Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мудрость ангельская о Божественном провидении

ModernLib.Net / Философия / Сведенборг Эммануил / Мудрость ангельская о Божественном провидении - Чтение (стр. 21)
Автор: Сведенборг Эммануил
Жанр: Философия

 

 


Говорится, что в небе чувства любви добра и затем мысли истины, а в аду вожделения зла и затем воображения лжи; понимается же, что духи и ангелы таковы, ибо каждый есть своим чувством и своим вожделением: ангелы неба есть чувством, а дух адский - вожделением,
      301. Если ангелы неба суть чувствами добра и, по ним, мыслями истины, то потому, что они суть приемниками Божественной Любви и Божественной Мудрости, исходящих от Господа, и потому, что все чувства любви добра - от Божественной Любви, и все мысли истины - от Божественной Мудрости; а если адские духи суть вожделениями зла и, по ним, воображениями лжи, то потому, что они в любви к себе и в собственном умствовании, и потому, что все вожделения зла - от любви к себе, и все воображения лжи - от собственного умствования.
      302. Распределение чувств любви в небе и вожделений в аду дивно и ведомо одному Господу. Чувства любви и вожделения с той и другой стороны различны по родам и видам и соединены так, чтобы составлять одно; они соединены как все, что в человеке, и затем небо в своей форме - прекрасный человек, которого душою есть Божественная Любовь и Божественная Мудрость, таким образом Господь; ад же в своей форме есть человеком-чудовищем, душою которого есть любовь к себе и собственное умствование, таким образом, дьявол; дьявола никакого нет, который бы один был владыкою в аду, любовь к себе называется дьяволом.
      303. Но дабы лучше познать, каково небо и каков ад, то вместо чувств любви добра пусть возьмут удовольствия добра и вместо вожделений зла пусть возьмут удовольствия зла; ибо нет ни чувств, ни вожделений без удовольствий; в самом деле, удовольствия составляют жизнь каждого; удовольствия эти различны и соединены, как было сказано выше о чувствах любви добра и вожделениях зла; удовольствие чувства наполняет и окружает каждого ангела неба, и также удовольствие общее наполняет и окружает каждое небесное общество; удовольствие же всех вместе взятых, или удовольствие наиболее общее, наполняет и окружает целое небо; точно так же удовольствие вожделения наполняет и окружает адского духа, а удовольствие общее - каждое адское общество, удовольствие же всех, или наиболее общее, целый ад. Так как небесные чувства и адские вожделения, как уже было сказано, диаметрально противоположны одни другим, то очевидно, что удовольствие небесное для ада есть неудовольствием, какое невозможно вынести, и наоборот, удовольствие адское для неба - неудовольствие, которое невозможно там вынести; отсюда антипатия, отвращение и разделение.
      304. Удовольствия эти, составляя жизнь каждого в особенности и всех вообще, не ощутительны для тех, кто в них, но противоположные ощущаются при приближении, главным образом когда они обращены в запахи, ибо каждое удовольствие соответствует запаху, и может быть в мире духовном обращено в запах; и тогда удовольствие общее обоняется в небе как запах сада с разнообразием, соответствующим благоуханным испарениям цветов и плодов, удовольствие же общее в аду обоняется как стоячая вода, в которую брошены нечистоты с разнообразием по зловониям, испаряющимся из веществ гнилостным и смрадных. То, как обоняется удовольствие каждого чувства добра в небе и удовольствие каждого вожделения в аду, мне было дано познать; однако было бы слишком долго излагать оное здесь.
      305. Я слышал жалобы многих новоприбывших из мира на то, что не знали они, что участь их жизни будет по чувствам их любви; они говорили, что не думали в миру об этих чувствах и, тем более, об удовольствиях этих чувств, потому что любили то, что было для них удовольствием; и только думали они, что участь каждого - по мыслям, происходящим от ума, особенно по мыслям благочестия и также веры; но им отвечено было, что если бы они захотели, то узнали бы, что зло жизни неприятно в небе и неугодно Богу, а приятно аду и угодно дьяволу; и наоборот, добро жизни приятно в небе и угодно Богу, а неприятно в аду и неугодно дьяволу; и что затем зло в себе имеет запах вонючий, а добро запах хороший; что, так как они могли, если бы желали, знать это, то почему не избегали они зол как дьявольских и адских и почему благоприятствовали им по единственному поводу, что они были приятны; и теперь, зная, что удовольствия зла имеют такой дурной запах, они могут знать, что издающие такой запах не могут войти в небо. После этого они удалились к тем, которые были в подобных удовольствиях, и только там могли дышать, а не в ином месте.
