Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Миллионер

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Тарасов Артем / Миллионер - Чтение (стр. 38)
Автор: Тарасов Артем
Жанры: Биографии и мемуары,
Публицистика

 

 


— В отличие от России, в которой главной задачей стала быстрая приватизация государственных предприятий и заводов, в Русляндии выбрали другой приоритет. Приватизация была объявлена не сутью, а просто способом достижения цели, которая звучала так: «В кратчайшие сроки запустить остановленное промышленное производство».

Чтобы понять разницу в этих подходах в России и в Русляндии, посмотрим сначала на Россию.

Каким путем шла Россия в реформировании промышленности? Оценивали завод чаще всего ниже реальной стоимости, доводя его до банкротства, а потом быстро продавали. Покупали все, кто хотел и мог, в основном те, кто имел доступ, как говорится, «к телу».

Например, известен случай, когда завод ЗИЛ был куплен «Микродином». Фактически универмаг приобрел огромный завод, производящий грузовики. Акции ЗИЛа при этом котировались достаточно высоко, и «Микродин» был вправе открыто заявить: мы купили ЗИЛ, потому что это триста гектаров земли в центре Москвы, и когда он совсем остановится, там будет очень хорошо устроить большой производственный склад импортных товаров.

И такие вещи делались повсеместно. В порту Находка во Владивостокской области была выкуплена огромная судостроительная верфь. Этой верфи уже нет, там сейчас перевалочные склады китайских товаров. Больше суда в порту Находка не ремонтируются. Сломался мотор — сразу все судно в металлолом.

Что же происходило в Русляндии?

Любое промышленное предприятие предлагалось отдать в руки предпринимателю или компании (все равно какого происхождения — местного или зарубежного), которые продемонстрируют и докажут свою способность наладить там производство. Для начала на бумаге — в представленных документах. Если ваша компания подтверждает свою квалификацию, имеет средства и может наладить выпуск, например, холодильников, приходите на завод холодильников и забирайте его целиком, совершенно бесплатно. Такой способ был принят с самого начала.

— Постойте! — прервал я Адама, которого до этого момента слушал молча. — Вы говорите, что приватизация в Русляндии была произведена бесплатно?

— Не совсем так, — ответил Адам и продолжил рассказ: — Передавая предприятие в руки компании, государство подписывало очень простой контракт о том, как вы собираетесь управлять этим заводом. По нему в течение первого года вы, например, обязуетесь расплатиться с долгами этого завода и обеспечить регулярную выплату заработной платы рабочим. За второй год вы выйдете на уровень производства 1968 или 1970 года.

Третий год — уровень 1972 года. За четвертый год вы совершите рывок и создадите новую модель холодильника, который сразу же сделает продукцию завода экспортной… и т.д. Как только стороны расписались в контракте, в котором определены график и цели работы на три или на пять лет, можете забирать завод.

А вот дальше простой контроль со стороны государства определит, как вы справляетесь со своими контрактными обязательствами. И чтобы не было почвы для взяток, в целях объективности, итоги определяются не персональным мнением членов комиссии, а по критериям и показателям, разработанным для данного производства на основании условий контракта в результате обработки данных на компьютере. Так сказать, автоматически, без присутствия бюрократа.

Справились с обязательствами первого года — отлично. Справились со вторыми — в продаже появились дешевые отечественные холодильники. Завалили третий год — государство вправе (юридически) на основании контракта забрать у вас завод обратно и передать его в руки другой компании, которая свои обязательства выполнит лучше.

Если вы справлялись со своими обязательствами все пять лет, тогда и завод по праву ваша собственность, и холодильники в продаже имеются, что и есть главная цель государственной политики по подъему промышленности. Да еще и налогоплательщик создан общими усилиями, а это уже очевидное финансовое достижение государственной политики.

Кроме того, мы создали для всех фирм и компаний, которые взялись за подъем нашей промышленности, самые льготные условия существования…

Слушая Адама, я вдруг вспомнил одну известную историю. Однажды член английского парламента Николас Эдвардс очень сильно поссорился с Маргарет Тэтчер. И она отправила его в ссылку в Уэльс, сказав: «Вот тебе Уэльс, руководи и реформируй! Только чтобы я тебя поменьше в Лондоне видела!»

