Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Космический госпиталь (№10) - Окончательный диагноз

ModernLib.Net / Научная фантастика / Уайт Джеймс / Окончательный диагноз - Чтение (стр. 17)
Автор: Уайт Джеймс
Жанр: Научная фантастика
Серия: Космический госпиталь

 

 


Так что вам не злиться на него надо, – заключил Лиорен, – а чувствовать, что он вам комплимент сделал, пусть это вам покажется и не слишком правдоподобно.

Хьюлитт рассмеялся.

– Благодарю вас за неправдоподобные сведения, – сказал он. – Но если серьезно, то у меня есть еще один вопрос, и я вам его уже задавал раньше. Что вы от меня скрываете?

– Раньше я сумел сменить тему разговора, чтобы ваши мысли потекли в другом направлении, – отозвался Лиорен. – Мы приближаемся к палате АУГЛ. Вы плавать умеете?

Глава 28

В наружной раздевалке Лиорен проверил герметичность своего шлема и то, как работает система подачи воздуха из баллонов скафандра Хьюлитта. Он действовал согласно указаниям Старшей сестры Гредличли, выполнявшей те же самые действия в залитом водой сестринском посту. Иначе бы им не разрешили войти в палату. Хьюлитт гадал, уж не существует ли в госпитале монополии на занятие должностей Старших сестер илленсианками. Уже вторая палата, в которую он попадал, была вверена заботам хлородышащей. Учитывая, что от медсестры его отделял скафандр и ее защитная оболочка, он решил, что запах хлора ему просто мерещится.

– Я собираюсь навестить пациента АУГЛ Двести тридцать третьего, – объяснил Хьюлитту Лиорен. – Такова физиологическая классификация этих вододышащих существ. А номерами при их обозначении пользуются потому, что именами они обмениваются только в тех случаях, когда общаются с близкими родственниками. Визуально АУГЛ выглядят страшновато, но они очень общительны и игривы в компании с существами, уступающими им по физической массе. Вы можете воспротивиться их желанию поиграть с вами, но помните, что намеренно они вам вреда не причинят.

Лиорен поплыл к входному люку. Под водой его неуклюжее, похожее на пирамиду тело с двенадцатью конечностями выглядело даже изящно.

– При первом взгляде на чалдериан у многих возникает закономерный испуг, и никто вас не осудит за то, что вам не удастся осуществить с ними физический контакт. Это совершенно не обязательно, так что войти и поговорить с ними можете только тогда и только если почувствуете, что вы к этому морально подготовлены.

Довольно долго Хьюлитт смотрел сквозь прозрачную стенку сестринского поста в тускло-зеленый мир, очертания которого были сглажены плавающими пучками декоративных водорослей. Более крупные плавающие фигуры, видимо, принадлежали пациентам. Гредличли и медсестра-кельгианка были заняты работой за мониторами и на Хьюлитта внимания не обращали, поэтому он, не испытывая ни малейшей растерянности, медленно вплыл в палату.

Не успел он отплыть и десяти метров от сестринского поста, когда одна из расплывчатых темно-зеленых теней отделилась от стены на уровне пола и поплыла к нему, словно громадная органическая торпеда. По мере приближения торпеда приобретала пугающую трехмерную конфигурацию. Когда существо резко остановилось, Хьюлитта перевернуло вверх тормашками нахлынувшей волной и водоворотами, образовавшимися от биения множества плавников.

Один из этих массивных плавников дотронулся до его спины, и Хьюлитту показалось, будто бы он на миг очутился на мягком, но прочном матрасе, и он перестал кувыркаться. Отплыв немного от Хьюлитта, чудовище принялось описывать около него круги. Оно теперь было подобно гигантскому пончику, разрезанному поперек, длиной не меньше двадцати метров. Хьюлитт мог бы уплыть вверх или вниз, но почему-то и руки, и ноги, и голос не желали ему повиноваться.

