Рюриковичи. Исторические портреты

Валерий Курганов

Рюриковичи: исторические портреты

Предисловие

Величие исторических свершений русского народа и скудость информации о начальных этапах его становления поневоле будят воображение.

Тем не менее эта книга - не художественное произведение. Все содержащиеся в ней сведения строго документированы, насколько этот термин допустимо использовать в описании событий тысячелетней давности. В качестве источников использованы летописи, европейские и византийские хроники. Подлинные документы отражают реальное дыхание эпохи, и мы можем посмотреть на давние события глазами очевидцев. Использовались также исследования историков и археологов, чья добросовестность в научном сообществе не вызывает сомнений.

Уровень исторической науки о русском Средневековье таков, что в ней далеко не всегда отделены факты от их интерпретации. Ученые обычно привязаны к своим гипотезам и теориям, а это приводит к тому, что тот или иной исторический факт излагается тем или иным автором в единственной интерпретации, причем нередко в категоричной форме. По многим вопросам историки не имеют единого мнения. По возможности в книге уделено место изложению различных точек зрения.

Чем же еще эта книга отличается от сотен других?

В ней сделана попытка отделить факты от их толкования. Проводится логический анализ возможных вариантов развития ситуации, из которого видно, что анализируемый факт мог возникнуть в результате различных причинно-следственных цепочек. Это относится и к тому, в частности, когда нам известно о преждевременной смерти кого-то из участников исторических событий. Например, имеется летописное сообщение о том, что князь скончался после болезни. Обычно историки повторяют вслед за летописцем: «разболелся и умер». Не удалось найти исследование, где была бы подвергнута сомнению болезнь как причина смерти. Ведь из той же летописи известно, что до начала загадочного недуга это был полный сил и несокрушимого здоровья могучий русский богатырь. Не надо быть криминалистом, чтобы знать, что преждевременная кончина человека - и сейчас, и в древности, - может наступить, если у кого-то есть мотив оборвать чью-то жизнь и у него имеется возможность осуществить свой замысел. Значит ли это, что надо отвергнуть предположение о болезни, оборвавшей жизнь князя? Конечно, нет! Просто надо дать себе отчет, что могла быть и другая причина.

Понятно, что логический анализ не имеет ничего общего с фантазиями на темы «новой хронологии» и других «альтернативных» вариантов переписывания истории нашей Родины. Люди делают свой бизнес разными способами, в том числе используя собственные литературные и полемические способности и эксплуатируя легковерие сограждан, желающих, чтобы им наконец-то открыли глаза на «другую историю Руси».

А как же воображение?

В книге ему дана воля только тогда, когда хотелось показать душевное состояние человека в особо драматические моменты его жизни. Это сейчас те, кто жил сотни веков назад, являются для нас историческими персонажами.

А ведь в их жизни было все: страдание и радость, горе утрат и счастье побед.

Невозможно без волнения думать о том, что мог чувствовать юноша, слыша крики своей заживо сжигаемой матери. Каково было состояние женщины, вынужденной жить с сыном убийцы ее отца. Что творилось в душе князя, когда он посещал своего собственного брата в темнице. И о чем думал тот, зная, что именно по воле своего властного брата он был обречен быть в заключении на бесконечно долгие годы. Переживания героев, их мысли, ощущения сейчас можно только представить, потому что свидетельств о них в исторических документах сохранилось крайне мало.

Когда создавалась эта книга, чаще всего возникали мысли о своих детях и детях своих детей. Хотелось, чтобы герои нашей истории были для них не просто именами на странице школьного учебника, а живыми людьми, которые отправлялись в походы и затевали многоходовые политические интриги, предавали своих родственников и совершали благородные поступки. Линия добра и зла проходит через сердце каждого человека, в том числе и деятелей нашей истории. Все они были разными, но им мы обязаны тем, что вот уже почти 1150 лет на карте мира существует Русь, Россия, наше великое Отечество. Наши дети должны знать и любить свое наследие.

Каждый нормальный человек любит свою Родину так же, как и свою мать. А ведь надо уметь видеть и ценить Родину не только в княжеском венце и с мечом в руках, но и за плугом на пашне или в мастерской ремесленника.

Грандиозные свершения нашей страны в далеком и недавнем прошлом внушают нам гордость за русский народ. И в настоящее время территория нашей страны самая большая в мире. А собрали ее воедино наши предки. Пройден сложный путь. В результате объединения славянских племен возникло государство с центром в Киеве, простиравшееся от Балтики и Белого моря до Черного моря. После его распада на самостоятельные княжества единое государство вновь возродилось, но уже с центром в Москве. Из заурядного мелкого княжества в глухих лесах и болотах, обделенного ресурсами, в суровых природных условиях родилась страна, охватившая к концу XIX века 15 процентов земной суши.

В мировой истории расширение Московского княжества можно сравнить с созданием Римской империи. Вспомним, как это было. Латины, одно из племен, населявших Италию, в союзе с другим племенем, сабинянами, основали Рим, тогда всего лишь один из нескольких городов Апеннинского полуострова, далеко не самый значительный. Постепенно Рим подчинил своему влиянию все Средиземноморье, включая Малую Азию, Египет, северные области Африки. В Римскую империю вошли территории, на которых сейчас располагаются Франция, Испания, Португалия, большая часть Британии. В правление Траяна (98–117 гг.) была завоевана Дакия. Стала римской провинцией Армения, бывшая самостоятельным государством еще со II века до н.э. Римляне перешли реку Тигр, достигли Персидского залива.

Но есть серьезное отличие в методах территориальной экспансии.

Римская империя создавалась непобедимыми легионами, жестокими и беспощадными. Римская поговорка «Vae victis!» («Горе побежденным!») имела вполне конкретный смысл. Когда сейчас туристы в Риме осматривают Колизей, вмещавший около 50 тысяч зрителей, нелишне вспомнить, что построен он был для того, чтобы римские граждане могли насладиться зрелищами гладиаторских боев, в которых военнопленные убивали друг друга. Только в одном из празднеств упомянутый выше император Траян распорядился устроить гладиаторские бои, в которых погибло более 10 тысяч человек. В покоренную им Дакию пришлось переселять людей из разных уголков империи, чтобы заполнить обезлюдевшую страну. От римских переселенцев («ромеев») позднее возникло и название государства, возникшего на этой территории, - Румыния (Romania). При подавлении иудейского восстания (132–135 гг.), которое возглавил провозгласивший себя мессией «сын звезды» Симон Бар-Кохба, войсками императора Адриана, преемника Траяна, было убито 580 тысяч евреев.

В этом смысле европейцы, «открывшие» Америку и уничтожившие в процессе ее «освоения» множество индейских племен, являются наследниками безжалостной римской цивилизации. «Цивилизаторы» Америки даже превзошли римлян в своей жестокости, назначив денежные премии за скальпы аборигенов, включая женщин и детей. Премия выплачивалась просто по факту предъявления скальпа, никто не интересовался, за что конкретно был убит местный житель.

Другой известный пример массового уничтожения коренных народов - это «натиск на Восток» («Drang nach Osten»), когда немцам потребовалось «жизненное пространство» («Lebensraum»). От западных славянских племен остались только наименования городов и географические названия: река Эльба (германизированное искажение исходного славянского названия Полаба) и река Шпрее (Шпрева), остров Рюген (Руян), город Мекленбург (Великиград, основанный славянами-ободритами), княжество Померания (Поморье, область обитания славян-поморян), маркграфство Бранденбург (по названию города Бранибор, основанного славянами-лютичами), Силезия (по имени славянского племени слезане). Специально созданным Ливонским орденом истреблялись не только славяне, но и другие народы Прибалтики: пруссы (их наименование потом присвоили себе германские завоеватели, создавшие на захваченных землях герцогство Пруссию), ливы, курши, жемайты, скальвы...

Сейчас на просторах Евразии до берегов морей Северного Ледовитого и Тихого океанов звучит русская речь. Остров в Японском море под Владивостоком гордо носит имя Русский. Однако не войны с целью уничтожения местного населения, а отвага русских землепроходцев предопределила территориальные приобретения. Не так давно российские земли были и за Тихим океаном, на американском континенте - на Аляске, в Калифорнии.

