Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Космический госпиталь (№7) - Межзвездная неотложка

ModernLib.Net / Научная фантастика / Уайт Джеймс / Межзвездная неотложка - Чтение (стр. 15)
Автор: Уайт Джеймс
Жанр: Научная фантастика
Серия: Космический госпиталь

 

 


Мэрчисон сдержанно проговорила:

– Ты возвратилась к проблеме, но ничего нового не сказала.

– Жилые отсеки бедны, лишены удобств, – продолжала Ча Трат, – и поэтому сначала мы подумали, что это – каторжный корабль. Но может быть, члены экипажа по каким-либо причинам понимали, что всяческие удобства, приятная обстановка, ценные личные вещи – все это будет лишним для них, поскольку они так или иначе превратятся в зверей. Может быть, это состояние – обычно краткое, эпизодическое, временное, стало постоянным.

– Вот теперь, – Мэрчисон сделала плечами то, что земляне зовут «поежиться», – ты сказала что-то новенькое. Не знаю, поможет это твоей теории или нет, но среди тех материалов, что мне принесла для анализа Найдрад, помимо еды было лекарство – единственное лекарство, капсулы с транквилизатором. Точно такие же, какие были обнаружены у трупа, – форма для перорального приема. Возможно, ты права, они ожидали наступления болезненного состояния и принимали меры для того, чтобы не пострадать, когда наступит фаза безумия. Но вот что странно: Найдрад, которая обычно ищет подобные вещи очень старательно, обнаружила только это лекарство, но не нашла никаких инструментов для исследования, диагностики и хирургии. Даже если они заранее знали, что заболеют, похоже, в составе экипажа не было медика.

– Эти сведения, – сказала Ча Трат, – только увеличивают проблему...

Мэрчисон рассмеялась, но была так бледна, что явно не видела в ситуации ничего смешного. Она угрюмо проговорила:

– При вскрытии трупа я не обнаружила ничего ненормального, кроме того, что это существо погибло в результате случайного ранения головы. С другими членами экипажа с клинической точки зрения тоже все в порядке. Но нечто бесследно разрушило у них центры высшей нервной деятельности и стерло из их мозга все воспоминания, навыки и опыт, оставив только инстинкты и картину поведения животных.

Какой микроорганизм или вещество, – проговорила она, снова поежившись, – могли вызвать такой избирательно деструктивный эффект?

Внезапно Ча Трат захотелось обнять патофизиолога и успокоить. Ее охватило желание, которое не должен был испытывать к землянке соммарадванский гражданин как женского, так и мужского пола. Ча Трат не без труда справилась с чувствами, которые ей не принадлежали, и мягко проговорила:

– Может быть, ответ на этот вопрос вам даст наркотик. Пока мы наблюдаем больных, у которых заболевание, или что бы это ни было, уже развилось. Если их усыпить и найти еще одного, может быть, окажется, что именно этот уцелевший член экипажа здоров или обладает сильным иммунитетом. А уж изучив болезнь и обследовав устойчивого к ней пациента, вы, вероятно, сумеете понять, как их всех вылечить.

Мэрчисон по-прежнему была очень бледна.

– Да-да, наркотик. – Она через силу улыбнулась. – Это ты так тактично намекнула отупевшему патофизиологу о ее обязанностях. Твоя тактичность сделала бы честь даже Приликле. Я тут понапрасну теряю время.

Что бы ни поразило этих несчастных, – печально продолжала она, – такого в моей клинической практике пока не встречалось, да, пожалуй, и в практике госпиталя. Но нам ничто не должно угрожать. Тебе уже известно из курса лекций, что микроорганизмы, патогенные для одного вида, способны вызвать заболевание только у форм жизни, развившихся на сходном планетарном и эволюционном фоне, а для других безопасны. Но порой, несмотря на все наши познания, мы гадаем, не встретится ли нам в один прекрасный день заболевание или клиническое состояние, способное разрушать межвидовые барьеры.

