Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Волшебная шапка

ModernLib.Net / Сказки / Тухтабаев Худайберды / Волшебная шапка - Чтение (стр. 10)
Автор: Тухтабаев Худайберды
Жанр: Сказки

 

 


А какая умная! Наш мудрый Ариф – шишкоголовый, нынешний семиклассник, ей в подмётки не годится. У неё хоть по арифметике, хоть по геометрии, хоть по русскому, хоть по немецкому – по всем предметам пятёрки. Девчонка что надо, если бы не одна её вредная привычка: всё время недовольно морщит нос. Так хочется ей сделать много хорошего! Неутомима, как муравей. Тоненькие ручки её постоянно чтото делают: переписывают, стирают, разглаживают, поправляют. А прилипчива до невозможности! Знаете, в весеннюю дождливую пору на урючинах появляется липучка – елим называется, пристанет – не отдерёшь. Саддиниса точно вот такая липучка. Опять и опять:

– Хашимджан-ака, когда будем готовить уроки? Хашимджан-ака, сегодня гулять не пойдёшь!

– Не мучь меня, курносая, – огрызаюсь я иногда.

– Почему ты так говоришь? – обижается она.

– Да потому что ты в самом деле курносая.

– Если и курносая – не твоё дело! – сердито поворачивается она и уходит прочь, тогда мне её становится жалко.

Сейчас мы готовим уроки в маленьком солнечном кабинетике Саддинисы. Во дворе возится дедушка-садовник Саддинисы. Папа её работает бухгалтером в колхозе, стучит костяшками счётов и горя не знает. Мама воспитательницей в детском саду, так что её тоже нет дома. По двору бродят нахохленные несушки. На винограднике галдят воробьи, пируют – там ещё полно винограда.

– Эй, Хашимджан-ака, куда это ты уставился?

– Никуда я не уставился.

– Да уж не оправдывайся, и так вижу! Заставил меня вслух читать, а сам витает в облаках. Какое упражнение задавали по русскому?

– М-м… не помнится что-то…

– Велели сделать триста пятьдесят первое упражнение. Ты же записывал в дневник!

– Записать-то записал, но что-то не совсем понял объяснение учительницы.

Саддиниса, точь-в-точь Нина Тимофеевна, принялась растолковывать мне, как надо выполнять упражнение.

– Теперь понятно? – спросила, закончив.

– Нет, не всё.

– Сколько родов в русском языке?

– Шесть! Нет… кажется, три.

– Хорошо, назови их.

– Мужской, женский и средний род.

– Какие слова относятся к мужскому роду?

– Мужские, конечно, – без запинки ответил я.

– Какие мужские, с какими окончаниями? – допытывалась Саддиниса.

– Хочешь женский род скажу? Слова женского рода оканчиваются на «а», «я»… Точно?

– Точно. А среднего рода?

– Среднего?.. Сейчас… как его…

– Слово «перо» какого рода?

– Вспомнил! Слова, оканчивающиеся на «о», «е», относятся к среднему роду. Перо, поле, метро…

– Да ведь всё знаешь, Хашимджанака! – обрадовалась моя маленькая учительница. – Только очень уж ты ленив.

Эта маленькая товарищеская критика не могла испортить удовольствия от похвалы.

– Да ведь мы тоже человеки! – И я принялся отплясывать.

Саддиниса терпеливо дождалась, пока я успокоился, потом опять вернула меня к упражнению триста пятьдесят один. Мы, оказывается, должны составить предложения, употребляя слова всех трёх родов. Я расчертил страничку на три части и принялся за работу.

– Какого рода слово «товарищ»? – спрашивает Саддиниса.

– Мужского рода, товарищ Саддихон.

– Добавь к нему ещё одно слово.

– Акрам – мой хороший товарищ.

– Молодец, товарищ Кузыев! – похвалила Саддиниса. – Теперь запишем это предложение в тетрадь.

Вот так, предложение за предложением, мы исписали целую страничку. Саддиниса радовалась моим способностям и первым признакам усидчивости, как сказала она сама. Да и я был доволен собой. Но вот маленькая учительница взяла мою тетрадь и тут же всплеснула руками.