История свидетельствует, что наша страна проявила необычайную устойчивость и жизнеспособность. Вот наиболее известные примеры. Борьба с татаро-монгольскими ханами завершилась централизацией государства, его укреплением и стремительными территориальными приобретениями. Ни одна из европейских стран не выдержала натиска военного гения Наполеона. А из России он спешно бежал, чуть ли не в одиночку, почти полностью потеряв свое ранее победоносное войско. Само его название «Grande Armee» («Великая армия») теперь воспринимается как ироничная усмешка судьбы. Только стечение обстоятельств помогло прежде не знающему поражений полководцу избежать пленения в России. Если французскому императору удалось побывать в Москве, то несколько позже в Париже и в Вене русский царь диктовал европейским монархам, какой быть Европе. Наш народ победил и во Второй мировой войне, в самой жестокой войне за все существование мировой цивилизации. Миллионами жизней была заплачена огромная цена, но в Ялте и в Потсдаме голос руководителя Советского Союза был, пожалуй, самым весомым среди тех, кто определял, каким быть послевоенному мироустройству. А всего через 16 лет после окончания войны именно русский человек, советский офицер, стал первым, кто вышел за пределы Земли в космическое пространство. А ведь чтобы это стало возможным, необходимо было в стране создать науку и промышленность на уровне, превосходящем мировой. И это было сделано всего через полтора десятка лет после окончания затяжной разрушительной войны и менее чем через 40 лет после образования СССР.

В нашей истории были Куликовская битва и освоение Сибири, открытие Антарктиды и прокладка Северного морского пути, разгром шведов под Полтавой и капитуляция Парижа, героическая оборона Севастополя в двух войнах и освобождение славян от турок, сталинградская победа и взятие Берлина (дважды: в октябре 1760 года и в мае 1945 года), переход Суворова через Альпы и изобретение радио, создание Новороссии и открытие северо-западных берегов Америки, выход в открытый космос и погружение на Северный полюс.

Разве это и многое другое не повод для гордости за наш народ? Разве это не основание для исторического оптимизма? Почему же народу с такой историей пытаются внушить чувство стыда и вины? Наша страна - это страна героев, наш народ всякий раз побеждал силы, которые его хотели уничтожить.

Михаил Кутузов, обращаясь к войскам на параде по случаю изгнания Наполеона из России, сказал: «Я счастлив, предводительствуя русскими, а вы должны гордиться именем русских, ибо сие имя есть и будет знаменем победы!»

Русским всегда было несвойственно пренебрежительное отношение, а тем более ненависть или нетерпимость к людям другой расы, национальности или вероисповедания. В Российское государство в разные времена были вовлечены разные народы, немало среди них было таких, которые не имели на тот момент даже своей письменности. Сейчас многие из этих народов образовали свои суверенные государства, имеют свою культуру, искусство, свои национальные академии наук - а ведь все это, во многом, своеобразное «наследство» от пребывания в составе Советского Союза. Сейчас у этих народов впереди перспективы самостоятельного существования рядом с дружественной им Россией. Преобладающей религией на территории нашей страны со времен крещения Руси было православие. Однако веками вместе с православными жили и живут представители других вероисповеданий, не испытывая ни давления, ни притеснения. Мусульмане-шииты, например, пользуются такими правами, которых нет в иной мусульманской стране с преобладанием мусульман-суннитов. Нашему народу во все времена были чужды «крестовые походы» во славу Христа против «неверных».

На территории нашего государства живет в настоящее время более 180 народов, а 80 процентов жителей относят себя к русским. Для сравнения: во Франции и Германии доля титульного населения составляет всего немногим больше, чем в России, около 90 процентов. Эти страны считаются моноэтническими. Россия - это страна, созданная русскими, их талантом, трудом, мужеством, упорством, предприимчивостью и смелостью, умением привлекать и ценить всех людей, независимо от этнического происхождения, кому близки и дороги ее интересы, для кого Россия является родным домом. Следует сохранять единство нашего народа, а не дробить его.

Все это надо помнить, как не надо забывать и то, что русский национальный характер начал выковываться именно в те давно прошедшие времена, когда страной управляли Рюриковичи.

В эту эпоху и приглашает читателей автор книги.

Автор не стремился дать полные биографии героев книги, с ними можно познакомиться в специальной литературе. Отбор исторических фактов определялся желанием автора выделить «нить времени», показать, как тот или другой факт повлиял на последующее развитие и как соотносились между собой события истории у разных народов. Ведь все в нашем мире взаимосвязано.

Исторические портреты

Русская земля, славяне и их соседи до Рюрика

Наибольшее влияние на восточных славян на этапе становления их государственности оказала Восточная Римская империя - Византия. Само возникновение славянского государства во многом обусловлено наличием торгового пути «из варяг в греки», то есть в Византию из Европы и Скандинавии через Прибалтику. Контроль транзитной торговли всегда был выгодным делом, а Киев - будущая «матерь городов русских» - был как раз в середине этого пути.

Уже в начале нашей эры, с того времени, откуда начинается современное летоисчисление, Римская империя представляла собой, как принято говорить, цивилизованный мир. Это означает высшую по сравнению с окружающими народами степень развития экономики, сельского хозяйства, военного искусства, культуры и особенно государственно-административной системы.

Какую характеристику другим народам, в том числе и славянам, давали историки?

Готы начали свой этногенез, как писал Л.Н. Гумилев, в звериных шкурах во II–III вв. нашей эры. Возможно, историк опирался в своем выводе на «Записки о галльской войне» (они относятся к 55 году до н.э.), в которых такими же выражениями характеризовал древних германцев Юлий Цезарь: «Кроме того, они приучили себя... не носить никакой другой одежды, кроме звериных шкур...» Цезарем оказался отмечен и порядок управления у германцев: «В мирное время у племени нет общего правительства». Что касается славян, то в учебниках по истории нашей страны говорится о том, что они, расселяясь, вплоть до V–VI века строили крошечные «грады», огороженные частоколом. Централизованное управление отсутствовало, хотя, возможно, создавались племенные союзы. Прокопий Кесарийский, византийский писатель-историк (ориентировочные даты жизни 500–565 гг.), писал: «Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком...»

Несколько ранее времени, в которое жили описываемые греческим хронистом славяне, в Европе формировалось королевство франков, завоевавших почти всю Галлию. Примерно к середине последнего десятилетия V века, между 491 и 499 гг., относят крещение Хлодвига по католическому обряду.

Сохранились описания стратегии и тактики действий славян, а также их вооружения. Автор трактата о военном искусстве, живший во время правления императора Маврикия (582–602 гг.), оставил нам соответствующее описание:«Сражаться со своими врагами они любят в местах, поросших густым лесом, в теснинах, на обрывах; с выгодой для себя пользуются (засадами), внезапными атаками, хитростями, и днем и ночью изобретая много (разнообразных способов). Опытны они также и в переправах через реки, превосходя в этом отношении всех людей... Каждый вооружен двумя небольшими копьями, некоторые имеют также щиты, прочные, но трудно переносимые. Они пользуются также деревянными луками и небольшими стрелами, намоченными особым для стрел ядом... Не имея над собой главы и враждуя друг с другом, они не признают военного строя, неспособны сражаться в правильной битве, показываться на открытых и ровных местах. Если и случится, что они отважились идти в бой, то во время его с криком слегка продвигаются вперед все вместе, и если противники не выдержат их крика и дрогнут, то они сильно наступают. В противном же случае обращаются в бегство... Находя большую помощь в лесах, они направляются к ним, так как среди теснин умеют отлично сражаться».

Процитированный военный теоретик (современные историки называют его Псевдо-Маврикием, а его трактат «Стратегикон» относится к концу VI века) описал также славянские обычаи:

«Племена антов и славян сходны по своему образу жизни. По своим нравам, по своей любви к свободе; их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению к своей стране. Они многочисленны, выносливы, легко переносят жар, холод, дождь, наготу, недостаток в пище. К прибывающим к ним иноземцам относятся они ласково..., охраняют их в случае надобности... Скромность их женщин превышает всякую человеческую природу, так что большинство их считают смерть своего мужа своей смертью и добровольно удушают себя, не считая пребывание во вдовстве за жизнь. Они селятся в лесах, у неудобопроходимых рек, болот и озер; устраивают в своих жилищах много выходов вследствие... опасностей... Ничем лишним открыто не владеют и ведут жизнь бродячую».