От одной мысли о том, что здесь мы можем иметь дело именно с таким заболеванием, – Мэрчисон была настроена очень серьезно, – у меня мозги набекрень. Необходимо помнить, что у болезни нет никаких физических проявлений, зарождение и симптоматика этого состояния скорее психологические, нежели физические. Все это я обсужу с Приликлой, и мы понаблюдаем за твоим поведением. Но и ты должна следить за собой – не появятся ли у тебя какие-нибудь странные мысли или чувства. – Патофизиолог покачала головой, явно недовольная собой. – Уверена почти на все сто, что здесь тебе ничто не угрожает. Но прошу тебя, Ча Трат, все равно будь как можно осторожнее.

Глава 18

Ча Трат сама не знала, сколько времени еще простояла, глядя на ФГХЖ, яростно и беспомощно ворочающегося в кресле, на его сильные руки с короткими пальцами, умевшими когда-то управлять огромным звездолетом. Она ушла из отсека управления расстроенная и злая на себя за неспособность высказать хоть одну конструктивную идею. Когда несколько минут спустя она вошла в ближайшую продовольственную кладовую, чтобы набрать еды для голодных членов экипажа, там ее ждал Приликла.

– Друг Ча, – сказал эмпат, – план изменился...

Оказалось, что наркотическое средство, разрабатываемое Мэрчисон, решили испытать сначала на ФГХЖ, находящемся в отсеке управления, начав с малых доз и постепенно их повышая. Этот процесс должен был отнять не менее трех суток – только тогда патофизиолог могла с уверенностью заявить, что лекарство безопасно для применения. Приликла же был уверен, что не найденный пока член экипажа трех суток не протянет, следовательно, нужно было найти другой метод усмирения остальных ФГХЖ, пускай и не такой эффективный, как наркотизация. В наличии имелось достаточное количество транквилизатора, которым пользовалась команда, и решено было добавить его в еду и питье. Эмпат надеялся, что, когда они насытятся и успокоятся, интенсивность их эмоционального излучения уменьшится, и тогда он сумеет отыскать последнего, возможно, тяжелораненого члена экипажа.

– Мне бы хотелось, чтобы все ФГХЖ были накормлены и успокоены как можно скорее, – сказал Приликла. – Эмоциональное излучение нашего друга характерно для высокоорганизованного разума, который в данное время мучается болью. Его состояние непохоже на то, что испытывают его товарищи по команде. Он все слабее и слабее. Я боюсь за его жизнь.

Следуя указаниям Приликлы, Ча Трат добавила большие дозы транквилизатора к пище и воде и быстро разнесла все по кубрикам. Тем временем цинрусскиец летал с палубы на палубу, действуя на пределе своих эмпатических способностей. Эмоциональное излучение членов экипажа после того, как они набили животы, наглотавшись при этом транквилизатора, стало слабее (некоторые даже уснули), но больше ничего добиться не удалось.

– Все еще не могу обнаружить его, – к собственному разочарованию и недовольству Ча Трат признался Приликла. – Все равно много помех со стороны пребывающих в сознании членов команды. Нам остается только вернуться на «Ргабвар» и помочь другу Мэрчисон. Твои подопечные пока сыты. Пошли?

– Нет, – ответила Ча Трат. – Я бы предпочла продолжить розыски умирающего.

– Друг Ча, – эмпат задрожал всем телом, – надеюсь, излишне напоминать тебе о том, что я не телепат и твои потаенные, личные мысли остаются твоей собственностью. Но чувства, которые ты испытываешь, мне ясны. Они представляют собой небольшое возбуждение, удовольствие и осторожность, при этом возбуждение преобладает, а осторожность едва различима. Это беспокоит меня. Я догадываюсь, что ты сама хотела бы сделать какие-то выводы и лично рискнуть для того, чтобы доказать что-то себе и другим. Тебе не хотелось бы рассказать мне об этом?

