Истории Сантея

Станислав Гримайло

Истории Сантея

Пролог

Не убий,

не предай,

не погуби.

День рождения… Самый главный и ожидаемый праздник, а если еще и восемнадцатилетие… Так и представляется картина: дача за городом, толпа гостей (сокурсников и бывших одноклассников), обильная поляна, ящик хорошей выпивки, чтоб гости не скучали… лепота, одним словом. И, как любой молодой человек, наконец-то надеешься получить свободу от навязчивых предков, к тому же она еще больше актуальна, когда знаешь величину счета в банке, доступ к которому появится аккурат на следующий день.

Наверное, в любой нормальной среднестатистической семье что-то подобное возможно, но если тебе выпала честь родиться в роду потомственных боевых магов – готовься. Это день рождения твоих неприятностей…

Странная вообще жизнь… С одной стороны – родившись магом, попадаешь сразу в высшие слои общества, все доступно и все возможно, но эти способности в итоге многого и лишают. Кто не видел эпопеи про очкастого и везучего мага? К сожалению, не все могут повторить этот путь…

С самого детства я мечтал попасть в школу магов. Ну, хотя бы в детский сад. Магов. А пришлось учиться в обычной школе, поступить в престижную академию на совершенно не нужную в будущем специальность, ибо мой отец, боевой маг в третьем поколении и по совместительству командор наемников, постоянно мне говорил одно и то же: «Твоя психика нестабильна, магии будешь учиться после восемнадцати». И если бы только это! Хочешь познакомиться с красивой девушкой: «Сын, в этом возрасте ты еще не можешь думать о создании семьи, поэтому держи себя в руках». Какая, к черту, семья?! Зачем о ней думать, когда хочется другого… Заикнешься про друзей: «Как ты себе представляешь дружбу обычного человека и будущего практически бессмертного мага?» Ладно, черт с ними, с этими человеческими взаимоотношениями, но хоть собаку завести! «За животное ты несешь ответственность, ты должен о нем заботиться, создавать правильные условия, в которых ему будет комфортно…»

И как последний, контрольный, штрих, отец сделал великолепный «подарок» на восемнадцать лет, в результате чего я сижу на этом «удобном» камне, уставившись в набегающие мелкие волны, и пытаюсь понять – зачем я родился магом? Какие приключения, веселые друзья и подвиги? Кроме скудной теории и пары зуботычин – не могу ничего… Да разве только это? Спортом серьезно заняться не дали – «ты не должен так рано учиться наносить вред человеку», музыкой – «не трать время на ерунду», хорошо, хоть возможность читать оставили…

Хотя после прочтения километров приключений разного люда в сказочных мирах, как простые пастухи и программисты в итоге стали сотрясателями устоев, я понял только одно – чушь все это. А правда жизни очень проста: «Магия есть, сынок, но тебе еще рано…»

Я почувствовал, как на соседний камень кто-то присел. Выходит, задумался так, что не слышал шагов гостя по разъезжающейся под ногами гальке. Точно не отец – после очень «вежливого» разговора, он явно не будет меня беспокоить, и не мать, потому как «время становиться мужчиной» явно не пересекается с общением с ней в такой момент. Это может быть кто угодно из той большой компании родственников, что вытащила меня из гомонящей Москвы в чертов пансионат на берегу теплого и ласкового моря. Ага, в ноябре и такое море…

– Злишься? – донесся насмешливый голос. Я с облегчением узнал своего двоюродного дядю, единственного веселого человека из всей большой семьи боевых магов.

– Есть такое.

– А ты думал, все будет по-другому? – Похоже, Элден пришел не столько меня успокаивать, сколько посмеяться.

– Хотя бы не так, – обиженно ответил.

– Ты можешь злиться на отца и семью, но они все делают правильно, – серьезным тоном заключил дядя.

– Ага, ссылка в Сантей, в этот Руан, который по прихоти богов как винегрет напичкан – правильно?! – Повернувшись к собеседнику, я выкрикнул ему в лицо.

– Давай отложим в сторону эмоции и серьезно подойдем к вопросу твоего дальнейшего образования. – Моя вспышка не произвела на Элдена ровным счетом никакого впечатления.

– Ну? – Злость исчезла еще быстрее, чем появилась, зато проснулся интерес: что скажет дядя.

Вообще, вспоминая свою недолгую жизнь, с одной стороны – в полной вседозволенности, а с другой – напичканной доверху целой кучей ограничений, нельзя не признать, что дядя – самый интересный собеседник. Редко появляется, метко подмечает и очень толковые дает советы.

– Вот смотри: пошел бы ты в школу магов…

– Академию Волшебства.

– Какая разница, – отмахнулся Элден, – все одно и то же. И что? Отучишься, станешь самым обычным магом, занятие которого – учить следующее поколение аналогично ковыряться в носу волшебной палочкой. Кому это надо?

Я кивнул, мол «никому не надо», и заинтересованно стал ждать продолжения.

– Стать мужчиной, стать магом, стать мужчиной и магом – разные понятия. Первые два варианта – недоделки, а вот третий и есть то будущее, ради которого тебя и отправляют на обучение в свободный город Сантей.

– И как я буду учиться магии в местной Академии без денег? – В принципе я-то не против постигать азы в другом мире, без надзора родителей и своры родичей. Но как это сделать без денег?

Деньги – вот волшебная палочка родного мира. Не нужно везение, способности, даже предрасположенность к магии, если есть деньги. И пусть после всех лет обучения ты сможешь свечу зажечь и, поднатужившись, вспотев и потеряв целый килограмм лишнего веса, создать маленький волшебный фонарик на пару минут. Какая разница? Зато всегда в рамочке из красного дерева, с позолотой из настоящего драгоценного металла, а не китайской краски, под небьющимся стеклом, будет храниться диплом, подписанный главой одной из магических академий мира.