Почти в таких же выражениях описывали византийские историки действия славян в империи, когда главные силы греков были заняты в Италии (около 550 года): «...Войско склавинов, перейдя реку Истр (Дунай), сотворили ужасное зло по всему Иллирику вплоть до Эпидамна (современный Дуррес в Албании), убивая и порабощая всех взрослых людей... и грабя имущество. Также удалось им овладеть там и многими крепостями, считавшимися раньше надежными...» Славяне не вернулись за Дунай, оставшись на Балканах.

Прокопий Кесарийский также дал характеристику, как славяне вели сражения: «Вступая в битву, большинство из них идет на врагов со щитами и дротиками в руках. Панцирей же они никогда не надевают; иные не носят ни рубашек (хитонов), ни плащей, а одни только штаны, подтянутые широким поясом на бедрах, и в таком виде идут на сражение с врагами... Они очень высокого роста и огромной силы».

Сохранившиеся описания германцев Тацитом, относящиеся к началу II века, не сильно отличаются от приведенных характеристик славян: «...У германцев ведь нет ни панциря, ни шлема; их щиты не обиты ни железом, ни кожей, а сплетены из прутьев или сделаны из тонких раскрашенных досок; только передние ряды германцев вооружены копьями, а остальные лишь короткими, на конце обожженными дротиками. На вид германцы страшны и при непродолжительном натиске очень сильны; но они очень плохо переносят раны и бегут, не стыдясь позора и не обращая внимания на вождей».

Общий тон описания далеко не враждебный. Но когда читаешь эти строки, невольно вспоминаются папуасы Новой Гвинеи, которых описывал Николай Миклухо-Маклай, или маори Новой Зеландии, или индейцы, с которыми столкнулись европейцы в Америке. Однако эти характеристики не могут быть причиной комплекса неполноценности для потомков древних славян или германцев. Дело в том, что разные народы выходят на историческую арену в разное время. А некоторые не выходят вообще, оставаясь как бы «в тени» своих прогрессирующих соседей. В то время, к которому относятся эти наблюдения, у славян, как, впрочем, и у готов, и у германцев, только начали развиваться процессы становления своей государственности. А основание Рима, «вечного города», с которого началось формирование средиземноморской державы, историки относят к 754–753 гг. до н.э. Можно ориентироваться и на другую дату, 510–509 гг. до н.э., когда была установлена Римская республика.

В Римской империи уже в эпоху Августа (правил с 27 года до н.э. по 14 год н.э.) сформировалась единоличная власть императора, сосредоточившего в своих руках высшие военные и гражданские полномочия. В дополнение к этому император был главой римской религии. Все большее значение приобретал развитый чиновничий аппарат. В дальнейшем власть императора постепенно превратилась в наследственную власть монарха.

Империя обладала удобными и прочными мощеными дорогами, что при ее размерах требовало значительных затрат труда и средств. И сейчас, спустя 2000 лет, далеко не все государства могут похвастать столь развитой дорожной сетью. По освоенному еще со времен финикийцев Средиземному морю (римляне называли его Внутренним морем) ходили торговые и военные суда значительного водоизмещения. Был освоен Понт Эвксинский (Черное море).

Города восточных провинций (вошедших впоследствии в Византийскую империю) стояли даже выше в промышленном отношении, чем города западной части. Там продолжали развиваться старинные города (Милет, Эфес, Пергам, Смирна, Визaнтий, Филиппополь) и создавались новые (Андрианополь, Траянополь). На месте Визaнтия в 330 году император Константин построил новую столицу империи, названную его именем. Этот город стал столицей Византийской империи. Сохранившиеся до наших времен остатки римских крепостей, а также дворцов и общественных зданий (в том числе и бань) начала тысячелетия поражают своими размерами и уровнем строительной технологии. Придунайские области имели в большей степени сельскохозяйственное и сырьевое значение, хотя там также имелись крупные города и морские порты.

В восточных провинциях империи распространение римского влияния вело к внедрению не римской, а греческой культуры. Греческий язык был таким же официальным, как и латинский. Это привело к тому, что усваивалось и развивалось наследие не только римской, но и греческой культуры. То, что мы сегодня называем вершинами творения человеческой мысли - философия Аристотеля, Платона, Сенеки, достижения математики и механики, театр, литературные произведения - все это и многое другое уже было известно и освоено в империи еще к началу I века.

К этому времени уже были сформулированы чеканные нормы римского права, кодифицированного в конце VI века в Восточной Римской империи по распоряжению императора Юстиниана. Уровень кодекса Юстиниана был таков, что он применялся как источник права в более позднее время в средневековых государствах Европы. Этот результат многовековой работы римских юристов был использован при создании кодекса Наполеона, на основе которого, в свою очередь, создана система современного континентального права, к которому относят правовые системы большинства современных стран, в том числе и России.

По распоряжению императора Юстиниана в 533 году началось строительство храма Святой Софии. Все основные работы по сооружению храма были завершены необычайно быстро, освящение храма состоялось 27 декабря 537 года. Он до сих пор остается одним из самых величественных сооружений в мировой истории. Купол диаметром почти 32 метра, поддерживаемый без колонн, только стенами, как будто парит в воздухе. За свою 1500-летнюю историю храм выдержал и вражеские нападения, и землетрясения. Долгое время, почти тысячу лет, этот собор оставался самым большим в христианском мире.

Такова была Византия, формальное время возникновения которой относят к 395 году, когда Римская империя была разделена на самостоятельные западную и восточную части. В середине VI века, как раз тогда, когда появляются сведения о славянах в византийских хрониках (условно это время можно считать выходом славян на историческую арену), Византия объединила под своей властью практически все Средиземноморье: Малую Азию, Балканы, Апеннины, Пиренеи, Северную Африку. Современники отмечали, что вернулись времена расцвета Римской империи. Однако не надо считать, что у столь могущественного государства не было проблем.

В 532 году с предъявления петиции с жалобой на высших чиновников императору Юстиниану на ипподроме началось восстание. Оно было жестоко подавлено лишь через пять дней. Император даже собирался бежать из Константинополя. В 821 году Константинополь был осажден восставшими, среди которых основную численность составляли крестьяне. Возглавлял восставших Фома по прозвищу Славянин. Ему даже удалось в Антиохии короноваться в императоры. Кем он был на самом деле (славянин или грек), достоверно сказать сейчас нельзя.

Императору постоянно приходилось бороться с сепаратизмом провинций, на сторону которых нередко переходили его собственные наместники и полководцы. Много хлопот доставляли варвары и соседние государства.

Вместе с тем это было действительно мощное, располагающее громадными ресурсами, высокоорганизованное централизованное государство, с прекрасными городами, эффективным сельским хозяйством, развитой транспортной сетью, великолепно оснащенной боеспособной армией.

Это государство притягивало к себе внимание ближних и дальних соседей. Военные столкновения и затяжные боевые действия были неизбежны. Тяжелые проблемы у Византии возникли в связи с расширением и возрастанием могущества государства, объединившего переселившихся около 680 года на Балканский полуостров тюркоязычных болгарских и местных славянских племен. Болгарский хан Крум одержал победу над византийской армией, а из черепа убитого в 811 году императора Никифора приказал изготовить кубок для вина.

Противоборство с Византией продолжалось и после христианизации населения Балканского полуострова, которое как бы завершило слияние славян и тюркоязычных переселенцев в единый болгарский народ. Об идеологической и культурной самостоятельности страны говорит и тот факт, что, несмотря на принятие в 865 году христианства от Византии, в стране распространялась славянская, а не греческая или латинская письменность. Несколько походов с целью захвата Константинополя совершил Симеон Великий. Занять город ему не удалось, но в 919 году он принял титул «царя и самодержца всех болгар и греков». Любопытно, что царь Симеон был современником Вещего Олега, объединившего Русскую землю в государство с центром в Киеве.

Надо отметить, что в это время славяне уже не были теми «детьми природы», которых описывали ранние византийские историки. Чтобы всерьез планировать захват столицы империи, болгарскому царю надо было располагать значительными ресурсами и, в первую очередь, необходимым военным потенциалом. И такие возможности у него были. Пусть ему не удалось захватить Царьград (так славяне называли Константинополь), но в результате военных действий граница Византийской империи сместилась от Дуная почти к самому побережью Эгейского моря. Практически весь Балканский полуостров, за исключением узкой береговой полосы, стал принадлежать Болгарии. И самого царя Симеона никак нельзя назвать полудиким варваром. Он получил воспитание при византийском дворе и был образованным человеком, создавшим несколько литературных произведений. Его сын, наследник престола, был женат на внучке императора Византии. В своей столице Преславе Симеон создал, как сейчас бы сказали, славянский литературный центр, который распространял переводы на славянский язык византийских сборников и оригинальные сочинения собственных болгарских авторов. Широко распространялась грамотность, причем не только среди знати, но и среди простого населения.