      306. По представлению, данному О Небе и об Аде, можно видеть, каково духовное начало человека, ибо, как было сказано, духовное начало, или дух человека, есть, в очень малой форме, небо или ад - а именно, его внутренние суть чистейшими чувствами и чистейшими мыслями, разделенными на роды и виды, как общества большие и меньшие, и соединенные, дабы составлять одно; и Господь управляет ими так же, как Он управляет небольшим небом или адом. Что человек, в очень малой форме, есть небо или ад, можно видеть в Трактате О Небе и об Аде, изданном в Лондоне в 1758 г. (51-87).
      307. Теперь, возвращаюсь к предложению, что Господь управляет адом противоположностями, и злыми, которые в миру, управляет в аду, что до их внутренних, но не до внешних. Во-первых. Господь управляет адом противоположностями. Было выше показано (288-289), что ангелы небесные в любви и в мудрости, или в чувстве добра и затем в мысли истины, не сами собою, но Господом; и что добро и истина наитствуют от неба в ад, и там добро обращается во зло и истина - в ложь из-за того, что внутренние адских обитателей обращены в противную сторону; теперь, так как все в аду противоположно всему в небе, то явствует, что Господь управляет адом противоположностями. Во-вторых. Злыми, которые в миру, Господь управляет в аду, потому что человек, духом своим, в миру духовном, и там в каком-либо обществе: в адском, если он злой и в небесном, если он добрый; ибо духовное начало человека, которое в себе духовно, может лишь быть среди духовных, в общество которых и приходит оно по смерти; что это так, было тоже показано выше. Но там человек не так, как дух, вписанный в общество; ибо человек постоянно в состоянии преобразования, и посему, сообразно с жизнью своею и ее изменениями, он, если злой, - переносится Господом из одного адского общества в другое; если же он поддается преобразованию, то извлекается из ада и ведется к небу, где также переносится из одного общества в другое, и это до своей смерти, после которой он уже не переходит из общества в общество, потому что он не в состоянии преобразования, но остается в том состоянии, в котором он есть по жизни, вот почему, когда умирает человек, то назначается в свое место. В-третьих. Злыми, которые в миру, Господь так управляет относительно их внутренних, но иначе, чем относительно их внешних. Господь управляет внутренними духа человека так, как было показано, но внешними управляет в мире духов, который между небом и адом; причина в том, что человек, по обыкновению, иной во внешнем, чем во внутренних, ибо он может во внешних уподобляться ангелу света, а между тем, во внутренних быть духом тьмы; поэтому иначе управляемо его внешнее и иначе внутреннее; внешнее управляемо в мире духов, и внутреннее, пока он в миру, управляемо в Небе или в Аде; посему, умерев, он идет сначала в Мир духов, и там он во внешнем своем, которое совлекает, когда же совлечет, то переносится в свое место, куда был назначен. Что такое Мир духов и каков он, видно в Трактате О Небе и об Аде, изданном в Лондоне в 1758 г. (421-535).
