Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Коллегия (Мир пауков - 4)

ModernLib.Net / Уилсон Колин Генри / Коллегия (Мир пауков - 4) - Чтение (стр. 3)
Автор: Уилсон Колин Генри
Жанр:

 

 


      Трава газона отдавала вибрацией поглуше, не такой внятной, и казалась подернутой голубоватым туманом.
      Когда глаза начали понемногу осваиваться с непривычным зрелищем, Найл с интересом обнаружил, что высокие красные башни жуков окружены, по сути, тем же голубоватым свечением, что движется, чуть колыхаясь, подобно горящей свече. Теперь было понятно, что спиралевидная конструкция, замыкающаяся на верхушке, предназначена именно для того, чтобы предотвратить этот живительный ток от преждевременной утечки, пока строение толком его не впитает.
      Человечьи жилища в сравнении с башнями жуков казались какими-то безжизненно стерильными. Часть энергии поглощалась голубым стеклом стен, но в основном она просто отражалась и терялась в атмосфере.
      Отворачиваясь от окна, Найл ощутил секундное головокружение; пришлось невольно облокотиться о стену. Тело не привыкло к такой богатой гамме оттенков, и чувства были нестойки. Он с усилием <зашторил> сознание, преградив доступ в него света. Тоненький звон моментально унялся, и в комнате воцарилась тишина, показавшаяся пронзительной. Облегчение вскоре сменилось глубокой усталостью.
      Тяжелой поступью, словно захмелевший, Найл одолел путь до постели и опрокинулся на спину. Мало-помалу телом овладело глубокое умиротворение, и он забылся.
      Когда открыл глаза, солнце было уже высоко, на стуле возле кровати стоял поднос с едой. Запивая холодным молоком белый пористый хлеб, Найл блаженствовал, чувствуя, как возвращаются силы.
      Дверь приоткрылась, заглянул Симеон.
      - А-а, так ты проснулся? Как самочувствие?
      Не дожидаясь ответа, он взял Найла за запястье и пощупал пульс.
      - Ну, куда лучше. - Положил ладонь пациенту на лоб. - Дело на поправку. Но денек-другой надо бы еще полежать.
      - Это невозможно, - сказал Найл решительно. - Я должен сегодня же отсюда уйти.
      Когда он стал описывать, как прикончил сороконожку, лицо у Симеона помрачнело.
      - Серая, говоришь, с черными полосами?
      - Да.
      - В самом деле, охотничья сороконожка. Их яд способен свалить боевого паука. Тебе повезло.
      - В следующий раз может не повезти. А если она, чего доброго, заберется в спальню к кому-нибудь из детей? Нет, оставаться здесь мне никак нельзя.
      - Насчет последнего не беспокойся, - покачал головой Симеон, - она бы не напала ни на кого, кроме тебя.
      - Откуда ты знаешь?
      - Они охотятся по вибрации. Такое чутье, тонкое.
      - Но откуда ей знать мои вибрации?
      - Вот это для меня самого загадка. Мне рассказывали, что когда-то давно существовала особая порода животных, собаки-ищейки. Они могли выследить любого, стоило дать им понюхать принадлежащую ему вещь. Вот и эти охотничьи сороконожки могут примерно то же самое. А вот насчет того, как именно это им удается, - здесь я теряюсь. Может, какая-то форма телепатии.
      - Так что, мне теперь спать, позахлопывав все окна и двери? Неожиданно Симеон улыбнулся.
      - Думаю, не понадобится. - Он встал. - Эту проблему мы, пожалуй, уладим. Доедай свой завтрак.
      Возвратился он минут через десять, неся большой деревянный горшок с каким-то растением. Каким именно, непонятно - оно было скрыто под чехлом. Горшок Симеон поставил под окно и совлек чехол. Найл с любопытством оглядел сочно-зеленый ствол с немощно обвисающими побегами-усами. Высоты в растении было метров около двух. От ствола исходил не лишенный приятности сладковатый, чуть лекарственный запах. Помимо усиков, были еще и мясистые желтовато-зеленые стебли, каждый из которых венчала желтоватая, змеевидная какая-то голова. Найл наклонился разглядеть подробнее, и, вскрикнув от неожиданности, отпрыгнул. Часть зеленых усов потянулась к нему, движением напоминая ложноножки грибаголовонога. Симеон засмеялся.
