Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черный замок

ModernLib.Net / Фэнтези / Тыртышникова Елена / Черный замок - Чтение (стр. 20)
Автор: Тыртышникова Елена
Жанр: Фэнтези

 

 


Рядом с новорожденным и его умирающей матерью лежала погремушка.

Игрушку забирали, прятали, увозили из замка, но по прошествии какого-то времени она всегда оказывалась в колыбели Рода… Вот теперь она была в его руках и определённо мешала ползти. Малыш пытался догнать папу побыстрее, но и не хотел расстаться с погремушкой. Не понимает, глупый, что придётся выбирать — либо скорость и удобство, либо игрушка.

Видя мучения брата, Феллон со вздохом шагнул к нему и натолкнулся на твёрдую руку отца.

— Не стоит, Фел, — покачал он головой. Оказывается, герцог внимательно наблюдал за обоими сыновьями.

— Он же себе все руки с этой гадостью сотрёт!

— Мы его с собой не брали, — хмыкнул отец. — Сам захотел — пусть сам и выкручивается.

Чтобы ни чувствовал Феллон к Романду, одно младший герцог знал точно — отец сейчас поступил очень жестоко. Нельзя так с неразумным ребёнком. Единственная надежда, что малыш догадается выкинуть игрушку, хотя с его-то предполагаемой болезнью…

В очередной раз ухнувшись на животик и ушибив ручку о любимые шарики, Род всё-таки остановился и сосредоточенно посмотрел перед собой. На две пары ног. Явственно хмыкнул, глянул на свои ручки, затем на ножки в пинетках с пушистыми помпонами. Всё-таки отложил погремушку и упёрся ладошками в холодный пол. Однако на этом свою деятельность не ограничил.

Род поставил ножку не привычно на коленку, а как у взрослых — на ступню. Утвердился. Затем повторил то же со второй своей ногой. После чего оттолкнулся руками от пола и упал на попку. Однако неудача малыша не остановила — он попытался ещё раз. Получилось. Род стоял, чуть раскачиваясь с непривычки, и рассматривал пространство вокруг себя. Необычно, как необычно! — говорили его глаза.

И снова брат не остановился на достигнутом. Он потянулся за погремушкой — конечно упал. На этот раз малышу понадобилось целых четыре попытки, чтобы сообразить: игрушку не поднять. Тогда Род подполз к шторе и встал на ноги, цепляясь за угрожающе трещащую ткань. Теперь, чтобы добраться побыстрее до взрослых, требовалось научиться ходить.

Перед первым падением малыш умудрился сделать целых пять шагов. Потом был только один и уже отчего-то не требовалась штора. На третий раз после двух шагов Род обнаружил, что за ним следят, — с размаху плюхнулся на попку и заревел.

Феллон бросился поднимать ребёнка, однако его опять не пустил отец.

— Не надо, Фел. Он может, но не хочет. Ему лень.

Видя, что помощи не дождаться, Род судорожно всхлипнул, поднялся и проделал оставшиеся до взрослых семь шагов за один раз. Однако подошёл не к отцу, а к брату. Теперь-то Феллон взял малыша на руки.

— Романд, ты хотел мне что-то показать? — позвал Имлунд.

Ребёнок после очевидной паузы обернулся, обиженно надул губки, а потом протянул отцу погремушку.

— На, папа, — первые слова в жизни и надолго, чуть ли не на год, единственные.

— Давай его сюда, Фел, — герцог ласково и довольно улыбнулся. Ему было, чем гордиться: Род такой маленький, а уже умеет ходить и говорить. Вот только нормально ли это?

— Кажется, он мокрый.

— С младенцами такое случается, — хмыкнул отец и сам отобрал младшего сына у старшего. — А ты, Фел, возвращайся к жене. Правильно это. К тому же, пора бы и наследником обзавестись.

— Но?

— Я уже обзавёлся, — напомнил Имлунд. — И мои сыновья — это только мои сыновья, а тебе, Фел, род Зелеш продолжать!

