Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Полиция, полиция, картофельно пюре !

ModernLib.Net / Детективы / Валё Пер / Полиция, полиция, картофельно пюре ! - Чтение (стр. 10)
Автор: Валё Пер
Жанр: Детективы

 

 


Ева Свенссон, подумав немного, сказала: - Кажется, в прошлый четверг. Он пришел неожиданно, но я выставила его через час иди что-то в этом роде, потому что мне нужно было идти по делам. Он сказал, что у него отпуск и что он будет несколько дней в Стокгольме. Он даже дал мне немного денег. - После этого он не давал о себе знать? - Нет, наверное, уехал в Мальмё. Я, во всяком случае, его не видела. - Она повернулась и бросила взгляд на будильник, стоявший на холодильнике. - Мне нужно забирать Томаса. Они не любят, когда дети остаются дольше положенного срока. Она встала, ушла в свою комнату, но дверь не закрыла. - Почему вы развелись? - спросил Кольберг, поднимаясь с места. - Мы устали друг от друга. Все пошло прахом. В последнее время мы только ссорились. А Бертиль, приходя домой, только и знал, что ворчал и злился. Я уже просто не могла его видеть. Она вошла в кухню. Причесанная и в сандалетах. - Теперь мне пора уходить. - Еще один вопрос. Знал ли ваш муж своего главного шефа - директора Пальмгрена? - О нет, по-моему, он его даже никогда не видел. Тот сидел в своем кабинете и оттуда всем руководил. По-моему, он никогда и не бывал на своих предприятиях, там руководили другие шефы, помощники директора. Она сняла с крюка над плитой хозяйственную сумку и открыла дверь на лестницу. Расстались у подъезда. Он видел, как она пошла к площади Уденплан, маленькая, хрупкая, в полинявшем платье.
      Уже после обеда Кольберг позвонил в Мальмё, чтобы сообщить результаты. К этому времени Мартин Бек уже полчаса нетерпеливо ходил взад-вперед по коридору, и когда наконец телефон зазвонил, то схватил трубку, не дав дозвенеть первому сигналу. Он завел магнитофон, присоединенный к телефону, и записал рассказ, ни разу не прервав Кольберга, а когда тот кончил говорить, сказал: - Больше я тебя беспокоить не буду. - Да, незачем. Вы, кажется, нашли того, кого нужно. А я займусь своим делом, но позвони, расскажи, как пойдет дело. Привет тем, кто заслуживает привета. Мартин Бек взял магнитофон и направился к Монссону. Они вместе прослушали запись. - Да-а, - проговорил Монссон. - Причины налицо. Сначала уволили после двенадцати лет работы на предприятии Пальмгрена, потом тот же Пальмгрен вышвырнул его из квартиры, и в довершение всего развод. Ему пришлось уехать из Стокгольма, пришлось взяться за работу и по зарплате и морально гораздо хуже той, какая у него была раньше. И все из-за Пальмгрена. Бек кивнул, Монссоп продолжал: - Свенссон был в Стокгольме в прошлый четверг. Я так и не понял, почему его не задержали на аэровокзале. Ведь он был бы у нас до того, как Падьмгрен умер. Прямо настроение портится, когда думаешь об этом. - Я знаю, почему они не успели, - сказал Мартин Бек. - Но об этом я расскажу тебе в следующий раз. Тогда настроение у тебя станет еще хуже. - Ладно, побереги до следующего раза. Мартин Бек зажег сигарету. - Как мерзко это выселение! Совершенно ясно, что именно фирма Пальмгрена сообщала о нем разным комиссиям. - При помощи готового на все соседа, да. - Который, несомненно, служил Пальмгрену, или Брубергу, или обоим вместе. Пальмгрену хотелось выгнать Свенссона из квартиры, раз тот больше у него не работает. - Ты думаешь, Пальмгрен сказал своим служащим, что нужно найти предлог и выселить его? - сказал Монссон. - Я в этом убежден. Он передал это через Бруберга, конечно. А Бертиль Свенссон, наверное, все понимал. Нет ничего удивительного в том, что он ненавидел Пальмгрена. Монссон почесал затылок и сделал гримасу. - Это ясно. Но убить его... - Вспомни, что в течение долгого времени на Свенссона сыпались удар за ударом. Когда он понял, что это не удары судьбы, а следствие поступков определенного человека, точнее - определенной группировки, ненависть его стала целенаправленной. Ведь фактически у него постепенно отняли все. - А Пальмгрен представлял именно эту группировку, - сказал Монссон. Мартин Бек поднялся: - Надо будет послать кого-нибудь последить за Свенссоном, чтобы мы не потеряли его еще раз. Кого-нибудь из тех, кто не ест картофельное пюре на работе.