Можно было просто взять и ответить: «Нет!», но Ча Трат не могла оскорбить гиперчувствительного эмпата подобной словесной невежливостью. И она осторожно проговорила:

– Возможно, эта идея появилась у меня потому, что я проигнорировала ваш эмпатический дар. Я боялась насмешек, поэтому и не хотела никому ничего говорить, пока не смогу во всем убедиться лично. – Приликла безмолвно порхал посреди отсека, а Ча Трат продолжала:

– Когда мы первый раз осматривали корабль, вы обнаружили наличие потерявшего сознание члена команды, но не смогли определить его местонахождение. Вам мешали эмоции других существ, бывших в сознании. Теперь они успокоены и сами впали в почти бессознательное состояние. Но положение не изменилось, поскольку нашему необнаруженному умирающему стало хуже. Боюсь, что все останется по-прежнему даже тогда, когда появится наркотик и члены экипажа потеряют сознание окончательно.

– Разделяю твои опасения, – спокойно проговорил эмпат. – Однако продолжай.

– Будучи невежественной в отношении того, как тонко действует ваш эмоционально-чувствительный аппарат, – послушно продолжила Ча Трат, – я предположила, что вам легче выявить слабый источник эмоционального излучения неподалеку, нежели сильный, но отдаленный.

– Ты во многом права, – согласился Приликла. – У моего эмпатического таланта есть ограничения. Я откликаюсь на качества и интенсивность чувств, а также на их близость. Однако выявление эмоций зависит и от других факторов, помимо расстояния от их источника.

К таким факторам относятся степень разумности и эмоциональной чувствительности, интенсивность улавливаемых эмоций, физические размеры и сила эмоционирующего мозга и, конечно, уровень сознания. Как правило, эти ограничения можно игнорировать, когда я ищу один-единственный источник эмоций. А мои друзья – чаще всего это медицинская бригада – уходят или контролируют собственные эмоции на время моих поисков. Здесь случай не таков. Однако ты все-таки пришла к каким-то выводам. Каковы они?

Старательно подбирая слова, Ча Трат ответила:

– Они таковы: мы никак не можем определить местонахождение члена экипажа, пребывающего без сознания, потому что он находится очень близко к существам, пребывающим в сознании, или окружен ими. Поэтому масштабы поисков следует ограничить той палубой, где расположены кубрики, и, вероятно, уровнями выше и ниже ее. Я так и сделаю. А вы только что сказали, что размеры эмоционирующего мозга имеют значение. Но может быть, тот, кого мы ищем, очень мал? Может быть, это ФГХЖ – младенец, который прячется около своего безумного родителя?

– Возможно, ты права, – отозвался Приликла. – Но независимо от возраста и размеров, ему очень плохо.

Сдерживая волнение, Ча Трат продолжала:

– Наверняка тут найдутся маленькие кладовки, шкафы, разные дыры и уголки, куда бы могло спрятаться только существо в полубессознательном состоянии, ведущее себя иррационально. Я уверена – я скоро найду его.

– Понимаю, – сказал Приликла. – Но дело не только в этом.

Ча Трат растерялась, но скоро нашлась:

– При всем моем уважении, цинрусскийцы – существа довольно хрупкие. Поэтому вы больше боитесь физических травм, чем, например, соммарадванцы. Могу заверить вас: я не намерена опрометчиво рисковать почему бы то ни было. Я не хочу посвящать вас во все детали моего плана, не исключено, что вы запретите мне сделать задуманное.

– А ты повинуешься, если я запрещу? – спросил Приликла.

Соммарадванка молчала.

– Друг Ча, – мягко проговорил Приликла, – ты обладаешь многими качествами, которые, на мой взгляд, достойны восхищения, включая и то, что я назвал бы умеренной трусостью. Но ты тревожишь меня. Ты уже показала, как неохотно подчиняешься приказам, которые тебе лично кажутся неправильными или неоправданными. Ты проявляла непослушание в госпитале, на корабле и, подозреваю, у себя на родине. А это не то качество, которым восхищаются вышестоящие лица. Что нам с тобой делать?