И пошёл прочь, к своим покоям, сюсюкаясь с Родом. Отчитывая и одновременно хваля, оттирая грязные ладошки своим белоснежным платком, звеня погремушкой… Как же тогда Феллон ненавидел брата! За… за… Да, хотя бы за то, как менялся голос отца в разговоре с Романдом! И только теперь, сейчас, младший герцог вдруг понял. Если со старшими сыновьями Имлунд Зелеш разговаривал всего лишь спокойно, то младшему доставался исключительно лёд… ненависти…


Всё к демонам! Во Тьму! — Феллон стряхнул с себя воспоминания. Сейчас его интересовало одно: он жаждал увидеть жену и дочерей…


В замок Феллон добирался на шуршах — младший герцог прибыл глубокой ночью и не успел перешагнуть порог, как рухнул на пол. Сердце распухло от боли. Горячей, нестерпимой, плавящей рёбра, жгущей лёгкие.

— Отец…

Очнувшись, Феллон оттолкнул от себя перепуганных слуг и бросился в кабинет Имлунда. Там, за зачарованной стенкой прятался простой кувшин, без украшений, без рисунка — только с надписью.

— Вскрыть после моей смерти, — разум отказывался воспринимать очевидное, поэтому Феллон зачитал её вслух и снял печать. Внутри покоился свиток с последней волей герцога Зелеша.

Феллон прочёл и активировал магический амулет перемещения. Как ни стремился новый глава рода прочь из столицы, ему пришлось в неё возвращаться. В скором порядке. На Имперский совет.

* * *

— А-а-а!!!

От последнего, особенно громкого и протяжного крика дочери Керлик оглох на одно ухо. Это чародею ещё повезло — остальные уже давно на оба.

За окном медленно, но неумолимо светало, а Лита всё никак не могла разрешиться от бремени. Конечно, для первых родов это в порядке вещей — по-хорошему пустым схваткам длиться ещё половину дня… Нет, по-хорошему схваткам начаться следовало через месяц, но безумное и безответственное поведение девочки ускорило процесс. Впрочем, сейчас время не ругать малышку — сам вырастил, — а помогать ей. Лита уже рожала.

Рядом с Керликом и Любавухой пристроились Алай Строптивая и Керейн. Хозяин, сняв замыкающее заклятье, отпустил Чёрный Круг — Имперский совет объявил общий сбор. Оставшемуся чародею тоже требовалось явиться в Главель, но, быстро разобравшись в плачевном состоянии молодой хозяйки замка, чёрный маг категорически отказался уходить. И хорошо — Керлик вдвоём с Любавухой не справился бы.

— Вот так, правильно, — ласково прошептала Алай.

И новоявленный дед оглох-таки на второе ухо — внучок надрывался, словно две тысячи двести двадцать два демона.

— Ой, посмотри, какой у тебя мальчик, — не слыша себя, забормотал Керлик и поднёс к матери сына. — Глаза маменькины, а в остальном такой весь страшненький, в папеньку. Только волосёнки чёрненькие — Романду не понравится. Ну ничего, я что-нибудь убедительное придумаю: типа у тёмных магинь светловолосые дети не рождаются. Честно-честно, я Сельку не выдам.

Лита устало улыбнулась дурацким шуточкам отца. Она видела, что их с Романдом сын самый красивый в Мире мальчик. Чародейка хотела протянуть руки, коснуться маленького создания, чтобы увериться в его реальности, когда вдруг побледнела и часто-часто задышала. Глаза молодой матери округлились в панике.

— Ой, — оценил Керлик.

— Ага, — согласилась Любавуха, нисколько не ждавшая такого поворота событий.

— Я этого не выдержу! — признался Керейн.

И лишь женщина-рыцарь Алай Тхай оставалась спокойной.

— Тихо, девочка, тихо, — заговорила она. — Дыши медленнее. Ты уже это проходила. Сейчас будет куда легче.

Спальню прорезал новый крик. Лита всё так же отчаянно боялась, но знала, что сможет сделать это.

* * *

Романд застыл, глядя на отца. Герцог всё такой же величественный и ледяной, хозяин жизни, но скованный смертью распластался среди спящей соннички. Рядом валялся изуродованный и бесконечно мёртвый Марго, но, казалось, что Имлунд отстранился от стражника. Каждый из павших воинов был сам по себе. Впрочем, сейчас чародей не замечал наставника Меча.