Вблизи чудовище напоминало огромную, покрытую чешуйчатой броней рыбу с тяжеленным, заканчивающимся костным лезвием хвостом, безумным количеством опасных на вид плавников и толстых эластичных щупалец, торчащих вокруг шеи наподобие воротника. Когда чудовище двигалось, щупальца отходили назад и прижимались к его бокам, но когда оно пребывало в покое, они направлялись вперед и тогда доставали до краев тупой морды. Ближайший к Хьюлитту лишенный ресниц глаз чалдерианина, размерами и очертаниями похожий на перевернутую глубокую тарелку, внимательно наблюдал за землянином. Чудовище подплывало все ближе и ближе. Вдруг морда его разъехалась, и перед Хьюлиттом предстала розовая пещера пасти, снабженной тремя рядами остроконечных белых зубов. Вот пасть раскрылась еще шире...

– Привет, – произнесло чудовище. – Ты новенький практикант? А мы кельгианку ждали.

Хьюлитт тоже открыл рот, но звук оттуда вырвался несколько позже.

– Н-нет, – выдавил он. – Я в-вообще не медик. Я д-дилетант, и я п-первый раз п-попал в палату АУГЛ.

– А-а-а... – понимающе протянул чалдерианин. – Надеюсь, я тебя не слишком напугал? Прошу простить, если все же напугал, но ты вел себя совсем не так, как те, кто попадает сюда впервые. Если ты сообщишь мне порядковый номер пациента, которого хочешь навестить, я с радостью провожу тебя к нему. А я – пациент АУГЛ Двести одиннадцатый.

Только Хьюлитт собрался представиться, как вспомнил, что чалдериане своих имен никому не называют, и решил, что лучше будет на этот счет помалкивать. От комплимента АУГЛ Хьюлитт немного смутился.

– Спасибо, – сказал он. – Но я не собирался разговаривать ни с кем из пациентов конкретно. А нельзя ли недолго побеседовать со всеми сразу?

Пациент Двести одиннадцатый несколько раз открыл и захлопнул рот. Хьюлитт уже решил, что тот ему сейчас ответит отказом, когда чалдерианин проговорил:

– Это возможно и даже желательно, а особенно для трех пациентов, которые вроде меня готовятся к выписке и ужасно скучают. Но времени у нас мало. Меньше чем через час начнется обед. Пищу нам подают синтезированную, но она подвижная и очень похожа на настоящую, поэтому маленьким существам вроде тебя лучше удаляться из нашей палаты на то время, пока мы едим. Как бы не проглотили, понимаешь?

– Не волнуйтесь, – поспешно заверил чалдерианина Хьюлитт. – Я уйду гораздо раньше.

– Это правильно, – похвалил его АУГЛ. – Могу ли я высказать мнение, которое тебя, вероятно, обидит?

Хьюлитт оценивающе оглядел массивное бронированное чудище, прикинул на глаз размеры зубов и ответил:

– Я не обижусь.

– Спасибо, – ответил чалдерианин, подплыл поближе и разместился так, что Хьюлитту стал виден только его чудовищных размеров глаз и край пасти. – Земляне не слишком ловки в воде. Вы передвигаетесь медленно и для этого, вероятно, тратите много энергии. Если ты ухватишься за край моего плавника – вот этого, что к тебе поближе, – крепко, обеими руками, – мы сможем навестить всех пациентов гораздо быстрее.

Хьюлитт растерялся.

– Но... плавник на вид не очень прочный. Вы уверены, что я вам не сделаю больно?

– Уверен, – заверил его АУГЛ. – Когда я сюда поступил, я себя не очень хорошо чувствовал, но сейчас чувствую себя гораздо лучше, чем выгляжу.

Не в состоянии придумать достойного ответа, Хьюлитт ухватился за основание плавника – золотого, покрытого красными кровеносными сосудами и торчавшего из бронированных чешуй подобно стеблю гигантского ревеня. Ему тут же показалось – чалдерианин хочет сбросить его, и он ухватился покрепче, но понял, что чудище просто пришло в движение. И декоративные водоросли, и массивные фигуры пациентов понеслись мимо с огромной скоростью.

