Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Камень владычества (№2) - Стражи утраченной магии

ModernLib.Net / Фэнтези / Уэйс Маргарет, Хикмэн Трэйси / Стражи утраченной магии - Чтение (стр. 5)
Авторы: Уэйс Маргарет,
Хикмэн Трэйси
Жанр: Фэнтези
Серия: Камень владычества

 

 


Слова дяди были для Джессана мерилом истины. Раз этот Рейвенстрайк, или как там его, сказал, что Порталов здесь нет, значит, так тому и быть.

— Ближайший из известных Порталов, — возразил Вольфрам, сделав упор на слове «известных». — Но есть много неизвестных Порталов. Их называют дикими. Они появились тогда, когда взрыв уничтожил Старый Виннингэль и четыре существовавших Великих Портала. Скорее всего, мы сейчас стоим возле одного из диких Порталов.

Вольфрам вылез из воды и вытащил Башэ. Джессан нахмурился, сведя свои темные брови. Он продолжал стоять по щиколотку в воде.

— Если ты говоришь правду и это действительно один из магических Порталов, почему никто до сих пор его не обнаружил?

— Я знаю! — закричал Башэ.

Выйдя на берег, он, как собака, отряхивался от воды.

— Просто никто не был здесь ночью. Днем ты бы не заметил свечения.

А ведь коротышка прав, подумал Вольфрам. Озеро лежит на значительном расстоянии от дороги. Путешественники едва ли знают о его существовании, а если кого и заносило в эти края, солнечные блики надежно скрывали призрачное сияние Портала. Даже ночью его вполне можно было спутать с лунной дорожкой, как спутал и сам Вольфрам.

— Выходи на берег, — сказал он Джессану.

Джессан не пошевелился, а продолжал смотреть на бледный мерцающий свет.

— Как по-твоему, куда я могу попасть, если туда войду? — спросил он Вольфрама.

— Этого никто не знает. Может, прямо к богам, — ответил дворф, не представляя, что ему делать, если этот ретивый юнец и впрямь вздумает прогуляться по Порталу.

Но ему-то что? Ведь он не брал на себя ответственности за них обоих. У самих есть головы на плечах. Если они полезут в Портал и пропадут там — что ж, пусть пеняют на себя. Обратную дорогу он найти сумеет. А то, за чем его посылали монахи, он уже нашел. Осталось лишь запомнить местность, где находится озеро с Порталом, и сообщить монахам. Думая об этом, Вольфрам обнаружил, что все еще крепко держит пеквея за руку.

— Быть может, этот Портал ведет на дно озера, — сказал дворф. — А может — на другой край света или в жилище богов. Если ты никогда не бывал в Портале, там легко сбиться с пути. Чем-то Портал похож на пещеру. Ты не сумеешь определить, где верх, где низ, где север, а где юг. Заблудиться там — пара пустяков.

Неожиданно Вольфраму пришла мысль, воодушевившая его.

— Вам надо рассказать о Портале в вашем селении. Пусть пошлют самых опытных воинов на разведку.

Пока он это говорил, свечение Портала усилилось. Оттуда послышались слабые звуки, напоминавшие цокот копыт или удары сердца.

Вольфрам затаил дыхание и стал пятиться задом, стремясь отойти подальше от воды. Башэ не отставал от него. К счастью, этот коротышка обладал развитым чувством самосохранения.

— Джессан, вылезай! — крикнул он другу.

Цокот копыт звучал все громче. Удивленный Джессан с явным неудовольствием выбрался на берег, но при этом он неотступно смотрел на Портал.

Разбрызгивая клочья белой пеной, из Портала выскочила лошадь со всадником на спине. Ноздри ее раздулись от быстрого бега. Чувствовалось, что она скакала во весь опор. Отфыркиваясь и стряхивая воду с головы и гривы, лошадь отчаянно пыталась хоть за что-то зацепиться передними ногами. Всадник оказался рыцарем в серебристых доспехах, ярко сияющих при свете Портала. Он явно был опытным наездником, поскольку припал к лошадиной шее, побуждая животное повернуть к берегу.