Если тогда, в 1969 году, Уэльс был отсталой территорией Великобритании, то сегодня это самая развитая промышленная часть туманного Альбиона. Только японских заводов в Уэльсе открыто сто пятьдесят. В Уэльсе выпускаются автомобили «Мазда», «Ниссан», «Тойота», электроника «Сони», «Хитачи», компьютеры «Хьюлет Паккард» и прочие товары народного потребления известных мировых производителей.

Секрет в очень простом решении, принятом по инициативе Николаса Эдвардса: те, кто открывает завод в Уэльсе и создает новые рабочие места для английских рабочих, надолго освобождаются от всех налогов, государство в два раза снижает для них стоимость электроэнергии, предоставляет дотации на транспорт. Конечно же, предприятия освобождаются полностью от импортных пошлин на все запчасти и на комплектующие изделия и т.д.

Если бы Россия пошла по этому пути, тогда представителям завода ЗИЛ надо было бы идти на фирму «Мерседес» и говорить: возьмите завод бесплатно. Кроме того, мы вам даем 50 процентов льгот на электроэнергию, внутренние рублевые цены на металл и другие виды сырья, которые в два раза ниже внешних цен, освобождаем от всех налогов, разрешаем бесплатно ввозить комплектующие, пока вы не наладите производство автомобилей здесь, в России.

Вы думаете, не пошел бы «Мерседес» в Россию, когда увидел бы литейные цеха, главный конвейер ЗИЛа, огромные производственные площади, технологическое оборудование, в том числе японское, американское и немецкое, за которое уже были заплачены миллионы долларов, и рынок сбыта — под носом? А дальше нужно только представить реальный производственный план и запускать производство.

Так на Прянский автомобильный завод пришел «Дженерал моторс». Кроме джеперса, с которым я познакомился, завод стал производить целый спектр автомобилей — от малолитражек до огромных грузовиков и тягачей — и практически завоевал рынки сбыта стран СНГ, Африки и даже Южной Америки.

— Вот только после этого мы и ввели пошлины на импорт иностранных автомобилей в Русляндию, чтобы защитить собственных производителей, — закончил Адам.

— И в Уэльсе так же сделали, — согласился я.

— А в России — прямо наоборот. Пошлины на иномарки выросли, что сделало собственных производителей монополистами рынка. Они подняли цены на отечественные автомобили до невероятной высоты, совершенно перестав заботиться о качестве продукции. Зачем тратить деньги на улучшение качества продукции, когда и так купят. Куда потребители денутся? Поддержка отечественных производителей по-российски, путем простого выдирания пошлин на импортные товары, таким образом, во-первых, привела к снижению качества товаров и продукции, во-вторых, к неконтролируемому росту цен на продукцию, а в-третьих, к снижению объема выпуска товаров, так как, продав задорого небольшую часть продукции, нет никакого смысла расширять производство. И так хватает — без головной боли и затрат на расширение производства.

— Решив основную задачу первого этапа реформ — запуск промышленного производства Русляндии, мы перешли к задаче более серьезной: победить в конкуренции мировые державы и завоевать рынок сбыта для наших товаров и услуг, — сказал Адам.

— Тут, как я понимаю, надо бы прерваться и все обдумать? — спросил я.

— Но у вас же встреча, — ответил Адам. — Там вы все остальное поймете и увидите собственными глазами… Вот мои часы крупным планом…

«Да, — подумал я. — У них и с юмором скоро тоже будет О.К…»


Джеперс вывез меня за город. Чтобы добраться до президентского дворца, нам надо было обогнуть озеро. Но вместо этого водитель нажал кнопку автоматического трансформера, и по бокам джеперса выдвинулось два экрана. Автомобиль преобразовался в экранолет.

Пологий спуск, по которому разогнался экранолет, вонзался прямо в озеро и уходил под воду. Скорость для взлета достигла необходимого пика в момент, когда казалось, что колеса джеперса коснутся поверхности водоема. Он плавно взмыл в воздух, и мы полетели над водой на высоте нескольких метров.

— Как он работает? — спросил я у водителя.

— Чудесная машина! — ответил тот. — Двигатель на водороде, летим с использованием динамической воздушной подушки, то есть просто за счет потока воздуха и скорости, которые держат машину в воздухе. Может лететь над любой плоской поверхностью: морем, пустыней, степью, тундрой. Максимальная скорость полета до 300 км/час, дальность при одной заправке водой до 2400 км. И что важно, не требуется квалификации пилота: машину может вести любой водитель автобуса.