      - Для людей они совершенно безопасны. Он протянул к растению руку. Один из усов нерешительно шевельнулся, затем вяло обернулся вокруг его пальца.
      - Как оно называется?
      - Не знаю. Моя жена называла его змей-травой. Семена мы принесли с собой из Дельты. Смотри.
      Симеон достал из кармана большую коробку из-под таблеток. Судя по доносящемуся изнутри приглушенному жужжанию, там билась муха. Удостоверившись, что дверь закрыта, Симеон сдвинул крышку. К потолку мгновенно рванулась почуявшая свободу блесткая муха-росянка с размахом крылышек с пять сантиметров. Несколько секунд она бестолково кружила по комнате, натыкаясь на стены. Затем, наконец, уловила тянущий из окна сквозняк и устремилась на волю.
      Все произошло настолько молниеносно, что Найл толком не успел и разглядеть. Стебель растения метнулся со скоростью атакующей кобры, и муха исчезла. Только приглушенное неистовое жужжание показывало, что теперь она находится в одной из змеевидных головок. Жужжание смолкло почти сразу.
      Симеон поглядел на растение с торжествующей улыбкой.
      - Очаровашка. Держать одно такое возле окна - и никакой нечисти не будет в доме. Взгляни-ка вот еще.
      Он вытащил из кармана другую коробку. Сдвинув крышку, перевернул вверх дном и потряс, оттуда вывалился жук.
      - Куда, куда?
      Он тыкал жука до тех пор, пока тот не заковылял навстречу растению. От растения его отделяло еще больше двух метров, а усы уже тут как тут проворно, четко, - и вот уже ошеломленное насекомое взвилось в воздух, стиснутое поперек туловища.
      Растение подняло жука до макушки ближайшего стебля. На этот раз Найл смотрел так внимательно, что успел различить.
      Головка стебля раскрылась, обнажив нечто, напоминающее два ряда белых отточенных зубов.
      Ус закинул жука в открытый зев движением, подобным хлесткому удару плетью. Зев мгновенно захлопнулся, хотя заметное колыхание зеленой кожи показывало, что жук отчаянно силится высвободиться.
      Затем ус снова безвольно обвис, и все растение застыло так неподвижно, что трудно было и заподозрить его в способности к охоте.
      - Ты думаешь, ему по силам было бы сладить с двухметровой сороконожкой? - с сомнением спросил Найл.
      - Вполне. Оно как-то на моих глазах умыкнуло здоровенную крысу.
      - А для человека оно, часом, не опасно? - решил еще раз уточнить Найл.
      - Может быть, в Дельте. Только не здесь.
      - А в Дельте почему?
      - Там они успевают вымахать раза в четыре крупнее.
      - Из-за чего?
      Симеон пожал плечами.
      - Почва, наверное. Местность там так и кишит жизнью, как гнилой сыр червями. Природа словно с ума сошла. - Он любовно похлопал по стволу растения. - Но когда свыкнешься, поймешь, что это приятные создания.
      Когда Симеон ушел, Найл приблизился к растению и остановился рядом. Потребовалось усилие, чтобы не вздрогнуть, когда змеевидные головы развернулись в его сторону, а усы вытянулись и вкрадчиво прикоснулись к ноге. Странное ощущение, будто бы тебя обнюхивает какое-то любопытное животное.
      Через несколько минут растение, похоже, утратило к Найлу интерес и опять застыло неподвижно. А когда Найл, протянув руку, провел пальцем по одной из головок, та будто притиснулась к его ладони. Было в этом движении нечто, глубоко ошеломившее и встревожившее Найла, хотя непонятно, что навеяло эту тревогу.
      От раздумий отвлек сухой шорох кованых колес по гравию. Из окна стала видна повозка, которую везли четверо колесничих. Вот они размашистой рысью вбежали на площадь и остановились напротив Зала собраний.