      Глава одиннадцатая
      БОЖЕСТВЕННОЕ ПРОВИДЕНИЕ НЕ ПРИСВАИВАЕТ КОМУ БЫ ТО НИ БЫЛО НИ ДОБРО, НИ ЗЛО, НО СОБСТВЕННАЯ ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОСТЬ ПРИСВАИВАЕТ ТО И ДРУГОЕ
      308. Почти все думают, что человек мыслит и желает сам собою, и затем говорит и действует сам собою; может ли кто думать иначе, если думает по самому себе, так как видимость, что это так, настолько сильна, что нет разницы между нею и свойствами мыслить, желать, говорить и действовать действительно самим собою, что невозможно однако. В Мудрости Ангельской О Божественной Любви и Божественной Мудрости было показано, что есть единая жизнь, и люди суть приемниками жизни; затем, что воля человека есть приемником любви, а разумение человека - приемником мудрости; обе - любовь и мудрость - составляют эту единую жизнь. Было тоже показано, что по творению и затем по постоянному действию Божественного Провидения эта жизнь представляется в человеке с таким подобием, как если бы она ему принадлежала и, следовательно, была его собственной, но что видимость эта для цели, дабы человек мог быть приемником. Тоже было показано выше (288-294), что ни один человек не мыслит сам собою, но мыслит по другим, и те другие не мыслят тоже сами собою, но все мыслят по Господу, как злой, так и добрый; затем также, что оное известно в христианском мире, особенно у тех, которые не только говорят, но и верят, что всякое добро и всякая истина от Господа, и таким же образом всякая мудрость, следовательно, вера и милосердие, и что всякое зло и всякая ложь - от дьявола, или от ада. Из этих всех предложений нельзя заключить ничего иного, как то, что все, что человек мыслит и желает, идет от наития, а так как всякая речь вытекает из мысли, как явление вытекает из своей причины, и то же самое со всяким действием относительно воли, то все, что человек говорит и делает, тоже от наития, хотя способом производным и посредственным. Что все, что человек видит, слышит, обоняет, вкушает и ощущает, - от наития, отрицать нельзя, почему не быть тому же с мыслимым и желаемым человеком. Может ли быть в том иная разница, кроме той, что в органы внешних чувств, или тела, наитствуют предметы из мира природного, а в органические субстанции внутренних чувств или духа наитствуют предметы из мира духовного? Следовательно, как все органы внешних чувств суть приемниками объектов природных, так органические субстанции внутренних чувств, или духа, суть приемниками объектов духовных. Так как таково состояние человека, что же тогда собственное его? Его собственное не состоит в том, что он такой или иной приемник, потому что это собственное - не что иное, как его качество воспринимания, но оно не есть собственностью жизни; ибо под собственным всякий подразумевает жить собою и, следовательно, мыслить и желать собою, но что такого собственного нет у человека и даже не может ни у кого существовать, есть следствием вышесказанного.
      309. Но передам слышанное мною от некоторых в мире духовном; то были духи из числа полагавших, что собственная предусмотрительность есть все, а Божественное Провидение - ничто. Я говорил им, что у человека нет никакого собственного, разве только захотят назвать собственным человека то, от чего он такой или иной субъект, такой или иной организм, такая или иная форма; но не это понимается под его собственным, ибо это только качество его, и ни один человек не имеет собою всего такого, какое вообще разумеют под собственным. Они же, относившие все к собственной предусмотрительности и могущие назваться собственниками в образе своем, так возгорелись, что даже пламя показалось выходящим из их ноздрей, и сказали мне: "Ты произносишь парадоксы и безрассудства; в таком случае человек был бы ничем, он был бы пустотой, или идеей и фантазией, или вырезанной фигурою или статуей". Я мог лишь отвечать им, что парадокс и безумие думать, что человек есть жизнию по себе, и что мудрость и предусмотрительность не наитствуют от Бога, но суть в человеке; то же самое с добром, принадлежащим милосердию, и с истиной, принадлежащей вере; что относить к себе все это - назовется мудрецом безумием, и затем тоже парадоксом; что сверх того, они подобны живущим в доме и во владении другого и убежденным, что это все им принадлежит; или как экономы и управители, мыслящие, что владения господ - их собственность; или каковым были бы служители, которым господин дал таланты и мины для приумножения, если бы они не отдали в них отчета, но удержали бы как собственность и, следовательно, поступили бы как воры; о том и о другом можно сказать, что они - безумцы и даже, что они - ничто, что они пустоты, что они мечтатели (idealistae), не имеющие в себе по Господу добра, которое есть самим Бытием жизни, ни, следовательно, истины, почему они названы мертвыми, людьми ничтожества и пустоты (Исаия, XL, 17-23), и в других местах - делателями образов, затем разных фигур и статуй. Но в последующем этот предмет будет изложен полнее в таком порядке: I. Что такое собственная Предусмотрительность и что такое предусмотрительность не собственная. II. Человек, по собственной предусмотрительности, убеждается и подтверждает в себе, что всякое добро и всякая истина - от него и в нем, и то же самое со всяким злом и со всякой ложью. III. Все, в чем человек убедился и что он подтвердил в себе, остается как бы собственным у него. IV. Если бы человек верил - так как это истина, - что всякое добро и всякая истина от Господа и что всякое зло и всякая ложь от дьявола, он не присваивал бы себе добра и не вменял бы его себе в заслугу и не присваивал бы себе зла и не ставил бы себя в нем ответственным.