Хьюлитт заметил: в палате нет кроватей, и решил, что в такой обстановке кровати смотрелись бы весьма экзотично. Для лежачих больных тут имелись приспособления, формой напоминавшие коробчатых воздушных змеев, у которых была снята одна плоскость. Внутри этих «змеев» находились пациенты, тела которых были свободно закреплены в этих приспособлениях. Около одного из таких пациентов, чья чешуя потрескалась и обесцветилась не то от возраста, не то от болезни, расположился Лиорен. Большинство остальных пациентов плавали около помеченных определенными значками участков стен или потолка, направив громадные глазища на освещенные экраны. Вероятно, смотрели развлекательные программы. В дальнем конце палаты, куда, по всей вероятности, нес Хьюлитта его проводник, двое чалдериан в полной неподвижности застыли нос к носу. Когда к ним приблизились Двести одиннадцатый и Хьюлитт, их массивные хвосты дрогнули и они торжественно развернулись к прибывшим, раскрыв громадные пасти.

– Можешь отцепиться, – посоветовал Хьюлитту Двести одиннадцатый и, протянув щупальце в сторону товарищей, представил их:

– Это пациенты Сто девяносто третий и Двести двадцать первый. А это – посетитель-землянин, который хочет поговорить с нами.

– Вижу, что это не один из твоих наружных паразитов, – фыркнул Сто девяносто третий. – И о чем же он хочет с нами поговорить? О той дурацкой причине, из-за которой нам приходится все еще здесь торчать?

Прежде чем Хьюлитт нашелся что ответить, Двести двадцать первый вмешался:

– Прости нашего друга, маленький воздуходышащий брат. На его манерах отрицательно сказались нетерпение, скука и тоска по родине. Обычно он ведет себя гораздо приличнее, ну... то есть немного приличнее. Но его вопрос остается в силе – почему ты здесь и что ты хотел нам сказать?

Хьюлитт не сразу нашел в себе силы заговорить. Когда трое чалдериан выстроились перед ним в ряд, он почувствовал себя не слишком спокойно. Вида одного чалдерианина с разинутой пастью ему вполне бы хватило для того, чтобы утратить присутствие духа. Но теперь, когда их стало трое, они почему-то выглядели до того нелепо и даже смешно, что Хьюлитт успокоился. Он решил, что правду можно сказать, употребив немного изобретательности.

– Сам не знаю, о чем я хотел бы с вами поговорить, – протянул он. – Тема не имеет значения, просто хочется немного поболтать. Я не медик и не психолог, я всего лишь бывший пациент, после лечения участвующий в исследовании. До тех пор, пока меня не выпишут из госпиталя, мне положительно нечем заняться, поэтому я попросил, чтобы мне позволили посещать других пациентов и сотрудников и разговаривать с ними. Мне позволили.

Здесь можно познакомиться с представителями почти всех видов, живущих в Федерации, – добавил Хьюлитт. – За все время, пока я жил на Земле, я успел познакомиться только с пятью инопланетянами. Нельзя же было упускать такую возможность.

– Но на Земле живет больше ста чалдериан, – возразил Двести одиннадцатый. – Они там работают консультантами по восстановлению популяции и обучению полуразумных морских млекопитающих, которых ваши предки чуть было не истребили до конца.

– Но большую часть ученых составляют сами чалдериане и члены их семейств, – заспорил Хьюлитт. – Только немногим землянам, специалистам по морской биологии, разрешается встречаться и работать вместе с ними. Посещения базы неспециалистам вроде меня запрещены, а здесь можно ходить друг к другу в гости.

– Все равно, – проворчал Сто девяносто третий. – Если ты решил тоску развеять, то здорово рискуешь. Наша планета еще мирная, а тут, говорят, такие есть... Ты чем болел? Психологических осложнений не было, случайно?