— А если появится неожиданное препятствие? — поинтересовался я.

— Неожиданное — не бывает. Автоматическая система следит за курсом полета и соизмеримо со скоростью движения дает команду для набора высоты. Мы в принципе можем подняться до тридцати метров над землей, только достаточно медленно, шестьдесят сантиметров в секунду!

— Ничего себе медленно!

— По сравнению с самолетом, который поднимается со скоростью не менее одного метра в секунду, — медленно. Поэтому джеперс и не самолет. Это упрощает дело, он регистрируется как простой наземный транспорт. И разрешений на полеты не требуется. Мы первыми сделали экранолет и теперь в мире обладаем монополией на его изготовление. Китайцы недавно купили лицензию на право производства за тридцать миллиардов долларов!


— Здорово!

— А знаете, с чего начинали?

Я отрицательно махнул головой. Истории создания экранолета я не знал.

— Вообще это изобретение было придумано еще в СССР. На основе этого принципа даже выпустили огромные десантные корабли на восемьсот человек, если не ошибаюсь. Они летали где-то над Каспийским морем, а сейчас списаны из армии и гниют в Узбекистане. Об изобретении забыли. А мы вспомнили! И еще, вы обращали внимание, сколько брошенных Ан-2, называемых «кукурузниками», стоит по обочинам российских аэродромов? Их просто невыгодно эксплуатировать: жрут авиационный бензин, рассчитаны только на шестнадцать пассажиров, а требуется летчик. Час полета стоит несколько сотен долларов. Вот они теперь никому и не нужны.

— Да, я знаю. Эту экономически невыгодную машину делали по заказу СССР, по-моему, поляки…

— И знаете, сколько сделали? Аж одиннадцать тысяч самолетов! И теперь все они годятся только на металлолом. Наше правительство выкупило у России эти самолеты по остаточной стоимости, по пять тысяч долларов, если не ошибаюсь! Выкинули двигатели, вырезали баки с бензином, отрезали крылья и вместо них поставили новые, в виде экранов. Получились замечательные экранолеты! Стоимость часа полета всего двадцать долларов! Это были первые модели. Стоимость вместе с переделкой составляла тридцать-сорок тысяч долларов. А продали мы их на экспорт по триста тысяч долларов! На эти деньги запустили нашу автомобильную промышленность, на них мы вошли в партнерство с «Дженерал моторс» и сделали вот этот джеперс.

— А вы в курсе дела!

— В свое время я работал на заводе. Все это через меня прошло. А теперь ушел в бизнес. У меня своя фирма по прокату джеперсов и обслуживанию туристов. Я иногда сам люблю повозить клиентов, известных людей, как вы! Вообще же у меня тридцать две машины в эксплуатации!

Он протянул мне визитную карточку своей туристической фирмы. Я отдал ему свою.

История с экранолетами была мной воспринята как показательная. Почему Россия, которая продолжает выпускать малопотребные автомобили, не могла так же поднять промышленность и стать поставщиком экранолетов в мире? Для этого имелось все необходимое: и брошенные «кукурузники», и остановленные производства на мощных авиационных и автомобильных заводах. Теперь же надо выкупать у Русляндии лицензию за 30 миллиардов долларов!

— А вы не знаете, кто изобрел экранолеты?

— Кто ж этого не знает! Господин Макаров. Он и сейчас главный конструктор. А водородный двигатель сделан на основе работ Руденникова.

— Они же россияне!

— Ну да! В России изобретателям никто не помогает. Денег не платят. Никто инновациями не интересуется. Вот они и переехали сюда. Мы здесь им создали самые лучшие условия в мире. Хотите, я вас свожу в Город Науки? Туда за последние десять лет только из России переехало жить больше полумиллиона ученых и изобретателей! Русские ученые, эмигрировавшие из России в девяностые годы в Америку и в Европу, возвращаются к нам со всего мира! А на чем же еще мы могли бы так подняться в экономике?

— И есть особый Город Науки?

— Туда не всех пропускают. Технологические секреты! Но вам, думаю, пропуск выдадут. Я готов сам быть вашим проводником.

Экранолет вырулил на площадку напротив президентского дворца, проскочив над озером за считанные минуты.