      310. I. Что такое собственная Предусмотрительность и что такое не собственная Предусмотрительность. В собственной Предусмотрительности обретаются подтверждающие в себе видимости и обращающие их в истины, особенно ту видимость, что собственная предусмотрительность есть все, а Божественное Провидение - ничто или какая-либо универсальность, которая однако не может существовать без составляющих ее особенностей, как было сказано выше; такие в иллюзиях, ибо всякая видимость, подтвержденная как истина, становится иллюзией, и насколько утверждаются они в иллюзиях, настолько становятся натуралистами и верят лишь тому, что могут в то же время ощутить каким-либо чувством телесным, особенно чувством зрения, так как оно, главным образом, составляет одно с мыслью; наконец, они становятся чувственными и если утверждаются за природу против Бога, то замыкают внутренние своего духа и ставят как бы заслону, так что мыслят под заслоном и не мыслят ни о чем поверх ее. Эти чувственные были именуемы древними змиями древа познания; в мире духовном все говорят, что по мере того как они утверждаются, они замыкают внутренние своего духа и, наконец, до носа, ибо нос означает чувствование истины, и если заткнут он, то означает, что никакого нет сознания. Теперь будет сказано каковы они. Более всех прочих они изворотливы и хитры, это искусные резонеры, называющие умом и мудростью изворотвливость и хитрость и не смотрящие на них иначе; тех, кто не такие, как они, принимают они за простаков и глупцов, особенно поклонников Бога и признающих Божественное Провидение; что же до внутренних основ их духа, о которых они сами знают немногое, то они - как называемые Макиавелистами, считающие за ничто убийства, прелюбодеяния, кражи и лжесвидетельства, взятые в себе, и резонирующие против них лишь из предосторожности, дабы не показаться, каковы они. О жизни человека в мире думают они, что она подобна жизни животного; о жизни человека по смерти - что это жизненное испарение, поднимающееся от трупа, обратно падающее и пропадающее; из этого безумия выходит мысль, что духи и ангелы суть воздушные дуновения, а у тех, для кого обязательна вера в жизнь вечную, идея, что то же самое с душами людей и что, таким образом, они не видят, не слышат, не говорят и, следовательно, слепы, глухи, немы и только мыслят в частичках своего образа. "Как, - говорят они, - может душа быть чем-либо иным? Не умирают ли внешние чувства вместе с телом? И как возможно получить их прежде, чем душа не воссоединится ее своим телом?" И так как они могли понять лишь чувственно, но не духовно, состояние души по смерти, то и установили это состояние чувственное, иначе погибла бы вера в вечную жизнь. Они главным образом подтверждают в себе любовь к себе, называя ее жизненным огнем и побуждением для различных служб в обществе, и, будучи таковыми, они суть тоже идолами себя самих, и мысли их, будучи иллюзиями и происхождениями от иллюзий, суть образами лжи, а так как они благоприятствуют удовольствиям вожделений, то сами суть сатанами и дьяволами; сатаною называют подтверждающих в себе вожделение зла, а дьяволами - живущих по этим вожделениям. Мне тоже дано было познать, каковы самые коварные чувственные люди: их ад позади, в глубине, и они хотят быть невидимы, поэтому показываются летающими, как призраки, которыми суть их фантазии, и называются они Гениями. Однажды некоторые были высланы из своего ада, дабы я познал, каковы они; сейчас они приложились к моему затылку, ниже затылочной кости, и оттуда входили в мои чувства, не желая войти в мои мысли, которые они ловко избегали, и они изменяли одно за другим мои чувства, намереваясь их нечувствительно обратить в противоположные, которые суть вожделениями зла; и не затрагивая ни в чем моих мыслей, они бы, при неведении моем, вывернули и перевернули мои чувства, если бы Господь тому не воспрепятствовал. Таковыми становятся неверующие, что существует что-либо от Божественного Провидения, и которые исследуют в других лишь вожделения и желания и направляют их до меры господствования над ними; так как они это делают столь скрытно и столь хитро, что другие не замечают, и после смерти становятся подобными себе, то ввергаются они в этот ад тотчас по вступлении в мир духовный. При свете неба представляются они безносыми, и удивительно что, хотя столь изощренные, но они чувствительнее всех других. Так как древние называли змием человека чувственного, а такой человек изворотливее, хитрее и остроумнее всех других, то поэтому сказано, что "змий был лукавее всякого животного полевого" (Бытие, III, 1) и Господь сказал: "Будьте мудры, как змии, и просты, как голуби" (Матф. X, 16); и Дракон, также названный древними змием, дьяволом и сатаною, описан как "имеющий семь голов и десять рогов, и на голове его семь диадем" (Отк. XII, 3, 9). Семью головами означается лукавство, десятью рогами - могущество убеждать иллюзиями, а семью диадемами - профанированные святости Слова и Церкви.
