осознаю, что обращаются именно ко мне, и узнаю в романтической блондинке Стеллу. - Ты меня совсем забыл, да? Какие мы бессовестные? - Надувает пухлые губки сердечком. Я целую курортную дурочку в руку, шершавую и холодную, как ящерка в горах, и каюсь во всех грехах. Как верно заметил кто-то из философов: бойтесь женщин, которые вас любят, и бойтесь тех, которые вас ненавидят. Мужчина только зол, женщина - скверна. - Любовь у нас до гроба, Стеллочка, - и клятвенно обещаю после сиреневого заката посетить танцевальную площадку ДК моряков.
      Посмеиваясь над нелепыми случайностями, я продолжил свой путь и прибыл в Управление в хорошем расположении духа. Встретили меня там неистовым воплем: - Синельников, ты?! - Я, - подтвердил я. - Живой?! - А что случилось? Почему должен быть другим? Через минуту я уже находился в кабинете полковника Петренко и отвечал на вопросы: где, когда, с кем и почему? Руководитель нервничал и лица, как говорят в таких случаях, на нем не было. - А что произошло, Степан Викторович? - не понимал. - А то, что МИ-24 расшибся, Синельников, - отвечал полковник. - Погуляли, сукины дети! - И признался. - Мы думали, ты тоже там... в братской могилке. - А нашли место падения? - Группы Руденко-Хренникова работают. - Разрешите и мне. - Там и без тебя народные гулянья, - отмахнулся полковник. - Что по Шкурко? Я высказал ряд соображений по делу на горном серпантине. До конца не был откровенен. И не только потому, что не доверял руководству. Я чувствовал, что ситуация усложняется до такой степени, что постороннее участие в разрешении моих проблем в поисках Папы-духа могут мне только помешать. Полковник слушал невнимательно, и я его понимал: в тишайшем эдемском уголке и такие кровавые шоу.
      Тревожный телефонный звук прерывает нашу унылую производственную сцену. Петренко рвет трубку и я вижу, как его крупное лицо багровеет от гнева: - Как сбили?! - не верит сообщению. - Стабилизатор от "стингера" нашли, недоумевает. - Них...я себе войнушка! Что же это такое? А я все понимаю: кто-то хорошо контролирует ситуацию и уничтожает всех, кто так или иначе связан с проблемой, возникшей по шалости Анастасии. Теперь калейдоскопическая картинка для меня обрела четкий узор, где цвет крови преобладает над другими цветами. Остается лишь практически отработать рабочую версию, чтобы убедиться в своей правоте и выполнить "заказ" по заслуженному наркобарону республики, для которого чужие жизни не стоят и гроша ломаного.
      Я торопился, убежденный, что девочка обречена на смерть. Во имя процветания прибыльного бизнеса и в назидание другим. Ее братьям раньше или позже будет поставлены определенные жесткие условия. И нет никакой уверенности, что они не пожертвуют ее жизнью. Мои действия и передвижения по городку и побережью для постороннего взгляда были хаотичны: сначала я прогулялся по тихому переулочку имени Александра Грина, затем на частном авто покатил к дорожной бригаде, ремонтирующей шоссейное полотно, и переговорил с пролетариатом о том, о чем давно хотел, после уже на другой частной машине поехал в дальний рыбный поселок Пески и полюбовался сиреневыми (ау, Стелла!) закатом, потом вернулся в Управление, чтобы получить дополнительную информацию по гражданину Суховею И.С., и, наконец, уже в благоухающих потемках прошел к железнодорожному вокзальчику. Там было безлюдно и безмолвно, точно в старенькой полуразрушенной атеизмом церквушке: прибытие новых поездов ожидалось только утром. На всякий случай изучил расписание, затем извлек из автоматической камеры хранения спортивную сумку, где находились предметы, скажем так, первой необходимости для боевой работы menhanter.