Ча Трат решила было сказать маленькому эмпату, как ей совестно расстраивать его, но она поняла, что Приликла и так понимает ее чувства. Вместо этого она сказала:

– При всем моем уважении, вы могли бы позволить мне приступить к поискам и попросить капитана сконцентрировать сенсорные датчики на том участке, который я укажу. А обо всех изменениях тут же сообщать мне.

– Ты же понимаешь, что я имел в виду не теперешний момент, – сказал эмпат. – Хорошо, я сделаю то, что ты предлагаешь. Но я разделяю мнение друга Мэрчисон. Что-то здесь есть очень странное, опасное, но мы даже не знаем, откуда может исходить угроза, если она есть. Будь предельно осторожна, друг Ча, и храни свой разум так же, как тело.

Как только Приликла покинул Ча Трат, она сразу же приступила к поискам – начала с уровня выше той палубы, где располагались кубрики, потом опустилась на уровень ниже ее. Но с самого начала больше всего ей не терпелось проникнуть в сами кубрики и осмотреть их. Она знала: стоит ей открыть дверь – это сразу зафиксируют датчики, и последует реакция.

Реакция последовала. В наушниках Ча Трат раздался голос самого капитана.

– Техник! – резко проговорил он. – Датчики показывают, что в один из кубриков проникает существо, масса и температура тела которого соответствуют вашим. Немедленно выйдите оттуда!

«Можно было вежливо спорить и слегка возражать такому милому маленькому созданию, как Приликла, – грустно подумала Ча Трат, – но с капитаном это не пройдет». Она получила приказ, выполнять который не собиралась, поэтому соммарадванка заговорила так, словно ничего не слышала.

– Я вошла в кубрик, – сказала она, – и обхожу помещение по кругу, держась спиной к стене. Передвигаюсь медленно, чтобы не побеспокоить и не напугать хозяев. Они, похоже, дремлют. Двое из них повернули головы и смотрят на меня, но угрожающих движений не производят. Обнаружена небольшая дверца, плотно пригнанная к стене, – вероятно, это запасная кладовка, по размерам вполне подходящая для того, чтобы туда ворвался и спрятался ФГХЖ. Я открываю дверцу. Внутри находятся...

– Включите видеокамеру, – сердито рявкнул Флетчер, – и закройте рот.

– ...полки, на которых стоят, по всей вероятности, чистящие средства для туалета, – продолжала Ча Трат. – На тот случай, если потребуется быстро ретироваться, я оставила оборудование потяжелее снаружи, и на мне только наушники. Теперь я перехожу к стене, противоположной входу, в которой имеется еще одна небольшая дверца.

– Значит, вы слышите меня, – ледяным голосом проговорил Флетчер. – И приказ мой слышали.

– Я ее открыла, – быстренько продолжила Ча Трат, – недостающего члена экипажа здесь нет. За дверью на уровне пола видна небольшая плоская прямоугольная заслонка. Возможно, за ней находится потайная ручка для того, чтобы открывать люк. Мне придется лечь на пол плашмя и постараться не испачкаться в экскрементах, чтобы осмотреть этот проем.

Соммарадванка услышала, как капитан издал непереводимый, но крайне недружелюбный звук, и сказала:

– Проем закрыт шарнирной крышкой, легко ходящей вверх и вниз. По краям крышки проложен слой губки, так что скорее всего проем закрывается почти герметично. Я не могу заглянуть в проем, но, когда я его открываю, оттуда доносится сильный запах, который напоминает мне, как пахнет соммарадванское растение глитт.

Прошу прощения, – извинилась Ча Трат. – Вам, конечно, неведомо, как пахнет растение глитт, но вот что интересно: для чего предназначена эта крышка? То ли для того, чтобы в кубрик не проникали неприятные запахи экскрементов ФГХЖ, то ли для того, чтобы отсюда не выходили другие запахи. А может быть, это дырочка, через которую поступает какой-нибудь дезодорант...