      311. По описанию собственной предусмотрительности и тех, которые в ней, можно видеть какова предусмотрительность не собственная и каковы те, которые в ней; а именно, что предусмотрительность не собственная есть предусмотрительностью у тех, которые не подтверждают в себе, что ум и мудрость - от человека. Такие говорят: "Как может кто-либо быть разумен сам по себе? И как может кто-либо делать добро сам по себе?" И говоря это, они в себе видят, что это так; ибо они мыслят внутренне и верят, что другие - особенно ученые - мыслят также, ибо не знают, что кто-либо может мыслить только внешне. Они не обретаются в иллюзиях через какое-либо подтверждение видимостей, поэтому знают и сознают, что убийства, прелюбодеяния, кражи и лжесвидетельства суть грехами, и нужно избегать их; затем также, что злоба не есть мудростию, ни лукавство - умом; слыша искусные рассуждения, основанные на иллюзиях, удивляются им они и над ними в себе смеются, потому что в них нег заслоны между внутренними и внешними, или между духовными и природными духовного начала, как она есть у чувственных, оттого они и получают с неба наитие, по которому внутренне видят то. Они говорят с большею простотою и искренностью, чем другие, и полагают мудрость в жизни, а не в речах, относительно они как агнцы и овцы; между тем как те - в собственной предусмотрительности, как волки и лисицы; они как живущие в доме и видящие в окна небо, между тем как те - в собственной предусмотрительности, как обитающие в подвалах дома и видящие в свои окна лишь то, что под землею; тоже первые как стоящие на горе и видящие тех, которые в собственной предусмотрительности, блуждающими в долинах и лесах. Поэтому можно видеть, что предусмотрительность не собственная есть предусмотрительностью по Господу, подобно по видимости, во внешних, собственной предусмотрительности, но во внутренних совершенно различно; во внутренних предусмотрительность не собственная представляется в Мире духовном как человек, и собственная предусмотрительность представляется подобием человека, кажущимся, что имеет жизнь лишь оттого, что те, которые в этой предусмотрительности, обладают, тем не менее, рациональностью и свободой, или способностями понимать и желать и, следовательно, говорить и действовать и через эти две способности могут представляться людьми; если они такими подобиями, то потому, что зло и ложь не живут, но живут лишь добро и истина, а так как, по своей рациональности, они это знают - ибо не зная этого они бы не притворялись добрыми и правдивыми, - то они обладают человеческою жизненностью в своем подобии. Кто не может познать, что каков человек внутренне, таким он и есть? Следовательно, тот, кто внутренне таков, каким он желает быть видим внешне, есть человеком; а тот, кто человек внешне, а не внутренне, есть человеческим подобием; мысли о Боге, о религии, о справедливости, об искренности так, как говоришь о них, и ты будешь человеком, и тогда Божественное Провидение будет твоею предусмотрительностью, и ты увидишь у другого, что собственная предусмотрительность - безумие.