Не только болгары доставляли беспокойство Византийской империи, но также и народ с берегов Днепра. В «Повести временных лет» говорится о том, что «приходила Русь на Царьград» в то время, «когда начал царствовать Михаил». Историки уточняют, что имелся в виду император Михаил III, провозглашенный императором в двухлетнем возрасте в 842 году, а сам набег относят к 860 году. Сопоставление сведений в европейских и византийских хрониках позволило историкам установить конкретную дату этого события: 18 июня 860 года. Как сами византийцы, так и их современники в других странах, оставившие записи об этом событии, не очень представляли, что за народ совершил нападение. Византийцы именовали его «народом из скифов, называемым рос», «народом с севера», «народом от краев земли». Итальянский хронист назвал его «народ норманнов [Normannorum gentes]», что представляет собой буквальный перевод выражения «народ с севера», употребленного патриархом Фотием. Действительно, обитатели днепровских берегов для византийцев были северянами. Расходятся и оценки сил нападавших: от 200 до 360 кораблей.

Поскольку Византия в то время вела боевые действия против арабов в Малой Азии и морские сражения в Эгейском и Средиземном морях, набег оказался для русских успешным: «Они никоим образом не могли нанести ущерб неприступному городу, они дерзко опустошили окрестности, перебив там большое количество народу, и так с триумфом возвратились восвояси [et sic praedicta gens cum triumpho ad propriam regressa est]». Более поздние византийские историки добавили к описанию этого события сообщение о небесном заступничестве за христиан от язычников: якобы поспешно вернувшийся Михаил III вместе с патриархом Фотием вознес молитвы и погрузил покров Пресвятой Богоматери в море. Внезапно поднявшаяся сильная буря разметала и потопила русские суда. Однако сам патриарх, непосредственный очевидец событий, ничего не писал о возвращении императора, а к тому же еще и упомянул о том, что море в это время было спокойным. По его инициативе лишь обнесли облачение Богородицы вокруг стен, после чего, как писал патриарх Фотий, «варвары, отказавшись от осады, снялись с лагеря, и мы были искуплены от предстоящего плена и удостоились нежданного спасения... город не взят по их милости и присоединенное к страданию бесславие от этого великодушия усиливает болезненное чувство пленения».

Чтобы защитить империю от повторения набегов, патриарх предпринял усилия по обращению вчерашних врагов в христианство. Характеристика этого события Фотием настолько выразительна, что заслуживает приведения целиком: «... Даже для многих многократно знаменитый и всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии, тот самый так называемый народ Рос - те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу! Но ныне, однако, и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан... поставив в положение подданных и гостеприимцев вместо недавнего против нас грабежа и великого дерзновения. И при этом столь воспламенило их страстное стремление и рвение к вере... что приняли они у себя епископа и пастыря и с великим усердием и старанием встречают христианские обряды».

Вместе с тем в самой русской летописи данный набег упоминается под 852 годом, когда и «стала прозываться Русская земля». Еще раз о нападении на Константинополь говорится под 866 годом, когда указано, что возглавили его Аскольд и Дир. Там же повторено византийское предание о шторме божественного происхождения, покаравшего язычников-русов. Скорее всего, в обоих случаях летописец имеет в виду одно и то же событие.

О грабежах и разбоях морских пиратов оставлен след не только в византийских хрониках. Похожая тактика нападений предпринималась и в других местах Европы. Летом 793 года обитатели монастыря Святого Кутберта, что находился на острове Линдисфарн, расположенном у северо-восточного берега Британии, увидели на горизонте квадратные паруса, а потом и низко сидящие суда с высоко загнутыми носом и кормой. Затем стали видны устрашающие головы драконов и других фантастических зверей на носах приблизившихся длинных узких кораблей. Несчастных монахов охватили ужас и смятение, когда быстро высадившиеся прямо в пену прибоя воины в кольчугах и кожаных куртках, с мечами, копьями и топорами в руках стали сеять вокруг себя смерть и разрушение. Часть беззащитных монахов была убита, часть увезена в плен вместе с другой добычей. Монастырская казна, церковная утварь, пожертвования - слава обо всех этих трофеях разнеслась по всей Скандинавии, возбуждая зависть в ее обитателях и жажду добычи. Так началась почти 300-летняя эпоха викингов, когда жители прибрежных районов Европы, включая не только Атлантику, но и Средиземное море, жили в страхе, ожидая внезапного нападения хорошо вооруженных, жадных и безжалостных пришельцев с севера.

Военная экспедиция на Константинополь в 866 году, приписываемая Аскольду и Диру, не была первой со стороны славян.

Феодор Синкелл, пресвитер Святой Софии, оставил воспоминание о нападении балканских славян на моноксилах (лодках-однодеревках, то есть долбленных из ствола одного дерева), которое имело место 7 августа 626 года. Славяне пытались даже штурмовать город. «Но повсюду Бог и Дева Владычица сделали его [предводителя славян] надежды тщетными и пустыми. Такое множество убитых врагов [пало] на каждом участке стены и столько повсюду погибло неприятелей, что варвары не смогли даже собрать и предать огню павших... весь залив сделался сушей от мертвых тел и пустых моноксил, и по нему текла кровь».

Обращает на себя внимание похожесть описаний военных действий с южными славянами, оставленных в 626 году пресвитером Феодором, и летописного описания похода Аскольда и Дира в «Повести временных лет». И в том и в другом случае описывается свирепая жестокость славян и их полный последующий разгром благодаря вмешательству Девы Марии. Не один ли и тот же эпизод был записан под разными годами в разных документах? Не исключено, что русский летописец заимствовал из византийских хроник сведения о болгарском нападении на Царьград и приписал его киевлянам, перенеся на 240 лет вперед. Не надо забывать, что «Повесть временных лет» составлялась, как считают историки, в Киево-Печерском монастыре во втором десятилетии XII века, то есть спустя длительное время после событий, которые в ней отражались. Поэтому имеющиеся несовпадения и искажения вполне объяснимы.

Вернемся к взаимоотношениям между византийцами и русскими.

Имеются документальные свидетельства того, что отмеченное выше нападение русских на Константинополь было не первым. За 250 лет до этого Византия «была многократно сокрушена персами и скифами, кои суть русские. Хаган-скиф наполнил свои лодки-моноксилы воинами, сам тоже взял множество воинов и, вооружившись, атаковал город со стороны суши, желая разрушить укрепления города стенобитными машинами, поставленными против городских стен». Тела своих погибших воинов русские предавали огню. Автором летописи, где содержится описание штурма столицы империи, считается Георгий Мтацминдели, грузинский монах, а сама рукопись (как предполагается, это перевод сообщения из византийских хроник) хранится в церковном музее грузинского духовенства в Тбилиси. Русская осада Константинополя датируется летописцем следующим образом: «на восьмой год царствования Фоки вступил на престол Ираклий». Ираклий вступил на престол 5 октября 610 года, то есть можно считать, что именно тогда была впервые документально зафиксирована боевая операция русского военно-морского флота.

Нападения и арабов, и болгар, и русских были отражены. Запас прочности Византии был несоизмеримо выше, чем ее соседей. Несмотря на постоянные попытки со всех сторон завоевать и ограбить империю и ее города, она просуществовала до 1453 года.

С Византией связан еще один документальный источник о русских. Это Бертинские анналы (лат. Annales Bertiniani) - летописный свод Сен-Бертинского монастыря, охватывающий историю государства франков с 830 до 882 года. Эти хроники известны тем, что в них под 839 годом впервые упомянут народ Рос в европейском письменном датированном документе в контексте описания посольства византийского императора. Вот этот текст в оригинале по-латыни и в русском переводе: «Theophilius Imperator CPlitanus misit cum eis quosdam, qui se, id est, gentem suam, Rhos vocari dicebant: quos rex illorum Chacanus vocabulo» («Феофил, император Константинопольский, послал с ними [пояснение: имеются в виду послы из Византии к императору франков Людовику I] также неких, которые говорили, что их, то есть их народ, зовут Рос, и которых, как они говорили, царь их, хакан называемый»). Людовик не поверил тем, кто назвал себя русскими послами, провел расследование, которое и выяснило, что они на самом деле шведы (Sueones).