      В повозке сидели двое: женщина в черном одеянии старшей служительницы и светлобородый мужчина в желтой тунике слуги жуков. На глазах у Найла пассажиры выбрались из повозки, взошли по ступеням и исчезли внутри помещения.
      Колесничие укатили повозку в тень и сели на ступени, утирая пот со лба.
      Найл вышел из дома через боковой вход и пошел по лужайке навстречу сидящим. Подойдя поближе, с радостью признал в одном из колесничих Массига. Массиг тоже сразу узнал Найла и вскочил на ноги, раскрыв рот от изумления.
      - Ты вот, оказывается, где? Я думал, тебя нет в живых!
      - Жив, как видишь, - рассмеялся Найл. - И от кого же ты слышал о моей гибели?
      - От одного из колесничих. Он сказал, ты погиб вместе с управителем.
      - Так Каззак мертв?
      - Да, он погиб при взрыве.
      На Найла неожиданно нахлынула грусть. Несмотря на некоторое недоверие, Каззак всегда вызывал у него симпатию.
      Они вместе сели на ступени.
      - Что за бородача ты привез? - поинтересовался Найл.
      - Это Манефон, старший помощник. Он приплыл нынче утром на корабле, груженном порохом.
      - Пауки не пытались его задержать? - спросил Найл, понизив голос.
      - Задержать? - Массиг был искренне поражен таким вопросом. - С какой стати? Найл пожал плечами.
      - Жуки, судя по всему, думают, что пауки хотят учинить заваруху.
      - Первый раз слышу, - покачал головой Массиг.
      - Пауки после взрыва не свихнулись от бешенства?
      - Бешенства? - Было видно, что его слова для Массига - полная неразбериха. - С чего вдруг? Это же просто досадная случайность. - Он поглядел на Найла как-то странно. - Так ведь?
      - Конечно, так, - поспешил согласиться Найл. В этот момент, к счастью, их прервала своим появлением вышедшая из здания девушка; она несла поднос с прохладительными напитками для колесничих. Пока Массиг жадно, крупными глотками пил из глиняного кувшина фруктовый сок, Найл, улучив момент, незаметно улизнул.
      Он ступил в прохладный полумрак парадной Зала. Там полно было людей и жуков, спешащих по своим делам. Когда Найл стоял, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку, кто-то хлопнул его по плечу. Оказалось, Милон.
      - Привет, Найл. Ты чуть опоздал на собрание, оно только вот закончилось.
      - И как там все сложилось?
      Милон подался вперед и негромко сообщил:
      - Они пошли на попятную, как я и ожидал.
      - Почему?
      - Пошли разговоры, что Билдо выживают из города. А он нынче, знаешь, для многих герой. Поэтому половина молодежи заявила, что если уйдет он, то и она отправится вместе с ним. Так что коллегия задумалась всерьез...
      - И что ожидается теперь?
      - Не знаю. Зависит от Билдо. Почему бы тебе самому его не расспросить - вон он стоит.
      В дальнем конце парадной со светлобородым незнакомцем увлеченно беседовал Доггинз. Завидев Найла, он оборвал разговор на полуслове.
      - Мы тут как раз о тебе говорим. Это Манефон, мой помощник по зарядам.
      Найл сомкнулся предплечьем с бородачом. Манефон оказался кряжистым, широкоплечим парнем с широким добродушным лицом, докрасна загорелым от солнца и ветра. Ручищи вон какие мускулистые. Найлу он тотчас же приглянулся.
      - Манефон прибыл в порт сегодня утром. Его не было три недели.
      - Тебе пауки никаких препон не ставили? - спросил Манефона Найл.
      - И близко не было, - широко улыбнувшись, ответил тот. - Я и не заподозрил, что вообще что-нибудь произошло. Они дали мне бригаду под разгрузку, в город вон доставили на повозке. А начальник вдруг заявляет, что мы с ними вроде как воюем. Доггинз покачал головой.
      - Я сам толком не пойму, что вокруг делается. Да и не считаю нужным присматриваться. - Он положил руку Манефону на плечо. - Ты ступай, отправь назад Массига. а затем сходи подкрепись. После этого подходи ко мне домой.
