Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Москва за океаном

ModernLib.Net / Архитектура и зодчество / Свинаренко Игорь / Москва за океаном - Чтение (стр. 17)
Автор: Свинаренко Игорь
Жанр: Архитектура и зодчество

 

 


Там все-таки больше их соблюдается. И чуть вскроется что, поднимается шум. И злодеев сурово карают, как в нравоучительной пьеске! В Америке полно своих, условно говоря, "генеральских дач" и выяснений отношений в их Белом доме, и взяток, но они там творят свои мерзости тайно, постыдно, прячась от порядочных людей. А уж если тайное стало явным - просто перья летят. А у нас мерзавцы и порядочные люди вполне привыкли друг к другу и сосуществуют вполне мирно. Одни другим вроде даже и не мешают.
      Чтоб не поскользнуться на этой специфической теме, я, видите, высказываюсь осторожно. И тороплюсь сделать важное уточнение: в России, безусловно, много глубоко верующих людей, и праведников, и старцев, и монастырей. Но, увы, они не определяют жизнь России - точно так же как лицо Америки не определяют атеисты, дьяволисты, богохульники и прочие радикалы аналогичного толка, которых там немало.
      Даже на долларе, если помните, написано - что? "In God we trust". (Верим в Господа).
      А у нас на сторублевке ямщик, управляющий квадригой, показывает часть тела из трех букв...
      Не желая никого обидеть, приведу свое скромное впечатление по итогам увиденного и отчасти вам пересказанного:
      Америка - страна победившего христианства.
      В отличие от России.
      Увы...
      ГЛАВА 37
      Чем мы хуже?
      Ну что, у американцев свои задачи, у нас свои. Они трезвые саксы, они тыщи лет назад начали завоевывать мир. Они, еще будучи германцами, разгромили Римскую империю, переплыли из теперешней Германии на Британские острова и вытеснили аборигенов-кельтов в горы, и те до сих пор в горах живут и даже этим гордятся. Из Англии, сделав ее прежде владычицей морей, они после завоевали Индию, Австралию, Новую Зеландию, наконец, Америку (и много еще чего). Теперь Америка держит под контролем вообще весь мир. Она трезвая, серьезная и решительно поправит кого надо так, как считает нужным. Недовольные есть, но протест их настолько вялый и тихий, что им можно пренебречь; ну и пренебрегают. А Германия, похоже, не от злости воевала, просто в саксах срабатывала программа - захватывать территории, вот и все.
      Ну хорошо, Америка выполняет полицейские функции. Так разве это обидно? Вы разве обижаетесь на своего участкового, что это он, а не вы наводите порядок на вверенной территории? И что вам не позволено так размахивать пистолетом, как ему? Так некоторые обижаются, что на русских рынках торгуют кавказцы. Но, с другой стороны, не мне же стоять за прилавком, если не люблю я этого? А им, наоборот, нравится.
      Пока американцы следят за порядком и пытаются поддерживать разумность системы, мы можем себе позволить восхищаться Достоевским, где малахольная Настасья Филипповна кидает деньги в печку, где папа с сыном всерьез обижаются друг на друга из-за девушки сомнительного поведения, и это считается духовностью... Мы можем себе позволить исследовать темные глубины человеческой натуры, иметь причуды и пускаться в искания. Поэт, артист могут себе позволить кризис и запой на неделю или на месяц. Но нельзя всем быть поэтами, потому что надо же кому-то оставаться на посту, чтоб поэт не замерз из-за отключенного отопления и ему было чем похмелиться и на чем записать великие мысли, когда его посетит вдохновение, и американские джинсы ему нужны, чтоб прикрыть срам...
      В этом нет ничего обидного! Один рожден быть поэтом, другой - бухгалтером. Бухгалтер тыщу раз прав, когда хвастает перед поэтом: у меня уверенность в завтрашнем дне, твердый оклад, гарантии, а ты-то, ты-то? Но поэт ведь это и так все знает, но не может поменять свои химеры на теплый офис... Разве не мог бы я с самого начала, еще в юности, при советской власти, поступить в завмаги или зубные техники? И ни в чем себе не отказывал бы давно уже. Да, завмаги богаче, но не стану же я из-за этого утверждать, что они все лучше меня.