Действительно, были основания для подозрений, не являются ли эти шведы разведчиками, поскольку шведы никогда не называли себя «народом Рос». И правитель шведов никогда не имел титул хакана (кагана). А для киевских князей, как это ни удивительно может показаться кому-то, титул кагана был вполне обычным. В «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона (середина XI века) каганами названы Владимир Святославич (креститель Руси) и Ярослав Мудрый. Обнаружена и нацарапанная надпись на стене Софийского храма: «Спаси, Господи, кагана нашего». Арабские писатели также применяли этот титул к русскому правителю. Ибн Руста сообщал в конце X века: «Что же касается ар-Русийи, то она находится на острове... У них есть царь, называемый каган русов (другой вариант перевода оригинального текста: „Они имеют царя, который зовется хакан-рус“)». Другой автор, Гардизи, в XI столетии подтвердил, что «русский» каган живет на острове, «расположенном в море». Имеется в виду скорее всего остров Руян, известный сейчас под онемеченным названием Рюген, прообраз острова Буян из русских сказок.

Хотя император Людовик и заподозрил прибившихся к византийскому посольству шведов в сборе секретной информации в интересах скандинавских викингов, но, возможно, они и не были самозванцами. Не исключается, что русский каган либо с берегов Днепра, либо с острова Руян (Рюген) на самом деле использовал для дипломатических поручений иноплеменников, в частности шведов, а византийский император, желая облегчить возвращение русских дипломатов на родину, присоединил их к своему посольству в Европу.

Византия на тысячу лет пережила Западную Римскую империю. Константинополь пал после двухмесячной осады войсками турецкого султана Мехмеда II лишь 29 мая 1453 года, тогда как последний римский император Ромул Августул был низложен находящимся на римской же службе предводителем наемного отряда Одоакром в 476 году. По странному стечению обстоятельств имя легендарного основателя «вечного города» было таким же, хотя столица империи в то время уже была перенесена в Равенну.

С предполагаемым визитом к византийскому императору полянского князя Кия в летописях было увязано основание Киева, будущей столицы Русского государства. Имя императора не названо, как не даны ссылки и на предполагаемое время совершения данного дипломатического акта. О Кие летописец сообщает сразу же после того, как описал пребывание в славянских землях апостола Андрея Первозванного, ближайшего ученика Иисуса Христа. Любопытно, что достаточно много места в летописи посвящено тому удивлению, которое испытал святой покровитель Руси при знакомстве с русской баней с ее жаром и обычаем париться вениками: «едва вылезут, чуть живые, и обольются водою студеною, и только так оживут».

В византийских источниках нет упоминания о прибытии Кия в Константинополь, хотя некоторыми историками не оспаривается реальность посещения славянским князем византийского императора и предполагается, как указывает Е.В. Пчелов, что это был Анастасий или Юстиниан.

В ознаменование 1500-летия Киева в нем 28 мая 1982 года был открыт прекрасный памятник: Кий вместе с братьями Щеком и Хоривом и сестрой Лыбедью причаливают на ладье к берегу Днепра - месту будущей славянской столицы. Имена членов легендарной семьи связаны с местной топонимикой: под Киевом протекает река Лыбедь, есть горы Щековица и Хоривица.

Упоминание о Киеве (Куаре) в армянских хрониках относят ко второй половине VIII века, о чем сообщает энциклопедический справочник, выпущенный специально по случаю 1500-летия Киева. Видимо, это и следует считать самым ранним свидетельством существования города, которое документально подтверждено. Вместе с тем древнегреческий географ Птолемей сообщал еще во II веке н.э. о существовании на Днепре города Метрополиса, под которым, возможно, имелся в виду как раз Киев.

Есть другой вариант летописного предания о Кие, по которому тот являлся вовсе не князем, а «перевозник был». В честь перевозчика через Днепр и было якобы названо поселение, ставшее затем, по выражению Олега, «матерью городов русских».

Летописец энергично протестовал против такого снижения образа основателя Киева: «Аще бо былъ перевозникъ Кый, то не бы ходилъ къ Цесарюграду. Но сий Кий княжаше в роду своем, и приходившю ему къ цесарю - не св?мы, но токмо о с?мъ в?мы, якоже сказають: яко велику честь приялъ есть от цесаря, которого не в?мъ и при котором приходи цесари» («Если бы был Кий перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду. А этот Кий княжил в роде своем, и когда ходил он к цесарю, <какому> - не знаем, но только то знаем, что, как говорят, великих почестей удостоился тогда от цесаря, какого - не знаю, к которому он приходил»).

Многое весьма примечательно в этой аргументации. Княжеское достоинство Кия обосновывается не его происхождением, не знаменитыми предками, не великими подвигами, которые он совершил, когда правил «родом своим», а тем, что некий византийский император, не называемый даже по имени, снизошел некогда до встречи с ним. Летопись составлялась, когда Киевская Русь уже испытала зенит своего величия. Ко времени написания «Повести временных лет» Святослав уже совершил походы в Болгарию, нейтрализация которых потребовала от Византии серьезного напряжения своих сил. Его сын Владимир включил Русь в число христианских держав. Ярослав Мудрый единовластно правил страной, раскинувшейся от Белого моря и Балтики до Черного моря, завязав династические связи с европейскими государствами. Могущественный Владимир Мономах смирил половцев, прекратив их набеги. Но тем не менее с каким почтением и пафосом автор летописи упоминает византийских правителей!

Симптоматично, что, возвращаясь из Константинополя, Кий не вернулся опять на днепровские берега, где он то ли возглавлял свое племя, то ли зарабатывал на жизнь перевозом. Кий «приде къ Дунаеви».

Кий основал на Дунае маленький городок Киевец, где и хотел осесть со своим родом. Но «не даша ему близъ живущии». Пришлось из-за соседей Кию опять отправиться на берега Днепра, где он вскоре умер. Следом за ним скончались и его братья и сестра.

Для обоснования историчности фигур киевских князей Е.В. Пчелов приводит фрагмент польской «Истории» Яна Длугоша: «После смерти Кия, Щека и Хорива, наследуя по прямой линии... наследование перешло к двум родным братьям Оскалду и Диру...» На самом деле этот текст, появившийся в XV веке, ничего не доказывает, кроме того, что Ян Длугош, возможно, был знаком с киевской «Повестью временных лет», откуда и почерпнул эти сведения.

Очевидная легендарность образов трех братьев и сестры, основавших город и назвавших его в честь старшего брата, не помешала Б.А. Рыбакову, ориентируясь на находки археологами византийских монет, определить примерное время тех событий: конец V - начало VI века.

Из легенды о Кие можно сделать несколько выводов. Во-первых, территория, где позже возникла столица Русской земли, была заселена славянами, как их называют в летописи, полянами. Во-вторых, они были связаны с территориями на Дунае: либо переселились оттуда, либо, наоборот, часть полян от Днепра избрала своим новым местом обитания дунайские земли. Возможно также, что такие перемещения происходили в течение длительного периода в обоих направлениях. В-третьих, летописец совершенно четко указывает на отсутствие централизованной власти в то время, которое относит к княжению Кия: «жили они все своими родами на своих местах, и каждый управлялся самостоятельно». В-четвертых, эти племена могли объединяться в союзы и действовать в общих целях. Неизвестно, состояли ли действительно в кровном родстве Кий, Щек и Хорив, но хорошо известно, что во все времена, когда предводители дружественных племен или государств называли друг друга братьями, они тем самым подчеркивали единство и согласие между собой. След от этого межнационального обычая проявился даже в XX веке в известном лозунге 50-х годов: «Русский с китайцем - братья навек!» Пятый вывод состоит в том, что если имена Щека, Хорива и их сестры можно объяснить местными географическими названиями, то с именем самого князя Кия ситуация не так проста.

Весьма обоснованным следует считать мнение, что легенда о Кие объясняет происхождение местной топонимики: наименования гор Щековица и Хоривица и реки Лыбедь. Образ Кия более сложен.