Подняв фонтан ослепительных серебристых брызг, кажущихся почти мистическими на фоне иссиня-черной поверхности озера, лошадь выпрыгнула на берег. Такого Джессан еще никогда не видел. Заглядевшись на лошадь и всадника, он потерял равновесие и едва не угодил под конские копыта, однако умное и опытное животное, почуяв на пути человека, перепрыгнуло через него, не причинив вреда.

— Это бог, — с благоговейным ужасом прошептал Башэ.

Он с такой силой уцепился за руку Вольфрама, что дворф пошатнулся.

Поначалу Вольфрам решил, что пеквей прав, но доспехи рыцаря показались ему знакомыми. Оправившись от потрясения, он присмотрелся ко всаднику, чья лошадь уже гарцевала на суше.

— Нет, это не бог, — негромко возразил Вольфрам. — Но близок к богам. Это — один из Владык.

Рыцарь остановил лошадь. Он обернулся назад и оглянулся на Портал. Джессан был не в состоянии отвести глаза от рыцаря, чьи доспехи при свете звезд блестели, словно рыбья чешуя.

Рыцарь поднял забрало.

— Где я? — требовательным голосом произнес он.

Всадник обвел взглядом темные силуэты деревьев, озеро, небесный купол, пустынную степь и вновь повернулся к Джессану.

— Где я? — еще более требовательно повторил он вопрос.

Джессан словно онемел; он мог только завороженно взирать на всадника.

— Ты что, немой? — удивился рыцарь.

— Я сообщу вам, где вы находитесь, господин рыцарь, — сказал Вольфрам, выходя из тени деревьев. — Вы попали в земли тревинисов и находитесь на севере Дункарги.

— Дункарги, — повторил рыцарь.

Тусклый свет звезд и поблекшее мерцание Портала не позволяли Вольфраму рассмотреть лицо всадника, но поникшие плечи ясно показывали, что рыцарь надеялся услышать совсем не такой ответ.

— Дункар, столица государства, лежит примерно в семистах милях к югу отсюда, — добавил Вольфрам.

— Дункарга, — еще раз произнес рыцарь. Голос его звучал слабо, едва слышно. — Значит, не Виннингэль, куда я так надеялся попасть и о чем молил богов.

Он покачал головой, потом оглянулся на Портал. Оттуда донесся слабый звук копыт. Чувствовалось, что сюда приближается еще один всадник.

— Ну что ж, — продолжал рыцарь. — Моя храбрая Фотераль совершенно выбилась из сил и не в состоянии скакать дальше. Да и я сам изрядно утомился. Придется устроить привал.

Спешившись, рыцарь вытащил из ножен свой меч, затем что-то вполголоса приказал лошади, и та понеслась к деревьям. Он обернулся к Вольфраму.

— Забирай с собой этих юношей и бегите со всех ног. Слышишь звук копыт? Это погоня за мной. Вам это грозит смертью.

— Но кто… кто гонится за вами? — спросил Вольфрам.

Происходящее казалось ему странным сном и неприятно будоражило дворфа.

— За мной гонится врикиль, порождение Пустоты, — ответил рыцарь. — Могущественное и жестокое. — Он снова бросил мрачный взгляд в направлении Портала. — Женщина-врикиль. Две недели назад между нами произошло сражение. Мне думалось, что я ее ранил смертельно, но этому исчадию зла каким-то образом удалось оправиться от раны. С тех пор она неотступно преследует меня. Обнаружив дикий Портал, я надеялся… я молил богов, чтобы он вывел меня в Новый Виннингэль.

Он грустно улыбнулся и пожал плечами.

— Боги и так отвечали на многие мои молитвы. Мне грех жаловаться, что они не обратили внимания на эту.

Вольфрам не слушал, о чем говорит рыцарь. Ноги сами несли его под тень деревьев. Если у этого порождения Пустоты хватило сил и смелости напасть на Владыку, а затем обратить его в бегство, значит, женщина-врикиль и в самом деле была могущественной. Он чуял опасность, как в знойный летний день чуют приближение грозы, и не хотел становиться на пути у врикиля. Башэ бежал вместе с ним.

— Поторапливайся, парень! — на бегу крикнул Джессану Вольфрам. — Рыцарь прав. Нам надо убираться отсюда, н поскорее!