– Вай-буй, да ведь тут ошибка на ошибке!

– Какие ещё ошибки? – возмутился я. – Всё верно до точки.

– Слово «зелёный» пишется через «е». А ты написал «зилёный». – Она, как обычно делает Нина Тимофеевна, красным карандашом подчеркнула ошибку.

Я промолчал. Тут уж не поспоришь – красный карандаш!

Через несколько минут моя страничка алела, как небо перед закатом.

– Исправь ошибки и перепиши, – приказала Саддиниса.

Роптать, упираться я не стал: боялся, что Саддиниса откажется заниматься и прогонит домой. Собрал всю силу воли и снова принялся за работу.

Верите ли, за всю свою жизнь я столько не писал, сколько написал сегодня за один присест. Сегодня, в этот цветущий солнечный день, в этом попахивающем мышами кабинетике Саддинисы я совершил подвиг – исписал целых две страницы! Отложил наконец ручку и воскликнул:

– Саддиниса! Помочь тебе подмести двор?

– С чего это ты вдруг? У тебя других дел нету?

– Хочу помочь тебе, – пробормотал я, направляясь во двор. – Если признаться честно, хочется сделать для тебя что-нибудь приятное.

Но я ведь вам говорил, что другой такой упрямой девчонки, как Саддиниса, на свете нет. Она вырвала веник из моих рук.

– Если хочешь сделать мне что-нибудь приятное, садись, будем повторять физику.

– Но у нас завтра нет физики!

– Если хочешь стать отличником, уроки надо повторять ежедневно.

Куда денешься? Саддиниса всегда права, спорить с ней бесполезно. Я сел к столу, открыл учебник физики.

– На прошлом уроке мы проходили тему «Весы». Расскажи, какие весы ты знаешь.

Я без запинки прочитал вслух всё, что написано в учебнике про. весы. Саддиниса молча выслушала, а когда я кончил, отобрала книгу и сказала:

– А теперь скажи, какие бывают весы.

– Весы лабораторные, аналитические, весы настольные, торговые, весы хозяйственные – безмен… – Помолчал и добавил от себя: – Весы воровские, спекулянтские…

Саддиниса засмеялась. Я никогда ещё не слышал её смеха. Какой-то… серебряный, чистый-чистый и звонкий. На щеках у неё появились ямочки, а глаза превратились в щёлочки.

– Но ведь про воровские весы в учебнике нет! – проговорила она.

– В вашем учебнике нет, Саддинисаханум, зато в нашем есть! – ответил я.

После физики позанимались ещё родным языком, и лишь после этого Саддиниса начала убирать учебники – конец!

– Давай ещё позанимаемся! – Я не в силах был вот так сразу остановиться.

– Мне нужно в поле за травой, – сказала Саддиниса.

– Тогда я тоже с тобой! Помогу. Только не отказывай мне, не то завтра не приду готовить уроки!

В тот день солнце светило ярко, но в воздухе не чувствовалось особой жары. Трава вокруг арыков пожелтела, листья с деревьев осыпались и приятно шуршали под ногами, небо прозрачное, в воздухе летали, кружились большие стаи птиц.

Мы шли в поле вдоль берега нашего обмелевшего анхора[18], вода в котором сделалась такой прозрачной, что был виден каждый камушек на дне. Мне вдруг стало невыносимо хорошо и радостно. Я крикнул:

– Саддиниса, давай побежим с тобой наперегонки!

И мы сорвались с места.

Назавтра мама обнаружила в моём дневнике две четвёрки. Вне себя от счастья поцеловала меня в лоб и обратилась к папе:

– Отец, а не купить ли нам Хашимджану новый костюм? Брюки у него совсем истрепались.

Таким образом, я вот-вот должен был встать в ряды образцовых учеников, но вдруг… Вы же знаете, всю жизнь меня преоросительный канал.следует это ужасное «но»! Вдруг случилась эта история. Но расскажу всё по порядку.