У Г.В. Вернадского есть предположение, что имя первого днепровского князя возникло от тюркского слова «kij» , что означает «берег реки».

Историки обратили внимание на имя легендарного князя: «кий» по-славянски означает «молот». Отсюда его личность специалистами по славянской и индоевропейской мифологии В.В. Ивановым и В.Н. Топоровым отождествляется с фигурой божественного кузнеца, демиурга, создателя всего сущего, вместе с братьями победившего олицетворение зла в виде мифического Змея (отсюда Змиевы валы под Киевом).

Представляется, что это не единственная трактовка образа Кия из всех возможных. Автор предлагает еще один вариант. Современный украинский язык во многом близок к языку наших предков. Одно из значений слова «кий» в украинском языке - палка, палица, то есть дубинка с утолщением на конце. Князем, строителем городов, Кия сделало перо летописца, а в прежних, более древних преданиях это был, как можно предположить, воин, вооруженный палицей. Палица - это один из самых древних видов оружия. Ей был вооружен, как пишут многие историки, в том числе и В.Т. Пашуто, славянский Перун. Кий, как можно предполагать, это одно из имен вооруженного бога, бога-воина, идентичного Индре и Перуну. Легенда о Кие в такой интерпретации объясняет, почему на берегах Днепра был культ Перуна, а в Новгороде его пришлось вводить Владимиру в 980 году.

Далеко не случайно упоминание о том, что Кий «перевозник был». Фигура паромщика, соединяющего два берега: «этот» (реальную жизнь) и «тот» (потусторонний мир), присутствует в мифах многих народов. Это, возможно, с одной стороны, свидетельствует о мифичности Кия, а с другой стороны - о его «божественной» природе.

Если автор летописи воздержался от каких-либо конкретных датировок применительно к Кию, то дату, когда «стала прозываться Русская земля», он указал вполне уверенно. Это значит, что, по его мнению, к этому времени завершился период, когда «поляне... жили... отдельно и управлялись своими родами», а появилось объединение днепровских славян для решения военных и политических задач. Такое объединение - это шаг, после которого можно говорить о создании государства. Если использовать современную терминологию, то летописец сообщил, что Русское государство стало известным и его активность была отмечена соседями в указанном им 852 году.

Можно ли этот год принять в качестве точки отсчета истории нашей страны?

Казалось бы, датировки в «Повести временных лет» и описания в ней исторических событий нельзя всегда признать вполне достоверными, даже при наличии ссылок на «летописания греческие». Порой изучение византийских и европейских хроник, других источников приводит к необходимости внести поправки в выводы русских летописей.

Однако что касается 852 года, когда «стала прозываться Русская земля», то надо исходить из того, что формирование государства - это длительный процесс, который в реальности не может быть соотнесен всего с каким-то одним конкретным событием. Вероятно, следует согласиться с тем, что по всей совокупности известных к тому времени исторических событий, не все из которых, возможно, оказались зафиксированными в письменных документах, и у самого летописца, и в современном ему обществе сложилось представление, что история Русского государства начинается именно с 852 года. В Европе к этому моменту внуки Карла Великого уже разделили созданную им империю.

А наиболее яркое впечатление из событий того времени на современников оказал русский поход на Константинополь 18 июня 860 года, что и побудило пережившего это нашествие византийского патриарха Фотия посвятить свои страстные проповеди «для многих многократно знаменитому народу Рос».

Рюрик

С пышными торжествами, с крестным ходом и военным парадом, под пушечный салют, в присутствии всей императорской семьи 8 сентября 1862 года в Новгороде был открыт один из самых красивых и значимых памятников нашей страны. Он удивительно гармоничен и является, наверное, единственным памятником в мире, посвященным не одному какому-то человеку или отдельному событию, а целому народу в ознаменование целой эпохи его истории. Это памятник «Тысячелетие России».

Второе торжественное открытие памятника состоялось 2 ноября 1944 года, после его восстановления, поскольку во время фашистской оккупации немцы его почти полностью разрушили при попытке демонтировать и вывезти в Германию.

Памятник увенчан фигурой ангела, благословляющего Россию, которую олицетворяет коленопреклоненная женщина. А одна из центральных фигур памятника представляет готового к бою средневекового воина с пронзительным суровым взглядом, в кольчуге с накинутой на нее звериной шкурой. Воин держит в руке щит, на котором кириллицей обозначена дата - л?та STО (6370 год от сотворения мира, или, в современном летоисчислении, 862 год). Этот воин среди фигур памятника - варяг Рюрик, летописный родоначальник династии, которая правила нашей страной почти семь с половиной веков.

Варяги заняли совершенно особое место во взаимоотношениях славян с другими народами. Так считают почти все историки. Но единого мнения о том, кто такие варяги, откуда они появились на земле восточных славян, до сих пор нет. Попытки разрешить этот вопрос предпринимались неоднократно, с момента становления в нашей стране истории как научной дисциплины. Достаточно вспомнить исследование С.А. Гедеонова «Варяги и Русь», вышедшее еще в 1876 году. Пожалуй, это одно из самых фундаментальных исследований, которое, однако, не закрыло тему, являющуюся до сих пор предметом споров историков. Вместе с тем практически никем не оспаривается, что варяги были опытными воинами, а кроме военного дела их занятием была также торговля между различными, как сейчас бы сказали, регионами Европы и Азии.

Вспомним о торговых путях через Волхов, Ловать и Днепр к Черному морю и по Волге от Волхова через Ильмень и Мсту к Каспийскому морю. Все они являлись северными ответвлениями Великого шелкового пути, как бы нанизавшего на себя страны всего известного в то время мира: от Китая и Японии на востоке и до Скандинавии, Британии и Испании на севере и западе.

Не случайно автор «Повести временных лет» подробнейшим образом описывает международные маршруты: из Константинополя по Черному морю (Понт-морю, как называет его летописец, или Русскому морю, как уточняет он в другом месте), далее по Днепру, затем волок до Ловати, потом через Ильмень, Волхов, озеро Нево и реку Неву в Балтийское море (названное летописцем Варяжским), оттуда вдоль береговой линии Европы в Средиземное море, где уже легко добраться до главного города мира - до Рима. От Рима морем опять до Константинополя, далее до Днепра, откуда летописец начал описание своего пути. Эта трасса использовалась в обоих направлениях: «...Тут был путь из Варяг в Греки и из Греков по Днепру».

Летописцу известны и другие направления купеческих маршрутов: из Оковского леса вытекает не только Днепр, связывающий северо-восток Европы кратчайшим путем с Византией и Ближним Востоком, но и Двина, по которой можно попасть на Балтику, а также Волга, связывающая Европу с Прикаспием и Центральной Азией.

Скандинавия и Прибалтика поставляли на юг железо, оружие, янтарь, пушнину, «рыбий зуб» (моржовую кость), рабов «сакалиба»: чаще детей, из которых воспитывались воины элитных частей арабских эмиров и византийских императоров. Предметом продажи были и девочки, продаваемые в восточные гаремы. На Балтику везли шелк, серебро, украшения, драгоценные камни, пряности, стекло, вино, предметы домашнего обихода и тоже рабов, чаще ремесленников и наложниц. Там имелись крупные торговые центры: у шведов - Бирка, у датчан - Хедебю, у славян - Старая Ладога, Новгород.

Волхово-Днепровским и Волжским путями пользовались европейцы, византийцы, арабы, славяне, народы Средней Азии.

В условиях оживленных деловых связей естественным было проникновение варягов на земли славян, где проходил торговый путь, в том числе и в возникшие славянские города: Старую Ладогу, Новгород, Гнездово, Киев.

Интерес к вопросу о том, кто же были варяги, вызван тем, что с ними связывается само начало русской государственности.