Потом, когда они выберутся из этого проклятого Мира, когда Романду придётся объясняться с Зо, когда тесть не поверит словам, тогда юноша вспомнит о Марго. Сейчас время Имлунда.

Герцог лежал на земле, вокруг плакала сонничка… Или это Романд плачет? Меч, удивительный, изогнутый, но непривычно заточенный с обеих сторон, чистый, словно не участвовал ни в одном бою, серебрился в свете звёзд. Или, может, его заставляла сиять собственная, внутренняя сила.

Глаза в первый раз обманули юношу: клинок вошёл не в шею Имлунду, а рядом, в плечо, после таких ран бывает… Романд кинулся к отцу, в отчаянной надежде приложил левую руку к его груди. Кажется? Нет? Не понять!.. Юноша позвал собственный меч. Странное посох-копьё дёрнулось, выскочило прочь из тела Марго и распалось на составляющие. Жезл упал к ногам владельца, клинок скользнул в потную ладонь.

— Что? Ты? — Ёорундо мгновенно оказался рядом, но Романд опередил брата. Юноша осторожно поднёс вдруг заледеневший меч ко рту отца — на клинке образовались капельки. Герцог дышал.

— Ёорундо! Он жив!

Воин ошарашено кивнул. Однако, что им с этого? Имлунд жив, но ненадолго — без магии и опытных лекарей это всего лишь краткая отсрочка замешкавшейся где-то смерти.

— Надо обыскать Марго! У него наверняка имеется исцеляющий амулет!

Ёорундо вновь согласился и обшарил труп, но кроме цепочек ничего не обнаружил — если Марго и имел какие-то артефакты, то они все разрушились. Ничего не оставлять врагу — принцип вольников.

Романд поник. Он всё так же сидел рядом с отцом, вновь возложив левую руку на его грудь. По обе стороны от герцога лежало волшебное оружие мага — Жезл и Меч, они как и прежде сияли. На щеке юноши сверкала одинокая звёздочка-слезинка. Между маковыми головками, алыми, несмотря на темень, вился туман, белёсая, какая-то склизкая на вид мгла. На эту нереальную картину взирало сверху равнодушное чёрное небо в белую, едва уловимую крапинку.

Где-то Ёорундо уже встречался с подобным. Иллюстрация в книге? Витраж в позабытом храме? Воин не помнил, но знал — он видел. Что-то должно случиться, что-то предвещала эта картина.

— Род, — детское, младенческое имя брата всплыло в мозгу неожиданно. — Род, не надо. Оставь. Пусть отец умрёт спокойно. Не плачь над ним, пожалуйста!

Юноша вздрогнул, будто бесцеремонно вырванный из глубокого сна. Моргнул. Слезинка пробежала по щеке и, на миг зависнув на подбородке, упала на герцога.

— Ты хоть представляешь, Руно, — голос Романда был мёртвым, ненастоящим, как, казалось, и всё вокруг, — всю мою силу? Нет. А я — да. Теперь — да. Я очень сильный маг, я обладаю мощью, которой сейчас не в состоянии похвастаться никто… но я ничто. В этом проклятом Мире, я ничто! — теперь юноша говорил страстно, с жаром… с ненавистью. — Я ничего не могу!

— Не можешь, — согласился Ёорундо. — Но даже если бы мог, ты умеешь исцелять?

— Нет. Но, порой, достаточно одного сильного желания.

— Неосознанного желания, Род!

— Нет, — чародей решил зациклиться на этом маленьком словечке. — Маг становится великим не только тогда, когда научается владеть своей силой, но и когда умеет понимать и исполнять свои неподкреплённые знанием желания!

— Хорошо, я понял. Но здесь…

— Да! Здесь всё это бесполезно! Этот Мир бесполезен! Он наполнен магией, которую не достать! В каждом предмете — камне, дереве, шмеле, даже в маковой росинке полно волшебства, но… — Романд осёкся, круглыми глазами посмотрел на брата, потом на себя, здоровой рукой огладил свои плечи. — Подожди… Руно! Я же тоже предмет! Предмет, который заполнен магией!

— Верно. Но ты не можешь её достать. Твоя магия не взаимодействует с этим Миром! — напомнил Ёорундо.