Акрам поймал волчонка

Повесив сумку за плечо, я шёл к Саддинисе готовить уроки. Шёл, поглаживая сытый живот (две косушки гуджи[19] с катыком съел за обедом), и распевал личные местоимения, которые проходили сегодня в школе: «Я, ты, он, мы, вы, они!» – как вдруг заметил на перекрёстке человек двадцать ребят. Они кого-то окружили, галдят, размахивают руками. Я, конечно, прямым ходом туда. Вижу: в середине круга мой товарищ Акрам. Изорванная рубаха в крови, штаны мокрые, хоть отжимай. Рядом к электрическому столбу привязан щенок с длинной мордой, довольно рослый, примерно по колено мне будет.

– Чей щенок? – спросил я у Закира.

– Ия, это ты, дружище? – обрадовался тот почему-то. – Это не щенок, а волчонок.

– Ври больше.

– Верно, верно. Взрослые тоже смотрят – удивляются.

– Кто же его поймал?

– Акрам.

– Ври больше! – опять вырвалось у меня.

– Что ты заладил: «Ври да ври»! – возмутился Закир. – Акрам поймал, говорят тебе, час тому назад, своими руками.

– Да расскажи ты, наконец, как поймал-то? – не вытерпел косоглазый Алим. – Что мучаешь людей?

Акрам не спеша сплюнул себе под ноги, лениво скрестил руки на груди и начал рассказывать:

– Пришёл я из школы, а мама говорит: «Сходи, сынок, в поле, пусти воду под лук, послезавтра убирать будем, а земля – что твоё железо, наверное. За то я тебе отсыплю целую тюбетейку орехов». – «Хорошо», – согласился я, взял кетмень и отправился в поле. Подошёл к анхору, только взмахнул кетменём[20], вдруг слышу какой-то шорох в камышах. Не успел обернуться, как вот эта тварь вцепилась мне в спину. Представляете?

– Ещё как! – вставил Алим.

– Ты, друг, не перебивай, а то я позабуду… – Акрам облизал губы и продолжал: – Чувствую: кто-то крепко цапнул меня. Вот глядите…

Он задрал рубаху и стал медленно поворачиваться по кругу, чтобы всем была видна его спина. На ней и вправду алело несколько продольных полос, из которых ещё сочилась кровь. Нам стало не по себе, а некоторые даже попятились назад, точно сами оказались один на один со свирепым волчищем. Акрам заправил рубаху и повернулся к Алиму.

– Ну-ка, скажи ты, Алим, что бы ты сделал на моём месте?

Нельзя сказать, что в голосе Акрама не звучали хвастливые нотки.

– Я?.. А что я!.. – забормотал Алим и покраснел.

– Вот как ты лепечешь, хотя на тебя волк и не нападал. А я нисколечко не раздумывал, сразу прыгнул в реку. Вода захлестнула волка. Он навострился бежать, но не тут-то было: я хвать его за ногу – и под воду!

Акрам помолчал, оглядел нас победоносным взглядом.

– Вы ведь знаете, я большой собаковод. У меня целая дюжина собак. Я со своими щенками давно борюсь в воде, натренировался достаточно. – Сделав это отступление, продолжал: – Упал я с волком в воду и держу его там с головой. Он, само собой, бьётся всеми лапами, царапается – видите, как отделал меня? – но я и не думаю отпускать. Вытащил на берег лишь тогда, когда он вдоволь нахлебался и перестал барахтаться. Засунул в мешок – и бегом к дяде Чутибаю. Дядя Чутибай сказал, что надо отпустить волчонка. «Нето придёт его мамаша и всех нас перегрызёт», – припугнул он. Но я не согласился отпустить. Тогда дядя Чутибай надел на волчонка намордник и велел нам убираться подальше. И вот теперь мы идём домой.

Акрам перевёл дух, сплюнул себе под ноги. Небрежно так, лениво: вот, мол, мы какие, для нас это обычное занятие – прогуливаться с волком на поводке! Признаться, в последнее время между мною и Акрамом точно кошка пробежала, сторонились мы друг друга. А всё после того случая, как Акрам наябедничал на меня. А дело было так.