– Друг Ча, – вмешался Приликла. – За тот краткий промежуток времени, что ты вдыхала этот запах, не возникло ли у тебя раздражения дыхательных путей, тошноты, ухудшения зрения, притупления чувствительности, помрачения рассудка?

– Какого еще рассудка? – простонал Флетчер.

– Нет, – ответила Ча Трат. – Я открываю дверь последней кладовой. Она больше остальных, в ней валяются в беспорядке инструменты и что-то вроде запасных деталей к предметам меблировки кубрика. Больше ничего. Члены экипажа по-прежнему не обращают на меня внимания. Теперь я выхожу, чтобы приступить к осмотру другого кубрика.

– Техник, – нарочито сдержанно сказал Флетчер, – раз вы отвечаете Приликле, значит, и меня слышите. Пока я рассматриваю ваше неповиновение как временное уклонение, приступ излишнего энтузиазма, дисциплинарную мелочь. Но если вы продолжите поиски, напрямую нарушая мой приказ, у вас будут большие неприятности. Ни у Корпуса Мониторов, ни у госпиталя нет времени разбираться с безответственными подчиненными.

– Но я полностью отвечаю за свои действия, – возразила Ча Трат, – равно как за их результаты, независимо от того, будут ли они удачными. Я понимаю, что у меня нет опыта в правильном осмотре чужих кораблей, но ведь я всего-навсего открываю и закрываю двери и делаю это очень осторожно.

Капитан ничего не сказал и хранил молчание даже тогда, когда по показаниям датчиков понял, что Ча Трат вошла во второй кубрик. Первым нарушил молчание Приликла.

– Друг Флетчер, – спокойно проговорил эмпат, – я согласен: в том, чем занимается техник, есть небольшой процент риска. Но она обсудила со мной кое-какие свои идеи и теперь действует с моего позволения и... скажем так – ограниченного одобрения.

Ча Трат, не обращая внимания на полусонных ФГХЖ и никак не комментируя свои передвижения, обыскала второй кубрик, но и там ничего не обнаружила. Ни в одной из кладовок не оказалось недостающего члена экипажа – ни взрослого, ни ребенка. Когда она и здесь открыла заслонку в полу, оттуда тоже донесся запах противного глитта.

Попытка цинрусскийца отвести от нее гнев капитана вызвала в душе Ча Трат такую теплоту, что она очень надеялась: эмпат ощутит ее благодарность. Не вмешиваясь в разговор и уповая на то, что Приликла не уловит ее растущее разочарование, Ча Трат вошла в третий, последний кубрик.

– ...Во всяком случае, друг Флетчер, – говорил тем временем эмпат, – ответственность за все, что случится на чужом корабле, до тех пор, пока идут лечение и эвакуация пациентов, лежит не на вас, а на мне.

– Знаю, знаю, – раздраженно отозвался капитан. – На месте происшествия командование переходит к медицинской бригаде. В такой ситуации вы имеете право указывать командиру корабля Корпуса Мониторов, что ему делать, и требовать от него подчинения. Вы имеете право даже отдавать приказы технику эксплуатационного отдела второго разряда по имени Ча Трат. Но вот только я сильно сомневаюсь, что ваши приказы будут выполнены.

И снова наступило молчание, которое прервал предмет обсуждения.

– Я закончила осмотр третьего кубрика, – сообщила Ча Трат. – Во всех трех помещениях совершенно одинаковые кладовые и прочее оборудование, и ни в одной из кладовых не обнаружен искомый ФГХЖ.

Однако первый и второй кубрик отделены друг от друга общей стеной, – продолжала она, стараясь говорить бодро, – точно так же, как второй и третий. Но между первым и третьим находится короткий коридор, ведущий внутрь корабля, туда, где может располагаться еще одно, довольно обширное складское помещение. Искомый ФГХЖ может находиться там.