Мы договорились поехать в Город Науки завтра. Разрешение на это я решил попросить непосредственно у президента Путиявлинского.


Первое впечатление от президентского дворца, будто попал в музей. На стенах-экранах чередовались слайды и фильмы о Русляндии. По сторонам на пьедесталах стояли какие-то кубки, призы и награды, составляющие гордость страны. Среди них были знакомые: я увидел несколько «Оскаров», «Ник», «Пальмовых Ветвей» и известных мировых спортивных кубков. «Хай-тэковский» стиль дворца создавал чувство легкости, а свет, струившийся отовсюду, — хорошее настроение.

В Русляндии на основе изучения законов Фен-Шуй была разработана собственная система оформления зданий и интерьеров. Дополнительные возможности дало изобретение архитектора Столярова. Он предложил новый способ нанесения краски на поверхность. По способу Столярова краска наносилась таким образом, чтобы под каждым углом зрения предмет был виден окрашенным в определенный цвет. Если угол зрения менялся, изменялась и окраска предмета. Такой же эффект освещенности достигался при изменении направления света. Я ощутил это прямо с утра, когда взглянул на гостиницу «Славяния», выйдя из дверей на улицу. Вчера в лучах заходящего солнца стены здания казались покрашенными в гамме от бордового цвета внизу до алого вверху. Утром здание отеля выглядело голубым.

В президентском дворце такой же изменяющейся гаммой красок были окрашены подвесные потолки и полы, которые, пока я шел к парадной лестнице, играли всеми цветами радуги…

Встреча с профессором Кедровым произошла в кабинете президента. Самого Путиявлинского не было, его срочно вызвали на видеоконференцию с Европарламентом.

Я был искренне рад видеть Кедрова. За пятнадцать лет мы, конечно, оба сильно изменились. Так часто бывает. Замечаешь собственный возраст только тогда, когда встречаешь давних знакомых через много лет. Вдруг осознаешь, что не только они так изменились, но и ты сам теперь совсем не такой, каким был раньше. Слава богу, что не видишь себя со стороны, а то была бы не жизнь, а сплошное разочарование.

Поседевший Кедров улыбался и выглядел счастливым. Он был в прекрасном русляндском костюме из ткани глясс, завоевавшей мир в последние годы. Эта удивительная ткань, выпускаемая в Прянске, изготавливалась из льна с примесью энергетических добавок. Во-первых, она обладала способностью саморазглаживаться, во-вторых, изменять цвет по желанию пользователя и, в-третьих, исправляя энергетику организма, улучшала самочувствие всех, кто надевал на себя вещи, изготовленные из глясса. После показов нескольких коллекций «прет-а-порте», сшитых из этой ткани, на Всемирных неделях моды в Америке и Европе мировой спрос на поставку швейной продукции из Русляндии вырос в тысячу раз.

Мы поговорили с Кедровым о жизни. Он сказал, что ушел на пенсию, но работает советником президента по развитию экономики и живет в своем имении на берегу лесного озера. Вскоре в кабинет вошел еще один человек.

На вид ему было не более сорока пяти лет. С маленькой бородкой и французскими усиками, он походил на персонаж из «Трех мушкетеров». Кедров его представил:

— Познакомьтесь, Егор Ясинович Бреф!

Если Кедров считался отцом экономической теории Русляндии, то Брефа справедливо нарекли главным конструктором реформ. Он пользовался личной поддержкой президента Путиявлинского и, несмотря на то что местные политики несколько раз предрекали его отставку, находился на своем посту в правительстве уже при третьем премьер-министре.

— Для полноты картины мне не хватает одной истории, — сказал я. — Рассказа о том, как вам удалось укрепить национальную валюту. Этот ваш странный «рупель» с «жопейками» действительно обменивается во всем мире. Какая-то мистика…

— Я объясню, — любезно согласился Бреф. — Вы правильно сказали — это уже история. Но без финансовой реформы ничего бы в Русляндии не состоялось. Конечно, лучше было бы поговорить с министром денег — господином Пудриным. Но в общих чертах все выглядело так.

Главной идеей финансовой реформы было сделать так, чтобы внутренние цены Русляндии остались внутренними, а внешние стали мировыми. Ведь это понятно: чем дешевле жизнь внутри страны, тем более привлекательной она становится для внешних инвесторов!