      XXVIII
      Человек по имени Бертиль Свенссон жил в Кирсеберьсстадене, у восточной границы города; район в обиходе назывался Холмы. "Жить на Холмах" буржуазия Мадьмё всегда считала несолидным, но многие жители гордились Кирсеберьсстаденом, любили его, несмотря на то, что в большинстве домов не было современных удобств, да и вообще никто не думал о том, что дома нужно ремонтировать и приводить в порядок. В самых плохих квартирах ютились люди, нежелательные в привилегированных районах, а также те, кому, казалось, ничего лучшего и не надо. Не случайно многие иностранные рабочие, прибывшие за последние годы в Швецию, жили именно там. Это был пролетарский район, и мало кто из жителей Мальмё, принадлежавших к той категории что и Виктор Пальмгрен, бывал в нем или знал о его существовании. Туда вечером в пятницу и отправился на велосипеде Бенни Скакке с поручением узнать, находится ли Бертиль Свенссон в своей квартире, если да, то взять его под наблюдение, не вызывая подо зрении. Скакке должен был каждый час сообщать о себе Мартину Беку или Монссону. Они собирались арестовать Свенссоиа в тот же вечер. Мартин Бек сказал, что пока не хватает еще кое-каких подробностей. Свенссон, как это следовало из записей на его работе и в стрелковом клубе, жил на Ваттенверксвеген, на улице, пересекающей Кирсеберьсстаден от Люндавегея; улица кончалась холмом, и Скакке предпочел слезть с велосипеда, взбираясь наверх. Он катил велосипед мимо старой круглой водонапорной башни, которая много лет назад была перестроена в жилой дом. Скакке подумал, что квартиры там должны быть похожи на куски торта. Ой вспомнил, что читал об ужасающих санитарных условиях в этом доме, где жали только югославы. Он поставил велосипед на площади Кирсеберьсторь в надежде что его не украдут. Он заклеил надпись "ПОЛИЦИЯ" на велосипеде: такую меру предосторожности он предпринимал, когда не хотел, чтобы его узнавали. Дом, за которым ему следовало наблюдать, был старый, двухэтажный. Он рассмотрел его с тротуара напротив. Быстрыми шагами Скакке пересек улицу и вошел в подъезд. На дверей справа он увидел приколотую картонку, на ней шариковой ручкой было написано Б. СВЕНССОН. Скакке вернулся на площадь, нашел скамью, откуда был виден дом. Вынул газету, которую купил по пути из полицейского управления, развернул ее и сделал вид, что читает. Ему пришлось ждать не более двадцати минут. Дверь открылась, и из подъезда вышел человек. Его внешность совпадала с приметами стрелявшего в "Савое", хотя он и оказался ниже ростом, чем Скакке представлял себе. И одежда была та же - темно-коричневый пиджак, брюки более светлого коричневого цвета, бежевая рубашка и галстук в красно-коричневую Полоску. Скакке неторопливо сложил газету, поднялся, запихнул ее в карман и медленно пошел за ним. Тот повернул в переулок и довольно быстро направился к тюрьме у подножия холма. Скакке почувствовал жалость к этому человеку, который не знал, как скоро окажется в мрачных стенах старой тюрьмы. Может быть, он уже начинает верить, что ему удастся этого избежать? У тюрьмы человек повернул направо, потом налево на Гевальдигергатан, где остановился у футбольной площадки. Скакке остановился тоже. На площадке шел