      У нас с ними разное любопытство к жизни. Мы если когда и достигнем чего-нибудь, то думаем: ну и что? Нам теперь нужны новые приключения. Как писали И. Ильф и Е. Петров, вот уже и радио изобрели, а счастья все нет. Но это у нас нет счастья. А им теперь всю жизнь приятно, оттого что есть радио. Мы слетали в космос, сделали атомную бомбу, захватили тоже полмира, но нам неинтересно эти системы поддерживать в работе, это требует однообразного кропотливого труда, а нам скучно... Мы показали себе и другим, что в принципе можем, и утратили интерес. Я очень остро это чувствую на себе. В этом, может, есть что-то детское, когда игрушки быстро наскучивают. И то сказать, мы ведь этнос молодой. Они - да, тоже молодой, но не по годам развитой, не по-детски серьезный.
      Перемена пола
      Нет, не во всем врала пропаганда: все-таки разная у нас жизнь, разные повадки. Как описать эту разницу между этносами?
      Вот попробуйте сесть с непьющей девушкой из приличной семьи, выпить водки и растолковать ей ценности и удовольствия взрослой мужской жизни. И еще ее, для убедительности, позовите на охоту и в сауну с ребятами. А потом удивляйтесь, что она вас не понимает.
      То же самое и со средним американцем: он другой, он не как вы. Эта разница, кажется, еще разительнее, чем между пьющим сантехником и девственной скрипачкой. Они могут получить от знакомства новые интересные впечатления и даже как-то между собой общаться, но это будет не взаправду. И оба себя будут чувствовать не в своей тарелке. Никто из них вроде не сделал другому ничего плохого... Но оба вздохнут с облегчением, когда наступит счастливый миг расставания.
      С американцем можно обмениваться информацией и вообще мирно сосуществовать, и улыбаться, и помогать друг другу, но настоящее полноценное общение - в русском смысле слова - едва ли получится. Еще можно вот какие параллели провести: лиса и журавель, мужик и медведь, конь и трепетная лань.
      Я долго-долго и старательно пытался вникнуть в наши отличия. И вот как я, к примеру, осознал сущность наших там эмигрантов, которые нам в данном случае интересны тем, что они как бы наполовину уже американцы, а раньше были такие же точно, как мы. Вот тут и логично искать разгадку, так?
      Я себе нашел такую: они как будто сделали операцию по перемене пола. И вот когда разговариваешь с бывшим нашим, который в Америке уже давно, очень остро это чувствуешь: он еще похож на наших, но уже не наш, пятьдесят на пятьдесят. В чем-то мы еще понимаем друг друга, а в чем-то другом - уже все, он еще и обидеться может, сменивши пол-то: какие ж вы все, мужики, хамы! И еще попой при этом характерно поведет. Ну извини, дорогая, то есть дорогой.
      Кто лучше, кто хуже? Наш или их? Это все равно что выяснять, кто лучше мужчина или женщина.
      На самом деле эта операция - отрезать лишнее и приделывать черт знает что - нужна только тем, кому неуютно в рамках его теперешнего пола.
      Вообще при изучении американской жизни не надо пренебрегать таким удачным учебным материалом, как эмигранты. Они стали чужими, но еще помнят, что нам может быть интересно там, что ценилось в той, прошлой жизни. И им приятно: кто, кроме нас, способен оценить их американские достижения? Никакой американец им не скажет:
      - Ну, Вася, ты дал! Такой дом! Такая машина! Кто ж этого ожидал от тебя, оборванца? У тебя же на портвейн никогда не хватало! Ты ж, бывало, по два дня ходил в одной рубашке!