      У меня имелось преимущество: если я был прав в своих предположениях, то те, кто мечтал поставить свечку за упокой души моей, находились в полной уверенности, что я, любопытный, как ребенок, нашел таки успокоение в гористой местности вместе с группой, возглавляемой капитаном Черныхом. Днем не было достаточных свидетельств его предательства, но теперь я знал: он действовал исключительно по команде и выполнял социальный, скажем так, заказ тех, кто был заинтересован, чтобы труп Шкурко не был обнаружен на шоссейной обочине. - Было чегось, командир, было, - вспоминали дорожники, похожие на костлявых чертей из ада, варящих в чанах со смолой плаксивых грешников, было чегось подозрительное. - И в лицах поведали, что, когда они в поте пролетарского яйца своего клали асфальтовую крошку на отметке 1.456 метров, то чудным явлением появилось перламутровое, как дивноморский рассвет, авто. К удивлению трудящихся катило оно медленно, а перед ним по обочине плелись трое. - Ну такие, затылки стрижены, ну, вроде как из брони. - Были они в модных костюмах и при галстуках, в руках зажимали рации. Потом остановились в метрах десяти, о чем-то заспорили, затем двое поднырнули в пыльные кустики и пропали минут так на пять. - Бандюги, командир, что ли? - И предложили. - Таких гадов недочеловеческих катком укатать враз надо. После этой встречи я решительно утвердился в мысли, что наши двухчасовые поиски хозяйственника Чубчикова были инспирированы только с одной целью с целью задержать вылет вертолета. Нечаянное присутствие бригады дорожников помешало трупоукладчикам кинуть в багажник обнаруженное женское тело. Они ничего лучшего не придумали - кинули его под скалу. Неудачно.
      Такой вот обрисовывается печальный пейзаж после боя. Единственный вопрос: зачем бить над горами МИ-24? У меня есть ответ на этот вопрос, однако не буду торопиться с выводами. Только подозреваю, что свеча за упокой души моей уже горит пред смурыми образами вечности. Но я жил и более того находился в прекрасном расположении духа: игра без правил, которую мне пытались навязать, продолжалась и продолжалась по моим правилам. Правило первое и оно же последнее: оказаться в нужном месте и в нужное время, причем в полной боевой выкладке. По опыту знал: иногда только так можно решить проблемы. Одна из них была проста: спасти молоденькую и красивую дуреху Анастасию, находящуюся под домашним арестом в барском особняке братьев Собашниковых.
      Я тенью мелькнул по слабо освещенным улочкам, где в листве утопали бюргерские домики. Люди в них проживающие были вполне счастливы, однако, не ведая этого, изводили себя мелкими скандалами, модными песенками, слетавшими мошкарой с ТВ экранов, бесконечным лузганьем семечек на скамеечках и плачем детей. Я неспеша прошел мимо этого подлунного пустого мирка, будто астронавт, убывающий в экстремальный полет на иные, более плодово-ягодные планеты. Особняк Собашниковых походил именно на одну из таких новых планет: ярким праздничным освещением, автомобильными челноками, многолюдьем секьюрити и телеметрическими камерами. И как все гигантские неуклюжие планеты дом имел ненадежную защиту. Моя давнишняя прогулка в его окрестностях была весьма полезна: я обнаружил кабель, с помощью которого он подпитывался электрической искрой. Оставив под ветвистым южным деревом спортивную сумку, я с легкостью гамадрила вскарабкался по стволу, чтобы быть поближе к хрустальным звездочкам и... замаскированному кабелю. Кусочек пластида с таймером на три минуты - что может быть удобнее для решения конкретной задачи по обесточиванию всего планетарного хозяйства.
