Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мерлин (№5) - Принц и паломница

ModernLib.Net / Исторические приключения / Стюарт Мэри / Принц и паломница - Чтение (стр. 1)
Автор: Стюарт Мэри
Жанры: Исторические приключения,
Фэнтези
Серия: Мерлин

 

 


Мэри СТЮАРТ

ПРИНЦ И ПАЛОМНИЦА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

АЛЕКСАНДР, ОТЦА НЕ ЗНАВШИЙ

Глава 1

В шестой год правления Артура, Верховного короля всей Британии, молодой человек глядел в море с неприветливых корнуэльских скал. Стояло лето, и камни внизу пестрели гнездами морских птиц. Достигнув своего пика, прилив набегал на прибрежную гальку и с мягким шорохом разбивался о подножие скал. Вдалеке за подернутым пеной мелководьем море меняло свой цвет на все более темный, на самый темно-темно-синий, который тут и там расцвечивали гневно-белые цветы – это волны разбивались о торчащие из воды зубцы скал. Нетрудно было поверить – и молодой человек, разумеется, в это верил, – что там, вдали, под водой лежит древняя страна Лионесса, и люди, живущие в этой проклятой земле, прячущейся в немыслимых водных глубинах, еще ходят – или, точнее, плавают, как и подобает призракам – среди домов, где играют рыбы, а в тихую ночь еще можно услышать глухой звон колоколов затонувшей церкви.

Но сегодня, когда солнце стояло высоко и море было настолько спокойным, насколько вообще могут быть спокойны воды на этом безжалостном к кораблям отрезке побережья, ни одна мысль о старом затерянном королевстве не омрачала чело наблюдателя на скале. Не замечал он и красоты недолгого лета вокруг. Защищая рукой глаза от солнца, он, прищурившись, всматривался вдаль, пытаясь различить что-то на юго-западе. Парус.

Странный с виду парус, он не принадлежал ни одному из кораблей, которые смотрящий узнал. Но это было и не топорно оснащенное судно, на каких выходили на лов местные Рыбаки. Оснастка казалась иноземной, ветер надувал квадратный красно-коричневый парус. И когда корабль, приближаясь, поднялся над волнами, за ним показался парус второго. И третьего.

Вот уже видны и сами корабли, длинные боевые суда, низко сидящие в воде. И никакого блазона на парусах, никаких флажков, никаких штандартов на мачте; но зато вдоль банок идут ряды раскрашенных кругов, поблескивающих в скользящих солнечных лучах. Щиты.

Тут уж никто не сможет ошибиться, даже он, никогда в жизни не видевший длинных кораблей саксов. Как они оказались здесь, где не имеет права появиться ни один сакский корабль? И вдруг прямо у него на глазах корабли – а всего их было пять – как один повернули, как поворачивает стая птиц, повинуясь невидимому и неслышимому сигналу, чтобы двинуться к берегу, к пристанищу узкого залива всего лишь в миле к северу от наблюдающего. Но даже тогда наблюдатель помедлил, хотя уже собирался бежать, чтобы сообщить весть.

Возможно, это корабли, заплывшие далеко на запад от Саксонского берега, узкой полоски земли, давным-давно дарованной саксам, а теперь ставшей домом федерации сакских королей. Быть может, маленькая флотилия сбилась с курса и ищет лишь убежища, чтобы залатать пробоины и набрать свежей воды. Но в последние дни штормов не было, на них не было ни следа повреждений – теперь, когда корабли подошли ближе, он смог разглядеть детали, – и как безмолвное доказательство над щитами щетинился лес копий. Так, значит, пять кораблей саксов в полном боевом вооружении?

Повернувшись, он побежал вниз.

***

Молодого человека звали Бодуин, и он приходился братом Марчу, королю Корнуолла. Король оставил свои земли тремя неделями раньше, чтобы встретиться с одним из мелких корольков Дифеда, и в его отсутствие забота о королевстве легла на плечи младшего брата. Хотя король, разумеется, отправился с приличествующей королевской свитой, он не увел с собой основного отряда своих бойцов, так что когда Бодуин выезжал, как делал он это почти ежедневно, чтобы проверить, спокойно ли на границах королевства, и навестить сторожевые башни, он отправлялся с вооруженным эскортом.