В «Повести временных лет» говорится о том, что «варяги, приходя из-за моря, взимали дань с чуди, и со славян, и с мери, и с веси, и с кривичей». Здесь перечислены народы, жившие на северо-западе нынешней территории России. Смысл этой фразы летописца понятен и не вызывает сомнений. А вот следующий фрагмент летописи столетия служит причиной ожесточенных споров между историками. Вот этот фрагмент, относящийся к 862 году: «И изгнаша варягы за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в соб? волод?ти. И не б? в нихъ правды, и въста родъ на род, и быша усобиц? в них, и воевати сами на ся почаша. И ркоша: „Поищемъ сами в соб? князя, иже бы волод?лъ нами и рядилъ по ряду, по праву“. Идоша за море к варягом, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, ин?и и готе, тако и си. Ркоша руси чюдь, словен?, кривичи и вся: „Земля наша велика и обилна, а наряда въ ней н?тъ. Да поидете княжить и волод?ть нами“. И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по соб? всю русь, и придоша къ слов?номъ п?рв?е. И срубиша город Ладогу. И с?де стар?йший в Ладоз? Рюрикъ, а другий, Синеусъ, на Б?л? озер?, а трет?й, Труворъ, въ Изборьсц?. И от т?хъ варягъ прозвася Руская земля» («И изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали: „Поищем сами себе князя, который бы владел нами и рядил по ряду и по закону“. Пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные - норманны и англы, а еще иные - готы - вот так и эти. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: „Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами“. И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли прежде всего к славянам. И поставили город Ладогу. И сел старший, Рюрик, в Ладоге, а другой - Синеус - на Белом озере, а третий - Трувор - в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля»).

Обычно читатели «Повести временных лет» не замечают, что название «Русская земля» летописец применил к территории с центром в Киеве уже 10 годами ранее, под 852 годом. Значит ли это, что к моменту прихода Рюрика в Ладогу уже был в Киеве народ, называвший себя «русью», то есть русскими?

Если это так, то русские, жившие на Днепре и «отметившиеся» триумфальным походом на Константинополь, и русские из варягов, приглашенные ильменскими славянами, могут быть как одним и тем же народом, так и иметь разное происхождение. Но в летописи и те и другие названы одинаково: «русь».

Также не всегда обращается внимание, что славяне прогнали варягов и отказались платить им дань, а потом чуть ли не сразу пригласили к себе «на работу» опять же варягов. Такая странность может быть объяснена, если принять, что варягами называли всех жителей побережья Балтийского (Варяжского) моря: тех, кто жил на севере, или на юге, или на востоке. Тогда возможна такая трактовка: одних варягов прогнали (каких именно, не конкретизируется), а других, наоборот, позвали к себе. Поскольку те, которых позвали, остались надолго, летописец делает о них уточнение: «Те варяги назывались русью».

Есть еще одно обстоятельство, которое редко попадает в поле внимания читателей летописи. Город Ладогу «срубиша» вовсе не Рюрик, как в ней написано. Археологические находки достоверно подтвердили, что уже в 753 году существовал этот богатый торговый город, где встречались предприимчивые купцы Европы и восточных стран, было развито кузнечное, кожевенное, гончарное и другие виды ремесел.

Гораздо больше внимания историки и любители истории уделяют вопросам, откуда пришли варяги, каково было их этническое происхождение. Именно варяги явились, говоря современным языком, той иностранной рабочей силой, которую на договорной основе привлекли для решения внутренних проблем жители здешних мест.

Тесные связи славян с другими народами, необычные для восточных славян имена первых русских князей (Рюрик, Олег, Игорь), а также киевских послов в Константинополь в 907 году (Карл, Фарлоф, Вельмуд, Рулав, Стемид) и в 912 году (Карл, Инегельд, Фарлоф, Веремуд, Рулав, Руалд, Фрелав...) делают очень вероятным иноземное происхождение основателя княжеской династии и пришедшей с ним правящей верхушки.

В распоряжении исторической науки имеются факты, которые можно расценить как подтверждение того, что под варягами следует понимать выходцев со Скандинавского полуострова. Можно даже сказать, что варягов и самого Рюрика многие считают скандинавами. Более того, достаточно часто отождествление варягов со скандинавами считается чем-то само собой разумеющимся, в том числе и рядом отечественных ученых. Это даже воспринимается во многих случаях неким стереотипом, не вызывающим сомнений и не требующим не только доказательств, но и особых комментариев. И в трудах историков с учеными степенями, и в популярной литературе можно очень часто увидеть, что термины «варяг», «скандинав», «викинг» используются как синонимы.

Насколько обоснована такая точка зрения?

Еще Н.М. Карамзин приводил целую систему доказательств. Он указывал на упоминание во франкских хрониках трех Рориков: «один назван вождем датчан, другой королем норманским, третий просто норманом. ...Константин Багрянородный... говорит о порогах днепровских и сообщает их на славянском и русском языке. Русские имена кажутся скандинавскими. ...Слова Тиун, Вира и прочие, которые находятся в Русской Правде, суть древние скандинавские». Однако скандинавских заимствований в русском языке очень немного. Кроме слов, упомянутых Н.М. Карамзиным, Г.В. Вернадский к ним относил «гридь» и «ябедник» (члены княжеской администрации), «кнут». По звучанию и смыслу близки шведское «drotsman» и русское «дружинник».

Археологами найдено скандинавское оружие из захоронения X века на Волжском торговом пути в Тимеревском поселении около Ярославля, что детально описано А.Н. Кирпичниковым, И.В. Дубовым, Г.С. Лебедевым.

Предметы скандинавского происхождения VIII и IX веков обнаружены в могильниках Ростовского, Суздальского и Муромского регионов, о чем писал Г.В. Вернадский.

Об историчности фактов появления скандинавов в землях ильменских славян, как считает ряд археологов, говорит курган Плакун, время появления которого А.Н. Кирпичников, И.В. Дубов и Г.С. Лебедев относят к IX–X векам. Этот, по их мнению, скандинавский могильник находится на берегу Волхова напротив Ладоги. В самой Ладоге, как сообщает Е.В. Пчелов, найдены предметы скандинавского происхождения, относящиеся к VIII веку.

В то же время не все согласны считать, что находки археологов имеют скандинавское происхождение. В 1994 году скандинавский археолог Я. Билль заключил, что заклепки из Плакуна «ближе к балтийским и славянским...» В 1998 году норвежская исследовательница А. Стальсберг, приведя мнение Билля, определила, что ладейные заклепки из Гнездова (в 12 км к западу от Смоленска) «ближе к балтийской и славянской, нежели скандинавской традиции», и объединила гнездовские заклепки с заклепками из Плакуна. И само название могильника, где скорбят и плачут об умерших, имеет безусловно славянское происхождение.

Если все же предположить, что находки археологов имеют хотя бы частично скандинавское происхождение, то тогда следует, что скандинавы появились у ладожских славян задолго до 862 года - принятой даты призвания Рюрика. Но ни к каким заметным изменениям в жизни славян общение со скандинавами не привело.

Что же касается самого Рюрика, то историки имеют своеобразное досье на исторического героя с этим именем. Правда, имеющиеся сведения не доказывают, что это тот самый Рюрик, которого пригласили к себе славяне, но тем не менее они любопытны и показывают характер эпохи.

Рюрик участвовал, как предполагают А.Н. Кирпичников, И.В. Дубов и Г.С. Лебедев, в блокаде шведского торгового центра Бирки. Еще ранее Б.Д. Греков не исключал, что именно его упоминали франкские хроники под именем Рэрика Датского.

О Рорике (Рерике, Roricus) Ютландском имеется достаточно известий, чтобы восстановить основные этапы его биографии, о чем можно узнать, например, в книге Е.В. Пчелова. Он был сыном правителя Ютландии Хальвдана и имел братьев, которых звали Ануло, Харальд Клак, Регинфрид, Хемминг. После смерти Людовика Благочестивого, сына Карла Великого, Рорик поссорился с новым императором Лотарем и бежал к Людовику Немецкому. Свои владения во Фризии он потерял.

Будучи отважным воином и имея благородное происхождение, он поступил так, как ему подсказывала честь датского конунга.

Рорик стал пиратствовать на фризском побережье, заходя в устья рек и поднимаясь при необходимости вверх по течению. Имеются сообщения о том, что его воины угрожали в 845 году Гамбургу, в 850 году он захватил Дорестадт. В 863 году поднялся вверх по Рейну до Нейса, оставляя за собой кровавый след. В 867 году он вновь появился на морском побережье Фризии.

После смерти его недоброжелателя Лотаря братья умершего императора Карл Лысый и Людвиг Немецкий разделили в Мерсене оставшиеся без надзора земли между собой. Италия осталась за сыном Лотаря, Людовиком II.

Рорик встречался с Карлом Лысым в 870 и 872 гг. Бывший пират, промышлявший грабежом морских и речных побережий, счел за благо признать себя вассалом французского короля, и тот выделил ему земли во Фризии.