      Дальнейшие события развивались стремительно: когда в деревьях вспыхнул фейерверочный заряд и дом погрузился во мрак ночи и паники, я, применяя систему ночного видения, проник на запретную территорию. Система ночного видения окрашивает непроходимую мглу насыщенным фосфатно-изумрудным светом и невидимый мир предстает в четком негативном изображении. Мечущиеся по двору люди были слепы, нелепы и смешны. Я бегло протоптал через центральную взрыхленную клумбу, вознесся ангелом по мраморным ступенькам и в дверях столкнулся с яростно надрывающимся громилой: - Суки! Что такое?! Врубайте, говорю, фары!.. И притих, позабыв за секунду емкий и колоритный язык нашего великого народа. Более того превратился в чугунную статую первого дипломата большевиков товарища Чичерина, которую еще можно нечаянно встретить в районе Лубянки. И я знал причину такого досадного состояния человека: пистолетный ствол холодил все его пламенные революционные желания. Что там говорить, я еще не встречал тех, кто мечтает из теплой субстанции, бурлящей страстями, превратиться в мертвую гипсовую скульптуру. - Тсс, - сказал я. - Где Анастасия? - И предупредил. - Я умею считать только до трех. - Не-не знаю! - Раз! - Ну в натуре! - Два! Он нашел, что все-таки лучше будет еще пожить и посмотреть, что из этого выйдет. Путь наш был недолгим: громила указывал общий путь, а я, выкрутив ему руку за его же спину, толкал мимо стен. Пройдя по коридору, спустились по лестнице в полуподвальное помещение. Там нервничал секьюрити, охраняющий дверь. Он царапал зажигалку и вспыхивающие клочки пламени смахивали на пугливые сердечки ангелочков, павших на нашу грешную землю. - Эй, где свет? Стой, кто идет?! - требовал к себе внимания. Резкий удар рукояткой пистолета прекратил мелкую истерику охранника. Он тряпично обмяк у двери, которую я приказал громиле открыть. Тот поспешил это сделать, за что я ему подарил жизнь, правда, на время отключив сознание, как грустную грушевидную лампочку в комнате.
      Полулежащая на тахте девушка с напряженным интересом тянула заостренное красивое лицо на шум, напрасно вглядываясь во мрак, как будто смотрела в пропасть холодного летнего колодца. Я подступил к ней, предупредив: - Анастасия! - Славик, ты?! - тянула руки к моему лицу. - Ничего себе встреча друзей в подземелье? - Уходим, - перехватил ее проточные руки. - Куда? - удивилась. - Быстро-быстро. - Что происходит? - спотыкаясь, двигалась за мной. - С ума все посходили, да? Братья меня сюда, ты меня отсюда, - мелко засмеялась. - Вы так развлекаетесь, ребята? - Она хорошо держалась, не понимая, конечно, какую кашу заварила. - Выход еще есть? - нервничал от сумятицы у парадных дверей: там кричали и резали ночь лучами фонарей. Слишком много оказалось ребят-октябрят с АКМ и теперь надо было искать новый путь к отступлению. - Там кухня, - сообщила девушка. Марш-броском мы с Анастасией проникли в огромное помещение, осветленное фарами авто. Мир кухни был искажен и казалось, что мы угодили в параллельный мирок, где все имеет овальные формы. - Сюда, - ударилась молодым телом о тяжелую металлическую дверь. - А тут замок?! - искренне удивилась. - Никогда не закрывали же? - На каждый замочек есть ключик, - выудил из кармана куртки заряд пластида. - Рванем как в кино, - манипулировал с взрывчаткой. - Интересное кино, - хмыкнула Анастасия; похоже девочка действительно воспринимала происходящее, как немного страшный, но увлекательный сон, который должен исчезнуть с хриплым криком первых петухов. - Нам лучше сюда, - и утащил спутницу под защиту шкафов, где стояли бомбовые пищевые баки. Через пятнадцать секунд мы обрели свободу: управляемый микробный взрыв вырвал замок из петель и дегтярная ночь встретила нас с искрящей радостью, как народ своих космических героев.