Ратники и сейчас были с принцем. Они спешились позади скалистого утеса, укрывшего их от ветра с моря, чтобы дать отдых лошадям и разделить меж собой ячменные лепешки и молодое пайковое вино. Между ними и домом лежало около пятнадцати миль.

Через несколько минут после сигнала тревоги весь отряд был уже в седле и галопом скакал по отвесному ущелью, ведущему в укромный залив, который местные рыбаки использовали как гавань.

– Сколько? – спросил мрачный ратник, скакавший справа от Бодуина. Звали его Хоэль.

– Трудно сказать. Пять кораблей, я не знаю, сколько человек может взять на борт их боевой корабль. Скажем" по сорок – пятьдесят человек на корабле, может, больше?

– И этого хватит. – Голос Хоэля был мрачен. – А нас только пятьдесят. Ну, во всяком случае, у нас будет преимущество, когда они попытаются пристать и высадиться. Что они собираются тут делать в такой дали от собственных границ? Быстрый набег, а потом поскорей убраться? Тут только один поселок в полумиле вверх по ущелью, и то, надо думать, эти нищие рыбаки едва ли стоят их копий.

– И то верно, – отозвался Бодуин, – но учитывая, как они вооружены, сомневаюсь, что они пришли сюда с миром.

Не думаю, что они забрались так далеко ради добычи из каких-то поселков на этом побережье. И сомневаюсь, что это изгнанники с Берега. Есть и другие возможности. До тебя, Должно быть, дошли слухи.

– Да уж. Поговаривают о безземельных людях из Германии и с дальнего Севера, которых на Саксонском берегу ждет не столь уж теплый прием. Их просто выгоняют искать себе пристанища в других местах. Что ты об этом думаешь, это может быть правдой?

– Бог знает, но, похоже, сейчас мы это выясним.

– Но как нам их остановить?

– С Божьей помощью мы можем попытаться. А его помощь на этих берегах обычно надо поверять делом. – Бодуин коротко рассмеялся. – Они, наверное, надеются войти в залив с приливом, но, мне кажется, он как раз сейчас сменится отливом, а ты знаешь, что это значит в Заливе Мертвецов.

– О Господи, да! – Хоэль, всю свою жизнь проживший на побережье, говорил с яростным удовлетворением. – Они не знают здешних течений. Даже наши рыбаки не решаются выходить в море с отливом.

– На это я и рассчитываю, – кивнул Бодуин, но прежде чем Хоэль успел спросить, что он имеет в виду, они выехали из ущелья и натянули поводья.

Маленький заливчик вдавался в каменистую землю в том месте, где небольшая речушка, если не сказать ручей, сбегала со скал к морю. Расширяясь к устью, она бежала по усеянному галькой песку, но когда прилив стоял высоко, как это было сейчас, вода покрывала весь песок, и волны плескались у самых скал. У входа в залив над водой выступали зубья, вокруг них белыми водоворотами вскипала пена.

– Ага, – не без удовлетворения отметил Бодуин. Подавшись вперед в седле, он разглядывал грубый причал, сложенный из неотесанных камней, служивший рыбакам пристанью.

Вытащенные подальше от прилива, на его камнях сушились четыре плоскодонки – так сказать, дома все спокойно.

Бодуин обернулся и отдал несколько коротких приказов.

Трое всадников развернули лошадей и галопом поскакали назад в поселок, лежавший выше по ущелью. Остальные пустили оскальзывавшихся лошадей вниз с обрыва, чтобы занять узкую полоску пляжа над приливом.

Все до одного корнуэльцы знали: учитывая, что прилив как раз сменялся отливом и дул легкий и порывистый ветер, чтобы завести в залив длинные корабли, одних парусов будет мало. А вот весла – другое дело; к тому же у саксов мощные суда и могучие гребцы.

– Так что будем делать? – снова спросил Хоэль.