Я опоздал на урок. Хотел тихонько юркнуть на место, как Акрам крикнул:

«Вахид Салиевич, глядите, сам мулла-ака на уроки явился!»

Учитель поднял голову. Он сидел на последней парте, проверял домашнее задание Закира.

«Это о ком ты, Акрам?» – спросил Вахид Салиевич, хотя прекрасно видел, что речь идёт обо мне.

«О ком же ещё? – хмыкнул Акрам. – О Хашиме, конечно».

«Ты почему опоздал, Кузыев?» – спросил учитель.

«Ходил напиться», – соврал я.

«Почему вошёл в класс без разрешения?»

«Я вас не заметил, Вахид Салиевич».

Учитель мне ничего не сказал, но я здорово обиделся на Акрама. Во-первых, за то, что ябедничает, а самое главное, что обозвал меня «муллой». На переменке я собрался проучить его, но удержала Саддиниса.

«Не надо, Хашимджан-ака, – попросилаона. – Если подерёшься, директор переведёт тебя в пятый класс…»

Сейчас я глядел на этого ябеду, который один на один сразился с волчонком и взял его в плен, и, верите ли, начинал от души любить его. Хотелось подбежать к нему, крепко обнять, расцеловать в обе щеки. Но к нему не то что подбежать, даже протолкнуться не было возможности – так плотно обступили его ребята.

– И тебе не было страшно? – с дрожью в голосе спросил кто-то. Кажется, Закир.

– А чего бояться!.. – махнул рукой Акрам и опять сплюнул.

Все мы молчали. Наше внимание переключилось на волчонка: он вдруг взъярился, стал бросаться в разные стороны, стараясь порвать верёвку, рычал, бился головой об землю, стараясь скинуть намордник.

– Представление окончено! – объявил Акрам. – Моему волчонку, по всему, надоело ваше общество.

С этими словами он развязал верёвку. Человек пять-шесть потянулись за ним, но Акрам пригрозил:

– Если вы посмеете и дальше потопать за мной, спущу волчонка!

Ребята отстали. А я, как лунатик, продолжал идти за Акрамом.

– А тебя что, не касается моё предупреждение, мулла-ака? – удивился Акрам. – Или хочешь подраться?

– Да разве с тобой можно драться?! – возразил я. – С батыром, который ловит волков. Ты же меня запросто одолеешь.

– Нет, давай всё-таки померяемся силами. А то семиклассники твердят, что, мол, Хашим – сорвиголова, что к нему даже приближаться опасно, не то что драться. А наши ребята говорят, что я ничуть не хуже тебя. Давай всё же померяемся силами, а?

– Нет, не могу.

– Это почему же?

– Да потому, что сейчас я полюбил тебя от всей души. Сам скажи, как я могу драться с любимым человеком?

– Тогда давай поборемся.

– Бороться я согласен.

Как раз в это время мы уже вступили в Акрамов сад, раскинувшийся вдоль берега анхора. Мы привязали усталого волчонка к урючине и схватились. Признаться, я хотел поддаться этому парню, победившему волка, но едва только начал бороться, сам не заметил, как бросил героя дня на землю, будто мешок с отрубями.

– Нельзя же так сразу валить человека, проговорил Акрам, вставая.

– Начнём по-новому?

Схватились по-новому. Акрам подступался ко мне и так и эдак, потом вдруг разжал руки и сказал:

– Устал, видно, сегодня, борясь с волчонком. Мы с тобой продолжим завтра.

Дружба зверей

– Что ты собираешься с ним делать? – спросил я, когда мы присели отдохнуть.

– По правде сказать, сам ещё не знаю.

– Ты когда-нибудь бывал в цирке?

– Нет. Но видел в кино. А почему ты спрашиваешь?

– Знаешь, когда я путешествовал по республике… – сказал и запнулся.

Такие мечты вдруг нахлынули на меня, что голова кругом пошла. Вот мы приучаем волчонка и какого-нибудь щенка впрягаться в тележку, а погонщиком делаем котёнка или кролика, одеваем всех в яркие костюмчики и даём представление под названием «Дружба зверей». Народ валом валит на наше представление, мы ездим из кишлака в кишлак, из школы в школу, и всюду с неизменным успехом показываем свой номер. Слава о нас гремит по всему району, по всей области, а там, глядишь, и всамделишными артистами цирка становимся. Акрам-богатырь выступает со своим волком, а я – клоун, смешу публику… Само собой, учёбу мы не бросим…

Акрам слушал меня с разинутым ртом.