матч, и Скакке сразу же узнал обе команды: "Флаг" в красных майках и "Балкан" в синих. Игра, кажется, была интересная, Скакке не имел ничего против, чтобы посмотреть ее подольше, но человек почти сразу двинулся дальше. Они продолжали путь по Люйдавеген, а когда прошли площадь Дальхемспланен, человек в коричневом вошел в бутербродную. Через витрину Скакке видел его у прилавка. Через несколько минут человек вышел с коробкой в одной руке, пакетом в другой и пошел обратно тем же путем. Скакке теперь держался на большем расстоянии, считая, что человек направляется домой. Когда они проходили мимо футбольной площадки, "Балкан" как раз забил гол и публика, по-видимому, состоявшая главным образом из болельщиков "Балкана", встретила его единогласным кликом торжества. Мужчина с маленьким ребенком на плече громко выкрикивал рифмованные приветствия, но Скакке не мог разобрать слов, поскольку язык был югославский. Человек, за которым следил Скакке, действительно пришел домой. Через окно было видно, как тот вынул банку с пивом. Тогда Скакке зашел в телефонную будку и позвонил Мартину Беку: - Он дома. Выходил купить пива и бутербродов. - Хорошо. Стой там и позвони, если он выйдет. Скакке вернулся на свой пост на скамейке. Через полчаса зашел в ближайший киоск, купил вечерние газеты, плитку шоколада и вернулся на скамейку. Время от времени он прохаживался по тротуару, но опасался слишком часто проходить мимо окна. Стемнело, и за окном зажегся свет. Тот человек снял пиджак, съел бутерброды, выпил две банки пива и теперь ходил по комнате взад и вперед. Иногда присаживался за стол у окна. К двадцати минутам одиннадцатого Скакке прочел по несколько раз три газеты, съел четыре плитки шоколада, выпил две бутылки апельсинового сока и был уже готов завыть от тоски. Свет в той комнате погас. Скакке подождал пять минут, затем позвонил в полицейское управление. Ни Монссона, ни Мартина Бека там не оказалось. Он позвонил в "Савой". Комиссар Бек ушел. Позвонил домой Монссону. Оба были там. - Ты все еще на месте? - сказал Монссон. - Конечно. Оставаться еще? Почему вы не приходите? - Скакке почти плакал. - А, - флегматично произнес Монссон. - Я думал, что ты знаешь. Мы подождем до завтра. А что он делает? Скакке заскрежетал зубами: - Потушил свет. Наверное, собирается лечь спать. Монссон ответил не сразу. Скакке услышал подозрительное бульканье, слабый звон и чей-то голос. - По-моему, тебе нужно сделать то же самое. Он, надеюсь, тебя не видел? - Нет, - отрезал Скакке, бросился к велосипеду и буквально полетел вниз с холма к Люндавеген, а через десять минут стоял в передней своей квартиры и набирал номер телефона Моники.
      В пять минут девятого в субботу утром Мартин Бек и Монссоп постучали в дверь Бертиля Свенссона. Он вышел к ним в пижаме. Увидев их удостоверения, только кивнул головой, вошел обратно в квартиру и стал одеваться. В квартире, состоявшей из комнаты и кухни, оружия они не нашли. Бертиль Свенссон последовал за ними и сел в машину, не сказав ни слова. Всю дорогу он молчал. Когда они вошли в кабинет Монссона, он указал на телефон и впервые заговорил: - Разрешите позвонить жене? - Позже, - ответил Мартин Бек. - Сначала мы немного побеседуем.