– Это наши воды. – Бодуин уже спешился. – Давай используем их, И вот по его приказу ратники спешились у вытащенных на пристань плоскодонок и под руководством принца принялись стаскивать их с полозьев на самый край прилива. Едва-едва они успели спустить лодки на воду, как по ущелью самым быстрым галопом прискакали трое всадников, посланные в поселок. К седлу каждого из них был приторочен узел, завернутый в грубую мешковину. Скакавший первым держал в руке пылающий факел.

– Мой господин! Они приближаются! – крикнул, указывая на вход в залив, человек от шлюпок.

До берега им еще далеко, но низко сидящие боевые корабли уже – как думали их кормчие – тайно проникли в залив. Паруса их были свернуты, и на солнце поблескивали мокрые взмахивающие весла.

– Нелегко им приходится, – хохотнул один из ратников Бодуина. – Похоже, когда они доберутся до берега, им будет не до боя.

– Когда они доберутся до берега, они будут мертвы, – спокойно ответил Бодуин и отдал еще несколько приказов.

И вышло так, что саксы, на веслах заводившие свою вооруженную флотилию в тихий с виду залив, оказались в тисках бурного течения, которое грозило вынести их назад в море, откуда они только что пришли. Сила течения застала их врасплох, сбив корабли с курса и развернув боком к берегу. Когда же гребцы согнулись над веслами, чтобы повернуть суда и завести их поглубже в залив, сакские часовые подняли крик тревоги.

С южного берега из-под прикрытия их грубого каменного причала выпорхнула флотилия утлых лодчонок. Людей на этих корабликах как будто не было. Качаясь на волнах, они все удалялись и удалялись от пристани. Вначале они бесцельно покружили несколько мгновений, а потом, когда их подхватило течением, набрали скорость и, будто ими выстрелили из лука, направились прямо на боевые корабли саксов.

И пока они настигали длинные суда, все еще беспомощно переваливавшиеся на волнах отлива, стало видно, как с этих лодок поднимается дым. И этот дым внезапно и весело вспыхнул пламенем. Потом полыхающие корнуэльские кораблики оказались среди боевых кораблей, удерживаемые течением у их бортов, а саксы, забыв грести, пытались оттолкнуть их веслами. Пламя перепрыгивало на сакские смоленые весла, которые весело занимались, а потом выплевывали огонь на собственные корабли. Огонь перекинулся уже на три сакских корабля, запутавшихся в горящих лодчонках. Некоторые члены их команды сумели вскарабкаться на другие суда, и вот один из длинных кораблей, перегруженный людьми, перевернулся. Лишь один боевой корабль избежал пожара. Его гребцы отважно боролись с течением, воины на борту храбро пытались оттолкнуть его от пылающих обломков и подобрать барахтавшихся в волнах пловцов, но слишком большой груз и незнакомые течения оказались им не по силам. Наконец перегруженный корабль, спасшийся от огненной гибели, выбрался назад в море и исчез за скалами, оставив в кильватере дымящиеся остовы своих не столь удачливых товарищей и отчаянные крики о помощи утопающих.

Стоя по пояс в воде, корнуэльцы ожидали исхода морского «сраженья». Только тридцать саксов, спотыкаясь, выбрались на берег – прямо на острия мечей. Троих из спасшихся по приказу Бодуина вытащили на берег живыми, связали, чтобы увести в замок для допроса. Остальных убивали, стоило им достичь мелководья, а тела бросали назад в воду на волю течения, чтобы оно унесло их назад в морские пучины.

Но сперва тела избавляли от всего, что было на них ценного, и это тоже делалось по приказу Бодуина.

– Поскольку, – сказал он, – настоящая битва нам еще предстоит – с рыбаками, чьи суда я только что уничтожил. Так что возьмите все оружие, какое найдете, а остальную добычу складывайте в кучу, да, вот здесь, подле меня. Я позабочусь, чтобы после сегодняшних трудов никто из вас не остался внакладе, но жители поселка должны получить причитающуюся им долю. Поверьте, потеря улова за все те дни, которые понадобятся рыбакам, чтобы построить новые суда, покажется им пострашнее вероятного набега саксов!