      Потом был забег меж парковых деревьев: пришлось совершить небольшой крюк, чтобы прихватить брошенный мной спортивный баул. Затем мы нырнули в один переулочек, промелькнули в другом, а в третьем, тихом, как нейтральные воды, перевели дыхание, оставив в стороне вой милицейских сирен и скандальный лай псов. - Пришли, - указывал на "москвичок" у забора, прикупленный мной днем по случаю за триста долларовых рубликов. - А ты кто вообще, Славик? - спросила девушка. - Я - Савелий, - пошутил, открывая дверцы малокомфортабельного средства передвижения. - Сейчас с ветерком! - С ветерком? - Анастасия плюхнулась на переднее сидение. - Да, это не мой "пежик", - недовольно сморщила курносый носик. - Зато полная гарантия безопасности, - и повернул ключ зажигания: чахоточный мотор закашлял, но таки выдал необходимую энергию для карданного вала. Первозданный мирок переулка сдвинулся, в свете фар замелькал черный штакетник и кусты, напыленные серебром. Машина болезненно поскрипывала на ухабах. По словам профессионального водителя в лице Анастасии, гроб на колесах просто-напросто разрушался на ходу. - Ничего, скоро с горки, - успокоил. - Затормозить бы потом, - пошутил. - Ааа, кажется, поняла: ты, Славик-Савелий, каскадер, - подозрительно косилась в мою сторону. - Но я-то причем? Какого черта мне принимать участие в этих гонках? И куда это мы махаем? - Она стала неприятно напряженна и настороженна, и я догадывался о причине такого состояния. - Я за тебя, - посчитал нужным сказать. - И мы махаем туда, где ты будешь в безопасности. - Почему решил, что я в опасности? - Денька на два-три, - не обратил внимания на вопрос. - Ты о чем, Славик?
      Я ответил, лучше поговорить после того, как мы благополучно завершим наш ночной полет в скалистых и, следовательно, опасных небесах. Девушка передернула плечиками, мол, ничего не понимаю и понимать не хочу, и принялась любоваться фосфорическим дремлющим морем. Похоже, Анастасия наивно решила, что братья уже наказали ее за проступок, лишив свободы, и они же могут не дать ее в обиду. Жила иллюзиями и верой в сказку, где все заканчивается счастливым happy-end для героев, которые проживут вместе сто лет и угаснут в один день. И поэтому я сказал: если ее интересуют последние новости, могу их сообщить - в полном, так сказать, объеме. - Какие еще новости? - Есть новость плохая, есть новость очень плохая и есть новость без комментариев. - Ну ты даешь! - присвистнула от восхищения. - Славик, я тащусь! - С какой начинать, - спросил, - новости? Анастасия подумала: лучше с той, которая без комментариев. Я сказал, что новость касается именно ее, а вернее побега из родного дома. - Я убежала? - подняла бровь. - Это ж ты меня выкрал! - Девочка еще играла по неведению. Ее стоило пожалеть, да она самостоятельно уже сделала неверный шаг во взрослую жизнь. А за ошибки случается платить и порой очень жестоко. И я ее не пожалел: сообщил о гибели Вики Шкурко, о расстрелянной в решето машине, где находились Суховей и Татарчук, об армейском вертолете, пыхнувшем факелом над горами. - О Боже!.. - проговорила в ужасе. - Этого не может быть! - Может. - За что их? - спросила больным голосом. - За что?! - ее лицо старело, как бумага под солнечным ветром. - Ты можешь ответить? - А я об этом хотел спросить у тебя. - У меня? - нервно провела ладонью по лицу. - Почему у меня? Что я могу знать? Впрочем, объяснился я, она, Анастасия, сама вправе решить: отвечать или нет на вопросы. Мне и так многое понятно, но если девушка хочет обезопасить себя, то ей лучше ответить на мои вопросы. - А я тебя знаю? - пыталась проявить благоразумие. - Почему должна доверять? - Потому, что, вероятно, тебя тоже хотят убрать. - Как это убрать? - Как твою подружку Шкурко, - и жизнерадостно улыбнулся. - Это и есть самая плохая новость, Анастасия. Для всех нас.