— Не взаимодействует, — Романд вскочил.

От резкого движения у парня, по всей видимости, закружилась голова, так как он упал, но снова поднялся и кинулся чуть в сторону, к маку. Схватил первый попавшийся цветок, будто намереваясь высыпать в ладонь семена, но одной рукой, естественно, ничего не получилось.

— Романд! Что ты?! — вот теперь-то юный чародей точно свихнулся.

— Руно, помоги, нарви цветов!

— Зачем?

— Мне нужен сок!

— Малыш, ты хочешь забыться больным сном? — догадавшись, охнул воин. — Маленький! Не надо! Имлунд всё равно бы когда-нибудь умер! Мы ведь все смертные! Не надо обращаться к больному маку!

— Ты не понимаешь, Руно! Это не мак! — Романд смотрел на Ёорундо отчаянными, но вовсе не безумными глазами. — Это сонничка. Ты же сам сказал, что моя магия не взаимодействует с этим Миром, то есть, я не соединён с ним, а сонничка… Сонничка любым чародеем используется именно для того, чтобы заставлять взаимодействовать несоединимое!

— Ты полагаешь, что если измажешься её соком, получишь волшебство?

— Это надежда.

Ёорундо замер. Брат умел преподносить сюрпризы. Он не сходил и не собирался сходить с ума. Одна лишь последняя фраза неоспоримо доказывала: Романд отлично понимает, чем занимается, что делает. Он надеется на Истинное Чудо и осознаёт, что оно не обязано свершаться. Истинное Чудо — это не желание, это надежда.

Воин больше не задавал вопросов и не медлил — он собирал так похожие на больные маки цветы, затем выдавливал из них сок, смазывал руки брату. Потом отступил.

Романд вновь застыл над телом отца. Вполне возможно, что уже мёртвого — они не проверяли.

— Мне понадобится твоя помощь!

Ёорундо понял без дополнительных объяснений, подошёл к Имлунду и ухватился за меч. Прежде чем залечивать рану, следует удалить из неё лишние предметы.

— Давай!

Воин дёрнул. Из плеча фонтаном брызнула кровь — значит, герцог всё ещё жив, — окатила с ног до головы Романда, обагрила утоптанную землю.

— Род! Если сейчас ничего не случится, то мы уже не сможем ему помочь! Он потеряет слишком много крови! У нас нечем перевязать такую рану!

Юноша не откликнулся, сосредоточенно вглядываясь в свои, покрытые чужой кровью ладони, возложенные на грудь отца.

— Романд!

— Свет! Помоги! Приди!

— Романд! Ты с ума сошёл?! Взывать к Свету ночью, во Тьме!

— А к чему, по-твоему, должен взывать белый маг? — чародей обратил бешеный взор на брата. Ёорундо вдруг заметил, что Романда колотит в истерике. — Хотя… ты прав. Во Тьме не обращаются к Свету… — юноша запрокинул голову к чёрным небесам. — И я уже делал по-другому… Тьма! Мы все твои дети! Мы все вышли из тебя! Дай дорогу Свету! Пожа-алуйста!

Ёорундо понял, что Романд всё испортил — сила признаёт силу, от силы надо требовать, а не просить, но…

Юноша дёрнулся. В макушку, как тогда, четыре дня назад, на экзамене, словно ударила невидимая молния. Тёплая, гудящая волна-дрожь прокатилась по кровеносным сосудам, ушла в ноги, рванула в землю. Ниже, ещё ниже. И в этом странном Мире, как когда-то в родном, всё замерло — даже сонничка не качалась на ветру. Впрочем, каком ветру? Тот тоже застыл. Не исчез, а именно застыл. Но сам Мир пришёл в движение.

Приветствую!

Сила приближалась, готовая вернуться обратно в Романда.

— Помоги!

Ты хочешь?

— Да!

Даже ты обязан заплатить.

— Знаю. Понимаю. Согласен.

Хорошо…

Мироздание… Мир отозвались. Сила прокатилась по телу Романда и вырвалась из рук — одной живой, другой сейчас мёртвой. Свет. Слепящий, яростный. Властный.