– Большинство врачей, лечивших меня на Земле, так и думали, – признался Хьюлитт, чувствуя, что иронизировать с чалдерианами не стоит. – Но здесь, в Главном Госпитале Сектора, причину моей болезни устранили и вдобавок доказали, что земные доктора ошибались на мой счет. А рисковать я особо не рискую, поскольку падре Лиорен вызвался быть моим проводником и телохранителем.

– Наверное, больничное начальство тебе чем-то обязано, раз согласилось выполнить такую необычную просьбу, – отметил другой АУГЛ. – Так чем же ты все-таки болел?

Хьюлитт мучился в поисках подходящего ответа, но его опередил Сто девяносто третий:

– Наверное, какой-нибудь хворью страдал, из тех, к которым склонны все неяйцекладущие существа. Видите, молчит? Значит, не хочет рассказывать. Ну а мне это и так не очень-то интересно.

Хьюлитт хотел было возразить и объяснить, что он вовсе не неяйцекладущая самка, но поскольку не понимал, какого пола перед ним чалдериане, то решил, что и они запросто имели право ошибиться на его счет.

– Как правило, – сказал он, – самые пикантные сплетни ходят насчет физических или эмоциональных аспектов процесса размножения. А мне не хотелось бы развлекать вас тем, что опорочило бы других.

– Понятное дело, – откликнулся Сто девяносто третий. – Только сейчас нам гораздо интереснее было бы узнать, почему нас не отправляют домой. Ты про это ничего не слыхал?

– Мне очень жаль, но нет, не слыхал, – ответил Хьюлитт. – Но постараюсь выяснить.

«Это уж точно», – подумал он, снова вспомнив полученное «Ргабваром» предупреждение и учебную эвакуацию в своей бывшей палате. Разрешат ли ему разглашать то, что он выяснит, – это уже другой вопрос. Почему-то он начинал догадываться, что ответ на этот вопрос непрост и неприятен. Но скоро стало ясно, что на самом деле чалдериане больше всего жаждут поговорить о своей родине.

Поначалу Хьюлитту показалось, что все их попытки описать ему водную планету Чалдерскол равны стараниям рассказать дальтонику о красках заката, но он ошибся. Буквально несколько минут спустя он уже ощутил прелесть свободы передвижения в океане, покрывавшем всю планету целиком, за исключением двух небольших полярных участков суши. Глубина чалдерскольского океана местами достигала более ста миль.

Чалдериане пробили себе путь наверх по подводному древу эволюции, научились выживать в водной среде, а затем стали использовать природную энергетику подводных вулканов, не забывая при этом заботиться и о неразумных обитателях самой красивой планеты в федерации, планеты, красоту которой таким воздуходышащим с маленькими глазами, как Хьюлитт, можно было постичь только за счет увеличивающих изображение приборов и подводных судов. Когда чалдериане еще не знали, что такое огонь, когда они еще только-только делали первые шаги в развитии техники, они уже были цивилизованным народом. Дальнейшее развитие техники позволило некоторым из них совершать полеты над океаном – полеты по воздушному пространству, которое по условиям приближалось к вакууму, а затем – совершать полеты в космос. Но как бы далеко они ни улетали от родины, они продолжали оставаться частицами материнского чалдерскольского океана и нуждались в том, чтобы время от времени возвращаться на свою планету.

Они были настолько велики, им требовалось такое громоздкое оборудование и такие сложные системы обеспечения при полетах в космос, что Хьюлитт вообще удивлялся: зачем чалдерианам покидать родную планету?

– А зачем другие разумные существа отправляются в космос? – в свою очередь спросил его Двести одиннадцатый. – Вопрос серьезный, я бы сказал, философский, и разводить по этому поводу дебаты не стоит, если ты хочешь уйти от нас до того, как начнется обеденная охота... Держись за мой плавник...

Набравшись кое-какого опыта в разговоре с первыми тремя чалдерианами, Хьюлитт без труда обменялся несколькими фразами с остальными пациентами и даже понял испытываемые ими чувства, не выставив себя при этом полным тупицей. Он ненадолго задержался около тяжелобольного, с которым беседовал Лиорен, но решил, что вмешиваться в их разговор лучше не стоит. Хьюлитту вполне хватило нескольких секунд плавания над лечебной клеткой пациента, чтобы понять – в прошлом тот не был носителем целительного вируса, как, впрочем, и остальные пациенты и сотрудники, работавшие в палате.