      Может быть, они только и могут порадоваться своему успеху в сравнении с нами. В России для этого они надевают костюм за две тысячи, хотя там ходят в джинсах. И со снисходительной улыбкой говорят: "Ну разве "жигули" - это машина? Ну против даже "форда", на котором и то стыдно ездить?" Американцы ведь этого не поймут! Я им не раз пытался объяснить, что такое "жигули-классика". Но они не очень верят, что одни белые люди могут сегодня производить тесную и маломощную машинку - "фиат" шестьдесят седьмого модельного года, а другие его покупать. Сравнение продолжается. Так бывший мужик, который переменил пол, не может хвастаться своей женственностью перед настоящей женщиной - он сможет произвести впечатление только на тех, кто знавал его еще в бытность его (ее) мужиком.
      20 лет назад они были как мы.
      Через 20 лет мы будем как они?
      Так вот эта разница. Сначала может показаться, что она всегда была.
      Потом подопрашиваешь старожилов - и оказывается, что исторически ничтожно малый срок назад они жили ну почти как мы. Старожилы называют разные сроки 20, 30, 40, 50 лет назад картина их жизни там была приблизительно такая:
      полиция брала наличными;
      в армию забирали поголовно, не спрося желания;
      детдома ломились от сирот;
      негра могли запросто обидеть словом, а то и действием - и ничего;
      не всем мальчикам в шестнадцать лет (когда права дают) родители покупали машину, пусть даже и подержанную;
      безопасный секс встречался очень редко;
      гомосексуалисту могли дать по лицу просто за то, что он такой;
      не в каждом доме была посудомоечная машина.
      Что их изменило? Какие вещи и события заставили их стать какими-то другими? Вьетнамская война как таковая? Или только ее финал? Нефтяной кризис? Убийство Кеннеди? "Холодная война"? Победа в ней? СПИД? Всеобщая компьютеризация? Или расширяющаяся озоновая дыра? А может, просто должно пройти двести лет с конца последней революции, и оно само собой устаканивается? Или - двадцать лет после окончания последней бесславной войны? Если человек (или страна) все время побеждает, то становится похож(а) на фотомодель: ты просто будь, и тебе заплатят лишь за то, что ты такой(ая). А стоит потерпеть поражение, и как-то быстро выясняется: надо работать, другого выхода нет...
      Постороннему наблюдателю может показаться, что они лучше и чище нас. Но в глубине души русские не хуже. Просто они стеснительные, робкие, застенчивые. И сильно из-за этого страдают. Наши стесняются рассказывать про себя хорошее. Зато часто хвастают, наговаривая на себя гадости. Послушать иных, так они грубы и жестоки, и ничем их не пронять, и в транспорте обязательно толкаются, и сосед у них подлец. А присмотришься - они и бабушкам место уступают, и птичку им жалко, если ее сожрала кошка, и тайком даже посылают тете в Саранск денег. Случись же какой далекой принцессе помереть, они будут тайком рыдать!
      Может, наши так себя оговаривают для самообороны, чтоб защититься от возможной бытовой агрессии? Или это комплекс неполноценности, оттого что привыкли жить в неволе, я имею в виду отсутствие гражданских свобод? Одно то, что кругом были развешаны издевательские плакаты, изображающие нас полными идиотами, и не смей даже слово сказать...
      Впрочем, Карнеги - уже на каждом лотке в Москве, а наше новое поколение не пьет водку - так что наша жизнь меняется со страшной скоростью.
      Они тоже грабили нацменов
      Ловкость! Вот их черта, которая на меня всегда производила впечатление.
      Вот смотрите, как все было. Приплыли они на североамериканский континент, забрали у индейцев все, что у тех было, главным образом, конечно, землю. Потом навезли черных рабов из Африки и заставили работать задаром, как у нас сейчас - шахтеров Кузбасса. И так на ворованной земле да на дармовой рабсиле сколотили первоначальный капитал и построили крепкое государство. И потом только потом! - объявили права человека и иную демократию. Неплохо. А что бы сначала ее объявить? Приплыть к индейцам и демократически попроситься к ним жить, унижаться, вести себя хорошо, выпрашивая вид на жительство, - а скальпы не снимать, нет, и резерваций не строить, никогда, что вы! Может, это одна из причин, почему они нетвердо знают историю, даже свою?