В общем, черт с ним, с моим продажным всего и всем, миром. Это на Земле магия – нонсенс, и даже самый сильный боевой маг в силах только трехлетнее деревце спалить и затушить тлеющую сигарету. А вот в магических обитаемых мирах магия – это сила. Нет, Сила! И там за обучение обладания ею – надо платить.

– Тебе восемнадцать, – задумчиво произнес дядя, – пора взрослеть и становиться мужчиной, учиться самому себя обеспечивать.

– И как это сделать, если я ничего не умею?! – Снова я начал заводиться.

– Я потому и пришел, – улыбнулся дядя и протянул небольшой конверт, – тут адрес и записка для одного моего старого приятеля, он владелец небольшой книжной лавки. Ты же любишь читать, верно? Так что работа будет не в тягость. Конечно, этого будет мало для оплаты обучения, но ты, надеюсь, что-нибудь придумаешь.

Я поежился. Похоже, со мной действительно никто не будет церемониться. Запихнут во Врата, подскажут, как добраться до мелкой, по сути, никому не нужной лавки, и, в насмешку, опишут детально, со смакованием всех известных достоинств, Академию Сантея. Чтоб вас всех!..

– Мы все прошли по этому пути – никто потом не жаловался. Только благодарили, – ободряюще похлопал по плечу Элден.

– Я могу и не вернуться, – сказал я очень тихо, но дядя услышал.

– Это судьба! Но ты постарайся.

История первая

Ночь… Узкие улочки освещены магическими фонарями и иногда ярким окном, редкие прохожие спешат в теплую уютную постель или в ближайшую харчевню на чашку крепкого эля; стража, лязгая металлом, уныло переговариваясь и распугивая шумом всю мелкую воровскую шушеру, медленно обходит вверенные участки, а мирную сонливость и тишину раз в полчаса нарушает грохочущий по проспекту состав.

Туман… Как местным не страшно в такую ночь покидать свой дом? А что чувствуют ожидающие монстра-лауда? Когда, дико завывая и стуча колесами, из тьмы выползает огромное черное чудище и, пронзительно свистнув, объявляет остановку… Похоже, чтобы жить в этом бедном квартале, следует быть глухим, слепым, а лучше и вообще не появиться на этот свет.

Хвала богам, что я все-таки свободный, а не обычный ученик Академии. Этим бедолагам на все время обучения запрещено надевать любую верхнюю одежку, кроме специальной хламиды, которая больше напоминает похоронный саван. Или это простейший намек на долгую пятилетку? Хорошо, что я лишен подобной незавидной участи, иначе шел бы сейчас весь промокший, продрогший и злой на весь бескрайний мир. Хотя, последнее все равно имеет место быть.

Что я тут делаю? Наверное, и сам Светлый Лейнус не знает, а Темный Крон тихонько посмеивается над неудачливым магом. Но что прикажете делать, если ты не наследник древнего и знатного рода, не сынок богатого купца или не родственник хоть кого-то из мэрии? Обучение в Академии Сантея стоит немаленьких денег, и будь ты хоть трижды талантлив, огромные створки парадных дверей пред тобой не распахнутся. Удел таких, как я, – маленькая калитка возле центральных ворот, редкие пропуски на лекции, поношенная хламида и весенний экзамен на следующую ступень ученичества. Если хватит звенящих монет, конечно.

Но и для такого случая приходится находить любые способы, дабы добавить небольшую горсть серебра в копилку…

Именно поэтому я и иду в эту слякотную ночь на самый край бедного квартала Громкий разбираться с очередной жалобой старенькой бабки Крон, такой энергичной и деловитой, что созвучие родовой фамилии имени Темного Бога воспринимается как очередное проклятие. Сколько раз за эту седмицу мы забредали в эту глушь?

Неожиданно бормотание слева прервалось осмысленной фразой:

– Лаэр, вы меня слушаете? – уважительно поинтересовалось мелкое, ушастое, кривоногое и зубастое недоразумение. Да и еще разумное, хотя вот с этим часто хотелось поспорить. Какой гоблин будет таскаться с палашом, работать в страже свободного города и с радостью выбираться в ночные вылазки для решения глупых обращений надоедливых горожан?

– Конечно, Турни, – устало отзываюсь. Интересное имя – небольшая замена букв отлично характеризует интеллектуальные способности маленького стража порядка.

– Вот, значит, я, брат, дядя, еще пара родственничков собрались…

Впрочем, бормотание гоблина совершенно не мешает, а скорее создает дополнительную атмосферу этой нерадостной ночи, что-то вроде вечно бодрящегося ди-джея, решившего вместо музыки усыпить слушателей неразборчивой скороговоркой. Сзади ритмично раздается «Угумс…», видимо, здоровяк Галл спит на ходу.

Пройдя весь квартал и миновав широкую арку, вышли в так называемый «спальный уголок», по которому еще предстоит преодолеть пару улиц до искомого дома.

Наконец, дойдя до знакомых по предыдущим посещениям ворот, я, ничуть не стесняясь, забарабанил по двери. Носком огромного, крепкого и теплого казенного ботинка.

По-хорошему, за подобное нарушение ночного спокойствия местные жители могут вызвать стражу. Но они явно готовы смириться с этим вопиющим отношением к тишине по одной простой причине: не будь нас, взбалмошная госпожа Крон в легкую перебудит всю округу и будет всю ночь жаловаться на реальные и выдуманные проблемы.