      Когда вышли на солнечный свет, Найл увидел с полдюжины членов коллегии, в их числе и Пибуса с Корбином. Они стояли кружком, горячо споря меж собой.
      Иголками кольнувшие враждебные взгляды дали безошибочно понять, что речь идет непосредственно о Найле с Доггинзом. Доггинз взял Найла под локоть.
      - Пройтись не желаешь?
      - Конечно, не откажусь.
      Доггинз повел Найла в обход зала собраний, к дороге, ведущей в сторону карьера. Почти все встречные приветствовали Найла (видно, снискал себе популярность); знаки почтения выражали даже жуки. Сам же Доггинз отзывался с некоторой рассеянностью: его, очевидно, снедало беспокойство. Лишь когда они, миновав дома, оказались одни, он, наконец, заговорил:
      - Все обстоит хуже, чем я думал. Пауки высылают двух своих на встречу с Хозяином и полным собранием коллегии. То есть, получается, они твердо намерены добиваться примирения.
      - А это что, настолько уж плохо?
      - Плохо? - Доггинз посмотрел с недоумением. - Да это же крах, черт побери! Это значит, они будут на нас давить, чтобы мы уничтожили жнецы!
      - Почему ты так уверен?
      - Это элементарно, здесь одно вытекает из другого. Они дали Манефону беспрепятственно пройти через порт. В паучьем городе он видел, что наделал взрыв - полквартала рабов снесено подчистую, - а ему сказали, что это просто досадная случайность. Никто даже заикнуться не пытался о том, что мы штурмовали казармы. То есть они пытаются показать, что готовы простить и обо всем забыть. Их посланники, несомненно, скажут: мол, все снова встало на свои места, поэтому давайте забудем распри.
      - Может, они на самом деле хотят мира. - Найл подивился своим словам: ясно, что с языка сорвались случайно.
      Доггинз фыркнул.
      - Разумеется, хотят, на своих условиях. Они попытаются склонить Хозяина к тому, чтобы он велел уничтожить жнецы и выдать нас.
      - Я-то им, может, и не нужен. Я вот только говорил с одним из гужевых и услышал от него, что меня там все считают убитым.
      - Вот как! - Доггинз остро глянул на товарища. - Он сказал, почему?
      - Сказал, что слышал это от одного из колесничих Каззака.
      Доггинз нахмурился, прикусил губу.
      - Интересно. Выходит, Повелитель действительно считал, что ему тогда удалось тебя задушить. Значит, он уверен в том, что жуки тебя не выдадут, и полон решимости разделаться каким угодно способом... Тогда, видно, и гадать нечего: главным его требованием будет уничтожить жнецы.
      - Но ведь ясно, что Хозяин на это не пойдет?
      Доггинз сердито передернул плечами.
      - Он старик мудрый, но, думаю, за всю свою жизнь так и не научился хоть сколько-то понимать раскоряк. Он наивно судит обо всех по меркам своей порядочности. - Доггинз заговорил тише, хотя это было вовсе необязательно. - Между нами, я никак не возьму в толк, как при таком уме можно оставаться таким недотепой.
      От этих слов Найла охватило безотчетное волнение. Ему неожиданно открылось, что в ряде случаев существует определенный предел, за которым чувственное восприятие Доггинза полностью притупляется. Такая своеобразная слепота - огромный плюс для слуги, поскольку сосредотачивает весь ум на выполнении сугубо практических задач. Но это означает и то, что он никогда не заподозрит о существовании мира, где деревья томно наслаждаются зыбкой лаской ветра, а цветы выбрасывают искры живой энергии.
      Они поднялись на невысокий холм. Трава на противоположном его склоне была бурой, пожухшей, а дальше ее вообще не было - лишь черный выгоревший грунт. Это как раз и был участок, обработанный из жнеца. Метрах в двадцати вниз по склону виднелся вырост, напоминающий крупный валун; приглядевшись внимательней, Найл разобрал, что это опрокинутый на спину мертвый паук, застывший, поджав лапы к середине брюха. Подойдя вплотную, Найл постучал по трупу носком сандалии; обугленная плоть была тверда, как дерево.