      Но, честно говоря, они все-таки из-за этого переживают и сегодня. Ко мне как-то подошел белый американец и говорит:
      - Слыхал я, права человека у вас в России ущемляются! Это как же вы так, а?
      Я задумался, потому что грубо отвечать не хотелось. И ответил деликатно:
      - Я тебе отвечу, но только не прямо сейчас. А чуть позже. Ладно?
      - Ладно! А когда?
      - А вот когда позже: когда вы отдадите Америку обратно индейцам, заберете у них сколько там вы за нее отдали виски и одеял, сядете на свой "Mayflower" и уплывете обратно в Англию, откуда приплыли. И вот из Англии ты мне позвони, и я тогда перед тобой отчитаюсь за права человека в России. О`кей?
      Так вот он согласился и отстал. То есть их это пронимает, совесть есть.
      Уехать - это почти умереть
      У нас в России - неустроенность и суровый быт, а у них там все удобное и ловкое. Но я вам скажу - стоит умереть, и житейских проблем у вас будет даже меньше, чем у американца. Тут надо разобраться с собой, решить, вы чего хотите - вечного покоя и безопасности или все-таки жизни и приключений? Уехать - это всегда немного умереть. А уехать далеко, улететь за океан, не только сменить язык, но и заполучить все эти дюймы и фаренгейты, эту ночь вместо дня - это уже больше, чем полпути на тот свет. Люди, уезжая туда жить, заканчивают эту жизнь, умирают в ней и начинают другую. Океан что твой Стикс... Когда летишь над ним, томишься в этой металлической трубе, в тесноте среди множества таких же грешных душ, как и сам, делаешь вид, что живешь, пытаешься какие-то журналы читать... Величие процесса тебя от всего этого отвлекает.
      Но некоторым еще не надоело жить в этой жизни, они не торопятся помереть тут, чтоб заново рождаться там на старости лет ни с того ни с сего.
      ГЛАВА 38
      Русские и негры - близнецы-братья
      Русские очень похожи на американцев (вам про это обязательно кто-то уже говорил). Но только, конечно, не на всех. А на каких же? На тех, которые живут не только в Америке, но и в ряде других стран, где их тоже можно наблюдать...
      ...Они страшно самобытны и не желают учиться у более успешных соседей, перенимать их полезные привычки. Они полагают, что кто-то обязан о них заботиться, окружать социальной заботой. Там, где они живут, много винных лавок, маленьких и сумрачных. Пара-тройка местных толпится там у прилавков, ожидая, не нальет ли еще кто - добавить. Штукатурка на их домах облупленная, а асфальт на дороге весь в выбоинах. Они любят петь и плясать, и это их искусство благосклонно принимается в разных странах. Национальные их поделки из дерева хорошо раскупаются иностранцами на сувениры. А промтовары они делают такие плохие, что самим тошно. Экономика их держится в основном на добыче полезных ископаемых. Их начальники совершенно замечательно берут взятки... По этому показателю они занимают верхние строчки в мировых рейтингах. Еще эти начальники любят увозить казенные средства в цивилизованные заграницы и там припрятать. Кроме добывающих неплохо развиты у них и некоторые очень вредные производства, которые богатые иностранцы с удовольствием у них размещают. Вообще же они не сильны в производстве, зато охотно берутся что-нибудь распределять. Законы они не очень уважают, предпочитая им свое понятие о справедливости. Отношения с полицией у них вообще как-то не складываются. Никому не придет в голову оставить на ночь новый дорогой автомобиль возле их дома - не угонят, так непременно что-нибудь отвинтят, ну или просто стекло разобьют из "классовых" чувств.