– Какой там «вероятный»! Набег на самом деле был! – воскликнул один из ратников, доставая из ножен тяжелый меч. – Только поглядите на эти зазубрины! Каждая из них – чья-то смерть, уж вы мне поверьте! – Он любовно провел пальцами по клинку, а затем все же бросил и меч, и ножны, и пояс с пряжкой в общую кучу.

– Реальностью он стал бы лишь после того, как случился, – отозвался Бодуин, задумчиво оглядывая своих людей, которые, хоть некоторые и выражали вслух свое сожаление, весело последовали благоразумному примеру. – А благодаря вашей быстроте и готовности на сей раз реальностью он не стал, – рассмеялся принц. – Но давайте надеяться, что рыбаки поймут, насколько это реально, и решат, что нам стоило отдать свои суда! Вон, глядите! Они уже идут.

Вниз по ущелью спускалась небольшая кучка селян. Некоторые мужчины были при оружии, которое они успели похватать в спешке, но, очевидно, весть о том, что сражение окончено, уже облетела поселок, так как с мужчинами шли женщины и даже несколько детей, с пронзительными криками носившихся вокруг взрослых.

Рыбаки и их жены остановились в нескольких ярдах от Бодуина и после недолгого бормотания и переступания с ноги на ногу один мужчина, по всей видимости, староста, стал пробираться через толпу к принцу.

Староста покашлял, прочищая горло, но прежде чем он собрался с духом, Бодуин быстро произнес:

– Рха, не так ли? Так вот, Рха, опасность миновала, и я – король и я должны поблагодарить тебя за то, что вы дали нам огонь и трут. – Он оскалился в краткой удовлетворенной ухмылке. – Как видишь, этого хватило. В вашу бухту пришли пять боевых кораблей саксов, и саксы пришли не с миром.

Одному Богу известно, что они намеревались здесь учинить после высадки, но будьте уверены, будь их воля, в живых не оставили бы даже ваших детей.

По толпе прокатилось бормотание; некоторые женщины притянули детей поближе к юбкам, и все взгляды устремились к морю, где на мелководье еще подпрыгивало и перекатывалось в волнах несколько тел. Внезапно раздался пронзительный и гневный женский крик – это двое мальчишек, влекомые любопытством, подошли к воде, чтобы взглянуть поближе на трупы, и стали спускаться по гальке к прибою. Под оплеухи и ругань матерей и под взгляды, полные снисходительного веселья, детей поймали и втащили обратно в толпу.

Недолгая суматоха несколько разрядила напряжение, и Бодуин, улучив момент, дружелюбно сказал:

– Мне очень жаль, что пришлось пожертвовать вашими лодками, но вот это поможет вам построить новые и лучшие суда; этого на время хватит на пропитание вам и вашим семьям.

Эти слова вызвали гул одобрения поселян, и по знаку Рха двое из них начали собирать добычу.

– Чтобы разделить потом по справедливости меж всеми, – грубовато объяснил Рха сиплым голосом. Бодуин кивнул:

– Не сомневаюсь, что прилив подарит вам еще что-нибудь. Обломки их кораблей вот-вот выбросит волнами. Король отказывается от них. Все ваше.

И это тоже было встречено одобрением и даже несколькими словами суровой благодарности. Древесина в этой каменистой и продуваемой ветрами земле сама по себе была большой ценностью, а корабли саксов были построены на славу. Еще несколько приливов, и на берегу жителей поселка ожидает недурной улов.

Один из ратников подвел Бодуину коня. Держа поводья в руке, принц помедлил, чтобы обменяться еще несколькими словами со старостой. Но некоторые рыбаки почти набрались храбрости придвинуться ближе к принцу и бросали нехорошие взгляды на пленников. Из толпы доносилось угрюмое ворчание.

– А что с этими? Оставить им жизнь? Они ведь убили бы нас всех. Сожгли бы наши дома, взяли наших женщин, да, да, убили бы и съели наших малышей! Все знают, каковы эти сакские волки! Отдай их нам, принц!