Джессан горделиво вскинул голову, и дворф уже заранее знал, что он скажет.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что побегу от опасности. Мой народ не привык скрываться от врага, — заявил Джессан.

Вытащив нож — свое единственное оружие, — он встал рядом с рыцарем.

Рыцарь не улыбнулся, не выбранил юношу и не назвал его глупцом, что наверняка сделал бы Вольфрам. Копыта приближавшегося коня звенели все тяжелее. Серебристое сияние Портала начало тускнеть, как бывает, когда облако закрывает луну и ее дорожка на воде пропадает.

— Благодарю тебя за твое предложение, — сказал рыцарь. — Меня зовут Густав. Я — уроженец Виннингэля. Как видишь, я путешествую без оруженосца. Если желаешь, ты кое в чем мог бы мне помочь.

Он взмахнул мечом, и теперь Вольфрам заметил, что левая рука рыцаря почти не двигается и он едва ли сможет действовать ею во время сражения.

— Встань рядом с моей лошадью и не позволяй ей вмешиваться в схватку. И еще: если я лишусь своего меча, будь готов поднести мне другое оружие.

Джессан крепко сжал в руке нож. Вольфрам с опаской подумал, что упрямый тревинис не пожелает выполнить повеление рыцаря и решит остаться рядом с ним. Однако Джессан понял, что здесь, как на поле битвы, нужно мгновенно повиноваться. Будучи прирожденным воином, юноша привык выполнять приказы. Рыцарь был значительно старше его и имел право повелевать. Он отнесся к Джессану с уважением и дал ему поручение, которое тот должен добросовестно исполнить.

— Меня зовут Джессан, сын Когтистого Медведя. Я не подведу тебя, господин, — ответил рыцарю юноша.

Он произнес эти слова по-тирнивски, показывая свое особое уважение к Густаву, но тот был слишком поглощен ожиданием врикиля, чтобы обратить на это внимание. Рыцарь просто кивнул и снова повернулся лицом к Порталу.

Джессан бросился к стоявшей между деревьями лошади. Животное не выказывало ни малейших намерений возвращаться на берег, чтобы помочь хозяину. Вольфрам, как всякий дворф, разбирался в лошадях и мог с уверенностью сказать, что мало найдется таких воспитанных боевых лошадей, как эта. Даже если небо начнет падать на землю, она останется стоять там, где ей велел хозяин. Ничего не скажешь: рыцарь быстро разобрался в горделивой природе Джессана и, не обижая юношу, тактично услал его подальше от места схватки.

Башэ высвободил свою руку из руки дворфа и тоже направился к лошади. Восхищенно поглаживая ее по крупу, он негромко заговорил с нею. Пеквей выбрал эльдерский язык, который лошадь наверняка привыкла слышать, и спросил, не хочет ли она пить. Похоже, лошадь поняла его слова, поскольку слегка мотнула гривой. Однако все ее внимание было приковано к хозяину. Лошадь напряженно ждала, готовая броситься на берег по первому зову. Джессан достал из седельной сумки боевой топор и крепко сжал его, отчего даже костяшки пальцев у него побелели. Как и лошадь, он застыл в напряженном ожидании.

Вода возле Портала потемнела и приобрела какой-то зловещий оттенок. Появились клочья мутной пены. По всему ощущалось, что к берегу приближается воплощенное зло. Оно поглотило собой все звуки, и Вольфрам не слышал ничего, кроме биения собственного сердца. Его удары гулким эхом отдавались в пустом пространстве.

— Если за ним гонится врикиль, мне надо уносить отсюда ноги, — твердил себе Вольфрам.

Обливаясь потом и хватая ртом воздух, он заставил себя оторвать взгляд от бурлящей воды.

— Это не моя битва, — про себя произнес дворф, пятясь задом. — И до этих юнцов мне тоже нет дела, как и до рыцаря, да хранят его боги. — Вольфрам сделал еще один шаг. — Я сделал то, ради чего меня посылали, и нашел то, что должен был найти. Теперь для меня главное — остаться в живых и сообщить о моей находке. Рыцарь сам велел мне убираться подальше, и здесь я с ним полностью согласен.