      Дальше метров сто они шли по спекшемуся коркой грунту. И вдруг неожиданно очутились на кромке откоса метров шести глубиной.
      Откос тянулся в обе стороны на сотни метров. Найл вначале принял это за естественное образование.
      Лишь различив оплавленные камни, понял, что это все работа жнеца.
      От залпа земля расплавилась, словно лед под струёй кипятка. Впервые доподлинно стала ясна дьявольски разрушительная мощь этого оружия - просто ахнуть впору.
      - Не удивительно, что они перед нами трепещут.
      - Ты же знаешь, каковы раскоряки по натуре, - мрачно сказал Доггинз. Думаешь, они нам не припомнят?
      Край откоса тянулся вдаль. Потрясали уже одни размеры пораженного участка, самое меньшее - полмили в диаметре.
      Довольно точно можно было определить и положение шара в тот момент, когда Доггинз нажал на спуск. Залп шарахнул по земле струёй адского брандспойта, выев в полумиле от эпицентра глубокую лощину. Затем заряд рассеялся в стороны, будто струя из шланга, нагромоздив вокруг стену из камней и вывороченного грунта. В районе эпицентра все было попросту выпарено, в то время как дальше предметы уберегла от разрушения сама сила залпа, разметав их в стороны, словно смерч листву. На этом участке, вперемешку с обломками камней и вырванными с корнем деревьями, виднелись паучьи трупы. В воздухе стоял неприятный запах разлагающейся плоти.
      Оба молчали, идя вдоль границы выжженного участка. Не дающую покоя мысль высказал, в конце концов, Доггинз. Кивнув в сторону виднеющейся на горизонте панорамы паучьего города, он задумчиво проронил:
      - Один жнец, и за минуту от всего этого осталось бы ровное место.
      - А заодно и от всех жителей. Доггинз глянул искоса.
      - Хочешь сказать, они того стоят?
      - Нет. Там среди них и моя семья.
      - Да ну тебя, я же просто так... - поспешил сказать Доггинз. - Просто на ум взбрело...
      Неожиданно Найл поскользнулся на чем-то мягком.
      Оказывается, он всмятку раздавил сандалией небольшой грибголовоног. Тьфу, пакость!
      Тут оба впервые обнаружили, что вокруг со всех направлений сползаются десятки этих существ-слизней. Одно из них потянулось Найлу к лодыжке и высунуло серое щупальце, пытаясь взобраться по ноге. Он пинком отбросил существо.
      - Странно, откуда они взялись?
      - Мертвечина манит, - рассудил Доггинз. И вправду, метрах в тридцати валялся дохлый паук, из вспоротого брюха которого топорщились разбухшие кишки; плоть торопливо поглощали орды крохотных головоногов, напоминающие личинок.
      Найл пинком отшвырнул пытающийся взобраться по ноге гриб. Они осмотрительно обогнули дохлятину, и головоноги, похоже, утратили к ним интерес. Приближаясь к месту, откуда начинался обход, Найл приостановился возле каменно-твердого трупа, застывшего на спине: глазам померещилось, что он чуть шевельнулся, будто кто пытался его перевернуть. Секунду спустя толчок повторился, заставив обоих заинтересованно остановиться. Труп различимо подергивался. Тут уже оба вгляделись внимательно, и в этот момент на брюхе образовалась язва. Язва медленно распалась, и спустя несколько секунд из брюха наружу появился головоног, волоча за собой кусок требухи. Доггинз брезгливо сморщился и двинулся было прочь, но Найл вдруг сказал:
      - Погоди-ка.
      Он медленно обошел вокруг опаленного трупа, стараясь реже дышать из-за несносного смрада. Доггинз взглянул на Найла как на сумасшедшего:
      - Чего ты дурью маешься?
      - Мне непонятно, как он забрался внутрь.
      Он с силой пихнул труп ногой, и тот наполовину перевернулся; спина отливала горелым деревом.
      - Через рот, наверное?
      - Не может быть.
      Найл указал пальцем - челюсти существа были плотно сомкнуты в гримасе предсмертной муки.