      Слабые их стороны и недостатки часто пытаются объяснить их рабским прошлым; от рабства их очень поздно освободили - многих в 60-х годах прошлого века, а иных значительно позже. Но и позже их массово использовали на принудительных работах, часто только за харчи, - и они это успешно терпели.
      А как их освободили, так многие не хотели от хозяев уходить. Но после все же как-то разбрелись и стали вроде жить каждый своим умом... Правда, после второй мировой войны они редко упускали возможность ввязаться в какую-нибудь локальную войну, и эти войны были бессмысленные, бесполезные и заведомо проигрышные.
      Они не очень любят улыбаться, им кажется, что так они унижаются перед чужими, - и им спокойнее, когда лица их насуплены.
      Вообще они не очень обязательные, пообещают - забудут сделать, сделают так плохо... Они обыкновенно переходят дорогу на красный, когда другие стоят и ждут.
      С особым гордым чувством они относятся к автомату Калашникова...
      Вы с какой строчки уже знали, про что это я? Про то, что мы с неграми близнецы-братья? Помните, Михалков-Кончаловский пересказывал слова кого-то из великих: русские потому мучатся вечными вопросами, что у них кожа белая; а будь она другого цвета, им легче бы было найти свое место в мире.
      Родство наше внутреннее с неграми не скрыть. Все равно вылезет.
      Вы помните кинофильм "Цирк" с отображением большой любви белых русских к симпатичному черному ребенку? А сколько было у нас мулатов - детей фестиваля? Ведь куда больше, чем от дружбы с китайцами или индейцами. А как была популярна среди советских мужчин мечта насчет интима с черной девушкой! Или если глянуть шире и платоническим глазом - с Анджелой Дэвис разве мало у нас носились? Плевать, хороша она или плоха; тут важней, что это не казалось нелепым! Смеялись - да, но плечами не пожимали, потому что было это близким и каким-то родным.
      Еще надо признать, что вы не видели ни разу такой свободной и раскрепощенной русской женщины, как Елена Ханга, - никто не может так, как она, рубить правду-матку насчет половой жизни.
      А не хотите ли примеров из народной мудрости? Вот тонкая русская поговорка: полюбите нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит. А о всяком опыте приличной жизни говаривали при Советах: жил как белый человек! Это черное - оно проскальзывает там и тут. Говорят же, русского черного кобеля не отмоешь добела. Да и Чапаев не зря же любил петь про черного ворона.
      Если внимательно оглянуться вокруг, думая про наш черно-белый менталитет, то можно увидеть забавные картинки. Помните, как в перестройку про СССР говорили: та же Верхняя Вольта, только с ракетами. Они нас несколько побаиваются - как белые американцы избегают селиться в black neigbourghood.
      И была ведь большая русско-советско-негритянская дружба, которая крепла в боях по всей Африке. На наши деньги, с нашим оружием и нашими инструкторами. Или с кубинскими, выученными на наши деньги нашими инструкторами. Много в Африке осталось ржавой советской техники. А белые южноафриканцы до сих пор помнят, как воевали против черных партизан, диверсантов, которых мы им засылали.
      А вот населенный одесситами Брайтон-Бич, где раньше жили в основном - кто? Черные там жили, а наши их вытеснили. И это удивительно, потому что раньше всегда было возможно только наоборот: черных никто не мог вытеснить, это они у всех отвоевывали кварталы.