– Я так не думаю, – буркнул Флетчер. – Датчики показывают, что внутри корабля – пустое помещение, примерно вполовину меньше, чем кубрик. Там проложены низковольтовые кабели и трубы, вероятно, служащие для жизнеобеспечения кубриков. Эти коммуникации расположены на стенах и за ними. Когда я говорю, что помещение пустое, это означает, что в ней нет крупных металлических предметов, но может иметься органический материал, хранимый в неметаллических контейнерах. Если бы там находился органический материал с массой и температурой тела живого ФГХЖ, датчики зарегистрировали бы его присутствие.

Следовательно, все говорит о том, что это всего-навсего еще одна кладовая, – заключил капитан. – Но вы и ее, несомненно, осмотрите.

Ча Трат не без труда совладала с собой и простила капитану недоброжелательный тон.

– Когда я производила первичный осмотр, – сказала она, – я заглядывала в этот коридор и решила, что он заканчивается тупиком с плохо пригнанной стенной панелью. Оправдать мою ошибку можно тем, что там не видно ни наружной ручки, ни щеколды. Теперь я рассматриваю стену вблизи и убеждаюсь, что это не плохо пригнанная панель, а дверь, открывающаяся внутрь. Сканер показывает, что запирается она только изнутри.

Камера включена, – добавила она, – и я толкаю дверь.

«Ну и беспорядок, – подумала Ча Трат. – Мало того, в кладовой еще и не работает искусственная гравитация. В воздухе болтается такое количество всякой всячины, что в двух шагах ничего не разглядишь. Сильно пахнет глиттом».

– Картинка очень нечеткая, – сказал Флетчер. – Что-то там у вас заслоняет объектив, ничего не видно. Вы правильно хоть камеру установили или мы сейчас лицезреем часть вашего плеча?

– Нет, сэр, – ответила Ча Трат, стараясь сохранять тон послушной подчиненной. – В помещении – невесомость, и в воздухе парит множество плоских предметов не правильной округлой формы. Похоже, они органического происхождения, несколько отличаются друг от друга размерами. Одна сторона у них темно-серая, а вторая светлее, в пятнышках. Предполагаю, что это, вероятно, полуфабрикаты печенья или кексов из разорванного контейнера, а может быть, оформленные экскременты, подобные тем, что я видела в кубриках, но высохшие и обесцвеченные. Сейчас я попытаюсь убрать часть их из поля зрения.

Испытывая отвращение, Ча Трат отшвырнула от объектива камеры несколько лепешек срединными руками, поскольку только на них были надеты перчатки. На «Ргабваре» молчали.

– На стенах и потолке видны большие, не правильной формы сгустки губковидного или растительного вещества, – продолжала она, передвигаясь так, чтобы камера захватывала то, о чем она рассказывает. – Насколько я вижу, сгустки окрашены по-разному, хотя цвета приглушенные. Под каждым сгустком находится короткая мягкая полочка.

На полу, – продолжала соммарадванка, – видны три узкие, прямоугольные заслонки. Их размеры и расположение соответствуют тем, что я видела в кубриках. Этих блинов, или не знаю, как их еще назвать, тут полным-полно, но в углу под потолком болтается что-то большое... это ФГХЖ!

– Не понимаю, почему его присутствие не зарегистрировали датчики, – обиженно проговорил Флетчер. Он был капитаном, требовавшим и от команды, и от оборудования максимальной отдачи, и всякие неисправности воспринимал не иначе, как личное оскорбление.

– Отличная работа, друг Ча, – похвалил соммарадванку Приликла. – Теперь быстро перемести его к выходу для перекладывания на носилки. Мы немедленно выходим, скоро будем с тобой. Какова общая клиническая картина?

Ча Трат, расшвыривая странные лепешки, подобралась поближе к ФГХЖ и сообщила:

– Не вижу никаких физических поражений, нет даже небольших ушибов или внешних проявлений болезни. Но этот ФГХЖ не похож на остальных. Кожные покровы темнее, более морщинистые, копыта обесцвечены и в некоторых местах потрескались. Волосяной покров седой. Я... я думаю, что это престарелый ФГХЖ. Может быть, правитель корабля. Может быть, он спрятался здесь, чтобы избежать того, что стряслось с остальными...