– Назад! – резко бросил Бодуин, и солдаты стеной сомкнулись вокруг пленников. – Если вы знаете, что могло обрушиться на вас, то ни слова больше я от вас не услышу! Для вас набег на этом закончен! Остальное – дело короля. А что до этих людей, откуда нам знать, не грозят ли нашей земле, новые нападения? Королю Марчу нужно знать о них. Поэтому этих трех мы оставили в живых, чтобы они рассказали королю все, что он должен знать. Они вам не по зубам, друзья мои, они принадлежат королю!

– Тогда да сжалится над ними Господь, – сказал кто-то едва слышно, а потом уже гораздо громче, для всех ушей, добавил:

– Король, твой брат, уж конечно, щедро наградит тебя за то, что ты сегодня свершил, принц!

А Бодуин, погоняя коня домой, спрашивал себя – с недобрым предчувствием, – что на самом деле скажет ему брат. Разумеется, не будет никакой щедрой награды. Марч был под стать своему дикому королевству на востоке Британии; он был суров, как его подданные и их обычаи, но вдобавок был лжив, изворотлив, находил удовольствие в интригах и коварстве и брал верх над ближним своим окольными путями. Не зря среди равных он был известен как король-лиса. Но хитрость и жестокость – не те качества, что приносят правителю любовь его подданных, и корнуэльцы не питали любви к своему королю. Бодуин, молодой человек не слов, а дела, понимавший и знавший их обычаи, со всеми, с сильным и со слабым, говоривший как ровня, – вот кто был им по душе.

И король Марч видел все и кипел завистью, но не говорил ни слова.

Глава 2

Король вернулся в свои земли три дня спустя. Не успел он въехать в ворота крепости, как ему уже принялись рассказывать о неудавшейся высадке саксов и о победе его брата. От капитана отряда, который повел в бой Бодуин, до конюха, придерживавшего Марчу стремя, когда король сходил с коня, и до слуги, стягивавшего с короля сапоги, – всем не терпелось рассказать королю, что произошло, и вознести хвалу изобретательности принца.

– А где сейчас мой брат? – осведомился король.

– Я видел, как он приехал за какой-то час до тебя, мой господин, – ответил слуга. – Принц прошел в свои покои.

Мальчику в начале недели нездоровилось, и госпожа жена твоего брата тревожилась за него.

– Гм.

Король не проявил никакого беспокойства о здоровье ребенка своего брата. Это был мальчик чуть старше двух дет и пока единственное дитя Бодуина и его молодой жены Анны.

Живой и обычно крепкий малыш был еще одной шпорой, погонявшей ревность старшего брата: у Марча не было сына, и хотя он был внимателен – поговаривали, даже слишком внимателен – к своей ирландской королеве, она не подарила ему детей, а он слишком ревновал к ее молодости и красоте, чтобы отослать ее от себя. Сама мысль о том, что сын брата Александр, похоже, будет единственным наследником королевства, лишь наполняла корнуэльского короля горечью, разжижавшей ему кровь и отравлявшей злобой его дни.

Как было в обычае королей, возвратившихся ко двору после долгой отлучки, тем же вечером Марч держал совет. Проходили такие советы без особых церемоний – просто собрание всех знатных людей Корнуолла и командиров войска перед ужином в большом зале. Королева не присутствовала. Бодуин, как обычно, сидел по правую руку короля, а Друстан, их с королем племянник, – по левую руку Марча. Пока собравшиеся ожидали выхода короля и объявления о начале заседания совета, Друстан наклонился через пустое кресло перемолвиться с Бодуином парой слов.

– На пару слов, кузен.

Оба воина были примерно одних лет, так что обращение «дядя» звучало бы здесь нелепо. Друстан был крупным мужчиной, с русыми волосами и свежей кожей и со всеми повадками бывалого бойца. Кем он на деле и являлся. Друстан, сын сестры короля Марча, выданной замуж за властителя Бенойка, был открыт душой и учтив в обхождении, усвоенном при дворе этого блистательного правителя. И к нему ревновал Марч. Впрочем, у короля была на то веская причина; но подозрения еще не есть доказательство, а последних не было и в помине. Так что Друстан в силу необходимости был по-прежнему желанным гостем при корнуэльском дворе.