      Много, много у нас общего! В том числе и, изящно выражаясь, судьбы. "Русские испытывают те же самые трудности, что и черные когда-то. Например, человеку из России редко позволяется выступать на заграничной конференции с теоретическим докладом, от него требуется лишь песня заморского гостя, рассказ о его регионе. А русского художника или музыканта хотят видеть особенным и экзотическим, то есть держать его вне границ западной культуры", - пишет знатный культуролог Екатерина Деготь. Пытаясь найти причины явления, она докапывается до сходства еще более глубокого: "Россия есть, несомненно, меньшинство: культурная окраина мира греко-римской цивилизации". Россия пришла к этому грустному выводу еще в начале XIX века и отреагировала так же, как сейчас: "Нет, мы не окраина, мы - другое (те же аргументы слово в слово повторяет и окраина окраины - Украина. - Прим. авт.) Мы - духовность Европы, ее совесть, иррациональная сторона и так далее. Эту позицию принято считать очень оригинальной. На самом деле точно так же думали о себе негры-интеллектуалы во Франции 1930-х годов: согласно теории "негритюда", Африка есть темная сторона Европы, ее эмоциональность, музыкальность, сексуальность, самой Европой вытесненные". А под конец и вовсе досадные слова: "Это тоже была отчаянная попытка доказать Европе, что та в Африке нуждается". Неприятно про это думать, но много ли смысла себя обманывать и запутывать...
      Конечно, во всех этих рассуждениях насчет нашего с ними сходства есть определенные натяжки, видные невооруженным глазом. Да, оба этноса получили свободу, конечно, одновременно. Но одному ее дали с барского плеча, на халяву досталась, - а другой-то народ в огромных количествах за нее сражался с оружием в руках на настоящей войне, которая шла четыре года. И он ее после уж никому не отдал и вроде не собирается. У первого, которому свобода досталась на халяву, так же не спросясь, ее отняли. Не далее как в 1917 году. А потом, в девяносто первом, вроде опять вернули, хотя он не только не добивался, а и не просил ее вовсе. Ну дали, и ладно. Правда, на волю отпустили без земли, то есть свобода не очень настоящая, условная, условно-досрочная - без земли.
      А что особенно обидно: вроде ж одновременно - одни и те же века - в двух больших странах грабили и эксплуатировали своих рабов, разумеется, задаром. Но! Одна страна награбленное скопила и построила богатое государство и теперь даже неплохо платит потомкам рабов, которые по разным причинам не работают. А другая страна грабила ничуть не менее азартно, но где ж награбленное? Пропало, прокутили, прогуляли, пропили. Зачем мучились и грабили? Смысла совершенно никакого. Лучше б сидели пили пиво...
      Да, да, я все понимаю, все это несерьезно. И величайший русский поэт, носитель и выразитель национального духа, - он же совершенно случайно произошел из Африки...
      Пара слов читателю, который на сравнение с неграми обиделся: так вы ж расист! И не стесняетесь этого! А белые расизма обыкновенно стесняются, - это черные его выпячивают. Темный (извините за каламбур) вы человек! А я тут с вами в умные беседы разговариваю...
      ПРИЛОЖЕНИЕ
      Другие книги про путешествия по Американской провинции (краткие конспекты)
      Я знал, что эти книги есть. Но не читал их прежде. И перед своим путешествием их читать не стал. А то могла выйти рецензия или дискуссия, весьма к тому же запоздалая. Так что я поехал в свое путешествие так легко, как будто никто до меня этой дорогой не проходил. После, когда вернулся, все написал и уж потом прочитал труды своих великих предшественников.
      Кстати, случайно выяснилось, что предыдущие наши исследователи американской провинции путешествовали с переводчиками и шоферами, - какое изысканное сибаритство!
      У Ильфа и Петрова переводчиком был фанат всего советского некто мистер Норт (выведенный в книжке под фамилией Адамс), а шофером - его жена. Почти через сорок лет вслед за ними то же повторил Василий Песков. Правда, обязанности переводчика и шофера при нем выполнял один человек.
      Увы, я был один на все. Об этом своем разительном отличии от братьев писателей я узнал задним числом.
      И. Ильф и Е. Петров. "Одноэтажная Америка". (Действие происходило с сентября 1935 по февраль 1936-го.)
      "Комфорт в Америке вовсе не признак роскоши. Он стандартен и доступен".
      "Под Нью-Йорком невыгодно разводить скот и устраивать огороды, поэтому люди едят мороженое мясо, соленое масло и недозревшие помидоры. Какому-то дельцу выгодно продавать жевательную резинку - и народ приучили к этой жвачке".