— Случайно, роком и судьбою разрушит Мира все устои, — казалось, это говорил не Романд, а вызванный… призванный им Свет. Собственно, наверное, здесь и сейчас не было Романда.

Свет скатился с кончиков пальцев, окутал герцога, ворвался в него. И исчез.

На миг Ёорундо почудилось, что весь этот грандиозный спектакль так ни к чему и не привёл. В следующее мгновение Имлунд открыл глаза.

— Романд?

Юноша безмолвно рухнул на грудь к отцу. Чародей был жив, но дух его покинул и вряд ли собирался возвращаться.

* * *

Лита спала, несмотря на то, что её дети нет. Мальчик надрывался в руках Керлика, девочка — в объятиях Любавухи.

— Нов обрадуется, — хмыкнул Керейн, наблюдая за семейной идиллией.

— Что? — не понял новоявленный дважды дедушка.

— Эфель говорил, Нов боялся, что ты выводишь двуцветного мага.

— Такие специально не выводятся, знаешь ли! — возмутился Керлик.

— А что до этого Нову-то? — отмахнулся маг-оружейник. — Зато теперь обрадуется — всё оказалось куда банальнее. Не двуцветный маг, а близнецы — белый и чёрный.

— Ага…

— Кер, ты извини, но нам с госпожой Алай пора на Совет. И будь готов, тебя могут вызвать.

— А император будет? — с надеждой уточнил Керлик, хотя прекрасно знал ответ.

— Конечно. Это же Имперский совет, а не сбор Круга Старших Гильдии.

— Но мне Нов говорил, что Льеэфа не в Главели.

— Вернулся, — Керейн несколькими волшебными пассами привёл в порядок одежду и взял женщину-рыцаря за руку.

— Тогда я к вам не приду. Принципиально.

— Почему?

— Меня император убьёт. Одним взглядом.

— К-ха, его величество в курсе, что Романд его сын? — недоверчиво хихикнул гость. — Ну, не бойся, Кер, — мы тебя в обиду не дадим. Это же какая возможность ткнуть Хрона в его беспомощность!

Маг и рыцарь исчезли. Любавуха посмотрела на господина, господин на Любавуху. В глазах обоих поселилось недоумение.

— А мне-то, дуре, всегда казалось, что смеяться над временным бессилием таких как ты, чароплёт, опасно, — наконец смогла выговорить бабка трепыхающуюся раненой птицей мысль.

— Может, Мир вдруг взял и изменился? — соглашаясь, предположил Керлик.

— Это вряд ли. Слушай, чароплёт, а ты чего мне не сказал, что наша тощая смазливость императорский сыночек? Или не знал?

— Ну, почему же? Знал. Меня интересует другое: а есть ли кто-нибудь, кто не знает?


Чёрный замок с интересом изучал новое приобретение. Оно ему нравилось — такое симметрично-гармоничное. Правда, Замок не предполагал, что хозяйка ради него пойдёт на такие жестокие мучения. Вообще-то Замок думал, что подобные подарки доставляются в корзинах к воротам странными светящимися женщинами… но люди, они непонятные существа, непредсказуемые. И разные. Потому и выбирают разные способы. А Замку-то что? Ему хорошо.

Глава 15

Классификация кругов, или Различные пути

— А теперь кто-нибудь соизволит объяснить мне, что происходит?! — Эфа попытался устроиться на троне поудобней. Не получилось.

Троны, как не без основания подозревал император, вообще не предназначались для сидения. Даже малый трон, по сути являющийся креслом-переростком, имел настолько твёрдую поверхность, что всего через какие-то десять-пятнадцать минут ягодицы не чувствовались. Прямо-таки бери и подушку подкладывай, да нельзя! Слуги басен насочиняют — и после смерти не отмоешься.

По прошествии получаса спину начинало ломить, шея затекала. Дальше — хуже. Вот поэтому-то все правители не отличаются добрым нравом! Попробуй-ка вершить праведный суд, если занят исключительно своим задом или размышлениями, как повернуть голову, чтобы та не отвалилась, или вовсе недоумеваешь, отчего снова позабыл приказать сделать себе в подарок новый, удобный трон.