Он сопровождал короля Марча в его поездке в Уэльс, и потому ему теперь не терпелось услышать рассказ Бодуина о стычке с кораблями саксов. И до Друстана дошли слухи о попытке саксов высадиться в отдаленных западных краях, и потому он с похвалой отозвался о действиях Бодуина.

– Поскольку, – с усмешкой добавил он, – тебе не услышать слов признательности или хвалы от нашего милостивого повелителя. Но не будем об этом. Чем меньше сказано, тем лучше, пока не увидим, откуда ветер дует. Так что… Говорят, пока мы были в чужих землях, юному Александру нездоровилось? Надеюсь, сейчас ему уже лучше?

Поблагодарив племянника, Бодуин заверил его, что в детской все в порядке, но тут в зал вошел король и занял свое место.

– А, брат. – Король в первый раз встретился с Бодуином после своего возвращения. Приветствие было громким, так чтобы его услышали все, собравшиеся в зале, и достаточно сердечным, хотя и кратким. – Мне сказали, ты был занят защитой наших берегов. Недурная работа, и мы благодарим тебя. О ней мы поговорим позднее, когда мы допросим пленников и, быть может, узнаем что-то новое о цели этого набега. Ну а пока предметом нашей заботы должно стать то, что было сказано и решено между мной и уэльским королем. А затем, с Божьей помощью, за ужин! Наш кров в Дифеде был неплох, но на пути домой пришлось затянуть пояса – Раскатисто рассмеявшись, король хлопнул Бодуина по плечу, но глядел при этом в другую сторону, на Друстана, и в светлых глазах его не было ни тени веселья. – И есть и другое, по чему изголодался мужчина после стольких дней и ночей вдали от дома!

На том совете ни слова более не было сказано Бодуину, а как только завершился ужин, король не задержался поговорить с кем-либо, а прошел сразу в покои королевы, но на следующий день после полудня слуга разыскал принца, чтобы передать ему, что его брат желает поговорить с ним наедине за ужином.

Когда Бодуин рассказал об этом своей жене Анне, та промолчала, с деланным спокойствием наблюдая за тем, как служанки достают мужу свежую одежду из сундуков из ароматного кедра и выкладывают ее на кровать. Только после того, как девушки ушли и их мягкие шаги замерли в тишине каменной лестницы башни, в которой расположилась семья принца Бодуина, Анна стремительно повернулась. Взгляд у нее был тревожным.

– Будь осторожен. Ты будешь осторожен?

Принцу не было нужды спрашивать, что она имеет в виду.

– Конечно, буду. Но чего тебе бояться за меня? Судя по рассказам ратников и слуг, все его беседы в Уэльсе прошли успешно, и вчера за ужином он был во вполне сносном настроении. Наделе, он даже добром отозвался о моей схватке у залива.

– А что еще он мог сделать? – Тревога в голосе лишила слова Анны резкости. – Он как никто знает, что думают о тебе люди. Но мы с тобой знаем…

– Анна! – Принц предостерегающе поднял руку, хотя они были одни в комнате на вершине башни и стены были толстыми. Но большинство людей при дворе Марча привыкло к осторожности, и кто более, нежели наследники короля?

– Прости меня, любовь моя. Больше ни слова. Но будь осторожен. – На сей раз она произнесла это мягко, потом с улыбкой подняла руку, чтобы погладить его по щеке. – Тебе нужен цирюльник, мой милый, прежде чем ты отправишься на королевский ужин. Погляди: пока ты был в отъезде, я закончила тебе рубаху. Нравится?

Он провел пальцами по тонкой вышивке у Анны в руках, потом, притянув к себе жену, поцеловал ее.

– Она очень красивая. Как и ты, любовь моя. Мне будет позволено носить ее или ее уберут в кипарисовый ларец, переложат травами, чтобы она досталась в наследство Александру?