– Здо-ро-во! – прошептал Акрам, когда я кончил. – Просто здорово!

– Здорово-то здорово, но трудностей будет тысячи.

– Я трудностей не боюсь.

– Тогда надо приниматься за дело.

– С чего же мы начнём?

– Перво-наперво надо соорудить тележку, чтоб волка и щенка можно было запрячь рядышком. А на тележке нужно устроить красивое сиденье для погонщика-кролика.

Отец Акрама – ветеринар. Наверное, поэтому двор их кишмя кишел большими и маленькими собаками, белыми и чёрными кроликами, на деревьях висело множествоклеток с разными птицами. Дома никого не оказалось. Акрам объяснил, что его отец уехал в город сдавать экзамены, а мама, понятно, на работе. Так что лучших условий для дрессировки волчонка и не придумаешь. В сарае мы обнаружили старый велосипед, тотчас сняли с него колёса и принялись мастерить тележку. Толстая ивовая палка стала оглоблей. Но колёса почему-то не желали крутиться. Мы с Акрамом переглянулись.

– Нашёл! – воскликнул вдруг Акрам. – Концы оси надо сточить так, чтобы колёса сидели свободно. Ещё это место мы смажем автолом.

– Молодец, богатырь-волкодав! – похлопал я друга по плечу.

К вечеру мы с горем пополам соорудили нечто похожее на тележку. Только мы хотели начать дрессировку, в калитку постучались.

– Мама вернулась! – побледнел Акрам. – Оттащи тележку в сарай. Быстро! Потом беги на веранду, разложи учебники. Да шевелись ты!

В калитку постучались громче.

– Бегу, бегу! – крикнул Акрам и, еле волоча ноги, направился к калитке. И с запорами возился чуть ли не полчаса. За это время я успел выполнить все указания друга. Мама Акрама вбежала во двор испуганная. Видно, она недавно узнала, что её сын сразился с волком.

– Слава богу, жив-невредим! – обняла она Акрама. – Покажи-ка мне своего волка… Ой, да он совсем маленький ещё!

– Ничего, я его выращу.

– По-моему, его лучше всего отпустить, сынок. Не приведи господь, как бы сама волчица не явилась за ним.

– Не бойтесь, мама. Пока я есть, никакая волчица не осмелится сюда сунуться, – успокоил её Акрам.

Инабат-апа подошла к веранде и остановилась, услышав мой голос. А я громко читал условие задачки по математике.

– Ой, кто это у нас? – удивилась она.

– Это Хашим, сын Кузыбая-ака, вместе занимаемся, – представил меня Акрам.

Я чинно встал с места и поздоровался, приложив руку к груди.

– Ассаламу алейкум, тётушка! Не уставать вам!

– Спасибо, сынок.

– Вот мы сидели тут, готовили уроки, – кивнул я на книжки. Я боялся, как бы взгляд тётушки Инабат не упал на дверь сарая: оттуда торчали оглобли нашей тележки. Впопыхах я плохо прикрыл дверь.

– Мама, мы хотим с Хашимджаном дый день вместе заниматься, можно? – спросил Акрам.

– Можно, если баловаться не будете.

– Нет, нет, что ты! – замахал руками Акрам.

После этого мы отвели волчонка в сарай, посадили в пустующую железную клетку, а дверцу заперли на замок. На ужин бросили ему кусок свежего мяса и расстались до завтра (правда, мы ещё тщательно замаскировали свою цирковую тележку).

Думаю, нет смысла скрывать, что на другой день мы с Акрамом сидели на уроках как на иголках, а с последнего сбежали.

Волчонок спал, распластавшись на полу клетки. Но он сразу учуял наше появление, вскочил на ноги, ощерился и зарычал.