Вернувшись к сестринскому посту, он обнаружил, что люк подачи в палату питания открыт, а в воде в горизонтальном положении плавает более сотни плоских овальных предметов около метра в поперечнике. На верхней плоскости этих овалов выделялись неправильной формы пятна приглушенных цветов, на нижней – бледно-серой – не было ни пятнышка. Вдоль всей верхней плоскости тянулись длинные невысокие позвоночные плавники. На конце каждого плавника виднелись три круглых отверстия. Хьюлитт подплыл поближе – он хотел разглядеть странные предметы получше. Протянув руку, коснулся овала – тот медленно завертелся. Неожиданно рядом с Хьюлиттом появилась Старшая сестра Гредличли.

– Что... – начал было Хьюлитт и умолк. Бесформенная конечность илленсианки выбросилась вперед, схватила овал и вернула в первоначальное положение.

– Нельзя менять траекторию, – по обыкновению ворчливо пояснила илленсианка. – К вашему сведению – если вы этого до сих пор не знаете, – это контейнер с концентрированным питанием, заключенным в съедобную раковину, приводимый в движение находящимися внутри капсулами с нетоксичным газом, выбрасываемым под высоким давлением, При этом достигается имитация движения в воде плавучего неразумного чалдерианского членистоногого. Было установлено, что подвижная еда улучшает аппетит у пациентов и оказывает на них благотворное психологическое воздействие. Если тележка для подвоза пищи врежется в стенку или пол и взорвется, моим медсестрам придется тут долго наводить порядок, а у них хватает других, более важных дел. Прошу вас, вплывайте внутрь сестринского поста и держитесь подальше от моих головных выростов. Пациенты, прошу внимания...

Голос Старшей сестры полился из динамиков, развешенных по стенам палаты. Про Хьюлитта она, казалось, напрочь забыла.

– Основное блюдо подано. Через пятнадцать минут будут поданы контейнеры, помеченные концентрическими синими окружностями, внутри которых будут находиться диетические блюда для пациентов Сто девяносто третьего, Двести одиннадцатого и Двести пятнадцатого. Прошу вас помнить о том, что эти блюда предназначены только для них. Пациентам, соблюдающим постельный режим, еда будет доставлена в постель медсестрами, как только покушают амбулаторные пациенты. Всем сотрудникам, не вернувшимся на сестринский пост, немедленно вернуться. Падре Лиорен, к вам это тоже относится.

Лиорен вернулся. Казалось, он не расположен разговаривать с кем бы то ни было. Наверное, все еще думал о больном. Хьюлитт провожал изумленным взором десятки искусственных членистоногих, покинувших сестринский пост и, испуская вихри пузырьков, расплывшихся по палате. Число их довольно резко снижалось, поскольку они быстро исчезали в клацающих челюстях чалдериан. Фигурка Гредличли, похожая на странный подгнивший овощ в пластиковом пакете, все еще плавала неподалеку от Хьюлитта. Землянину показалось, что именно сейчас Старшей сестре положительно нечего делать.

– Старшая сестра, – звонко и уверенно проговорил Хьюлитт, – существам с физиологической классификацией АУГЛ непросто было бы передвигаться в чужеродной среде. Сколько времени потребуется пациентам вашей палаты при срочной эвакуации и как лично вы расцениваете шансы на успех?

Внутри защитной оболочки Гредличли зашевелилось несколько маслянистых желтых отростков. Она проворчала:

– Значит, вы уже знаете об аварийной ситуации. Это меня удивляет, поскольку информация предназначена только для старшего медицинского и обслуживающего персонала и одной Старшей медсестры, а именно – меня, чья палата в этом смысле представляет особые сложности. Или вы больше чем любопытствующий посетитель и имели желание побеседовать со всеми пациентами в моей палате по какой-то особой причине?