Возможно, то была судьба, а может — воля богов. Очень может быть, что причиной явилась и собственная нерешительность дворфа или браслет на его руке. Могло быть и так, что всему виной оказался проворный суслик, прорывший в земле ход. Дворф сделал третий шаг назад, после чего собирался повернуться и броситься прочь. Но тут его нога попала в норку, прорытую в мягкой почве. Вольфрам вскрикнул от удивления и рухнул вниз, растянув себе лодыжку.

Темная вода шипела и пузырилась, словно варево в гигантском котле. Из Портала вылетела черная лошадь с черной фигурой всадника на спине. Призрачное сияние Портала не осветило их; оно не вспыхнуло ни на мокрой шкуре лошади, ни на черных доспехах. Зло вбирало в себя весь свет, отчего звезды померкли, а тьма стала кромешной. Ветер утих, и даже воздух не мог пробиться в легкие. Темные силуэты лошади и всадника заставили мерцание Портала почти полностью угаснуть; оно превратилось в едва заметное колеблющееся пятно на воде.

Доспехи женщины-врикиля были столь же черны, как и Пустота, породившая их. На плечах и локтях торчали зловещего вида шипы, служившие дополнительным оружием.

Дворф слышал немало легенд о врикилях — исчадиях Пустоты, неподвластных смерти, но никогда не воспринимал эти сказания всерьез. Даже сейчас он все еще отказывался верить в существование врикилей. Ему бы очень хотелось думать, что он видит кошмарный сон, от которого вскоре пробудится и посмеется над своими страхами.

Черная лошадь понеслась прямо к рыцарю в серебряных доспехах. Владыка Густав опустил забрало и встал на берегу, ожидая встречи с врагом. От всадницы веяло магией Пустоты. Даже деревья безжизненно склонили свои ветви; казалось, магия зла пригнула их к земле, как ураган пригибает былинки.

Полуослепший и оцепеневший от страха, Вольфрам припал к траве, моля только о том, чтобы женщина-врикиль его не заметила. Лошадь рыцаря заржала и ударила копытами. Башэ заскулил и даже Джессан вскрикнул от ужаса. Услышав звон скрестившихся мечей, дворф решился поднять глаза.

Женщина-врикиль заметила, что ее противник спешился и не имеет щита, который он все равно не смог бы удержать раненой рукой. Она решила, что на этот раз ему не уйти, поэтому убрала меч и достала огромную булаву. С нечеловеческой силой она принялась размахивать своим оружием.

Булава со свистом рассекала воздух, будто рой голодной саранчи. Женщина-врикиль намеревалась пробить доспехи рыцаря. Если удар и не убьет его, то наверняка оглушит и лишит сознания, сделав беззащитным перед вторым ударом.

Густав спокойно стоял с поднятым мечом. Его противница бросилась прямо на него, замахнувшись булавой. Густав не дрогнул.

Вольфрам не сомневался, что конец рыцаря неминуем, и терзался вопросом об участи их троих.

Густав выкрикнул на виннингэльском языке странные слова:

— Сладостная горечь памяти!

От доспехов и от меча исходило серебристо-голубое сияние. Густав взмахнул мечом, защищаясь от булавы, и магия благословенного оружия столкнулась с проклятой магией Пустоты. На землю посыпались искры. Даже воздух содрогнулся от удара. Меч Густава отсек кисть руки женщины-врикиля. Булава и кольчужная рукавица упали на землю.

Густав зашатался и отпрянул назад. Чувствовалось, что ему стоило неимоверных сил удерживать в руке свой меч. Он поднял голову и посмотрел на противницу, рассчитывая увидеть ее поверженной.

Столь ужасающий удар убил бы любого смертного. Однако это исчадие лишь немного удивилось выпавшей булаве и с прежним напором продолжило сражение. Натянув поводья, женщина-врикиль пришпорила лошадь и понеслась прямо на рыцаря.

Нам всем конец, думал Вольфрам. Теперь врикиль расправится с Владыкой, а потом перебьет и нас. Дворф оглянулся на юношей. Джессан стоял, держа поводья лошади Густава, и даже не замечал, что держит их. Он следил за битвой широко распахнутыми, возбужденными глазами. Башэ дрожал от ужаса, выглядывая из-под лошадиного брюха.