      XXIX
      Почти целый день Мартин Бек и Монссон слушали историю жизни Бертиля Свенссона. Казалось, он испытывает облегчение от возможности высказаться; ему хотелось, чтобы они его поняли, и он почти рассердился, когда пришлось сделать перерыв на обед. Его рассказ в основном подтверждал их реконструкцию событий и даже версию о мотивах убийства. После всех своих бед, сидя в одиночестве в Мальмё, он начал обдумывать свое положение, и ему становилось все более и более ясно, кто был причиной постигших его несчастий: Виктор Пальмгрен, кровопийца, наживающийся за счет других, магнат, которого нисколько не волнует благополучие тех, кто на него работает или живет в его домах. Как тут не возненавидеть такого! Несколько раз во время допроса Свенссон падал духом, начинал плакать, но опять брал себя в руки и заверял, что благодарен за то, что получил возможность все объяснить. Он несколько раз повторил, что рад их приходу. Но если бы они его не нашли, он вряд ли бы выдержал долго и пришел бы сам. В том, что сделал, он не раскаивался. Неважно, что придется сесть в тюрьму, жизнь его уже искалечена, и он не в состоянии начать новую. По окончании допроса, когда все уже было сказано, он пожал руки Монссону и Мартину Беку и поблагодарил их. Его отвели в арестантскую. После того как за ним закрылась дверь, в кабинете долго стояла тишина. Наконец Монссон встал, подошел к окну и посмотрел на тюремный двор. - Черт подери, - пробормотал он. - Надеюсь, приговор будет мягким, - сказал Бек. В дверь постучали, и вошел Скакке. - Как дела? - спросил он. Ему ответили не сразу. Потом Монссон сказал: - Примерно так, как мы предполагали. - Хладнокровный, дьявол, - сказал Скакке, - просто взял и застрелил. Почему он это сделал? - Подожди, сейчас услышишь, - Мартин Бек перемотал ленту магнитофона, нажал кнопку, и катушки завертелись. - Но как вы узнали, что Пальмгрен как раз в это время находится в отеле "Савой"? Это был голос Монссона. - Я этого не знал. Я просто проезжал мимо. Бертиль Свенссон. - Будет лучше все изложить по порядку. Расскажите, что вы делали в течение дня в среду. Это был Мартин Бек. С.: Мой отпуск начался в понедельник, так что в среду я был свободен. Утром ничего особенного не делал, просто болтался дома. Постирал рубашки и нижнее белье. На завтрак съел яичницу и выпил кофе. Вымыл посуду и отправился за покупками. Я пошел в универсам на площади Вэрнхемсторьет, это не самый близкий ко мне магазин, но просто хотелось убить время. У меня мало знакомых в Мальмё, всего несколько товарищей по работе, но сейчас время отпусков, и все разъехались. Сделав покупки, вернулся домой. Было очень жарко, и мне не хотелось больше выходить. Я лег на кровать и стал читать книгу. К вечеру стало прохладнее, и в половине седьмого я поехал на велосипеде в тир. Б.: В какой тир? С.: В тир, где я обычно стреляю, в Лимхамне. М.: У вас был с собой револьвер? С.: Да, его можно оставлять в клубе, но я обычно беру его с собой. Б.: Продолжайте. С.: Я пострелял с час. Вообще-то у меня нет на это денег, ведь все это довольно дорого: патроны, членские взносы, но надо же иметь хоть какое-то удовольствие. М.: Давно ли у вас револьвер? С.: Довольно давно. Я купил его лет десять назад, когда выиграл деньги в лотерее. Я всегда любил стрелять. Когда я был мальчишкой, мне всегда хотелось иметь духовое ружье, но родители у меня были бедные, не могли и не желали его покупать. Больше всего мне нравилось ходить в тир и стрелять в жестяных оленей. Б.: Вы хорошо стреляете? С.: Да, могу сказать, хорошо. Я несколько раз выигрывал на соревнованиях. Б.: Продолжайте. С.: Когда я кончил стрелять, я поехал на велосипеде в город. М.: А револьвер? С.: Он лежал в коробке на багажнике. Я ехал по велосипедной дорожке вдоль гавани Лимхамн, потом мимо музея и здания суда. На углу Норра Валльгатан и Хампгатан мне пришлось остановиться из-за красного