Анна прижалась к мужу теснее, ее губы почти касались впадинки у него на горле.

– Она – твоя, вся до последнего стежка, и ты сам это знаешь. Но сегодня? Ты наденешь ее сегодня? К чему утруждать себя ради.., я хотела сказать, это ведь обычная беседа и ужин? – И против воли со внезапной яростью добавила:

– Разве он уже недостаточно тебя ненавидит? Когда все во дворце ему уже все уши прожужжали, какой ты отличный вождь, и как тебя любят войска, и как они идут за тобой, а ты еще хочешь выглядеть как принц Верховного королевства – красивым и изящным, как сам король Артур?

Его ладонь мягко прикрыла ей губы.

– Тише, на сегодня довольно. Есть вещи, которые не нуждаются в словах. Надо бы нам поспешить. Так что, любовь моя, помоги мне облачиться в лучшее для брата моего, короля. Да-да, в эту прекрасную рубашку. А почему бы и нет?

Спасибо. И ожерелье из цитринов. А теперь кинжал, чтобы разделывать им мясо… Нет, больше ничего. Не могу же я отправляться ужинать с братом во всеоружии? – Он снова поцеловал жену. – И хватит твоих тревог, Анна. Укладывай мальчика, а я очень скоро вернусь. Сомневаюсь, что мы засидимся допоздна. Можешь быть, уверена, я не стану задерживаться больше необходимого!

– Ну, надеюсь, ты вернешься трезвым, – улыбнулась она, и они со смехом расстались.

***

Было поздно. Покой в угловой башне, где спали Анна и Бодуин, выходил на западную сторону замка. Хотя до моря было более полумили, шум волн здесь был слышен всю ночь: одна за другой волны бесконечной чередой накатывались на берег, с грохотом разбивались о камни в расщелинах скалистого побережья. В узкие без слюды окна задувал ветер, в это время года мягкий и полный запахов с наскальных пастбищ и морской соли.

В углу комнаты, подальше от окон младенец Александр крепко спал под мягкими покрывалами, сотканными женщинами принцессы из шерсти местных овец. Его мать, метавшаяся в бессоннице на огромной постели, резко повернула голову на подушке, подняла руку, чтобы отвести длинные тяжелые волосы. Если б только она смогла заснуть! Если бы только Бодуин пришел в свою постель! Тогда бы они вместе посмеялись над ее страхами и, быть может, занялись любовью и заснули в мире. Но лежать здесь, спрашивая себя, что там говорит брат-лис, что планирует, что делает… Невольно ее мысли возвращаются в прошлое, ко временам, когда зависть и искренняя неприязнь Марча к младшему брату проявлялись в мелочных и мелких, а иногда и не столь мелких деяниях. А в последнее время эта горькая злоба как будто обратилась и на ребенка. Маленький Александр, который, несмотря на всю свою храбрость и веселье, совсем еще дитя и беспомощен против мощи и власти Марча. Власти, какой Лис в один из своих внезапных приступов ярости может счесть уместной воспользоваться.

Наконец! Кто-то быстро поднимался по ступеням винтовой лестницы. Долгий вздох облегчения замер у Анны в горле, и она села среди подушек. Это – не шаги Бодуина, и тот неизвестный, кто приближается, ступает неловко, тяжелым шагом и шумно и совсем не заботится о спящих наверху. И он вооружен. Ей слышно, как бряцает и звякает в ножнах меч, задевая об округлые стены башенной лестницы.

Вот он уже почти у двери. Не успели еще замереть тяжелые шаги, а она, выпрыгнув из кровати, уже подбежала к сыну, волоча за собой наброшенное на плечи покрывало, и с обнаженным мечом Бодуина в руках стала перед колыбелью.

Когда послышался стук, к ужасу своему Анна поняла, что в дверь не стучат, а ударяют ногой в тяжелом сапоге.

– Анна! Принцесса? Ты спишь?

Острие меча качнулось и опустилось, но отчаянное напряжение еще сковывало ей члены. Она признала голос Друстана, но удар ногой в дверь, слова с придыханием и нетвердые шаги могли быть лишь предвестниками несчастья, Метнувшись к двери, она отворила ее.