      312. II. Человек, по собственной предусмотрительности, убеждается и подтверждает в себе, что всякое добро и всякая истина - от него и в нем, и то же самое со всяким злом и со всякой ложью. Доказательство будет проведено через аналогию между добром и истиною природными и добром и истиною духовными. Спрашивается: что такое истина и добро в зрении глаза? Разве истина не то, что называется прекрасным, и добро не то, что называется удовольствием? В самом деле, чувствуется удовольствие при виде прекрасных предметов. Спрашивается, что такое истина и добро в слухе? Не есть ли истина в нем тем, что называют гармоничным, а добро тем, что называют наслаждением? В самом деле, чувствуется наслаждение при слушании гармоничных звуков. То же самое с другими чувствами. Из этого ясно видно, что такое истина и добро природные. Рассмотрим теперь, что такое истина и добро духовные. Разве истина духовная есть что-либо иное, как не красота и гармония вещей и предметов духовных? И разве добро духовное не есть удовольствием и наслаждением от сознания их красоты и гармонии? Посмотрим теперь, можно ли сказать об одном иное, чем о другом, или о духовном иное, чем о природном. О природном говорят, что красота и удовольствие в зрении наитствуют от предметов, и что гармония и наслаждение в слухе наитствуют от инструментов. Разве иначе в органических субстанциях духа? О них говорят, что красота и удовольствие, гармония и наслаждение в них; о глазе же и ухе говорят что то же самое наитствует в них. Но если спросят, почему наитствует, нельзя ничего ответить, кроме того, что представляется расстояние (между органом чувства и объектом). А если спросят, почему в другом случае он в них, то ничего иного не ответят, как то, что не представляется расстояние. Следовательно, от видимости расстояния мыслят о том, что человек думает и сознает иначе, чем о том, что он видит и слышит. Но это не выдерживает, когда известно, что духовное - не в расстоянии, как природное в нем. Подумай о солнце и о луне, или о Риме и Константинополе; разве в мысли они на расстоянии, если только мысли не придан опыт, приобретенный зрением и слухом? Почему же ты убеждаешь себя - оттого лишь, что расстояние не представляется в мысли, - что добро и истина, а также зло и ложь - в ней, а не наитствуют. Прибавлю к этому эксперимент, весьма обычный в духовном Мире. Дух может внушить свои мысли и свои чувства другому духу, и тот не знает ничего иного, как только то, что эти мысли и эти чувства - его собственные мысли и чувства. Это там называют мыслить по другому или мыслить в другом; я видел этот опыт тысячу раз и сам его производил сотни раз, а между тем была значительная видимость расстояния; но лишь только духи узнавали, что другой внушил эти мысли и эти чувства, как они негодовали и отворачивались, однако признавая, что расстояние не представляется во внутреннем зрении или мысли (разве только оно открыто), как представляется в зрении внешнем или глазе, из чего заключается, что есть наитие. К этому опыту прибавлю другой, для меня обыденный: дурные духи очень часто пускали в мысль мою зло и ложь, которые мне казались от меня и во мне, как будто бы я сам их мыслил; но зная, что это зло и ложь, я разыскивал, кто их пускал; те были открыты и обращены в бегство; были же они на значительном расстоянии от меня. Из этого можно видеть, что всякое зло со своею ложью наитствует из ада, и всякое добро со своею истиною наитствует от Господа, и что то и другое представляется как бы в человеке.
      313. Каковы те, которые в собственной предусмотрительности и каковы те, которые в предусмотрительности не собственной и затем в Божественном Провидении, описано в Слове, Адамом и его супругою Евою в Эдемском саду, где были два древа, одно жизни, другое познания добра и зла, и их вкушением от древа жизни. Что под Адамом и Евою, супругою его, во внутреннем или духовном смысле разумеется и описана Древнейшая Церковь Господня на земле, Церковь более благороднейшая и небесная, чем все последующие, видно выше (241). Другие предметы имеют следующие значения: Эдемским садом означается мудрость людей этой Церкви, древом жизни Господь, относительно Божественного Провидения; а древом познания человек, относительно собственной предусмотрительности: змием чувственное и собственное человека, которое в себе есть себялюбием и гордынею собственного мудрствования, таким образом дьяволом и сатаною, вкушением от древа познания - присвоение добра и истины, как если бы добро и истина были от человека, а не от Господа, и затем как если бы они принадлежали человеку, а не Господу; а так как добро и истина суть Божественными в себе у человека, ибо под добром разумеется все любови и под истиною все мудрости, то если человек их присваивает как свои, он не иначе, как себя принимает за Бога; посему змий говорит: "В тот день, как вкусите вы, откроются глаза ваши, и вы будете как Бог, познав добро и зло" (Бытие, III, 5). Так и делают те, кто в любви к себе и в гордости собственного умствования в аду; осуждением змия означается осуждение собственной любви и собственного умствования; осуждением Евы - осуждение собственной воли, осуждением Адама - осуждение собственного умствования; волчцем и тернием, которое произведет земля, вполне означается зло и ложь; изгнанием из вертограда - полное лишение мудрости; охранением пути, ведущего к древу жизни, - надзирание Господа, дабы святости Слова и Церкви не были нарушены; фиговыми листьями, которыми они прикрыли свою наготу, означаются истины благопристойности, которыми прикрывается присущее их любви и гордости, и кожаными туниками, которыми они затем оделись, видимости истин, в которых одних они. Это духовное означение тех вещей. Желающий остаться в буквальном смысле пусть остается, но да ведает он, что этот смысл так разумеется в небе.