Вольфрам прижал язык к внутренней стороне зубов и издал странный звук, напоминавший одновременно жужжание и причмокивание. Засунув в рот руку, он усилил этот звук, сделав его похожим на жужжание целого роя мух, которых дворфы называли «лошадиным проклятием».

Дворф жужжал и причмокивал, словно во тьме и впрямь кружились мухи, готовые ужалить свою жертву. Лошадь рыцаря, невзирая на всю свою вышколенность, тревожно заржала, дернула головой и закатила глаза, пытаясь определить, с какой стороны нападут ее мучители. Эти мухи своими укусами доводили лошадей буквально до бешенства, и те были готовы нестись даже в пропасть, только бы убежать от маленьких кровопийц. Джессану и Башэ пришлось напрячь все силы, чтобы удержать перепуганное животное.

Вольфрам горячо молился Волку. Только бы лошадь врикиля оказалась настоящей, а не кошмарным порождением Пустоты. Его молитва не осталась без ответа. Черная лошадь навострила уши. Ее глаза беспокойно забегали. Она поднялась на дыбы и от страха принялась молотить передними копытами воздух. Напрасно женщина-врикиль пыталась успокоить лошадь. Вздыбившееся животное резко дернулось и сбросило всадницу. Женщина-врикиль повалилась на спину.

Сознавая, какая опасность ей угрожает, она сразу же попыталась подняться на ноги. Однако тяжесть доспехов и искалеченная правая рука помешали ей встать достаточно быстро. Она дергалась из стороны в сторону, и доспехи придавали ей сходство с опрокинувшейся на спину черепахой.

Густав не замедлил воспользоваться преимуществом. Схватив меч, он подбежал к противнице и встал над нею. Она сделала последнюю отчаянную попытку спастись, но ей так и не удалось схватить левой рукой ногу Густава.

Густав вновь крикнул на своем родном языке:

— Силою любви Аделы!

С этими словами он вонзил сияющее серебряно-голубое лезвие меча прямо в грудь врикиля.

Меч с громким треском расщепился пополам. Мелькнула яркая голубая вспышка, потом стало темно. Женщина-врикиль испускала нечеловеческие вопли, крича не столько от боли, сколько от ярости. Благословенный свет заполнял ее изнутри, уничтожая магию Пустоты, поддерживавшую ее существование. Душераздирающие крики продолжались довольно долго. Неослабевающее бешенство женщины-врикиля не могло вернуть ей исчезавшие магические силы, и она это понимала. Вольфрам стиснул зубы и плотно зажал руками уши. Последнее, что он видел, прежде чем от ужаса накрепко закрыть глаза, была фигура рыцаря. Голубой свет его доспехов тускнел. Потом Густав медленно осел на землю, рухнув неподалеку от поверженного врага.

ГЛАВА 6

Удивляясь тому, что он до сих пор жив, Вольфрам осторожно открыл глаза. Сквозь легкую рябь озера ярко светился Портал. Башэ успокаивал лошадь рыцаря, поглаживая животное по шее и шепча утешительные слова. Джессан, помня о своем долге, бросился на помощь упавшему Владыке.

Вольфрам встал, ворча и морщась от боли. К счастью, его лодыжка оказалась не сломанной (во всяком случае, хруста при падении он не услышал), а просто сильно растянутой. С такой ногой не побежишь. Хотел он того или нет, но на какое-то время его судьба оказалось связанной с двумя юношами; по крайней мере, пока не поправится лодыжка. Если лошадь врикиля не сбежала, он может взять ее и отправиться к монахам, чтобы сообщить им о находке и потребовать вознаграждение.

Он огляделся в поисках лошади и услышал в отдалении стук ее копыт. Слишком далеко для его покалеченной ноги. Хромая, Вольфрам направился к тому месту, где Джессан склонился над бесчувственным телом рыцаря и где валялся мертвый врикиль.

На черном нагруднике доспехов лежала рукоятка рыцарского меча — все, что осталось от его оружия. Доспехи врикиля были рассечены надвое, но крови Вольфрам не заметил.

— Рыцарь захочет взять трофеи, — сказал Джессан. — Если он умрет, мы положим их в его могилу.