      ...За окнами рыбачьего домика, пропахшего волнами, водорослями и рыбинами, мглилось новое утро. Через глинобитные стены чувствовалось свежее и мощное дыхание моря. Казалось, мы одни в мире, я и Анастасия. Она спала тихо и безмятежно, как свободный и счастливый человек. Теперь у нее не было проблем - они были у меня. - Ну хорошо, - сказала Анастасия, когда мы заехали в этот забытый Богом край земли, пропитанный солнцем, волнами, солью и песчаным ветром. - Что ты от меня хочешь услышать? - Правду, родная, - не был оригинальным я. - И тогда все будет в порядке, у нас, во всяком случае. - Ты уверен? - сомневалась. Тогда я сказал, что мне больше делать нечего, как проводить романтические ночи в этой дыре, пропахшей рыбной требухой. - Понятно, я тебя интересую только по делу, - обреченно вздохнула. Ладно, задавай свои вопросы, Савелий. Я во многом оказался прав: неделю назад яхта братьев Собашниковых ходила на Кипр. Цель: увеселительная прогулка для Анастасии - в честь ее семнадцатилетия. В чужом экзотическом порту они пробыли сутки. На автомобиле друзей-киприотов девушка каталась по островку. Никаких новых и удивительных чувств Анастасия не испытала: лысый, как шар, Кипр, где невозможно укрыться от палящего солнца, аборигены там какие-то карамельные и тщедушные... - Ты отвлекаешься, - помнится, прервал путешественницу. - Давай ближе к делу. - Я должна быть совсем откровенной? - Более чем, - скрипнул зубами.
      Итак, вечером, перед самым отплытием на родину на пристани появились полицейские с собаками. В это время Анастасия находилась в кают-компании и через открытый иллюминатор наблюдала следующую сцену: улыбающиеся братья встречали двух таможенников, похожих из-за золотых аксельбантов на генералов. Они о чем-то заспорили, гости и хозяева, потом младшенький Петенька пропал, а когда снова явился, то в его руке был "дипломат". Один из "генералов" его приоткрыл и Анастасия увидела долларовые пачки - много пачек. - Как много? - поинтересовался я. "Дипломат" был заполнен где-то наполовину, призналась Анастасия. И, когда этот чемоданчик без проблем перешел в руки таможни, и она дала добро, и яхта отвалилась от берега, сумасбродная девочка вспомнила, что такой же "дипломат" она видела и в руках старшенького Феденьки. Нельзя сказать, что она испытывала материальную нужду, но братья были в этом вопросе строги и не потакали излишествам. То есть на французский парфюм и личные серебряные булавки Анастасии Собашниковой катастрофически не хватало. И по этой причине она решила поискать "дипломат" и оттуда незаметно удалить всего одну пачечку.
      Поиски девушка начала с каюты братьев, пока те обгорали на палубе за картами. Матросская команда из семи человек не мешала, занимаясь обслуживанием судна. Беглая разведка на болтающей посудине не принесла успеха. Что за чертовщина такая, удивилась Анастасия и уже, скорее спортивный азарт, чем жажда наживы, заставил ее облазить всю яхту, рассекающую углеводородные волны Черного моря. Руководствуясь здравым смыслом и фильмами по видео о тех, кто прячет и тех, кто ищет, девушка обнаружила тайник в носовой части яхты. Это был своего рода шкафчик-купе, вделанный в борт. - По левому борту, - усмехнулся я. - А ты откуда знаешь? - вспыхнула Анастасия. - Я там сидел, - пошутил. - Но по правому борту. Не ту ты, милая, открыла дверь. - Очень смешно, - фыркнула. - И дверь я открыла ту, - и продолжила интригующее повествование. К своему огорчению, искательница приключений обнаружила громадные спортивные сумки - их было шесть. Поначалу решила, что они забиты платежеспособной долларовой зеленью; увы, надежды не оправдались: под руками оказались тугие, в прозрачном полиэтилене, двухкилограммовые упаковки, перехлестнутые клейкой лентой. Не трудно было догадаться, что находилось в сумках. Далеко не мука из Греции, где все есть. - И ты взяла упаковочку, - предположил я, - для себя и друзей? - Ну и что? - равнодушно пожала плечами. - Там много было. - И с детским простодушием добавила. - Я-то всего... по одному мешочку из каждой сумки. - И объяснила мне. - Чтобы незаметно было. Она объяснила мне это по той причине, что я находился в критическом состоянии. Мне, menhanеter, которого ничто не могло удивить в этом пошлом мире, было дурно: я открыл рот и, таращась на эту лучезарную простушку, никак не мог защелкнуть пасть. Наконец выдавил из себя: - Что ты сказала? - А что? - Из каждой сумки по упаковке?! - Ну да! - подтвердила с доверчивой улыбкой. - Подумаешь добра на килограмма два. - На двенадцать, родненькая, на двенадцать килограмм, - я взялся за голову. - Но зачем тебе столько? - Как зачем? - удивилась в свою очередь. - Чтобы продать. Зачем еще? Действительно, засмеялся я, как это сам не догадался. А ты знаешь, родная, сколько миллионов зелененьких ты решила дернуть у братцев и тех, на кого они ходят под парусами. - И на сколько? - спросила без особого энтузиазма. - На три-четыре. И это считай, что продешевила. - Смешные цены, - задумалась, морща фарфоровый лобик. - Смешно другое, как тебе удалось перетащить "дрянь" на берег и кому собиралась впарить такое количество?