В документальных свидетельствах о жизни датского конунга имеются пробелы, например, между 850 и 863, 863 и 867 гг. Строго говоря, теоретически не исключено, что он и побывал в Новгороде в какой-то из этих промежутков времени, наводя там порядок по просьбе пригласивших его местных жителей. Потом, как можно предположить, опять вернулся к привычной для него жизни морского хищника.

Однако трудно представить прибрежного пирата, занимающегося строительством славянских городов (и, что очень характерно, со славянскими названиями!) среди болот и лесов в чужой стране. Сопоставление летописной даты призвания Рюрика (862 год) с этими пробелами в биографии сына правителя Ютландии тоже делает весьма сомнительным возможность его приезда. А какой путь надо было славянам проделать из Ладоги во Фризию, чтобы передать свое приглашение Рорику прибыть к ним. А ведь потом и Рорику надо было проделать такой дальний поход, а он никак не зафиксирован в европейских хрониках. А уж если были записаны даже незначительные его перемещения, то такое грандиозное мероприятие наверняка не осталось бы незамеченным!

Собственное мнение по вопросу происхождения Рюрика имеется у шведов. Их не смущало, что если хоть какой-то Рорик (Рерик, Roricus) датского происхождения участвовал в европейских событиях того времени, то о шведских персонажах с таким именем ничего не известно. Ими была проигнорирована исключительная конкретность слов летописи: «Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные - норманны и англы, а еще иные - готы», в которых недвусмысленно сказано, что варяг Рюрик «назывался русью», а не шведом, не норвежцем, не англом (германское племя, в свое время переселившееся вместе с другим германским племенем саксов в Британию) и не готом. В небольшом городке Нoррчепинг (швед. Norrkoping), в 170 км к югу от Стокгольма, поставлен памятник в виде изящного драккара под парусом со щитами воинов на бортах. На постаменте надпись, стилизованная под скандинавские руны: RYRIK. Якобы от этого места и отплыл Рюрик по приглашению ильменских славян.

Курьез состоит не только в том, что этот город на реке Мутала (Motala strom), недалеко от ее впадения в Балтийское море, известен лишь с XII века, то есть во времена летописного Рюрика здесь не было никаких поселений. Желание восстановить национальный престиж после ряда успешных военных операций Новгородской республики против Швеции, из которых наиболее заметным было взятие и разрушение карелами в августе 1187 года Сигтуны, столицы Швеции в то время, оказалось очень сильным. Сигтуна так и не была восстановлена, а ее политическая роль перешла к основанному в 40 км от нее Стокгольму. В шведской «Хронике Эрика» так комментируется это событие: «Швеция имела много бед от карел и много несчастий... пришлось так плохо, это радовало землю карел и русов». Перевод на русский язык рифмованных записей шведского хрониста выглядит так:

Плыли до Сигтуны раз корабли.

Город сожгли и исчезли вдали.

Жгли все дотла и многих убили.

Город с тех пор так и не возродили.

В связи с этим походом возникло предание о том, что ворота в новгородском храме Святой Софии - это трофей сигтунского похода.

Были и другие обидные для шведов воспоминания о походах Новгородской Руси на Дерпт в 1262 году и Або в 1198 и в 1318 гг. Особенно остро потребность в реабилитации самоуважения шведских историков возникла после сокрушительного поражения в Северной войне от России при Петре I и утраты Балтики.

Этим, видимо, и объясняется, что до сих пор имеет хождение утешительная концепция «Великой Швеции» (det stora Svitjod), в которой Русскому государству (или, как его обычно называют историки, Киевской Руси) отводится роль одной из шведских провинций. Приверженцев этой теории не смущает даже то, что в Приднепровье нет ни одного топонима, имеющего шведское происхождения. Тем не менее к 1250-летию Старой Ладоги возник даже совместный проект российской газеты «Деловой Петербург» и шведской «Dagens Industri» по созданию памятнику Рюрику в этом городе. Проект, правда, не состоялся, как не был установлен этот памятник и в Великом Новгороде, но сама навязчивость попыток «материализовать» идеи «Шведской Киевско-Новгородской Руси» или «Восточно-Европейской Швеции» не может не обращать на себя внимание. Предположительным и едва ли не единственным основанием для такой настойчивости предложений со стороны шведов своего соотечественника в родоначальники правящей русской династии является некоторое созвучие имени Рюрик с именем одного из персонажей скандинавских саг Эйрик. В самой Швеции, кстати, государство возникло позднее, чем на Руси, только в XI веке. Считают, что первым королем этой страны был Олаф (Улоф) Шетконунг, правивший с 995 по 1022 год. То есть только с этого времени можно говорить о Швеции не как о географическом понятии, а как о государстве. Дочь первого шведского короля, Ингигерда, в 1019 году была выдана замуж за князя Ярослава Мудрого, во времена которого Русь уже традиционно считалась одним из самых крупных и сильных централизованных европейских государств. Достаточно сказать, что его границы примерно соответствовали европейской части Российской империи начала XX века.

Скандинавы занимались не только вооруженным разбоем, торговлей или наемной службой у славян и византийцев. Особым почетом у них пользовались поэты, сказители. До настоящего времени сохранились их саги (до некоторой степени их можно считать аналогом наших былин, хотя отличия весьма существенные и очень заметные) о подвигах викингов и о наиболее значимых событиях.

Сведения о представителях королевской династии Инглингов до короля Олафа можно почерпнуть лишь из саг, поскольку они носят откровенно легендарный и даже мифологичный характер. В «Саге об Инглингах» вначале говорится об Oдине, правителе Страны Асов, о том, как его два брата женились на его жене Фригг, пока он был в отлучке. Oдин мог обернуться птицей или зверем, рыбой или змеей и в одно мгновение переносился в далекие страны по своим делам. Рассказывается в саге и об отрубленной голове мудреца, которая по просьбе Oдина и подчинявшихся ему асов открывала им тайны. Потом Oдин стал править шведами, после его смерти сменилось несколько поколений таких же правителей-волшебников, а один из них и стал основателем династии Инглингов. Если захочется коротко охарактеризовать события, которые там описываются, то достаточно всего лишь одной фразы из саги: «Иногда совершали набеги, грабили людей и убивали». Понятно, что для подтверждения каких-либо исторических событий эту сагу трудно использовать.

Еще один «аргумент» приверженцев «Великой Швеции» на берегах Днепра произошел от неправильного перевода некоторых фраз из «Саги об Инглингах». В ее исландском оригинале слово Skitia (Скифия) близко по написанию к слову Svi?jo? (Швеция), из-за чего и возникли искажения. А во вступлении к этой саге говорится о том, что «к северу от Черного моря расположена Великая, или Холодная, Скифия. Некоторые считают, что Великая Скифия не меньше Великой Страны Сарацин, а некоторые равняют ее с Великой Страной Черных Людей. Северная часть Скифии пустынна из-за мороза и холода, как южная часть Страны Черных Людей пустынна из-за солнечного зноя. В Скифии много больших областей. Там много также разных народов и языков. Там есть великаны и карлики, и черные люди, и много разных удивительных народов. Там есть также огромные звери и драконы. С севера с гор, что за пределами заселенных мест, течет по Скифии река, правильное название которой Танаис».

Употребление в саге древнегреческого названия реки Дон (Танаис) показывает знакомство ее автора с представлениями греков об этих территориях. Словосочетание «Великая Скифия» применил еще Геродот, а от греков оно попало и в скандинавские саги, и в «Повесть временных лет». И от греков же в саге появились сведения о том, что в Скифии живут великаны, карлики, черные люди, драконы... Если даже предположить, что автор саги имел в виду на самом деле не Скифию, а Швецию, то всех этих и других фантастических существ он там не стал бы помещать. Ведь обитателей Швеции автор, скандинав по происхождению, прекрасно знал.

Примечательно, что, по сообщению Адама Бременского, автора западноевропейской хроники «Деяния архиепископов Гамбургской церкви» (написана около 1075 года), после смерти конунга Стенкиля (правил с 1060 по 1066 год) «к власти пришел сын Стенкеля Халзстейн. Вскоре он был изгнан, а на его место из Русии пригласили Амундера, затем, отстранив и этого, свеоны избрали некоего Хаквина». То есть, согласно сведениям этого хрониста, какое-то время Швецией правил выходец из Руси.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.