– Кого нелегкая принесла?! – пронзительно заверещал где-то с глубины двора высокий истеричный голос. Целый день строчила письма во все городские инстанции – и не в курсе?

– Ночная стража, – прогундосил Галл, ставший рядом со мной и шумно высморкавшийся прямо на закрытую дверь. Осторожный Турни переместился на стратегически важную позицию в тылу – маленький гоблин на дух не переносит истеричную жалобщицу, но служба…

Дверь распахнулась резким рывком, и в проеме показалась госпожа Крон – низкого роста женщина в годах в квадрате, сухонькая, но с ясно горящими не по возрасту глазами, той породы, про которую часто говорят «всех переживет».

– Наконец пришли, голубчики, – ворчливо каркнула Крон, а мы вежливо промолчали. Доказывать прожженной истеричке, что мы вышли из управы на вызов в первую минуту дежурства, не задерживаясь в теплых и уютных пабах, и даже еще не сделали ни одного глотка из припасенных фляг (дабы к завтрашнему утру на столе у начальства не лежала гора писем с жалобой на вечно пьяную вдрызг стражу) – совершенно безнадежное занятие.

– Нам поступила жалоба, – чихнув, начал я и достал из кармана перетянутую бечевой пачку бумаги, – на «гнусные, стервозные ночные стоны, привносящие в благие дома благородных граждан свободного города сумятицу, разлад и психологическую нестабильность».

Убийственное письмо. Кем была в бурные годы молодости эта особа?

– Да, да, истинно так! – затараторила госпожа Крон. – Каждую ночь доносятся престранные звуки (махнула рукой аккурат в сторону Храма Светлого Лейнуса), никакой мочи уже терпеть этого нет!

Я воздержался от комментариев, только достал заполненную «заявку» и передал возбужденной старушке. Смысл напоминать старой перечнице, как три дня назад мы занимались поиском «кусачих кровососов» по всей округе, чинно и надежно просидев всю ночь в ближайшей харчевне, или как седмицу тому с двумя тройками местной стражи ловили «духов, по ночам с громким смехом прыгающих по крыше», азартно расписав пару партиек все в той же забегаловке.

Старушка величаво удалилась в дом ставить витиеватую закорючку на казенной бумаге, а мы расслабились – легко отделались.

Продержав несколько минут нас у ворот, старушка вернулась, отдала подписанную бумажку и, наставительно возвысив палец, провозгласила:

– Вы уж, сынки, постарайтесь! А то нет спокойствия, обещанного мэрией!

– Ночная стража, – недовольно буркнул Галл.

– Вот-вот, вам платят, так что работайте, а то все ходите тут, слоняетесь, спокойствие верных подданных нарушаете, аки тати неместные, вам бы все пива побольше, да меду покрепче…

Каюсь – не сдержался. Даже мысли о теплом уголке, кружке крепкого отвару и спокойной ночной смене не помогли. Я представил руну простенького огонька, напитал заклинание силой и, выдохнув, направил маленький шарик в сторону надоедливой старушенции. Та среагировала предсказуемо: с диким визгом захлопнула дверь и бодро (судя по звукам) рванула в дом, и уже где-то с порога окатила округу потоком бурной брани, на что мы ответили гулким смехом (Галл), ледяным спокойствием с легкой улыбкой и мерзким хихиканьем (Турни).

– Будет до утра строчить в управу доносы на мерзкого темного мага в рядах доблестной стражи, – заметил Галл, когда мы отошли от злополучного дома.

– Одна радость: в следующий раз другие бедняги придут на вызов, – насмешливо заключил я.

– Это надо обязательно отметить! – пропищал гоблин, занявший привычную позицию во главе нашего маленького отряда, с чем мы не преминули согласиться.

В принципе, проверять жалобу старой перечницы и не обязательно, можно спокойно зайти в местную харчевню, где мы уже стали желанными гостями, но существуют правила, которые не следует нарушать. Сначала работа, отдых потом. Так что я, как старший, поставил задачу:

– Заглянем на ближайшее кладбище, спросим местного Смотрителя.

Гоблин резко остановился, задумчиво покрутился на месте, развернулся и, просочившись между мной и здоровенным орком, уверенно указал:

– Два двора назад и налево.

Может показаться странным такое решение, но на самом деле все очень просто. Тихий и спокойный квартал, где много стражи, нет заброшенных домов (земля здесь дорогая, брошенный участок мэрия мигом пристроит в надежные руки). Возмутители спокойствия могут обнаружиться только в ближайшем питейном заведении, кое мы посещали уже не один раз, и в местном покойном управлении, сиречь кладбище. Да и обычно Смотритель, неупокоенная законопослушная нежить, в курсе всех происходящих в округе событий. Кто его, разумного, тихого и безопасного, будет развеивать? Пользы от такого существа в «живом» виде во сто крат больше.

Пока я мечтательно представил уютный столик в углу небольшого полутемного заведения, кружку с горячим отваром и полную миску наваристой похлебки, мы незаметно протопали коротенькую улицу и уткнулись в трехметровый забор. Ни ворот, ни, на худой конец, узенькой скрипучей калитки… Только хорошо вытоптанная в остатках чахлой зелени тропинка между каменной оградой кладбища и разительно отличающимися заборами подступающих к ней домов.

Нет, ну скажите мне, а как же статуты и эти, тьфу, «указы о бытии»? Где широкое мощеное пространство «для двух карет» между обиталищем живых и ушедших? Безалаберность… Все как и на родине, впрочем… Мир другой, а люди, как бы это безумно ни прозвучало, – те же. Хоть заборчик-то высокий и ладный, сразу видно: магией не сразу пробьешь.