– Не спеши, мой жеребёночек, сейчас мы тебя запряжём! – ласково заговорил Акрам.

«Жеребёночек» норовил укусить нас, поэтому пришлось надеть на него вчерашний намордник. Потом мы с грехом пополам привязали его по одну сторону оглобли, небольшую дворняжку по кличке Мард, что значит «Храбрец», надо было привязать с другой стороны. Но едва Храбрец увидел волчонка, как поджал хвост, заскулил и стал порываться бежать.

– Завяжем ему глаза, – предложил я. – Тогда он не будет видеть волка и перестанет бояться.

– Не выйдет, – возразил Акрам. – Собаки за семь вёрст чуют волка.

– А если заткнуть ему нос ватой?

– Тогда он задохнётся.

В этот момент волчонок рванулся, порвал верёвку и молнией кинулся на Марда. Хорошо, что мы надели на него намордник, а то он наверняка сожрал бы бедного Храбреца. Но наш Храбрец ловко увернулся и забился в свою конуру.

Наверное, мы целый час провозились, прежде чем снова запрягли «лошадок» в тележку (на голову им мы надели мешки). Но лошадки не пожелали даже шагу ступить. Пришлось опять ломать голову, как научить их таскать тележку.

– Давай попробуем запрячь порознь, – предложил я.

Поскольку дворняжку мы считали умнеедикого волчонка, решили начинать с Храбреца, но он оказался таким слабаком, что не мог даже сдвинуть тележку с места. Тогда я опять придумал: запрячь рядом с дворняжкой самого Акрама. Тот не возражал. Наконец тележка покатила по двору. Но разве это скорость? Акрам ковылял на четвереньках, и погонять его не было ну никакой возможности.

– Хватит, все коленки ободрал… – заявил Акрам, сделав с Мардом два круга по двору.

Я распряг его, теперь вместо дворняжки запрягли волчонка, а место Акрама занял я сам. Надо сказать, что такого бестолкового животного, как волк, я ещё не встречал: ни разу по-человечески не пошёл вперёд. Мы с ним два раза опрокинули тележку.

– Кончай, надоело! – потерял терпение Акрам.

– Погоди, съезжу-ка я ему разок по башке. – Очень разозлил меня этот бестолковый волчонок. Но чтобы вовсе не испортить дела, я не тронул его.

Мы ещё раз запрягли Марда и волчонка вместе. В руках мы держали по прутику, при каждой попытке «лошадок» ринуться в сторону, вразумляли их прутом. Акрам командовал дворняжкой, а я своим бестолковым волчонком.

К вечеру Мард и волчонок еле волочили ноги, но так и не привыкли к своим обязанностям.

– Завтра я к тебе не приду, Акрам, – сказал я в отчаянии.

– Это почему же? – испугался мой друг.

– Надоела мне эта возня.

– Да что ты! Это ведь только начало, а самое интересное впереди. Вот погоди, мы с тобой ещё выступим в школе с «Дружбой зверей». Все ребята от зависти лопнут!

Наутро только я собрался с сестрёнками в школу, гляжу, вбегает Акрам. Раскраснелся, запыхался.

– Хорошо, что я тебя дома застал! Можно тебя на пару слов?

– Говори.

– Давай пропустим сегодня первый урок. На немецкий ведь можно не ходить.

Акрам был прав. Учительница немецкого языка у нас новенькая. Ни перекличек не делает, ни двоек не ставит. Спросит, кто приготовил уроки, с теми и занимается. Раз так, значит, мы со спокойной совестью можем прогулять первый урок.

Я так быстро согласился с приятелемпотому, что за ночь у меня родилась идея. И я поспешил поделиться ею с Акрамом.

– Честь и хвала твоему уму, приятель! – завопил он и довольно чувствительно двинул меня по спине.

Вот до чего я додумался. Мы впрягаем нашего Марда в тележку, бросаем перед ним кусок мяса. Храбрец, само собой, трусит к мясу, проглатывает. Мы кидаем ему ещё кусок. Мард сметает и его. Всё это видит голодный с утра волчонок и начинает понимать, как себя вести.

Надо сказать, что мы кое-чего добились.