«Ответ на оба вопроса – „да“», – подумал Хьюлитт, но вслух произнести это не решился – ведь сведения о вирусе-целителе разглашать тоже запрещалось. Ему хотелось поподробнее расспросить илленсианку об эвакуации, но он не мог этого сделать, поскольку понимал, что нельзя. Любопытство в его душе сменилось страхом.

– Простите, Старшая сестра, – извинился он. – Я не могу ответить. Не имею права.

Еще несколько частей тела Гредличли неуклюже пошевелились.

– Терпеть не могу никакой таинственности, когда речь идет о моей палате. Мои пациенты-чалдериане великаны, но не тупицы. Даже в нашем госпитале находятся типы, которые связывают большие размеры тела с отсутствием тонких чувств. Если бы мои пациенты узнали о том, что в системе энергоснабжения произошла поломка, угрожающая всему госпиталю, и если бы они оказались последними на очереди в эвакуации из-за своих больших размеров, и если, что того хуже, в наличии бы не оказалось достаточного количества кораблей, которые можно было бы срочно приспособить для их перевозки, они бы не впали в панику и не пытались бы вырваться на волю силой. Атмосфера за пределами палаты для них ядовита, как хлор внутри моей защитной оболочки, как сам космос. Те, кому пришлось бы остаться здесь, смирились бы со своей судьбой, более того – они бы настаивали на том, чтобы обслуживающие их сотрудники спасались сами. Чалдериане – разумные, тактичные и заботливые существа.

– Вы правы, – промямлил Хьюлитт. В этом он и сам убедился. Кроме того, он только что получил от Гредличли пугающее свидетельство того, что учебные эвакуации проводятся повсеместно, за исключением чалдерианской палаты. Но больше всего им сейчас владело неожиданное чувство теплоты и расположения к этой ужасной хлородышащей. Он поспешно добавил:

– Может быть, ничего такого и не случится, Старшая сестра. Этим занимаются инженеры-эксплуатационники. Не сомневаюсь, они сумеют все вовремя уладить.

– Судя по тому, сколько времени они потратили на ремонт устройства для приема органических отходов у кровати пациента Сто восемьдесят седьмого, – проворчала Гредличли, – навряд ли.

Все время, пока Хьюлитт вел разговор со Старшей сестрой, Лиорен не сводил с него всех своих четырех глаз, но помалкивал. Молчал он до тех пор, пока они не вышли в коридор. Хьюлитт гадал: уж не обидел ли он чем Лиорена.

– Вы согласны со мной, – поинтересовался он, – что в палате чалдериан не оказалась ни одного бывшего носителя вируса?

– Да, – ответил Лиорен.

Только это короткое слово и пробило брешь в обороне молчания. Но Хьюлитту становилось все страшнее, и нетерпение его росло. Он понимал, что следующими словами Лиорен может запросто заделать образовавшуюся брешь.

– Вы знали причину учебных эвакуации? – спросил Хьюлитт. – Вы намеренно скрывали ее от меня?

– Да, – отозвался падре. И прежде чем Хьюлитт успел задать новый вопрос, Лиорен ответил на него:

– Причин было три. Одну из них вам уже изложили. Вы не специалист в данной области, поэтому, даже знай вы целиком и полностью все о сложившейся ситуации, вы бы ничем не сумели помочь решению проблемы. Кроме того, полученные сведения вызвали бы у вас ненужную тревогу и могли бы отрицательно сказаться на результатах наших поисков. Я же получил неполные сведения о происходящем в обстоятельствах, вынуждающих меня препятствовать их распространению. В любом случае от Гредличли вы узнали об аварии столько же, сколько я, поэтому теперь я волен рассказать вам кое-что.

– Означает ли это «кое-что», – поинтересовался Хьюлитт с замиранием сердца, – что вы все равно что-то от меня скроете? Ради моего же спокойствия?