Турни внимательно облобызал преграду: постучал, прижался, обнюхал, посмотрел в одну сторону, потом в другую, задумчиво застыл. Я нетерпеливо потоптался на месте:

– Не томи.

Гоблин сердито посопел, но все-таки принял решение: повернул налево и деловито зашагал вперед. Мы двинули следом.

Мне доводилось бывать на кладбищах не только в столице – матери городов русских, но и в глубинке, где скрипит на ветру ржавая ограда, и однажды в туманной, сырой и промозглой, но донельзя аристократичной стране. Да, где-то все простой травой поросло, где-то радует глаз великолепная архитектура и полет фантазии, а здесь при одном взгляде испытываешь совершенно другое чувство. Уважение… К тем, кто ушел, но может вернуться…

Кажется невероятным, что любое умершее разумное существо может получить вторую жизнь, посмертную. И сохраняется шанс возродиться не безмозглым и вечно голодным созданием, а тем же, кем и был. С одним лишь исключением – не живым, а неупокоенным.

Безумие, скажете вы и будете совершенно правы. Я и сам так думал – поначалу…

Через пяток минут забор резко ушел вправо, и мы послушно повернули. Сделав дюжину шагов, подошли к солидной калитке, выкованной из прутьев толщиной в большой палец и так густо переплетенных, что и облезлая дворовая кошка не просочится туда, куда ступать не следует.

Я неуверенно помялся перед калиткой – ключей нет, устраивать беготню по инстанциям или идти на поклон к ближайшей церквушке – желания нет, остается только ждать местного Смотрителя. Хотя, по примеру окрестных мальчишек, можно перебраться через стену. Возникает только один вопрос: какой идиот среди ночи полезет на кладбище?

За калиткой в темноте мелькнуло какое-то движение, я облегченно вздохнул, а гоблин молниеносно занял оборонительную позицию.

– Что привело, направило, в ранний час, к чему, зачем, для чего… – прошелестел совершенно бесцветный, будто механический, голос, и я разглядел за калиткой фигуру в длинном плаще с капюшоном.

– Пару вопросов, уважаемый. – Показал Смотрителю правую руку, а точнее, перстень с печатью стражи на безымянном пальце.

– Слушаю, радуюсь, интересуюсь… – Без единой эмоции.

– Вы в последнее время не слышали необычных звуков?

– В моем жилище, доме, нет живых, веселых, действий… – ответил неупокоенный, видимо имея в виду, что ожившие мертвецы и другие неприятности на вверенном ему участке отсутствуют.

– А в округе?

– Не мои заботы, дела, мысли, поступки… – спокойно парировал Смотритель. Вот же несговорчивая нежить!

Как поступить? Требовать мы не вправе, угрожать – чего бояться неживому? Тем более что завалить даже слабенького скелета ученику не по плечу, сильный орк и трусливый гоблин никак на расклад не в силах повлиять. Зато у нежити, как и у живых, есть один маленький такой недостаток.

– Кхм, за помощь следствию вы вправе рассчитывать на небольшое вознаграждение, – выдал я гениальную в своей простоте фразу и пропихнул серебрушку между прутьями калитки. Маленькая монетка, не имеющая никакого отношения к драгоценному металлу и прозванная так в народе скорее из жалости, сверкнув, отправилась в недолгий полет. Деньги небольшие, но на кружку хорошего пива – хватит. До земли монетка не долетела…

– Я слышу звуки, запахи, цвета, долетают… обрывки, кружева, пряди… сверкает, плачет, льется… седмицу, – прошелестел Смотритель и замер.

Покрутив слова так и эдак, я пришел к выводу, что Смотритель чует отзвуки волшбы, причем уже целую седмицу. Может ощущать что-либо подобное одна старая и вечно недовольная всем миром жительница квартала?

– Откуда?

– Нейд остр, север, юг, запад…

Вот с чем я так и не сумел разобраться, так это с гномьей картографией. Наворотили эти коротышки такого, что только хорошая память, годы обучения и постоянное оперирование всей этой мутью могут дать понимание. И искать совпадения с привычными понятиями «север», «юг» или «зюйд», «вест» – бесполезно. Поэтому я обратился к профессионалу:

– Турни?

– Храм Светлого Лейнуса, – озадаченно пропищал из-за спины гоблин.

– Отлично! – Я слегка кивнул неупокоенному. – Спасибо за помощь следствию, Смотритель!

– Путь, дорога…

Я не обратил внимания: эти ребята, дай им волю, могут пудрить мозги долго и нудно, оглашая вот такие обрывки фраз или набор слов. Задал вопрос, получил ответ – и больше не слушай. А то с ума сойдешь от поступившей информации.

– Больше заявок не было, так что дежурство можно считать законченным. К управе, отметимся, и по домам, – орк и гоблин обрадованно кивнули, – а завтра, Турни, посмотри по картам, что там построено в направлении от кладбища и дома госпожи Крон до Храма. Галл, а ты прогуляйся днем и погляди, вдруг что увидишь.

– До самого Храма? – уточнил орк.

– До стены высокого города, – подумав, заключил я.

На том и порешили.