За дверью, занеся ногу для нового удара, действительно стоял Друстан. Он был очень бледен, и под своим просторным, все скрывающим плащом, казалось, был полуодет. Рубаха его была открыта у ворота. И рукава не подвязаны. На коже его выступил пот, дышал он тяжело. Когда она распахнула шире дверь, он, шатаясь, сделал несколько шагов, едва не споткнувшись о порог, и она поняла, что это от груза, скрытого под плащом.

– Анна, – тяжело выдохнув, начал Друстан, и когда он вышел на свет одинокой свечи, она увидела, что за груз пригибает его к земле.

Во внезапной тишине шорох его плаща, которому он дал соскользнуть с тела Бодуина, показался столь же громким, сколь шум морских волн за окном. Без слов он ждал, пока она в ночной сорочке, сжимая на груди концы покрывала, стояла, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд.

Дыхание замерло, жизнь замерла.

А потом вернулась болью, будто кровь после морозного укуса. Сделав несколько, теперь уже мягких, шагов к кровати, Друстан опустил на нее тело молодого принца. И в это мгновение дитя в колыбели в углу завозилось под одеялами, пробормотало что-то и заснуло вновь. Но когда Анна с криком упала на тело своего мужа, Друстан схватил ее за плечо и вновь заставил принцессу встать на ноги.

– Послушай меня, госпожа! Сейчас не время для горя!

Король – да, о разумеется, это король, кто же еще? – был почти безумен и клялся извести все исчадие своего брата, а это означает – тебя, Анна, и мальчика. Ты меня понимаешь?

Вам обоим грозит опасность. Ты должна уехать, бежать из замка, бежать из самого Корнуолла. У тебя же есть куда от-. правиться? Во имя неба, госпожа, послушай меня! Времени нет! Разбуди мальчика!

– Как это могло случиться? И почему?

Она едва слышала, что он говорил. Побелев, Анна не слышала, не видела ничего вокруг и не могла оторвать взора от израненного трупа, лежавшего во все растекающейся луже крови на постели.

– По Марчевому хотению, – сурово ответил Друстан. – Навязанная ссора, потом высокие слова – и вот уже выхвачен меч. Когда ему требовались причины? Или тебе нужно доискиваться хотя бы одной?

– Он был невооружен, – бесцветно сказала она.

Наклонившись, Друстан осторожно вызволил меч из ее пальцев.

– Я вижу.

– И Марч не мог не видеть. И конечно, даже он не был бы столь бесчестен, чтобы обнажить меч против безоружного.

– Он был пьян. Так скажут потом…

– Так скажут. – Ее голос был горьким от презрения. – И потому они сочтут, что это его извиняет. Но я, – изрекла принцесса Анна, – никогда не прощу.

– И не следует, – быстро вставил Друстан. – Послушай, потом еще будет время подумать, что тебе делать. Но сейчас ты должна уехать и забрать с собой сына. Слушай. Это случилось после того, как они поужинали. Они сидели вдвоем. Оставили себе вино и отослали слуг. Король слишком много выпил, и тогда и случилось злодеяние. Но Бодуин, хоть он и был вооружен только кинжалом, которым резал мясо за ужином, защищал себя благородно. Началась схватка, были перевернуты столы и скамьи, и король, слишком опьяненный вином и яростью, поднял такой крик, что пробудил в дальних комнатах слуг, которые тут же прибежали в его покои. Они опоздали спасти Бодуина, но один из них побежал за мной, и когда я пришел во внутренний покой короля, я застал твоего господина, каким ты его видишь, и король кровоточи…

– А… – вот и все, что сказала принцесса, но Друстан все же ответил:

– Пара неглубоких ран, просто царапины, но слуги потребовали повязок и мазей, прибыл лекарь и общими усилиями они задержали короля в покое. Но он еще лютует. Только вот кричит теперь об измене и клянется, что ты и вон тот младенец поплатитесь за нее жизнью.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16