      314. Каковы ослепленные собственным умствованием, можно видеть по произведениям их воображения относительно предметов внутреннего суждения, например, относительно Наития, Мысли и Жизни. Относительно Наития они думают обратное тому, как есть, что зрение глаза наитствует во внутреннее зрение духа, которое есть разумением, и слух уха наитствует в слух внутренний, который есть тоже разумением; и они не сознают, что разумение, по воле, наитствует в глаз и в ухо и не только творит это внешнее чувство, но даже пользуется им, как орудием, в природном мире; но так как это не по видимости, то они оного не сознают; и если говорят, что природное не наитствует в духовное, но что духовное наитствует в природное, то они мыслят: "Что такое духовное, как не более чистое природное?" Затем: "Разве не представляется, что когда глаз видит какой-нибудь прекрасный предмет, и когда ухо слышит какой-либо гармоничный звук, то дух, который есть разумением и волей, наслаждается?" Они не знают, что глаз не видит сам собою, язык не вкушает сам собою, ноздри не обоняют сами собою и кожа не ощущает сама собою, но что духовное начало, или дух человека, сознает все это внешними чувствами и этим аффектируется, по качеству этих чувств; тем не менее, духовное начало, или дух человека, ощущает это не по себе, но по Господу; иначе мыслить - это мыслить по видимости, а если видимости подтверждены - то по иллюзиям. Относительно Мысли они говорят, что это что-то, определившееся в воздухе, меняющееся, смотря по предметам, и усиливающееся от обработки; что, таким родом, идеи мысли суть образами, как метеоры, показывающиеся в воздухе, а память - скрижаль, на которой начертаны они; они не знают, что мысли суть точно так же в субстанциях чисто органических, как зрение и слух в своих. Если они рассмотрят мозг, то увидят его наполненными такими субстанциями; порань эти субстанции, и ты впадешь в бред, уничтожь их, и ты умрешь; но что такое мысль и что такое память, можно увидеть выше (279), в конце. Относительно Жизни, они не знают ничего иного, как то, что это некоторая деятельность природы, дающая ощущать себя различными способами, смотря по тому, как живущее тело органически движимо; если скажут, что, следовательно, природа живет, то они отрицают, но приводят, что она заставляет жить; если же скажут: "Разве жизнь рассеивается, когда тело умирает?", - они отвечают, что жизнь остается в частице воздуха, называемой душой. Если скажут: "Что же тогда Бог? Разве Он не есть самою жизнию?" На этот вопрос они молчат и не хотят объявлять, что думают. Если скажут: "Не желаете ли вы, чтобы Божественная Любовь и Божественная Истина были самою жизнию?", - они отвечают: "Что такое любовь и что такое истина?" Ибо, в своих иллюзиях, не видят, ни что такое любовь, ни что такое истина, ни что такое Бог. Эти рассуждения были приведены, дабы видно было, что человек ослепляется собственным умствованием, оттого что во всем видит заключения по видимостям, и затем по иллюзиям.
      316. Если собственная предусмотрительность убеждает и подтверждает, что всякое добро и всякая истина - от человека и в человеке, то потому, что собственная предусмотрительность есть собственною интеллектуальностью человека, наитствуемой любовью к себе, которая есть собственною волею человека; а собственное может лишь ставить все своим, ибо оно не может быть поднято человеком. Все, ведомые Божественным Провидением Господа, поднимаются над собственным, и тогда они видят, что всякое добро и всякая истина - от Господа, и даже видят, что то, что в человеке от Господа, поднимается над собственным, и тогда они видят, что всякое добро и всякая истина от Господа, и даже видят, что то, что в человеке от Господа, принадлежит незримо Господу и никогда человеку. Мыслящий иначе есть как имеющий на сохранении добро своего господина и требующий и присваивающий его себе, как свое; и он не управитель есть, а вор; а так как собственное человека - одно зло, то поэтому он погружает добро это в зло свое, которым уничтожается оно, как жемчуг, брошенный в навоз или растворенный в уксусе.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25