В отличие от меня маленький гоблин и верзила орк – полноправные стражи. То бишь выбираются не только в ночные редкие бдения, но и в дневные обходы по городу, часто попадая в обычные городские патрули. Когда я предложил свои услуги в управе, у Капитана возникла великолепная идея, как избавиться от вечно нудящих, засыпающих письмами, гневными жалобами и постоянными посещениями горожан, недовольных разной ерундой, попадающей в категорию «чушь околомагического происхождения». Полноправного мага к такой ерунде не привлечь, а вот ученика – запросто. И чтоб его излишне активные горожане не затоптали – могучий орк с огромным топором, да чтоб не заплутал случаем в хитросплетениях извилистых улочек – пронырливый гоблин.

Вот так и живем.

И все время, пока мы неспешным шагом добирались до управы, я пытался найти ответ на вопрос: «Зачем нежити деньги?»

* * *

Как всегда с утречка придя в управу (магазин ан Горна открывается с десяти, так что времени вполне достаточно), я узнал от словоохотливых коллег про три ночные драки, нескольких адюльтерах, попытках хищения и очередной облаве на известный публичный дом. Как ни странно, обнаружил на своем столе очередной десяток писем от излишне активной старушки. Плюнув на прибывшую макулатуру, выпил пару чашек крепкого чай-тэ, который по привычке называю «кофе», после чего получил от молодого посыльного «явку». Посыльный, правда, старше меня, но я все же младший инспектор (единственный в управлении), а не какой-то там листоноша… Сделав глоток, я припомнил, что эту должность специально ввели, а то несолидно мага, пусть даже адепта, «служивым» делать. Мысли опять вернулись к визиту… Черт, «явка»! Белый квадратик, с изумительными по красоте, просто идеальными буквами, складывающимися в имя несчастного, вызванного на ковер…

Быстрым шагом зайдя в приемную, я провел рукой по волосам, создавая видимость прически, поправил встопорщившуюся одежду и вопросительно посмотрел на секретаршу. Сегодня эльфиечка, гордость всего Южно-третьего управления, выбрала самую обычную прическу – распущенные волосы, и выглядела как всегда великолепно. Кто бы мог подумать, что хрупкое создание с огромными глазами командует двумя дюжинами бесшабашных удальцов отделения быстрого реагирования?

Элли кивнула, и я, легонько постучав по двери, рывком ее распахнул. Что поделаешь, характер…

Кабинет не изменился с последнего посещения, как и довольная физиономия Капитана. Но, узрев меня, глава управления поперхнулся дымом и проревел, потрясая толстой пачкой корреспонденции:

– Это что?!

Я сделал три шага, подойдя к гостевому креслу, и замер, вытянувшись.

– Паясничаем, – перевел Капитан и кивнул: – Садись, чего уж там.

Осторожно присел. Нет, утонул в огромном кресле, рассчитанном на таких ребят, как Галл. Или как непосредственное начальство, ростом, правда, не блещущее, гном все-таки, но в объеме… Да, в этом поспорить с ним сложно.

Грозно поведя глазами и осторожно огладив аккуратную бородку, Капитан поинтересовался:

– Буяним на дежурстве? Что ж вы, адепт Академии, проявляете неуважение к подающим жалобы представителям среднего купеческого сословия славного города?

Во завернул. Любит наше начальство театральные эффекты. А правда такова, что до того, как появилась «ночная стража» в нашей управе, все жалобы от «добропорядочных горожан» шли прямиком в Южное отделение, и Капитан постоянно вызывался на ковер. А с возникновением тройки ситуация изменилась, и теперь все шишки сыпались на мою голову. А с ними небольшая премия, аккурат каждую седмицу.

Я вздохнул:

– Там темно… решил немного подсветить… а многоуважаемая госпожа Крон кроме всех своих недюжинных достоинств обладает еще и развитым воображением.

Капитан заревел:

– Ты что тут из себя фамилистку строишь? Подсветить он решил… боевым, между прочим, заклинанием! – Капитан открыл один конверт, вытащил письмо и внимательно стал вчитываться.

Где-то в высоком городе есть такой монастырь – Фамилист. Хотя, как по мне, больше психушка для излишне стервозных жен аристократов. Зато женщины, обитающие денно и нощно в этом богоугодном заведении, славятся нереальной кротостью. Что им там дают?

– «Жуткий темный маг, – начал Капитан обычным голосом, – воздел руки к небесам, прокричал три рифмованные строки на неизвестном языке, после чего с его пальцев сорвалось пламя, скрутилось в огромный, пышущий жаром шар и ринулось ко мне…» – Начальство бросило ехидный взгляд поверх листа бумаги.

Я забулькал. Ржать в голос в кабинете непосредственного руководителя не очень-то вежливо.

– Не ожидал, – спустя минуту смог выдавить, – такое резкое повышение: «темный маг», «пламя», «огромный шар». Господин начальник Южно-третьего управления, уважаемый Эрнт Кройнтурен – раз меня возвели в полные маги, следует рассмотреть вопрос о повышении жалованья!

– Поговори мне, – беззлобно буркнул Капитан и поинтересовался: – Что делать-то будем, темный маг?

– Как всегда, – пожал я плечами, – вы шедевры госпожи Крон уже, наверно, лет десять читаете. Наверняка можно на этом хорошо заработать: фолиант юмористическо-приключенческих историй выпустить. Успех обеспечен.

– Двадцать, – спокойно отозвался Капитан и, строго на меня посмотрев, заметил: – Но это не преуменьшает твоей вины! Магия предназначена не для запугивания мирных граждан!