Успешное решение этой задачи и создало поток валютных инвестиций в Русляндию из всех благополучных стран.

А в России с точностью до наоборот! Как только Москва стала одним из самых дорогих городов мира и покупательная способность доллара резко упала, сократились внешние инвестиции. Кто же повезет деньги туда, где они стоят дешевле?

Так мы поставили перед собой задачу — вернуться к внутренним ценам, которые были в СССР в восьмидесятых годах: 25 рублей за кубометр древесины, 1000 рублей за тонну алюминия, а пиком успешности реформы должны были стать три копейки за киловатт-час электроэнергии.

У вашей страны достаточно ресурсов, чтобы сделать жизнь в России самой дешевой в мире. Но вы пошли прямо противоположным путем: догнать и перегнать весь мир по стоимости жизни! Это была главная макроэкономическая ошибка Гайдара! Давайте вспомним то время, чтобы лучше понять разницу наших реформ. Приведу несколько конкретных примеров, вскрывающих глупость содеянного Гайдаром.

Помню, в 1990 году мы посетили Китай, а конкретно — два производства: мебельную фабрику в Харбине и завод швейных машинок в Гуанджоу. Разговор о бизнесе на этих заводах был аналогичным. В России в то время один кубометр древесины стоил 25 рублей, а в Китае — 1200 юаней. Зарплата одного китайца на фабрике составляла в месяц 200 юаней, то есть поставкой одного кубометра древесины из России за 25 рублей можно было оплатить труд шести китайцев в течение месяца. Так вот, на мебельной фабрике нам предложили: за каждые два кубометра леса отгружать один готовый мебельный гарнитур. Конечно, без ограничения количества. Получалось, по 50 рублей за гарнитур.

А на фабрике по изготовлению швейных машинок было еще интересней. Одна швейная машинка, изготовленная по японской технологии, весила 9 килограммов различных металлов, из которых производились различные части машинки. За дополнительные 20 килограммов такого же набора металлов нам предложили одну готовую машинку, только с условием ее вывоза в Россию для продажи, так как уже в 1990 году рынок Китая был практически насыщен швейными машинками.

Вот бы понять тогда уважаемым «реформаторам», что разница в ценах на ресурсы внутри России и за рубежом создает блистательный плацдарм для подъема российской экономики и оплаты ее реальных реформ. В самом деле, когда цены в России догнали и перегнали Америку и жить в Москве стало гораздо дороже, чем в Нью-Йорке, само собой отпали все разговоры о долгосрочных иностранных инвестициях.

В России все время пытаются найти дурака с миллиардами, который будет их вкладывать в экономику страны, где все стоит в полтора раза дороже и при этом нет никакой стабильности, сплошное воровство и убийства, отсутствие гарантий возврата прибыли. Зачем везти доллар туда, где он дешевле? Его повезут туда, где на него можно больше купить.

Поднимая стоимость жизни в России, практически уничтожили рубль как денежную единицу и, естественно, следом за ним — все накопления людей. На замену привели доллар, который, как «неожиданно» выяснилось, в России не производится и печатается не в Перми, а в США. Значит, реально зарабатывать доллары можно было только за пределами России, а внутри страны вся экономика стала работать на их перераспределение между населением. Россия начала жить не по средствам, и поэтому итог был абсолютно прогнозируемый: люди тратили больше, чем зарабатывали, страна тратила больше, чем завозилось валюты. Вы понимаете, к чему это приведет, если рухнут цены на сырье, которые только и спасают Россию от глубочайшего кризиса?

Да, я это понимал. Мне была понятна позиция Брефа, так как в ней был смысл. Позиция и реформы Гайдара, которые я критиковал с первых же дней, были невнятными с самого начала. Это было слепое следование рецептам западных идеологов, которые не принесли благополучия ни одной стране: от Индии до Бразилии и Аргентины, где навязывалась система развития экономики Мирового банка. Только уйдя от опеки этих идеологов, страны стали бурно развиваться. Это исторический факт.

Та критика стоила мне тогда очень дорого. Ведь именно Гайдар инициировал мою травлю в 1992 году, помешав мне вовремя вернуться на Родину… Бреф продолжал:

— Чтобы решить задачу стабильности внутренних цен, надо было сделать два дела: во-первых, оторвать внутреннюю валюту от доллара, а во-вторых, настроить страну жить по средствам.