– Да, – коротко отозвался Лиорен. Некоторое время они молчали, и стену молчания на этот раз воздвиг Хьюлитт, поскольку ему показалось, что падре разговаривает не так, как обычно. А разрушить заговор молчания попробовал Лиорен.

– Следующим, – сообщил он, – я должен навестить пациента в палате СНЛУ. СНЛУ – это чрезвычайно хрупкие создания, обитающие в метановой среде, крайне чувствительные к яркому свету и мельчайшим колебаниям температуры. Структура тканей, слагающих тело СНЛУ, – кристаллическая, именно поэтому они так хрупки. Защитное устройство, с помощью которого придется проникнуть в палату, громоздкое, бронированное, оборудовано аппаратурой для усиления изображения и системами дистанционного управления. Из-за повышенного слуха пациентов приходится снижать звук при выходе и повышать при входе. Это очень спокойная палата. Вы сможете подойти близко к моему пациенту, а остальные трое сейчас получают процедуры. Затем вы оставите меня с моим пациентом наедине и сможете поговорить с остальными тремя – как с чалдерианами в палате АУГЛ. Тревожиться о том, как управлять машиной, вам не придется, ею будет дистанционно управлять одна из сестер с сестринского поста.

Хьюлитт промолчал. Он все еще злился на Лиорена за то, что тот счел его психом, способным потерять самообладание из-за недопонятых сведений.

– И еще вы поймете, – добавил Лиорен, – что атмосфера в палате СНЛУ способна охладить даже самые горячие головы.

Глава 29

В палате было не только холодно, но и темно. Она была надежнейшим образом защищена от самого минимального излучения и тепла, способного исходить от кораблей, пролетавших вблизи госпиталя. Иллюминаторов не было, поскольку обитателям палаты вредил бы даже свет далеких звезд. Изображение на экране дисплея в кабине защитной машины становилось видимым благодаря его специальной обработке. Перед Хьюлиттом предстала ожившая, призрачная фантазия. Тела СНЛУ формой напоминали восьмиконечные морские звезды. Чешуйки, покрывавшие тела, холодно поблескивали в метановом тумане, словно ограненные алмазы. СНЛУ были похожи на чудесных геральдических животных.

Когда Хьюлитт, проезжая мимо пациентов, отключил свой транслятор, чтобы послушать, как звучат их естественные голоса, он услышал звуки, которых ему прежде никогда не доводилось слышать. Казалось, он слышит музыку падающих снежинок, сталкивающихся одна с другой. В палате СНЛУ не оказалось ни одного прежнего вирусоносителя – никто, кроме самих СНЛУ, не смог бы выжить больше нескольких минут в такой атмосфере. Но, когда настало время прощаться, Хьюлитту почему-то ужасно не захотелось отсюда уходить.

Следующая пациентка, которую предстояло посетить Лиорену, была медсестра-пенсионерка, мельфианка Лонталлет. Лиорен познакомил их. Убедившись, что и ее можно исключить из списка подозреваемых, Хьюлитт вышел в коридор, оставив Лиорена наедине с мельфианкой.

Ждать ему пришлось недолго, и заскучать он не успел, так как по коридору неторопливо ходили интереснейшие существа.

Хьюлитт насчитал тридцать кислорододышащих существ, относящихся к пяти видам. Некоторых из них везли на носилках. До слуха Хьюлитта время от времени доносились разговоры медсестер и медбратьев, из которых он понял, что имеет место как обычная транспортировка больных из палаты в палату, так и учебная эвакуация. Вскоре из палаты вышел падре.

– Передвигались ли они достаточно медленно для того, чтобы вы успели провести наблюдения? – поинтересовался тарланин. – Что-нибудь почувствовали?

– Да, – отозвался Хьюлитт. – И нет. Кто следующий на очереди?

– Нам нужно спуститься к люку на первом уровне, – ответил падре, – и по пути проверять всех и каждого. Теперь нам придется работать быстро. Подолгу разговаривать ни с кем из пациентов больше не удастся. Несколько слов и непродолжительный осмотр – вот все, что мы можем себе позволить. Вы устали?