Наверное, следовало испугаться. Или насторожиться: выговор, штраф, лишение премии… Но мне сразу вспомнилось, что наш доблестный Капитан, будучи представителем древнего и уважаемого рода воителей, наклонностями не вышел. Да, место тепленькое: городская стража, пусть и небольшой округ. А любимое занятие, из-за которого Эрнта знает каждый житель города, – выращивание цветов. Я в этом вопросе не разбираюсь, но даже мне прекрасно известно, что великолепные растения «с тех самых грядок» продаются в лучших лавках по заоблачным ценам. И любая молодая девушка мечтает получить такой подарок…

– Так! – Бросив связку писем на стол и припечатав ее крепкой рукой, отчего несчастное столярное изделие явственно застонало, Капитан строго на меня зыркнул. – Есть для тебя работа.

– Да? – заинтересованно переспросил я. Кроме неясной жалобы скандальной госпожи, никаких дел на горизонте.

– В Сантей прибывает небольшое посольство, и нам выпала честь сопровождать его. – Капитан скривился, будто от зубной боли. – Бойцы все при деле, магов беспокоить не стану. Пойдешь ты.

– Куда сопровождать?

– Экскурсия, – хмуро буркнул Кройнтурен.

Посчитав до пяти, я невинно поинтересовался:

– По Сантею? Вы же знаете, как я ориентируюсь…

– Думаешь, ты один «счастливчик»? – Настучал по столу мотивчик, отдаленно напоминающий боевой марш гномов. – В два пополудни у главных ворот Южного отделения. И не опаздывай! Свободен.

Капитан отвернулся, не глядя, подхватил папку со стола и погрузился в чтение. Я не двинулся с места. Прошла пара минут, Капитан хмуро поинтересовался:

– Ты еще здесь?

– Хотелось бы обсудить пару моментов.

– Ну, – злобно рыкнул гном, не отрывая глаз от очень важного документа.

– Сегодня у меня нет дежурства, да и вообще, днем я не работаю… Компенсировать бы. Отгулом.

Капитан перевел на меня взгляд, обещающий страшные муки в жизни, после смерти и в следующей жизни, если такая будет.

– Для всей тройки, – уточнил я и, вставая, добавил: – И небольшую премию хорошо бы. За старательное отношение к службе.

– Пошел вон! – заревел Капитан, а я, старательно сохраняя невозмутимое выражение, стрелой вылетел из кабинета.

* * *

Время неизменно… Жаль, мы не такие. То, что пару лет назад казалось Целью Жизни, рассыпается в прах, приходят новые заботы, увлечения, а прошлое потихоньку стирается из памяти… Вот, совсем недавно, ты еще был безусым юнцом, верил в Справедливость, Силу, Магию и Веру, а сейчас – что осталось? Что-то есть, но там, вдали, и не для тебя; лишь отражение низменных инстинктов и глупых взглядов; а кое-что так вообще то приходит, то уходит, то витает, но не дает поймать себя за хвост.

Я пришел в этот мир учиться своей судьбе, но со временем понял, что не может быть стремление к магии смыслом жизни. Все намного запутаннее, возможности – только ключ. К хорошей, богатой и достойной жизни.

Поэтому и не бросаю работу в небольшой лавке, устроился в стражу разбирать никому, по совести, не нужные дела. Но на самом деле все просто – мне нравится. И это – самое главное.

* * *

Работа в лавке сегодня накрылась, так что я решил заглянуть в Академию, просмотреть расписание лекций на ближайшую седмицу. В отличие от привычных учебных заведений в родной Москве здесь не наблюдалось постоянства. Может, так сделано, чтобы ученики не могли сразу на целый семестр спланировать расписание прогулов?

Да и Южное управление, как и все центральные, в высоком городе, а там рукой подать до Академии.

Кивнув дежурному на входе, азартно переругивающемуся со стайкой ранних посетителей, я покинул стены родной управы и бодрым шагом потрусил по широкой мощеной улице в сторону возвышающихся вдали башен высокого города.

После десяти минут виляния по мостовой, обхода возникающих заторов, я решил не выпендриваться и воспользоваться городским транспортом. Первый же пойманный извозчик внимательно изучил кольцо стража, попросил предъявить бляху с выбитым именным номером, записал в потрепанный блокнотик и пригласил на борт.

Привередничать я не стал и удобно умостился рядом с кучером.

На вопросительный взгляд небрежно бросил:

– Ближайшие ворота в высокий!

Как все-таки неприхотлив человек! В родном городе практически не замечал ядреных выхлопов от расплодившегося изобилия отечественных и заморских металлических «повозок». Зато прекрасно помню, как иногда, натыкаясь в местах большого скопления народа на аттракцион «прогулка на лошади», еле сдерживал вполне адекватную реакцию на убийственное облако французских ароматов, сопровождающих бедное животное. Но, пожив в мире, где четвероногое непарнокопытное – одно из главных средств передвижения, настолько привык к непередаваемому «амбре», что вот сижу в арьергарде и никакого дискомфорта не ощущаю…

Наконец, со скоростью пешехода доползли до широкого проспекта, по которому рукой подать до одной из главных улиц Сантея – Версы («привет» от гномов). Совершенно непонятно, о чем думали основатели. Проложить несколько широченных, проходящих через весь город проспектов – все равно, что прибить на самом видном месте вывеску: «Заходите, гости дорогие!» Свободный город – лакомый кусочек для любого, крепко стоящего на ногах государства. Кроме внешнего и внутреннего кольца стен, узкие и извилистые улочки идеально подходят для создания дополнительных проблем любому агрессору. А в Сантее шесть широких и прямых, как стрела, дорог.