Это привело к тому, что у нас нормально заработала экономика и мы приобрели самостоятельность. Не только товары внутреннего производства нашли спрос и стали доступными для подавляющего большинства граждан, но и импортные товары в Русляндии стали более дешевыми, как ни странно это покажется на первый взгляд.

Чтобы оторваться от доллара, нам надо было сначала избавиться от рублей, которые «продались» американской валюте и из денег превратились в промежуточную бумагу, использующуюся при обмене валюты.

Вот мы и ввели рупель. Причем сразу две его модификации: один внутренний — «деревянный», или друпель, как окрестили его в народе, а другой для внешней торговли — золотой, зрупель — для прямых «интимных» связей с долларом, в качестве презерватива.

Почему в России все контракты на покупку экспортной продукции и сырья заключаются в долларах? Во Франции — в евро, в Англии — в фунтах стерлингов, даже в Монголии — наверное, в тугриках, а в России — в долларах? Это естественно, если закупки в других странах надо делать на валюту этих стран. Но почему контракты на продажу нефти, газа, алюминия из России заключаются в американских долларах?

Мы поняли, что это одна из тех глупостей, которая не позволяет рублю стать реально конвертируемой валютой. Конечно, только одна глупость из множества других…

Мы с самого начала предложили всем странам покупать у нас экспортную продукцию на золотые рупели. У нас уже имелась экспортная продукция, правда, в зачаточном состоянии, но все же некоторым западным фирмам понадобились зрупели для ее покупки. Они обратились в банки своих стран, и тем пришлось закупить у нас для своих клиентов местную валюту на доллары. Так зарубежные банки стали торговать зрупелями Русляндии с первых же месяцев образования нашего государства по курсу обмена Прянской биржи.

Если бы Россия пошла по этому пути, сбылась бы вековая «мечта» Министерства финансов РФ и в Перми начали бы печатать банкноты на местном бумажном сырье, которые автоматически продавались бы на доллары во всем мире.

Теперь о технологии введения золотого рупеля в Русляндии. Она должна была быть совершенно понятной и прозрачной в финансовом отношении с самого начала. Если бы этот процесс мы провели неправильно, зрупели могли бы никогда не сработать или превратиться в очередные чеки магазинов «Березка», которые уже существовали в СССР.

Главным было разумно обосновать перед всем миром количество валюты, которое мы намеревались напечатать. Золотовалютный запас страны тогда оценивался в мизерную величину. Это теперь у нас около триллиона долларов, а тогда было немногим более трех миллиардов! Прекрасно. Можно было взять любую цифру обмена зрупелей на доллары, прямо «с потолка» — допустим 100 к 1, и установить соотношение: один доллар равен 100 зрупелям. Таким образом, в первый год Русляндия имела право выпустить только 300 миллиардов золотых рупелей, обеспеченных государством, и ни жопейки больше! Что мы и сделали.

Дальше мы развернули торговлю на экспорт и начали подписывать контракты в золотых рупелях. Пожалуйста, покупайте древесину, фосфаты, минеральное сырье, строительные материалы, машиностроительную продукцию по мировым ценам, но в зрупелях, которые уже свободно продавались во всех крупных банках мира. А за это мы давали разные скидки: на таможенные платежи, на налоги, на экспорт. Чтобы всем стало выгодно торговать на зрупели, потому что древесины и фосфатов у нас очень много, а зрупелей напечатано только на 300 миллиардов. Поэтому задача Русляндии — как можно быстрее прокрутить зрупели в доллары и обратно, и так несколько раз в год.

Продавая экспортную продукцию на зрупели, мы сразу же получили возможность существенно ограничить отток капитала за границу, контролировать налоги и валютную выручку русляндских экспортеров. И если в России ежегодно за рубеж утекали многомиллиардные долларовые средства, то в Русляндию, наоборот, доллары поступали, и казна богатела.

В это же время на нашем внутреннем рынке происходили очень интересные вещи: золотые рупели поступали обратно к производителям экспортируемой продукции и делали их все более и более обеспеченными людьми, как и должно быть в нормальной стране с производителями и производствами, приносящими валюту государству. Потому что условия закупки этих зрупелей государством у экспортеров на друпели, или «деревянные», были крайне выгодными или, как сказал бы легендарный учитель народов России, «архивыгодными».