Она умолкла, а Приликла встревоженно окликнул ее:

– Друг Ча, почему ты себя так чувствуешь? Что с тобой?

– Ничего, – ответила соммарадванка, стараясь скрыть разочарование. – Я держу ФГХЖ. Торопиться не нужно. Он мертв.

– Вот почему мои датчики его не зарегистрировали, – понимающе проговорил Флетчер.

– Друг Ча, – позвал соммарадванку Приликла, как будто и не заметил, что капитан прервал его, – ты в этом точно уверена? Я все равно продолжаю ощущать присутствие чьего-то разума, хотя это существо и в тяжелом состоянии.

Ча Трат притянула ФГХЖ к себе так, чтобы можно было работать верхними руками, и сказала:

– Температура тела очень низкая. Глаза открыты и не реагируют на свет. Элементарные показатели жизнеспособности отсутствуют. Простите, но он мертв, и... – Она не договорила, более пристально посмотрела на голову ФГХЖ и взволнованно воскликнула:

– Пожалуй, я знаю, что его убило! Загривок. Видите?

– Не четко, – быстро отозвался Приликла, видимо, ощутивший, как возбуждена Ча Трат, как она напугана. – Мешает один из этих дисковидных предметов.

– Но это он и есть! – сказала Ча Трат. – Сначала я подумала, что эта штука налетела на труп и прилипла к нему. Но я ошиблась. Это создание намеренно подсоединилось к ФГХЖ с помощью толстых белых выростов – вы должны видеть их по краям. Теперь, когда я смотрю внимательно, я вижу такие же выросты у всех лепешек. Выросты эти таковы, что их длины вполне достаточно для проникновения в спинной мозг и основание черепа на большую глубину. Это создание живое, или было живым, и от него могло исходить...

– Техник! – хрипло крикнул Флетчер. – Быстро уходите оттуда!

– Немедленно! – добавил Приликла. Ча Трат осторожно отпустила мертвого ФГХЖ, сняла камеру и прикрепила ее магнитами к стене. Она знала, что медики наверняка захотят изучить эту странную, отвратительную форму жизни, прежде чем окончательно решат, как с ней быть. Потом она повернулась к двери, теперь показавшейся ей такой далекой.

В воздухе между соммарадванской и дверью висело множество дисков – ей предстояло одолеть что-то вроде минного поля. Некоторые из лепешек медленно покачивались – не то из-за колебаний воздуха, не то из-за того, что Ча Трат расшвыривала их в стороны, а может быть, они двигались сами по себе. Теперь соммарадванка отчетливо видела лепешки со всех сторон: гладкую пятнистую поверхность снизу, серую сморщенную – сверху, и края, обрамленные бахромой липких белых выростов.

Она так старательно искала ФГХЖ, что не удосужилась с самого начала получше разглядеть то, что поначалу приняла за полуфабрикаты кексов или высушенные экскременты. Она и теперь точно не знала, что это такое, только догадывалась, на что они способны: полностью уничтожить разум высокоразвитых жертв, оставив им лишь элементарные животные инстинкты.

От мысли о хищнике, который не ел свою жертву, не наносил ей физического вреда, а питался исключительно ее разумом, Ча Трат захотелось бежать из кладовой очертя голову. Теперь она отчаянно боялась дотронуться хоть до одной лепешки, но их было слишком много. «Попадется хоть одна, – угрюмо подумала Ча Трат, – дотронусь до нее и так стукну, так стукну!»

В ее наушниках зазвучал нежный, вселяющий уверенность голос Приликлы:

– Ты замечательно справляешься со своим страхом, друг Ча. Иди медленно и осторожно, и не...

Тут в наушниках засвистело, завизжало-заговорило сразу несколько существ, все что-то хотели сказать Ча Трат, и в итоге ее транслятор перегрузился. Наступила тишина, которая и сменилась голосом капитана:

– Техник! Сзади!