В руках у Джессана по-прежнему был боевой топор Густава. Не успел перепугавшийся Вольфрам и рта раскрыть, как Джессан взмахнул топором и быстрым ударом отсек шлем вместе с головой врикиля от остальных доспехов.

Ошеломленный Вольфрам застыл на месте, боясь, что врикиль вскочит и схватит Джессана за горло. Этот юнец даже не подозревал, что из черных доспехов способна вынырнуть магическая сила Пустоты и похитить его душу, а заодно и душу Вольфрама.

Шлем откатился в траву. И тогда Вольфрам понял, почему он не увидел крови.

Под доспехами не было тела.

Джессан присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть доспехи.

— Гарлник ! — выругался он по-тирнивски. — Куда… куда она подевалась?

Этот вопрос он мог бы задавать снова и снова. От врикиля не осталось ничего, кроме горстки серого, жирного на вид пепла.

Зрелище перепугало Вольфрама сильнее, чем если бы он увидел жестоко изуродованный труп. У дворфа все волосы стали дыбом, включая и усы, которые больно кололи губы. Смрад, оставленный магией Пустоты, был настолько силен, что Вольфрама едва не вытошнило.

Джессана зловоние не беспокоило. Тревинисы отличались прямолинейностью мышления. Они верили только тому, что видели, ощущали или могли потрогать. Конечно, они знали о существовании в природе чего-то такого, что невозможно объяснить. Например, что удерживает птицу в воздухе, а человека — на земле? Этого никто не знает. Но разве птице нужен ответ? Ни в коем случае. Тревинисы не обременяли свои головы вопросами, на которые не существует ответов. Подобным же образом относились они и к магии — без благоговения, даже без особого интереса, поскольку ни на что не могли ее употребить.

Встав на четвереньки, Джессан вперился взглядом в пустые черные доспехи, пытаясь найти следы тела.

— Куда делся врикиль?

Металл доспехов эхом отражал его слова. Дыхание юноши взметнуло жирную пыль, и она поднялась в воздух мелкими клочками.

Вольфрам чувствовал, как его душит смех. Волевым усилием он подавил желание рассмеяться, ибо знал, что потом не сможет остановиться.

Во рту у него пересохло, а язык, наоборот, разбух.

— Оставь это лучше здесь, сынок.

Он положил свою руку на руку Джессана. Джессан со свирепой гордостью посмотрел на него, и Вольфрам быстро убрал руку, заметив, как она дрожит.

— Врикиль — это порождение Пустоты, — безуспешно пытался объяснить он Джессану. — Порождение зла. Лучше вообще не подходить к этим доспехам, не разглядывать их и не задавать слишком много вопросов.

Джессан вспыхнул. Глаза его потемнели от негодования.

— А-а! Да ты, оказывается, трус. Ты пытался сбежать. Я видел.

— Знай ты побольше, ты бы тоже дал деру, — ответил Вольфрам. — Благодаря мне, молодой воин, ты остался жив. Но не надо благодарить меня за это!

Потирая покалеченную лодыжку, дворф постарался как можно дальше отойти от черных доспехов.

— Ты должен помочь рыцарю, — бросил он через плечо. — Он ведь сделал тебя своим оруженосцем.

— Это верно. — согласился Джессан, к великой радости Вольфрама оторвавшись от возни с доспехами.

Джессан опустился на колени и стал раздумывать, как бы ему освободить голову рыцаря от шлема. Он царапал пальцами забрало, тщетно пытаясь его поднять, но забрало было словно припаяно к шлему. При этом Джессан не обнаружил никаких застежек, пряжек или кожаных шнурков.

— Как же он снимает этот шлем? — удивлялся впавший в отчаяние юноша.

Взирая с благоговейным недоумением на хитроумные доспехи рыцаря, Джессан осторожно коснулся блестящего шлема, сделанного в виде лисьей головы. Юного тревиниса уже перестало занимать, куда мог исчезнуть труп врикиля, зато от красоты доспехов Владыки у него были готовы политься слезы.

— Такого я еще не видел, — завороженно пробормотал он. — Даже у моего дяди Рейвена нет таких удивительных доспехов.