Точно так же на эти зрупели можно было свободно выкупать и мировую валюту для импорта необходимых товаров. Конечно, сами обменные операции тоже оплачивались покупателем, что само по себе приносило государству, выступающему монопольным оператором на рынке зрупелей, дополнительные доходы.

Монополия государства в этом случае была оправдана самой сущностью происходящего: ведь государство своим золотовалютным запасом выступило гарантом стоимости зрупелей. А для пущей уверенности иностранных инвесторов золотовалютный запас Русляндии мы заложили в самые крупные банки Японии, США и Европы под их, естественно, стопроцентные гарантии. Банки, не желая потерять таких клиентов, стали гарантами наших внешнеторговых сделок и коммерческих операций.

Идея временного введения зрупелей была заимствована у Китая. Там с 1989 по 1993 год во всех экономических зонах действовал золотой юань, который формально был равен обычному юаню. Эта странная финансовая единица работала как денежный насос в одну сторону — доллары поступали в Китай.

Приезжие сталкивались с этим механизмом с первого же дня пребывания в Китае. Вы садились, например, в такси и протягивали водителю десять долларов. Китаец брал десять долларов и говорил: «У нас доллары не ходят, я вынужден дать вам сдачу в золотых юанях». И так повсюду. Этих юаней у вас скапливалось большое количество, вы приезжали в аэропорт, не знали, что с ними делать. Чтобы их обменять обратно на доллары, нужно было писать декларацию, заполнять кучу бумаг. И поэтому вы покупали все, что продавалось в аэропорту, поддерживая экономику страны и наполняя ее долларами.

В конце первого года после введения зрупеля мы подвели открытый и прозрачный для всех баланс его работы, что фактически показало рост золотовалютного запаса Русляндии уже в первом году на 57 процентов.

Была определена новая цифра золотовалютного запаса Русляндии — 4,7 миллиарда долларов. Надо было принимать решение: либо печатать дополнительное количество зрупелей, которые останутся при этом инфляционно свободными и их курс по отношению к доллару неизменным, либо изменить официальное соотношение зрупеля к доллару, укрепив его в глазах международной общественности. Что бы мы ни сделали при условии гласности, все было вполне приемлемым для мирового сообщества, так как являлось абсолютно обоснованным, закономерным и открытым.

— И что вы решили по итогам первого года? — спросил я.

— Оставили курс обмена без изменений, но на законных основаниях допечатали еще 57 процентов зрупелей, — ответил Бреф и продолжал: — Как только золотой рупель ушел с внутреннего рынка, цены на внутренние ресурсы и товары сами пошли вниз. Процесс снижения долларового эквивалента в ценах на внутреннюю продукцию принял, как любят говорить в России, необратимый характер.

Надо отдавать себе отчет в том, что разница между внутренними и внешними ценами является основным признаком развивающихся стран. Русляндия и была таковой в то время. И как бы ни надували щеки, Россия остается развивающейся страной до сих пор.

Этот путь страна обязана пройти. Иначе экономике никогда не стать самостоятельной. Страны СНГ не в состоянии перепрыгнуть через процесс развития внутреннего рынка и сразу войти в мировой. Слишком тяжела наследственность исторической эпохи строительства социализма.

Что же происходило с местным, «деревянным» рупелем? Его главной задачей, как и всякой другой валюты любого государства, было отражать реальный уровень жизни и обеспеченности страны, чтобы исключить «пир во время чумы». Иначе внутренние деньги превращаются в туалетную бумагу очень плохого качества и толкают страну на прямые товарообменные операции, то есть к первобытному состоянию.

Опять интересно сравнение с Россией. Манипуляции с рублями — от валютного коридора до регулируемого Центральным банком биржевого курса обмена — отодвинули ее по внутреннему производству, а следовательно, по своему реальному богатству (которое именно этим показателем и определяется для любой страны) к уровню 1960 года. То есть в результате всех антиреформ Россия обеднела (почти разорилась) и возвратилась назад на сорок пять лет! А цены все еще продолжают расти, шокируя иностранных туристов и отпугивая инвесторов.

Увы, мы это предвидели и честно пытались объяснить российским реформаторам, как этого избежать. Но кто к нам прислушивался тогда?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41