Но было уже слишком поздно.

Она-то смотрела вперед и по сторонам, где ждала ее главная опасность, и когда ощутила удивительно легкое прикосновение к шее, после которого онемел затылок, то каким-то краем разума успела подумать, как это любезно со стороны паразита: обезболивать то место, куда он собирался запустить свои выросты. Ча Трат скосила глаза, пытаясь увидеть, что происходит, и инстинктивно подняла верхние руки, чтобы согнать лепешку, отцепившуюся от мертвого ФГХЖ и теперь присасывающуюся к ней. Но руки ее слегка дрожали, пальцы вдруг онемели. Ча Трат не выдержала и опустила руки.

И другие части тела перестали слушаться, начали подергиваться, непроизвольно, беспорядочно изгибаться, двигаться некоординированно, как это бывает у больных с серьезными заболеваниями мозга. Спокойная, отвлеченная часть ее разума думала о том, что это состояние являет собой неприятное зрелище для друзей.

– Бейся с ним, Ча Трат! – прозвучал в наушниках голос Мэрчисон. – Что бы оно ни делало, бейся с ним! Мы выходим к тебе!

Ча Трат было приятно услышать заботу в голосе патофизиолога, но язык не слушался ее, нижняя челюсть не двигалась. В общем и целом соммарадванка ощущала сильное физиологическое смятение: мышцы продолжали неуправляемо дрожать, тело подергивалось, кожа в разных местах ощущала жар, холод, боль, удовольствие. Ча Трат понимала, что мерзкая тварь изучает ее центральную нервную систему, пытается понять, как работает соммарадванский организм, чтобы суметь управлять им.

Постепенно дрожь, подергивания и даже страх утихли и исчезли, тело обрело способность продолжить прерванный путь. Объектив камеры продолжал следить за ней. Добравшись до двери, Ча Трат закрыла ее и задвинула засовы, которые теперь почему-то оказались очень знакомыми.

– Техник! – резко окликнул ее Флетчер. – Что вы делаете?

«Ясно же – закрываю дверь изнутри!» – раздраженно подумала Ча Трат. Вероятно, капитан хотел спросить, почему она это делает. Она попробовала ответить, но губы и язык не работали. Однако наверняка ее действия должны были дать понять, что и она, и оно – они оба – не хотят, чтобы их беспокоили.

Глава 19

Они все снова заговорили разом. Ча Трат пришлось сдвинуть наушники назад, чтобы дикий визг перегруженного транслятора не мешал думать. Камера продолжала следить за соммарадванкой, и, видимо, на «Ргабваре» поняли, чем обусловлено поведение Ча Трат. Шум утих, зазвучал голос Приликлы.

– Друг Ча, – сказал эмпат. – Слушай меня внимательно. К тебе присосалось какое-то паразитическое существо, и качество твоего эмоционального излучения меняется. Постарайся, изо всех сил постарайся оторвать его от себя и выбраться из кладовой, пока твое состояние не ухудшилось.

– Я в порядке, – возразила Ча Трат. – Честное слово, я чувствую себя прекрасно. Просто оставьте меня в покое до тех пор, пока я смогу...

– Но твои мысли и чувства больше не принадлежат тебе! – вмешалась Мэрчисон. – Дерись с ним, черт бы тебя побрал! Старайся управлять своим разумом. По крайней мере попробуй снова открыть дверь, чтобы нам не пришлось выжигать ее, когда мы до тебя доберемся.

– Нет, – решительно заявил капитан. – Мне очень жаль, техник, но с корабля никто не уйдет...

Тут начался спор, из-за которого транслятор снова зашкалило от перегрузки. Но кое-какие слова она все-таки слышала – в частности, те, что капитан Флетчер произносил правительским голосом.

Капитан взывал к Приликле, прося его подтвердить, что положение подпадало под правила строжайшего карантина.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17