Волчонок, видя, что какая-то несчастная дворняжка на его глазах лопает кусок за куском, рассвирепел, стал щёлкать зубами и повизгивать. Мы поскорее привязали его к тележке. Волчонок так ринулся к куску мяса, что я еле догнал его. Мы с ним дали три круга по двору.

– Теперь запряжём обоих, – предложил Акрам, дрожа от возбуждения.

Звери раза три-четыре проволокли тележку по двору (конечно, не без нашей помощи). Дело было сделано. Вы бы видели, как мы ликовали, будущие артисты цирка: обнимались, целовались, поздравляли друг друга, точно в самом деле уже выступили на арене цирка.

В тот день, разумеется, мы пропустили не только первый урок, немецкий, а все шесть. На другой и третий дрессировка тоже отняла у нас почти всё время. К концу недели волчонок и дворняжка свободно катили тележку туда, куда мы указывали. Это ли не победа!

– А теперь нам надо справить цирковую одежду.

Сказано – сделано. Мы сшили из мешковины длинные рубахи и широкие шаровары. Чтобы они походили на одежду настоящих циркачей, разрисовали их чернильными полосами. Так как я должен был выступать в роли клоуна, то изготовил себе островерхую картонную шапку и ярко раскрасил её. Потом левую сторону лица вымазал мукой, а правую – чернилами. Акрам придирчиво осмотрел меня и сказал, что получилось здорово: меня совсем не узнать.

– Вот и хорошо, что не узнать, – обрадовался я, – а то какой же ты артист, если тебя будет узнавать каждый встречный-поперечный!

Мы решили ещё немного поработать со зверями, чтобы они привыкли к нашему новому обличью. Мы направились к урючине, к стволу которой привязали волчонка. Первым неладное заметил Акрам.

– Ия, где же он?

На земле валялся обрывок верёвки. Волчонка же и след простыл. Мы кинулись в сад, куда была открыта калитка со двора. Но разве волчонок будет сидеть в открытом на все четыре стороны саду и дожидаться тебя!

– Всё кончено! – вскрикнул Акрам, чуть не плача. – Столько старались, столько бились! Ах, неблагодарный волк!..

– Не расстраивайся, друг. Захочет отведать крольчатины – как миленький вернётся, сам увидишь, – успокаивал я его.

У нас совсем опустились руки. Какой интерес запрягать в тележку смиренную дворняжку?! Я потихоньку отправился домой. Акрам проводил меня грустным взглядом.

Беда, говорят, одна не приходит. Я открыл калитку, шагнул во двор и остановился как вкопанный. На сури под виноградником сидели папа, Вахид Салиевич и наш вожатый Закирджан-ака, который невзлюбил меня ещё с незапамятных времён. Я не знал: то ли повернуться и дать стрекача, то ли подойти к ним. Бежать я не мог, потому что они уже увидели меня, а подойти, значит, признаться, что прогулял целую неделю.

Будь что будет, решил я, и смело направился к сури. Папа, Вахид Салиевич и Закирджан-ака поднялись с сури и глядели на меня с каким-то удивлением, чуть ли не со страхом.

– Здравствуйте, добрый вечер! – приветствовал я честную компанию.

– Ия? Хашимджан, так это ты, сынок? – вымолвил папа.

– Вы меня не узнали, папа? – удивился я и только теперь вспомнил, что на мне этот дурацкий цирковой костюм, а лицо размалёвано. Вот опозорился, вот ведь влип!

– Как не узнать, очень даже узнал, – проговорил папа с угрозой в голосе. – Иди отмойся. – И махнул рукой. Это могло означать только одно: «Потом поговорим!»

И у меня есть друзья

Я разделся и обнаружил, что правое плечо у меня и локоть ободраны, побагровели и вспухли. Я вспомнил, что третьего дня волчонок цапнул меня за руку, но тогда я и не обратил на это внимания. Теперь я почувствовал ломоту и озноб во всём теле. Вот ведь как мы увлеклись дрессировкой! Несмотря на плохое состояние, я всё же вышел к гостям.