Главным оправданием давным-давно почивших строителей служит затерявшийся где-то в непролазных Холодных горах Древний Храм, который, по легенде, и основал у подножия Безымянной горы, на берегу теплого и мелкого моря, славный город. «Рядом» – на расстоянии дневного перехода до начала Северного тракта, долго петляющего и с трудом преодолевающего высоченные горы на Уступе, единственном проходимом для гужевого транспорта перевале. Сантей считается в окрестных землях неприступным, но у меня так и не вышло разузнать, что все-таки за Древний Храм своим благословением охраняет славный город. Все знают легенду, храм где-то в горах, а обитатели его – кому они нужны?

Дело пошло веселее. Кучер, погоняя ухоженную лошадку, развил прямо-таки неприличную скорость: прохожие, бредущие по широкой аллее, перебегающие из одной лавки в другую, перестали быть соперниками. Все-таки лошадиная сила – звучит гордо!

Не прошло и десяти минут, как впереди выросла стена высокого города, с опущенным через широкий ров мостом и поднятой железной решеткой. Соскочив с нагретого места, я благодарно кивнул извозчику и быстрым шагом направился к служебному входу, маленькой калитке рядом с огромным проемом ворот. Утро не раннее, а желающих на въезд в благородные кварталы хоть отбавляй, но большая часть – груженные разным скарбом повозки. Что ж тут удивительного? Состоятельные господа любят вкусно кушать, хорошо одеваться, а все это добро до пары рынков и множества лавок доставить еще надо.

Я дошел до прикрытой калитки и показал хмурому стражнику кольцо. Осмысленности во взгляде не прибавилось. Вздохнув, ботинком ткнул препятствие (раздался глухой протяжный стон) и одновременно продемонстрировал скучающей круглой харе именную бляху. Харя соизволила, внимательно пригляделась к металлическому кругляшку, после чего шумно харкнув, хекнув и, видимо, придав рукам сил за счет включения дополнительной выхлопной тяги, приоткрыла крепкую калитку. Я ужом просочился внутрь, стражник, горестно вздохнув, затворил проход. Вот же зажрались! Даже со своих мечтают содрать плату!

А вот тут стоит прогуляться. Красивые дома вокруг, тоненький ручеек прохожих, проезжающие мимо повозки неукоснительно исполняют указы «Дорожного статута», не создают заторов, и, что еще лучше, стараются быть незаметными. Если в среднем городе кто на коне – тот король, то в высоком любой растрепанный мальчишка может оказаться наследником состоятельного купца или аристократа. И связаться с ним – себе дороже.

Что меня поразило, когда я впервые вышел из банка «Семьи Спенсер» на улицу Сантея – атмосфера. Нет, дело совсем не в сонме запахов крупного города, в котором живут представители десятка рас и целый зоопарк домашних животных, а в самом настроении, пронизывающем все вокруг. Любой крупный город Земли – эдакий огромный курятник, в котором неподготовленного человека подхватывает бурная волна неясных желаний и стремлений, и незаметно через пару дней превращаешься в обычную местную песчинку, летящую по волнам без направления.

А Сантей… что может чувствовать восемнадцатилетний юноша, приехавший в огромный, полный загадок город? С мелочью в кармане, забитой наставлениями головой и многообещающим напутствием: «Без знака мага не возвращайся!» Растерянность, страх, одиночество? Но, сделав пару вдохов, я впустил в себя витающее в воздухе спокойствие, уверенность в завтрашнем дне и неясное чувство надежды.

К сожалению, в какой раз убеждаюсь – мы что-то потеряли. И не хотим этого искать. А Сантей просто живет и наслаждается.

Вот так, задумавшись, я незаметно добрался до входа в прекрасный парк, раскинувшийся на целый квартал и прячущий под своими кронами корпуса Академии. Да, именно так. Никаких огромных исполинских башен, старинных замков, самые обычные трехэтажные здания. Хотя среди учеников ходят слухи, что огромный парк – просто иллюзия, скрывающая настоящую башню Академии, но я не верю. Столько трудов, чтобы пустить пыль в глаза будущим магам?

В Сантее всего одна исполинская башня – Гильдия Магов, стремящаяся в облака точно в центре площади Единения, как нетрудно догадаться, расположенной на пересечении сквозных проспектов города. То ли чтобы было удобно быстро смотаться в ту сторону, где нет сил воображаемых захватчиков, то ли, наоборот, – в скорейшем ожидании дорогих гостей. Вот, например, до мэрии добраться на порядок сложнее: придется долго кружить по улицам.

По посыпанной песочком дорожке (в сезон дождей левитировать, что ли?) добрался до центрального корпуса, поднялся по широкой лестнице и, повернув налево, прошелся по террасе до большого стенда с объявлениями. Так, вот в уголке несколько бумажек с расписанием лекций, открытых для посещения заочникам. Судя по разным очень неаккуратным почеркам, ученики потрудились. Достав ручку, произведение гномьего искусства с закрытыми глазами, я в очередной раз ругнулся и осторожно стал переносить расписание в потрепанный блокнотик. Ну не выходит создать магическое стило! Никакой конкретики в этих чертовых учебниках! А покупать молодому магу такой простой артефакт – не то чтобы стыдно, а как-то некрасиво.

Закончив, я посмотрел на часы – очередное уникальное изделие коротышек. Времени еще много, можно и в харчевню по пути заглянуть… Да, надо постараться не забыть и поинтересоваться у Капитана – а не подделывают, часом, гоблины такие мелкие товары? Печать гномов, а качество… как швейцарских часов, собранных в Китае.

* * *

Перед входом в Южное управление собралась целая толпа: пара незнакомых магов, судя по свободного покроя одежде и уверенным взглядам, не ниже пятой категории; два свирепого вида орка из Южно-второго, отличных, кстати, соперников в любых азартных играх; маленький потертый гоблин с серебряной сережкой в ухе, лучший сыщик из Южного. Я-то тут зачем? Потоптаться?