      - Тогда через другую дырку, - усмехнулся Доггинз. Найла внезапно будто кольнуло; промелькнувшая мысль показалась настолько нелепой, что неловко было и высказывать.
      - Не знаю, может ли такое быть. А не превращаются ли пауки в головоногов?
      - Да ну, скажешь тоже.
      Сдерживая отвращение, Найл заглянул в отверстое брюхо.
      Оказывается, хлопотливое движение создавалось за счет того, что в потрохах кишмя кишели тысячи крохотных созданьиц-живчиков. Приглядевшись внимательней, Найл сообразил, что это те же головоножки, только крохотные. Некоторые, покрупнее, нападали на тех, что мельче, и, очевидно, их пожирали. При этом росли агрессоры так быстро, что прибывали в размерах буквально на глазах.
      Самый крупный из головоногов рвался вперед по спинам своих собратьев одержимой бестией, создавая проход в серых кишках; следом лихорадочно спешило сонмище головоногов помельче. Не прошло и пяти минут, как предводитель набрал величину почти с ладонь.
      - Ты гляди, - хмыкнул Найл, - лопают друг дружку, будто дождевые капли.
      - Ну и что? - спросил Доггинз, пожав плечами.
      - Выходит, они однородны по своему составу.
      Гриб-каннибал стал, пучась, выпрастываться из паучьего брюха; Найл с Доггинзом следили с отвращением и странной зачарованностью. Головоног подполз к Доггинзу вплотную и сделал попытку взобраться на обутую в сандалию ногу. Тот свирепо его пнул, но нога увязла в студенистом теле, и гриб пристал к ступне.
      Пришлось соскребать другой ногой. Но на наглеца это не подействовало, лез себе как ни в чем не бывало. Найла разобрал смех.
      - Да ты лучше не пинай, а прикажи ему уйти. Пусти в ход медальон.
      - Как?
      - Смотри сюда. Поверни его этой стороной внутрь, сосредоточься. Затем пустишь в ход другую сторону - энергия распространится наружу. Медальон для того и существует.
      Доггинз неуверенно повернул зеркальную часть.
      - Вот. А теперь, сосредоточься и действуй> как тогда с клейковидными мушками.
      Доггинз уставился на гриб; меж бровями пролегла складка.
      - Похоже не действует, - сокрушенно покачал он головой.
      - Нет, просто надо немного иначе. Сплоти энергию внутри себя. Затем направляй наружу.
      Доггинз снова насупился, на физиономии выписался злой азарт. Ясно было, что он не осознает еще потенциала медальона.
      Вместо того, чтобы использовать потаенную энергию сердца и солнечного сплетения, он грубо давил силой мозга, будто палил из бластера - ни дать, ни взять надрывно кричащий человек.
      Головоног все так же пытался взобраться по ноге, и Доггинз невольно отступил на шаг. И тут гриб внезапно замер. Затем опять попытался двинуться, вытягивая ложноножки, но Доггинз снова насупился, и гриб вначале остановился, а затем пошел на попятную.
      - Невероятно! - воскликнул Доггинз, изумленно поведя головой из стороны в сторону.
      Он нагнулся, остановившись в метре от гриба, очевидно, считая, что влияние от этого как-то усилится. Вначале ничего не произошло, но вот головоног начал толкаться на паре ложноножек вверх, будто пытаясь встать на дыбы. Доггинз осклабился.
      - Хочу, чтобы он у меня опрокинулся. Куда?!
      Он насупился как раз вовремя: гриб уже собирался улизнуть. Кончиками пальцев Доггинз коснулся медальона.
      - Знаешь, будь у нас в достатке таких штуковин, жнецы бы, может и не понадобились. Пауков мы бы побили их же козырями. - Ясно чувствовалось, насколько он взволнован.
      Теперь головоног полз на удивление прытко. Доггинз грозно вперился в него. Гриб остановился, затем пустился наутек, на этот раз с удивительной скоростью. Вид у Доггинза был растерянный.
      - Это еще что за черт?
      - Ты о чем?