      "Мы все время чувствовали непреодолимое желание жаловаться и, как свойственно советским людям, вносить предложения. Хотелось писать в советский контроль, и в партийный контроль, и в ЦК, и в "Правду".
      "Удивительные люди американцы - и дружить с ними приятно, и дело легко иметь".
      Они там в Америке встретились с Хемингуэем, который "оказался большим человеком с усами и облупившимся на солнце носом". "Когда будете завершать свое автомобильное путешествие, обязательно заезжайте ко мне, в Ки-Вест, будем там ловить рыбу," - но на это его чрезвычайно заманчивое предложение они почему-то не откликнулись, хотя немало времени потратили на встречи с малахольными американскими коммунистами. "Выяснилось, что Хемингуэй хочет поехать в Советский Союз, на Алтай," - хотя авторы его туда и не звали.
      "...американцы никогда не говорят на ветер. Ни разу нам не пришлось столкнуться с тем, что у нас носит название "сболтнул" или еще грубее "натрепался".
      "На этом стуле были казнены 200 мужчин и 3 женщины, между тем как стул выглядел совсем как новый", - стул имелся в виду, разумеется, электрический.
      "В подъезде висели фотографии голых девушек, изнывающих от любви к населению".
      "Америка лежит на большой автомобильной дороге".
      "Когда закрываешь глаза и пытаешься воскресить в памяти страну... представляешь себе не Вашингтон с его садами, колоннами и полным собранием памятников, не Нью-Йорк с его небоскребами, с его нищетой и богатством, не Сан-Франциско с его крутыми улицами и висячими мостами, не горы, не заводы, не каньоны, а скрещение двух дорог и газолиновую станцию на фоне проводов и рекламных плакатов".
      "Америка по преимуществу страна одноэтажная и двухэтажная. Большинство американского населения живет в маленьких городках..."
      "Почти все американские города похожи друг на друга..."
      "Безысходна автомобильно-бензиновая тоска маленьких городков". "Многие бунтующие писатели Америки вышли из городков Среднего Запада. Это бунт против однообразия, против мертвящей и не имеющей конца погони за долларами".
      "Автомобильная поездка по Америке похожа на путешествие через океан, однообразный и величественный". (Забавно, что я сравнивал это с полетом - мы оба вспоминали путь, каким прибывали в Америку. - И.С.)
      "Что же касается коммунизма, то пусть этим занимаются грязные мексиканцы, славяне и негры. Это не американское дело", - так они поняли американское настроение.
      "Все делают машинами. Нет больше жизни рабочему человеку... Разбить, потоптать машины!" - так они излагали жалобу американца, которому не хватает на обед.
      Экзотическая техника, причуда миллионеров: "электрический шкаф-холодильник, который не только не требовал льда, но, напротив, приготовлял его в виде аккуратных прозрачных кубиков в особой белой ванночке, похожей на фотографическую".
      "Американцу ни о чем не надо размышлять. За него думают большие торговые компании".
      "... не заставляйте его (американца) думать в неслужебные часы. Этого он не любит, и к этому он не привык".
      "Да, кока-кола действительно освежает гортань, возбуждает нервы, целительна для пошатнувшегося здоровья, смягчает душевные муки и делает человека гениальным, как Лев Толстой. Попробуй мы не сказать так, если это вбивали нам в голову три месяца, каждый день, каждый час и каждую минуту!" По-моему, у них тут жалоба не столько на рекламу, сколько на советскую пропаганду.
      "Кока-кола обходится фабрикантам в один цент, на рекламу затрачивается три цента. О том, куда девается пятый цент, писать не надо. Это довольно ясно".
      "Один американец с некоторой завистью в голосе сказал нам, что господь Бог имеет в Соединенных Штатах шикарное паблисити. О нем ежедневно говорят 50 000 священников".
      "Революция - это форма правления, возможная только за границей", увиденный ими на улице плакат.