света, и тут я его увидел. М.: Виктора Пальмгрена? С.: Да. В окне "Савоя". Он стоял, а за столом сидело много людей. М.: Вы сказали раньше, что никогда не видели Пальмгрена. Как же вы узнали, что это он? С.: Я много раз видел его фото в газетах. Б.: И что вы сделали? С.: Я, по правде сказать, не думал, что я делаю, и одновременно я знал, что я сделаю. Трудно объяснить. Я проехал мимо входа в "Савой" и поставил велосипед. Вынул револьвер из коробки и сунул за пазуху. Сначала зарядил его, людей вокруг не было, я стоял спиной к улице и держал револьвер в коробке, зарядил два патрона. Затем вошел в ресторан и выстрелил ему в голову. Он упал на стол. Я увидел, что ближайшее окно открыто, вылез через него и пошел к велосипеду. М.: Вы не боялись, что вас задержат? Ведь в ресторане было много людей. С.: Я об этом не думал, мне нужно было только убить этого дьявола. Б.: Видели ли вы, что окно открыто, до того, как вы вошли? С.: Нет, я об этом не думал. Я и не думал, что смогу уйти. И только .когда увидел, что он упал, а на меня никто не обращает внимания, я начал думать о том, как оттуда выбраться. Б.: Что вы сделали потом? С.: Я положил револьвер снова в коробку и поехал через мост мимо гавани. Я не знал точно, когда отходят суда, но знал, что катера на подводных крыльях отходят каждый час. На часах водной станции было двадцать минут девятого, я поехал к зданию, где проверяют молочные изделия, и поставил велосипед там. Потом пошел и купил билет на катер. Коробку с револьвером взял с собой. Мне казалось странным, что меня не ищут. Когда катер отошел, я стоял на палубе, стюардесса сказала, чтобы я спустился вниз, но я не послушался и продолжал стоять до тех пор, пока мы дошли почти до середины Зунда. Там я бросил коробку с револьвером и патронами в море, спустился вниз и сел. Б.: Вы знали, куда пойти в Копенгагене? С.: Нет, точно не знал. Я мог думать сразу только о чем-нибудь одном. Б.: Что вы делали в Копенгагене? С.: Бродил по городу. Зашел в кафе, выпил пива. Потом решил поехать в Стокгольм повидаться с женой. Б.: Деньги у вас были? С.: У меня была тысяча крон, я получил жалованье за два месяца, поскольку уходил в отпуск. Б.: Продолжайте. С.: Сел на автобус, доехал до аэродрома и взял билет на самолет в Стокгольм. Я, конечно, не назвал своего имени. Б.: Который был час? С.: Около двенадцати. Я просидел там до утра, в семь двадцать пять вылетал самолет. В Стокгольме я сел на автобус до аэровокзала, пошел к жене и детям. Они живут на Нортульсгатан. М.: Сколько времени вы пробыли у них? С.: Час, может быть, два. М.: Когда вы снова приехали сюда? С. В понедельник вечером. Б.: Где вы жили в Стокгольме? С.: В пансионате на Уденсгатан. Не помню, как он называется. М.: Что вы здесь делали после возвращения? С. Ничего особенного. Я не мог пойти в тир пострелять, потому что револьвера у меня не было. Б.: А велосипед? С.: Ах, да, я забрал его, когда сошел с поезда. М.: Меня удивляет одно: до того, как вы увидела Виктора Пальмгрена в окно в "Савое", вы не думали 6 том, чтобы его застрелить. С.: Когда я увидел его и револьвер был со мной, то меня словно молнией поразила мысль - убить его проще простого. Поскольку я решил, то уже не думал о том, что будет потом. Как будто эта мысль впервые пришла мне в голову. Но подсознательно я не раз желал ему смерти. Б.: Что вы почувствовали, когда прочли в газетах... вы же читали газеты на другой день? С.: Да. Б.: Что вы думали, когда узнали, что он, возможно, выживет? С.: Я был зол на самого себя, что стрелял так плохо. Подумал, что следовало бы выстрелить несколько раз, но я не хотел ведь ранить никого другого, и мне, кстати, показалось, что он умер сразу. Б.: А теперь? Что вы чувствуете теперь? С.: Я рад, что он умер. М.: Сделаем перерыв. Вам нужно поесть. Мартин Бек выключил магнитофон. - Остальное прослушаешь один, - сказал он Скакке. - Когда я уеду.