      - Не сработало. - Встав над грибом, он насупился еще сильнее - тот приостановился, но ненадолго. - Сначала вроде как выходит, а затем он будто раздумывает подчиниться. Притомился, наверно, уже. - Он подозрительно покосился на Найла. - А это не ты, часом, командуешь?
      - Нет, не я, - покачал головой Найл. - Это сила.
      - Что за сила?
      - Не знаю, какая именно. Такое впечатление, будто она возникает откуда-то из-под земли и управляет головоногами. - Доггинз недоуменно глядел на Найла.
      - Ты что, не чувствуешь? Вот она-то и заставляет его тебе сопротивляться.
      - Да, в самом деле, что-то такое есть... - Несколькими шагами обогнув гриб, он опустился перед ним на колени и воззрился эдаким безумным демоном. Спустя некоторое время уползающий головоног остановился, затем снова принялся уползать с нарастающей прытью. Доггинз так напрягся, что на лбу вздулась жила, а глаза сузились щелками. Головоног сменил направление и пополз обратно, Доггинз расцвел.
      - Так-то вот! - повернулся он к Найлу. - Сопротивление сломлено.
      - Да. Помедлив немного, сила, похоже, уступает.
      - Как ты вообще догадался о ее существовании?
      - Я ее почувствовал той самой ночью, когда гриб поглощал беднягу Киприана.
      Доггинз заставил головонога опрокинуться, и теперь тот лежал, беспомощно шевеля ложноножками. Ценой больших усилий ему удалось, наконец, встать в прежнее положение, но Доггинз был в восторге от этой новой способности.
      - Сила, судя по всему, расходится, как круги по воде, - высказал свое предположение Найл. - Тебе прежде ничего о том не доводилось слышать?
      - Нет, - покачал головой Доггинз, в очередной раз сваливая головонога, едва успевшего перевернуться. - Хотя жена Симеона что-то такое рассказывала.
      - Что именно? - живо осведомился Найл.
      - Не знаю. Никогда особо не вникал.
      - А можно сходить к ней порасспросить?
      - К сожалению, нет. Она умерла. - Глаза у Доггинза внезапно округлились. - Привет, это еще что?
      Со всех сторон к ним сползались бесчисленные орды головоногов. В их движении не было ничего угрожающего; сюда их, похоже, влекло просто любопытство. Но было ясно, что надо немедленно отходить, иначе скоро ногой некуда будет ступить.
      - Пойдем, - позвал Найл.
      Но едва направились в сторону невысокого холма, с которого начинали обход, как головоноги зашевелились быстрее. Их скорость ошеломляла, они катились по земле, словно серая волна прилива. Вскоре вокруг Найла с Доггинзом образовалось плотное кольцо. Они с шага перешли на бег; серый прилив устремился к ногам. Еще секунда, и почувствовалось, как мягкие тела чавкают под подошвами. Доггинз, поскользнувшись, едва успел вытянуть перед собой руки; пара секунд, и головоноги облепили ему обе руки и заспешили по ним наверх. Доггинз разъяренно проорал что-то и начал с отвращением их смахивать; отцепляясь, головоноги оставляли на коже красноватые отметины. На миг Найл ошеломленно застыл, и грибы не замедлили начать штурм; вверх по ногам полезло мягкое, холодное, эдакая слюнявая ласка.
      Вдвоем они кинулись туда, где пожухлая трава обозначала границу выжженного участка. Впереди поднимался крутой склон образованного выстрелом обрыва; взбежать с разбега не удалось. Доггинз начал яростно срывать с себя облепивших руки и плечи головоногов. В полусотне метров справа склон был чуть положе. Понеслись туда, поминутно оскальзываясь на противно мягких телах. Еще немного, и из кольца удалось вырваться. Найл. ринувшись вперед, взлетел по склону наверх, затем развернулся и помог Доггинзу. К счастью, головоноги, подкатившись к склону, взбираться на верхотуру не думали.
      Доггинзу удалось, наконец, посрывать с себя головоногов, и он со злым сладострастием принялся их топтать. Найл предпочел действовать не руками, а силой ума: один интенсивный залп сосредоточенности, и головоноги поползли по ногам вниз, оставляя за собой влажно поблескивающие следы.