Однако больше всего Эфа мучился на официальных приёмах послов на свой День рождения с их буквально неоскудевающим потоком подарков и на заседаниях Имперского совета — то и другое никогда быстро не заканчивалось, а второе ещё и могло начаться в любое время дня и ночи. И кто сказал, что правителем быть хорошо? Явно тот, кто господ в глаза не видел.

— Ради чего вы прервали мою поездку и вытащили в Главель? — продолжил император, обводя сердитым взором всех присутствующих.

За странным, вытянутым в форме капли столом расположился Имперский совет. С отгремевшей войны он помимо глав старших родов Гулума, представителей храмовников, рыцарей и главных Гильдий империи, фактически, включал в себя весь Круг Старших Магической гильдии, хотя ранее чародеи ограничивались Новеллем и Эфелем да двумя-тремя стихийниками. Последние от заседания к заседанию менялись, словно часовые на посту, Эфель изображал мебель, говорил (если уж соизволял открыть рот) за всех Новелль.

Хотя Круг оказался немалочисленным, Совет пока не возражал против такого вливания. Эфа полагал, что они ждали, когда маги откроют своё истинное лицо — по склокам, сварам, подковёрным интригам чародеи могли переплюнуть кого угодно. И чего ещё ожидать от тех, среди которых с равной вероятностью встречались представители крестьян и аристократии, попадались замшелые старцы и юные выскочки (правда, кто из них кто со стороны разобрать было несколько проблематично)? От тех, кто не считал зазорным убить собрата из-за одного личного превосходства в силе… Разброда, конечно.

Однако маги как были одним целым, так им и оставались. По крайней мере, во внешней политике Гильдии. И Эфа не сомневался: чародеи не сорвутся хотя бы потому, что они только утверждали об убийстве как о норме, умерщвлять друг друга маги не особенно и спешили.

Сегодня в единстве Магической гильдии, пожалуй, убедился и Совет. Чародеи умудрились заявиться не то что Кругом Старших, а Чёрным и Белым чуть ли не в полном составе. И это — не считая стихийников. Поприветствовав друг друга особенно «радушными» взглядами, маги расселись за столом так, чтобы рядом не находились представители одной Стихии. С точки зрения политики, молчаливая пощёчина Имперскому совету — сборищу отдельных групп.

— Если вы решили сообщить мне об исчезновении герцога Имлунда Зелеша, то я в курсе, — Эфа естественно догадывался, что не Первый советник причина встречи, но следовало выплеснуть раздражение до того, как речь пойдёт о деле. — И уверяю вас, господа и дамы, пропажа герцога для империи не смертельна.

— Нет, ваше величество, — со своего места поднялся Феллон Зелеш, рядом с ним сиротливо пустовало кресло отца. — Совет созывал Новелль Спящий.

Эфа постарался не выдать своё безмерное удивление. Младший герцог Зелеш, мягко выражаясь, не отличался умом, но сумел-таки понять, что означают гляделки магов, и постарался хотя бы немного, но задеть выскочек. Мол, не такие вы и единые — решения принимал один из вас, а не все вы скопом.

Как и следовало ожидать, чародеи не отреагировали на колкость.

— Однако, если позволит созывающий, я бы хотел взять слово первым, — Феллон обернулся к Новеллю.

— Потерпим, — развёл тот руками.

— Совет не возражает? — младший герцог дождался кивков и продолжил. — Я вынужден сообщить, что… Имлунд Зелеш погиб.

— Как?! — Эфа не сдержал эмоций и подался вперёд. — Ты видел его тр… тело?

— Как герцог погиб, я не знаю и тела его не видел, но Имлунд Зелеш мой родной отец. Я почувствовал его смерть.

Родовая магия — так это называли, хотя к чародейству оно не имело ни малейшего отношения. Узы рода, связь с каждым его членом. И чем крепче род, тем мощнее узы. Род Зелеш, наверное, сейчас самый крепкий в Мире и смерть его главы, да такого, как Имлунд, заметили все представители рода.

— Ты хочешь заявить права на титул герцога? — император устало потёр виски. Вот, от чего болела голова. Вовсе не вызов Имперского совета пробудил Эфу. Не вызов.