– Теперь другое дело! – удовлетворённо воскликнул Вахид Салиевич, оглядев меня. – Садитесь поближе, Хашимджан, и расскажите нам, где вы были, что делали.

– И почему неделями не изволите появляться в школе, – вежливо добавил мой «любимый» вожатый.

– В школе? – повторил я, как попугай.

– Да, в школе! – угрожающе подтвердил папа.

Э-э, дело оборачивается неважно. Не зря, конечно, они собрались. Втроём, наверное, и обсудили, и осудили, и наказание мне придумали.

– Я болею, – сказал я слабым голосом. – Вот, поглядите руку, если не верите, пожалуйста!

Я скинул рубаху.

– Что с твоей рукой? – спросил Вахид Салиевич, участливо вскакивая с места. – Да она у тебя опухла и посинела!..

Мой дорогой учитель так перепугался, так бережно взял мою руку, что я чуть не расплакался. Не он ли первым поверил, что я смогу стать человеком, не он ли подбадривал меня, заботился, а сегодня пожертвовал своим временем, чтобы проведать меня. Можно обманывать такого человека? Нет, конечно.

– Меня покусал волчонок… – проговорил я, поднимая голову. И всё рассказал от начала до конца.

– Жалко, что он убежал, – пожалел Вахид Салиевич, внимательно выслушав меня. – Вместе бы взялись за дело, глядишь, и добились бы каких-то успехов. А сейчас, выходит, ни волчонка, ни представления…

Глядя, как убивается учитель, я до того пожалел, что занялись дрессировкой втайне от него, что слёзы сами собой полились из глаз.

– Занимаешься разной чепухой… – проговорил отец с горечью. – Когда, интересно, ты наберёшься ума-разума!

Я молчал. А что было ответить?

Папа, Вахид Салиевич и мой «любимый» вожатый сидели в саду до позднего вечера. Бабушка готовила им плов, я носил чай. А Айша и Доно – хитрые! – сели у окна и делали вид, что готовят уроки. Мол, поглядите, товарищи, какие мы примерные и добросовестные. А сами небось или про наряды шепчутся, или пытаются подслушать, о чём разговаривают взрослые. А речь шла не о таких уж интересных вещах: у директора школы Атаджана Азизова корова объелась жмыха и сдохла, в этом году богатый урожай хлопка, шестиклассники Саддиниса и Хамрокул круглые отличники.

– Так неужели эта Саддиниса у вас круглая отличница? – удивился папа.

– Ещё бы! – проговорил довольный Вахид Салиевич. – Она уроки учит на неделю раньше.

– Не может быть! Такая малюсенькая девочка?

– Ну и что, если малюсенькая! Эта девочка любого мальчика за пояс заткнёт.

Вот заладили! Ведь я знаю, что ради меня затеян этот разговор, ну так сразу и начинали бы, чем ходить вокруг да около. Но вот бабушка принесла глиняный кумган с водой, я полил гостям на руки, после чего они засобирались домой. А мне от этого стало хуже вдвойне, лучше б уж поругали, пожурили, постыдили за прогулы, за плохие отметки.

– Вахид Салиевич, что же вы молчите? – не вытерпел я наконец.

– А что мне говорить? – удивился учитель.

– Но я ведь столько прогулял!..

– Да, но я вижу, что вы сами жалеете об этом. Сами себя наказываете. Зачем же мне ещё ругать вас?

– Я больше не пропущу ни одного урока.

– А вот это вы зря, Хашимджан. Не дело давать клятву, которую не сдержишь.

– Думаете, я не умею держать слово?

– Не знаю. Я этого не видел.

– Хорошо, теперь увидите. Вот торжественно клянусь перед вами, папой, Закиромака, бабушкой, сестрёнками…

– Э, бросьте вы эти торжественные клятвы! – махнул рукой Вахид Салиевич и отвернулся от меня.

Я был готов броситься на землю, биться головой о камни, рвать на себе волосы. Я потерял последнего человека, который мне верил! Я пошёл в дом. Почему-то земля убегала из-под ног, к горлу подступала тошнота. Чтобы не упасть, я ухватился за перила веранды.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12