Еще бы у твоего дяди были такие доспехи, язвительно подумал Вольфрам. Наверное, у него и шлем-то мало чем отличается от надетой на голову железной кастрюли.

— Не пытайся раскрыть секрет этих доспехов, — посоветовал дворф Джессану. — Ведь Густав — Владыка. У него магические доспехи, полученные от богов.

— Тогда почему врикиль ранил его? — недовольно спросил задетый Джессан. — Боги уж наверняка сумели бы его защитить.

— Только не от такого зла, — отвели Вольфрам, глянув искоса на пустой черный панцирь. — Я без конца тебе твержу: то был врикиль, порождение Пустоты. Но в одном ты прав. Я не видел, чтобы это исчадие зла ударило его. Возможно, рыцарь всего лишь потерял сознание от усталости.

— Башэ! — властным тоном позвал Джессан. — Хватит обхаживать лошадь. Она сама о себе позаботится. Иди сюда. Может, ты поймешь, что случилось с рыцарем.

— Лошадь печалится по своему хозяину, — сообщил Башэ, опасливо приблизившись к ним. — Лошадь рассказала мне об их путешествии. Почти две недели назад врикиль напал на ее хозяина. Между ними произошло сражение, и рыцарь решил, что убил врикиля. Однако это существо не умерло. С того момента оно все время преследовало рыцаря. Хотя они и не видели врикиля, и лошадь, и рыцарь постоянно ощущали, как зло идет за ними по пятам. Во время первого сражения рыцарь был ранен. После этого он начал терять силы, а в последние несколько дней даже перестал есть.

— Странно, — произнес Вольфрам, нахмурясь и скребя пальцами по подбородку. — Зачем врикилю понадобилось гнаться за рыцарем? Обычно эти порождения Пустоты убивают свою жертву и забывают о ней. Что-то тут не так, и очень даже не так.

Дворф потер руку. Браслет был теплым.

Башэ опустился перед рыцарем на колени. Он положил свою детскую ручку на нагрудник доспехов. От этого прикосновения нагрудник вдруг превратился в жидкое серебро. Башэ испуганно вскрикнул и попятился назад, чтобы спрятаться за лошадь. Джессан шумно втянул воздух. Наконец хоть что-то потрясло равнодушного к чудесам тревиниса.

На глазах у всех троих доспехи, словно вода, стекли с рыцаря и исчезли. На теле Густава остались потертые штаны простого покроя и кожаный камзол, какой обычно люди надевают в дорогу.

— Говорил же я тебе, что у него магические доспехи, — проворчал Вольфрам.

Он склонился над лицом лежащего.

— Чтоб мне провалиться!.. Владыка Густав, так он назвал себя. Как же я его сразу не узнал? Рыцарь Сукин Сын, удирающий от врикиля. М-да, остается только удивляться…

Вольфрам смотрел на рыцаря, а в его голове стремительно неслись мысли. Возможно, эта неожиданная встреча сулила ему новые возможности и немалую выгоду.

— Зачем врикиль напал на него? — недоумевал Джессан, настороженно поглядывая на Владыку Густава.

Оглядевшись по сторонам, Вольфрам заметил пеквея, спрятавшегося под брюхом лошади.

— Вернись, Башэ, — позвал дворф, махнув ему рукой. — Своим нежным прикосновением ты заставил исчезнуть его магические доспехи. Можешь ли ты понять, что с ним? Давай иди сюда, — еще раз помахал пеквею Вольфрам. — Не бойся, с тобой ничего не случится.

Произнося последние слова, Вольфрам снова взглянул на черные доспехи. Ему не понравились слова Башэ о том, что врикиль сумел оправиться от раны и потом почти две недели преследовал рыцаря. Но он тут же напомнил себе, что так считает лошадь. Как и все дворфы, Вольфрам любил лошадей, но не особо доверял лошадиным мозгам.

— Да он совсем старик, — воскликнул Джессан, увидев морщинистое лицо рыцаря, его седые волосы и седую бороду. — Ему не меньше лет, чем Пеквейской Бабушке! А он еще в силах сражаться.

Изумление юноши было вполне понятным. Среди тревинисов, привыкших вечно воевать, редко кто доживал до старости.