– Нет. Усталости не чувствую. Только любопытство, – признался Хьюлитт. – И еще я проголодался, мы же не ели с тех пор, как...

– Непродолжительный голод, – оборвал его Лиорен, – нам не повредит. Я связался со своим отделением из комнаты медсестры Лонталлет. О'Мара на совещании. Он проводит селекторные переговоры с капитанами ожидающих кораблей, но оставил для нас сообщение. Положение ухудшилось, но до сих пор техническая сторона неполадков не обнародована. В настоящее время проводится одновременно три учебные эвакуации, но пока кораблей у причалов нет. Пациенты жалуются на неудобства, сотрудники догадываются, что происходит нечто серьезное, и хотят получить ответы, и, несмотря на все их попытки хранить профессиональное спокойствие, их неуверенность передается пациентам и наоборот. Ситуация опасна с психологической точки зрения, и дальше так продолжаться не может.

– Но в чем дело? – спросил Хьюлитт. – Не хватает кораблей для полной эвакуации или что? Храните от меня тайну, если вам так угодно, но уж другие-то здесь у вас наверняка привыкли ко всем неожиданностям – по меньшей мере к медицинским, – и они бы лучше себя вели, знай они все, даже если правда страшна. Неведение куда страшнее.

Лиорен быстрее зашагал вперед и на ходу ответил:

– Собрать достаточное число кораблей для эвакуации госпиталя – не самое трудное дело, учитывая, что такой опыт в прошлом у Федерации имелся. Может быть, проблему не разглашают потому, что сами ее хорошенько не понимают, или потому, что проблема не единственная.

– Вы пытаетесь заморочить мне голову, – уточнил Хьюлитт, – или намекаете на что-то?

Лиорен проигнорировал его вопрос и продолжал:

– В столовой Приликла не обнаружил ничего подозрительного. Он не нашел вируса ни у кого из тех, кто там принимал пищу, но очень устал и теперь нуждается в длительном отдыхе. Поэтому остаемся только мы с вами – так сказал О'Мара. Мы должны найти как можно быстрее. Кроме того, сейчас мы должны надеть шлемы и закрыть их наглухо во избежание траты времени при смене среды.

– Но на этом мы выиграем всего-то несколько минут, – заспорил было Хьюлитт, но сам себя оборвал:

– Нет, я это просто так.

Приказ надеть шлем показался Хьюлитту довольно-таки глупым, поскольку им предстояло посетить две палаты, где размещались теплокровные кислорододышащие пациенты с такими же требованиями к атмосферному давлению и температуре, как и у них с Лиореном. Вероятно, экстренная ситуация сказалась даже на мышлении Главного психолога.

Следующая палата оказалась одной из немногих в Главном Госпитале Сектора – такой же была палата чалдериан, – где размещались пациенты только одного вида. Хьюлитт впервые увидел невооруженным глазом такое количество илленсиан сразу. Он ничуть не удивился, когда они с Лиореном ни у одного из них не выявили ни нынешнего, ни былого вирусоносительства, поскольку просто не мог представить, чтобы какое-либо существо, в каком бы отчаянном состоянии ни пребывал потенциальный носитель-илленсианин, пожелало бы вселиться в такое тело.

Они проходили палату за палатой. Пациенты сменяли пациентов. Многие из них, как и обслуживающие их сотрудники, принадлежали к видам, которые раньше никогда не попадались Хьюлитту на глаза. Сейчас не время было задавать вопросы и ждать ответов. Никто из увиденных Хьюлиттом существ не показался ему отвратительнее илленсиан, но никто из них никогда не носил в себе вируса-целителя. Разведчики проносились по палатам с такой скоростью, что вызывали закономерное недоумение, а по поводу запаха хлора, исходившего от их скафандров, слышали весьма неодобрительные замечания, но все же довольно сдержанные из-за присутствия падре. Ничего не дало и наблюдение за всеми, кто встречался им в коридорах.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19