      XXX
      Поздно вечером в субботу двенадцатого июля Мартин Бек сидел один за столом в ресторане "Савой". Он заранее упаковал свой чемодан и сам отнес его в холл. Теперь его никто не дергал, и он собирался ночным поездом выехать в Стокгольм. Он поговорил по телефону с Мальмом, который казался очень довольным и все время повторял: - Значит, никаких осложнений? Прекрасно, просто прекрасно. В ресторане было уютно: и роскошно, и в то же время просто. Свет свечей отражался в огромных серебряных судках. Тихо беседующие посетители. Их не настолько много, чтобы они раздражали, но и не настолько мало, чтобы чувствовать себя одиноким. Кельнеры в белых куртках, кланяющийся метрдотель, маленький, непрерывно поправляющий манжеты. Мартин Бек начал с виски в баре, а в ресторане заказал камбалу. К ней взял водки, настоянной на каких-то таинственных травах и очень вкусной. А теперь пил кофе с ликером. Все было прекрасно. Хорошая еда, хорошие напитки, прекрасное обслуживание, а за открытыми окнами теплый летний вечер. К тому же успешно законченное дело. У него должно быть прекрасное настроение, но его не было. Он почти не видел, что происходит вокруг. Вряд ли даже замечал, что ест и пьет, Виктор Пальмгрен умер. Исчез навсегда, и никто о нем не сожалеет, за исключением международных финансовых акул и представителей подозрительных режимов в далеких странах. Но они скоро привыкнут обделывать дела с Матсом Линдером, и разницы, в сущности, никакой не будет. Шарлотта Пальмгрен теперь очень богата и независима. Перед Линдером и Хофф-Енсеном открывается блестящее будущее. Хампус Бруберг, наверное, сумеет избежать нового ареста, и целая армия хорошо оплачиваемых юристов докажет, что он ничего не украл, не пытался вывезти акции за границу и вообще не сделал ничего незаконного. Его жена и дочь уже в безопасности в Швейцарии или в Лихтенштейне, в их распоряжении жирные банковские счета. Хелена Ханссон, по-видимому, получит какое-то наказание, но не такое уж серьезное, чтобы в ближайшем будущем не вернуться к своему ремеслу. Остается только подсобный рабочий, которого в свое время будут судить за убийство, возможно преднамеренное, а потом лучшие свои годы ему придется гнить в тюрьме. Мартин Бек, комиссар по уголовным делам, чувствовал себя скверно. Он заплатил но счету, взял чемодан и направился по мосту Мэлар и станция. Думал - сумеет ли он заснуть в поезде.
      1 Бультофта - аэродром в Мальмё. 2 Сконе - южная область Швеции. Ее жителей, как принято считать, отличает медлительность и тугодумие. Диалект, на котором они говорят, труден для понимания жителям других областей страны. 3 Книга написана в 1970 году. 4 По народным преданиям, великан, строивший церкви в северных странах, в том число в Лунде. 5 Немецкий доктор, лечивший холодной водой.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10