— Да, он стар, — согласился Вольфрам. — Он — старейший из человеческих Владык и наиболее почитаемый .

Эти слова дворф прибавил на тот случай, если рыцарь вдруг услышит его. По правде говоря, среди человеческих Владык Густав слыл наиболее взбалмошным.

Башэ присел возле рыцаря на корточки. Коротышка приложил ухо к груди Густава, прислушиваясь к ударам его сердца. Потом приподнял веко и осмотрел глаз. Затем он раскрыл рыцарю рот и внимательно оглядел язык. Качая головой, Башэ бросил опасливый взгляд на черные доспехи.

— Ты говоришь, это было порождение зла? — спросил он Вольфрама.

— Еще какого! — с жаром подтвердил Вольфрам.

Башэ кивнул. Он встал и начал принюхиваться, здорово напоминая гончую, берущую след. Затем Башэ молча скрылся в темноте. Через несколько минут он вернулся с пучком терпко пахнущих листьев.

— Шалфей, — пояснил он, помахав пучком в воздухе. — Разведи огонь, — велел он Джессану.

Джессан послушно принес кремень и трутницу, высек несколько искр и развел огонь. Башэ поднес листья к пламени. Те сразу же вспыхнули. Башэ дал им немного обгореть, после чего загасил огонь. Бормоча какие-то слова на своем языке, он махал дымящимся пучком над Густавом, начав с головы и постепенно добравшись до ног.

— Шалфей прогоняет зло, — пояснил Башэ.

В конце своего действа он поднес шалфей к носу Густава, заставив рыцаря вдохнуть дым. Трудно сказать, что именно принесло желаемый результат: то ли Башэ действительно изгнал зло, то ли рыцарь начал задыхаться от едкого дыма и оттого пришел в сознание.

Густав закашлялся и открыл глаза. Некоторое время он смотрел на склонившиеся лица, никого не узнавая, затем к нему вернулась память о недавнем сражении. Разгоняя рукой дым, рыцарь с усилием сел.

— Радуйтесь, Владыка Густав, — сказал Вольфрам. — Ваш враг мертв.

Густав огляделся. Взгляд его остановился на черных доспехах.

— Это правда? Значит, я ее убил? — Потом он нахмурился и покачал головой. — С этим исчадием нужно держать ухо востро. В первый раз я тоже думал, что убил ее.

— Если только горстка праха вновь не превратится во врикиля; если нет — вы победили своего врага, господин.

— От врикиля можно ожидать чего угодно, — тихо проговорил Густав. — Доспехи надо уничтожить. Закопать в землю или утопить.

Густав умолк. Его глаза остановились на дворфе.

— Похоже, я тебя знаю…

— Вольфрам, к вашим услугам, — ответил дворф, неуклюже кивнув головой. — Вам уже доводилось меня видеть, и, возможно, вы вспомните, где именно. — Чуть заметно указав глазами на Башэ и Джессана, Вольфрам наклонился ниже и прошептал: — Я стараюсь не распространяться о себе, господин. Я не люблю хвастаться своими знакомствами.

— Да, я понимаю, — слабо улыбнулся Густав.

Неожиданно у него перехватило дыхание и по всему телу пробежала болезненная судорога.

Башэ осторожно взял Густава за плечи.

— Тебе нужно лечь, господин, — с почтением произнес он.

Он видел, как уважительно обращается с рыцарем Вольфрам, хотя, конечно же, ничего не понял из их короткого разговора.

Башэ помог рыцарю снова лечь.

— Где у тебя болит? Скажи мне, я умею врачевать, — с гордостью добавил Башэ.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Густав, судорожно втягивая воздух. — У тебя такое мягкие и заботливые руки.

Густав закрыл глаза и некоторое время лежал молча, ожидая, когда боль ослабеет. Потом прижал руку к груди.

— Моя рана находится здесь. — Он открыл глаза и внимательно посмотрел на Башэ. — К сожалению, ты ничем не сможешь мне помочь, мой нежный друг. Это смертельная рана. Каждый день маленький кусочек меня умирает. Но я — довольно рослый человек. — Он вновь улыбнулся. — Боги позволят мне пожить еще немного. Теперь дай мне отдохнуть, а после поможешь мне сесть на лошадь.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43