— Сомневаюсь, ваше величество. Я хочу отдать вам это, — Феллон протянул императору свиток. — Последняя воля моего отца.

Эфа, недрогнувшей рукой, развернул пергамент, пробежал по тонкой ровной вязи — Имлунд имел красивый почерк — и швырнул свиток в полыхающий камин.

— Вот, что я сделаю с этим, — холодно заявил император.

— Мой отец предполагал такую реакцию, ваше величество, — хмыкнул Феллон. — Это всего лишь одна из многочисленных копий, а оригинал защищён магией.

Имперский совет и Круг Старших застыли в ожидании.

— В этом свитке говорится следующее, — герцог не стал затягивать паузу более того, чем требовалось. — Тот, кто известен вам как мой младший брат Романд, на самом деле является родным сыном его императорского величества Льеэфы Л-лотая. По сути, Романд — законный престолонаследник империи Гулум… — Феллон помолчал. — Впрочем, так как Романд не был рождён в браке, решать Имперскому совету. Однако прежде чем приступить к обсуждениям и спорам, хочу напомнить, что Романд — потомок двух императорский династий — Л-лотай и Лоххаль, восходящих к королевскому дому Офидии, Змеиного королевства. Надеюсь, все присутствующие помнят, что оно — сердце империи… — герцог поднял обе руки, останавливая гомон. — Я не закончил! Романд член Магической гильдии, причём не рядовой, а подмастерье, поэтому Гильдия имеет право опротестовать любое решение Имперского совета. Расширенный Совет с участием всех родов Гулума, в свою очередь, может лишить Гильдию голоса. И последнее, Романд женат. Слово его тестя, хотя он мне и неизвестен, имеет тот же вес, что и слово Магической гильдии.

— А слово императора?

— Вряд ли, ваше величество, — Феллон поклонился и сел. — Теперь всё.

Эфа откинулся на неудобную спинку неудобного трона. Столько лет скрывать, чтобы вот так, сразу, в одно мгновение… А когда же прознал Имлунд? Год назад, когда впервые сын и отец встретились, оказались рядом, такие схожие? Или три, когда мальчик сформировался настолько, чтобы стать копией родителя?.. Впрочем, глупые вопросы! Имлунд всё знал с самого начала! До того, как об этом проведал Эфа!

О Свет! Имлунд знал даже до того, как я встретил Нуйи!

Подонок!

За что ты отобрал у меня жену и сына?!

Император не выдал, что творится внутри него, и спокойно наблюдал за Кругом Старших. Сейчас решение за ними.

А чародеи вели себя очень странно. Они ждали ответа от Новелля и Эфеля, те в свою очередь, синхронно подперев щёки руками — деревенские барышни да и только! — безмолвно глядели друг на друга.

— Бзо, — оба мага не выругались, а так, просто сказали. В комнате воцарилась тишина.

— А я тебе говорил, что Имлунд — геморрой похуже Хрона будет, — пробормотал, словно себе под нос, тёмный чародей. — А ты не верил, Нов.

— Почему же не верил? — откликнулся светлый. — Очень даже верил, но, как порядочный маг, надеялся на чудо.

— И как это понимать? — поинтересовался Феллон. — Каково решение Круга Старших?

— О-о, — Новелль внимательно посмотрел на герцога. — Круг Старших собирается найти тело вашего батюшки, воскресить и вторично очень долго и мучительно убивать. Не беспокойтесь, у нас получится. Что же касается Романда, то это дело Имперского совета и тестя уважаемого Романда… Впрочем, не думаю, что сейчас вопрос о правах мальчика актуален.

— Отчего? — вопрос задало сразу несколько голосов.

— Романд, боюсь, исчез в том же направлении, что и Имлунд Зелеш. А так как мальчик на данный момент не принадлежит ни одному из известных нам родов, определить жив ли предложенный уважаемым Феллоном кандидат на престол не представляется возможным даже для Магической гильдии.

— Разве Кругу Старших не всё известно о членах Гильдии? — усмехнулся глава Гильдии купцов.

— Я всё сказал, — отрезал Новелль.

* * *

Безумная ночь неожиданно закончилась: из-за странной горы-лестницы вдруг выглянуло золотое солнце и осветило склон, поросший сонничкой. Тени от деревьев с предыдущей «ступени» не достигали места, где лежал Имлунд.