      - Что? - она о чем-то думала своем, потом, переведя дух, обстоятельно объяснила, что все очень просто: товар был перепрятан в три греческие амфоры, прикупленные по случаю на Кипре. По прибытию в родную заводь умненькая девочка решила не рисковать: не дай Бог моряки кокнут бесценную посуду, и вечером пригласила в качестве грузчика Вовика Катышева. - Есть такой, - проговорил сквозь зубы и даже представил эту замечательную картину: мальчик старательно загружает амфоры в салон красного "пежо", отмечая их вес. - А не спросил ли Вовик, почему амфоры такие тяжелые? - Спросил,- легко ухмыльнулась Анастасия. - Только не говори, что ты прятался в багажнике. - Я скажу другое: за свой труд он получил грамм несколько, не так ли? Сорок грамм, если быть точным. Она без труда призналась, что и такой мелкий, глупый факт случился в ее юной биографии. - Вовику бы хватило на шесть лет, - заметил я. - На каждый день. - И что? - А он решил сделать бизнес, - ответил я и попросил продолжить увлекательное повествование. После того, как товар оказался в надежном местечке, Анастасия встретилась с лучшей подружкой Викой Шкурко. Что может быть крепче школьной дружбы, хотя Виктория была постарше и умела, как она утверждала, устраиваться в этой забубенной жизни. Первая встреча по острой проблеме состоялась в "Парусе", где под звон бокалов с шампанским подруги мило поворковали. На прощание Анастасия передала для оптового покупателя образец товара - передала в достаточной количестве, чтобы он мог убедиться в его высочайшем вкусовом качестве. - И сколько, - решил уточнить я, - грамм? - Грамм? - победно переспросила дурочка. - Неужели одну амфору? - вскинулся я. Нет, всего одну упаковку, последовал ответ. Я перевел дух: с тобой, девочка моя, как на американских горках: кишки прилипают к гортани. И что же дальше? А дальше: через день-другой Виктория по телефону сообщила, что есть богатенький покупатель, который готов встретиться с продавцами, чтобы обговорить цену.
      - И вы полетели в "Орлиное гнездо"? - проявил феноменальную проницательность. - И сколько вас птичек было? Должно быть, четверо? Компания доморощенных мошенников состояла из двух подружек, Суховея и Татарчука. Их участие в деле не удивили Анастасию: Игорек любил Вику и был Васечке дядей. - Стоп! - вскричал я. - Кто кому дядя? Я правильно понял: Суховей и Татарчук родственники? - Ну да! А что тут такого? Я только покачал головой: проклятье! Я же читал дело Суховея И. С. и факт его родственных отношений с одним из сотрудников органов безопасности никак не был указан. Более того, я обратил внимание на протокольную фотографию лавочника - кого-то он напоминал? Теперь понятно кого. Эх, Вася-Вася, черт тебя дернул связаться с дядей, не самых честных правил. - Итак, вы поехали и приехали, - сказал я и задал несколько конкретных вопросов. - Как на допросе, - проявила недовольство, - в ментовке.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6