      Доггинз, чертыхаясь, принялся соскребать с рук слизь пучками жухлой травы.
      - Тьфу, погань! Жаль, не захватил с собой жнец.
      - У тебя на то есть медальон.
      - А и то правда! - Настроение у Догтинза постепенно пришло в норму. Только действует он медленно. - Он поглядел вниз на серое сонмище. Интересно, что заставляет их переть на нас всей массой?
      - Сила... Ей не по нраву, когда кто-то пытается преодолеть ее.
      - Но что это за сила?
      - Я знаю не больше твоего.
      На обратном пути к городу Доггинз был задумчив и молчалив. В конце концов, спросил:
      - Ты говоришь, обнаружил ту силу, когда гриб поглощал Киприана?
      - Да.
      - Как это у тебя получилось?
      - Я тогда ее почувствовал.
      - А сейчас чувствуешь?
      - Если как следует расслабиться, смог бы.
      - Это что-то навроде силы воли?
      - Нет, пожалуй. Не совсем.
      - Она как-то связана со Смертоносцем-Повелителем?
      - Нет, - Найл покачал головой. - Она вообще какая-то безудержная.
      - А если это те же пауки, только усиленные ВУРом? - Заметив недоуменный взгляд Найла, пояснил: - Ты не знаешь, что такое ВУР? Взаимоусиливающий резонанс... Жуки таким именно образом помешали паукам ворваться в город. Они могут смыкать волю воедино, образуя эдакий силовой щит.
      - И пауки тоже так умеют?
      - Безусловно. Но преимущество здесь на стороне обороняющихся. Единственный способ пробить такой щит - это сломить волю защитников.
      - Если я верно понял, несколько пауков - или жуков - могут сообща нагнетать гораздо большую силу воли, чем каждый в отдельности?
      - Совершенно верно, гораздо больше, в сотни раз. - Вынув медальон, он взвесил его на ладони. - Будь у людей в достатке таких вот штуковин, они могли бы делать то же самое.
      Путь пролегал мимо здания, которое возводили клейковидные мушки. Верх здания был полностью окутан золотистым, переливчатым, звонко жужжащим облаком. Вблизи жужжание было поистине оглушительным. Они остановились неподалеку, и Доггинз немигающим взором впился в мушек; меж бровей пролегла суровая складка. Эффект по внезапности был изумительным.
      Жужжание мгновенно смолкло, и воцарилась непривычная тишина. Затем золотистые тела мушек стали градом осыпаться с недостроенной стены. Те, что остались, утратили сноровку и начали беспорядочно ползать, сталкиваясь друг с другом. Доггинз таращился, не веря собственным глазам.
      - Эта штуковина сильнее, чем мне казалось.
      Они поспешили через лужайку. Когда приблизились, стало ясно, что опавшие мушки всего лишь оглушены; они уже начинали невнятно шевелиться, приходя в себя. Доггинз с задумчивым видом шевелил их носком сандалии.
      - Почему бы тебе не попробовать привести их в чувство? - предложил Найл.
      - А ведь действительно.
      Доггинз сосредоточенно насупился, и тут же, вздрогнув, отпрянул: рой мушек с жужжанием взметнулся с земли, некоторые угодили снизу под тунику. Доггинз, чертыхаясь, начал хлопать себя по рукам и ногам. Найл с трудом сдерживал смех.
      - Что ты их лупишь? Ты заставь их, они сами улетят!
      Доггинз снова сосредоточился, из-под одежды у него вылезло с полдюжины ошалелых мушек. Доггинз поглядел на Найла, улыбаясь до ушей, как восторженный мальчуган.
      - Да это просто изумительная вещица! Подумать только, пылится все эти годы в музее...
      Мушек он заставил возвратиться к вершине здания и осесть там густым, но безмолвным облаком. Очевидно, собственная сила изумляла Доггинза. Он заставил мушек рассеяться по стене, а затем исчезнуть внутри недостроенного здания. Набравшись дерзости, он велел им сбиться в рой, напоминающий шлейф кометы, и описать вокруг здания круг, смахивающий на змеистую переливчатую ленту.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5