— Ёорундо.

Воин, с недоумением рассматривавший пройденный за предыдущие дни путь и удивительное небо, оставил бесполезное изумление и кинулся к отцу. Бережно перенёс Романда с груди герцога на землю, затем помог Имлунду сесть — потеря крови сказывалась, отец вряд ли смог бы подняться самостоятельно.

— Что произошло?

— Что! — досадливо хмыкнул Ёорундо. — Наше магичество в очередной раз всех удивило и поступило исключительно так, как само хотело!

— Он жив?

— Жив, если вы имеете в виду желание дышать, пить, есть, но он упустил свой дух.

— Зачем ты ему позволил?! — взъярился Имлунд. На сдерживание эмоций сил у него не осталось.

— Позволил? Ну, хотя бы потому, что не меньше его желал видеть вас в живых! И мне всё равно — верите вы мне или нет!

— Не всё равно, — спокойно возразил герцог. — И я верю. А ещё я знаю, что не позволить ты просто не мог. Романд бы наплевал на твоё «непозволение».

— Да, — Ёорундо склонил голову перед отцом. Никогда ещё воин не видел Имлунда таким… беззащитным, открытым. Чего только стоили эти эмоциональные перепады! То бесится, то снова льдина. Необычно. Но, может, именно сейчас герцог всё-таки ответит на вопросы? — Отец, скажите, наконец, зачем вам понадобился этот ублюдок? Зачем вы его… хотя, ведь вы не…

— Зачем я сделал так, чтобы он появился на свет? Зачем я свёл Нуйи и Эфу?

Ёорундо ошарашено кивнул.

— Я эту часть предположений Романда ещё слышал, — пояснил Имлунд. — Всё банально: я воссоединил две ветви одного рода.

— Нет, отец! Это объяснение не годится! Банально — если бы вы их поженили… или, в крайнем случае, Нуйита понесла после вашей с ней свадьбы. А я, кстати, помню тот спектакль, который вы оба устроили для Имперского совета. Роли не вы ли писали, отец?

Герцог молчал. Правильно: зачем отвечать, если вопрос ещё не задан — сын всего лишь констатировал факт.

— Красиво сыграли, убедительно. Имперский совет поверил в ваше прямо-таки страстное желание не жениться на Нуйите, годящейся вам в дочери, и, в свою очередь, её страх перед замужеством вообще и со стариком в частности. Унизить последнюю из славного рода, подчинить вас своей воле — Совет клюнул, проглотил наживку вместе с удочкой и чуть было не оттяпал руки рыбаку. Они объединились ради такой глупости, как ваша скорая свадьба. Когда же Нуйита «неожиданно» скоро забеременела, вас искренне поздравляли и шутливо журили — мол, зачем вы отказывались, если вам сейчас так хорошо! А вы стыдливо краснели и смотрели на жену влюблёнными глазами, та, кстати, отвечала вам тем же… Невинная богиня Нуйи! А по мне — уличная актёрка и шлюха!

Имлунд не отреагировал на очередное оскорбление, так как теперь оказался по ту сторону эмоций, когда испытывать уже попросту нечего, сонливая слабость овладела телом. Хотя мозг действовал.

Сын причинил отцу страшную боль, заставив вспомнить тот год. Вспомнить, как бледная, дрожащая, но решительная Нуйи пала к ногам жениха, покаялась в своём «смертельном грехе». А Имлунд встал в позу всепрощения.

«Ты сердишься, мой господин?»

«Нет, Нуйи моя, уже нет…»

Стараясь искупить свой «проступок», Нуйи делала всё, о чём просил муж, и конечно предлагала ему себя. Она была хорошей женой. Но Имлунд не взял дар. Не имел права… и снова поступил с Нуйи нечестно. Она любила мужа всем сердцем, всей душой… Эфа? Что Эфа? Это всего лишь краткий умопомрачительный миг для всегда одинокой девочки. Девочки, рядом с которой на мгновение оказался мальчик, тоже одинокий, но трусливый в отличие от той, что полюбил. И — герцог знал — любит до сих пор. Как и Имлунд.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36