      "Фермеры... возделывают свои участки, они же работают на нашем заводике. Если начнется кризис, и мы сокращаем производство, рабочий не умрет с голоду, у него есть земля, хлеб, молоко." Эту американскую мечту у нас почти осуществили!
      "Форд... вообще похож на востроносого русского крестьянина, самородка-изобретателя, который внезапно сбрил наголо бороду и оделся в английский костюм. Форд приходит на работу вместе со всеми и проводит на заводе весь день".
      "Уверяю вас, мистеры, капитализм - это самая зыбкая вещь на земле", - так считал Адамс, который потерял кучу денег на инвестициях в двух капстранах России (революция) и Германии (война).
      Но таки Адамс прозрел и в 1935 году сделал довольно точное пророчество: "Я говорю вам - война будет через пять лет!"
      После скольких-то десятков страниц авторы спохватились - что-то они захвалили капиталистов, а ведь потом еще домой ехать - и стали впопад и невпопад вставлять суровые слова насчет язв капитализма.
      Не хотите ли Чикаго образца 1935 года?
      "Рядом с мраморной и гранитной облицовкой небоскребов - омерзительные переулочки, грязные и вонючие. ...Бедные улицы выглядят как после землетрясения: сломанные заборы, покосившиеся крыши дощатых лачуг... свалки... расколоченных унитазов и полуистлевших подметок, замурзанные детишки в лохмотьях. ...И это в одном из самых богатых... городов мира!" - такие строки читаешь с небывалым наслаждением, это почище журнала "Корея".
      "Рэкет - самая верная и доходная профессия... Нет почти ни одного вида человеческой деятельности, которого не коснулся бы рэкет. В магазин входят широкоплечие молодые люди в светлых шляпах и просят, чтобы торговец аккуратно... платил бы им... дань. ...Если торговец не соглашается, молодые люди вынимают ручные пулеметы... и принимаются стрелять".
      "Всюду рэкет, всюду оказывается принуждение в той или иной форме, и если хочешь быть честным, то надо стать коммунистом," - якобы рассказывает им "один" чикагский доктор. Анонимно, разумеется. Похоже на позднейшую редакторскую вставку.
      Дальше будет еще часто про "глубину нищеты, уродство зданий и произвол рэкетиров".
      "Рахманинов кончил. Мы ожидали взрыва. Но в партере раздались лишь нормальные аплодисменты. ...Чувствовалось холодное равнодушие... Буржуазия похитила у народа искусство".
      "Бутылки занимают слишком много места. Это лишний расход при перевозке. Недавно нашли такой лак, запах которого в точности соответствует, как бы сказать, запаху пивной бочки. Теперь им покрывают внутренность консервных банок и пиво не имеет никакого постороннего привкуса".
      "Ах, какую страшную жизнь ведут миллионы американских людей в борьбе за свое крохотное электрическое счастье!"
      "Еще одна хорошая черта американцев - они общительны".
      "Будущее неизвестно. Наверно, банки его съедят. Этим всегда кончается в Америке".
      "Все, что у них было, ушло на докторов. В конце концов это больше походило на налет бандитов, чем на человеколюбивую медицинскую помощь".
      После легкого ДТП: "...спасители набросились на нас как коршуны. Ежесекундно скрипели тормоза, и новый проезжий предлагал свои услуги... Когда вам оказывают помощь, ну скажем, вытаскивают из канавы ваш автомобиль, то делается это просто, скромно, быстро, без расчета на благодарность, даже словесную. Помог, отпустил шутку и отправился дальше".
      "В характере американского народа есть много чудесных и привлекательных черт. Это превосходные работники, золотые руки... Американцы точны... Они аккуратны. Они умеют держать свое слово и доверяют слову других. Они всегда готовы прийти на помощь. Это хорошие товарищи, легкие люди. Но вот прекрасная черта - любопытство - у американцев почти отсутствует". В подтверждение они ссылаются на хич-хайкеров, которых с удовольствием брали и допрашивали в пути: "Никто из них не был любопытен и не спросил, кто мы такие".

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18