Эрл и Ярл практически одновременно заревели:

– Кир!

Талдычу, талдычу, а никто так и не называет по имени – Кирилл. Любители сокращений…

Зеленокожие братья осторожно похлопали меня по плечам (заныла спина), пожали руку (чуть не сломали) и представили двух хмурых магов:

– Мастер Сейрус, мастер Лангол.

Я кивнул, повторил обряд приветствия, а сам внимательно вгляделся: светловолосый Сейрус обыкновенный маг огня, а вот смуглый и лысый Лангол – некромант. Серьезные ребята, не отвар душистых трав пить собрались.

– Адепт Кирилл, седьмая ступень.

Маги неразборчиво буркнули, как рады такому многообещающему знакомству, а я кивнул гоблину. Тот вежливо ответил и застыл. Единственный немногословный из всех ушастых, кого я знаю. Может, потому и добился в страже таких высот?

Ярл нетерпеливо потоптался:

– Долго Генерал распинается…

– Уже идут, – невозмутимо отозвался некромант и спросил: – Все помнят свои обязанности?

– А… – Я попытался сообщить о небольших проблемах в подготовке, но ледяной взгляд мага резко меня оборвал:

– У вас, пожалуй, самая сложная задача.

Я сглотнул. Неужели читать лекцию о достопримечательностях Сантея?!

– Отвечать на все вопросы юной особы. На все! Вам ясно, адепт седьмой ступени? – надменно поинтересовался хмурый Лангол.

– Абсолютно на все? – выдавил я под немигающим взором.

– На ваше усмотрение, – немного сдал позиции маг и добавил: – Справитесь – замолвлю о вас словечко.

Лангол резко повернулся, вцепился в ручку и предупредительно распахнул дверь, откуда вышла небольшая делегация, которую возглавлял Генерал – глава Южного управления.

Несмотря на то что в Сантее семь управлений, глава любого из них – очень большая шишка местного масштаба. Специфическая внешность: высокий, плотный, слегка лысоватый мужик в возрасте «слегка за сорок», весь округлый и с огромными усищами; принадлежность к дворянскому роду, и как итог – граф Хохловский. Был бы дома, сразу бы подумал: сосед из братской страны, любитель сала и горилки.

Отпихнув мага и придерживая дверь, Генерал помог преодолеть высокий порожек странной процессии: маленький, очень ухоженный человечек с таким надменным выражением на лице, что сразу понятно, кто тут главный; два крепких мужика с характерной «охранной» печатью интеллекта на лице; девушка лет шестнадцати, не имеющая ни малейшего внешнего сходства с остальными. А самое главное, я сразу догадался: не местные, а, как и я, гости в этом мире. И именно это вызвало недоумение.

– Ваше сопровождение, – кивнув на нас, сказал Генерал, и, закрывая за собой дверь, добавил: – Жду вас через три часа.

Маленький наполеончик обвел нашу стройную компанию презрительным взглядом и поинтересовался, будто плюнул:

– Кто главный?

Лангол невозмутимо кивнул.

– У меня к вам несколько вопросов, уважаемый, – надменно бросил человечек и бодро зашуршал по мостовой, маг поравнялся с ним.

«Охрана» двинулась следом, за ней пристроился второй маг, Ярл, девушка, а замкнули процессию мы с Эрлом.

– Это кто? – негромко спросил у зеленокожего.

– Делегация светлых эльфов Альтинеи, – прошептал в ответ орк. Ну да, конечно, не стоило и сомневаться. Я-то тоже из Московии, далекой страны Россения. Нет в Руане никакой Альтинеи! По крайней мере на тех картах, что я смог достать в библиотеке Академии. Да и на эльфов совершенно не похожи. Девушка миловидная, но надменный карлик и два шкафообразных сопровождающих – недотягивают. Причем если последних облить зеленой краской, с помощью косметики сделать черты лица погрубее и вставную челюсть – точно орки!

Сейрус суетливо оглянулся, бросил недовольную фразу Эрлу, и тот быстро поравнялся с магом, оттеснив девушку назад. Видимо, мелкий хорек важная шишка. Я окинул девушку внимательным взглядом: среднего роста, стройная, подтянутая, в одежде хорошего покроя. «Амазонка» – всплыло в памяти, хотя вживую никогда не видел такого костюма. Лошадь, наверное, вместе с длинной юбкой осталась в управлении. Жаль, брюки не прихватила до кучи… Но больше всего внимание привлекла яркая синяя искра, блеснувшая на рубашке в вороте жилетки – миниатюрный кулончик, аляповато выглядящий на фоне простой серебряной цепочки. Перехватив мой взгляд, девушка спрятала украшение под одежду.

Я прочистил горло:

– Будущий маг Кирилл.

Девушка повернула головку, внимательно меня осмотрела и не удостоила ответом. В густых светлых волосах мелькнуло ушко вполне человеческой формы, без всяких эльфийских заостренностей.

Я предпринял вторую попытку:

– А вас как зовут, молодая госпожа?

Девушка напрочь проигнорировала обращение. Немая, что ли?

Пока я пытался завязать непринужденную беседу, наша процессия скорым шагом добрела до широкого перекрестка и свернула на узкую Торговую улочку. Хотя, по моему разумению, следовало повернуть на широкую Купеческую, но, похоже, Лангол решил провести гостей по лавкам.

А чего тут только нет! Двухэтажные дома, с торговой лавкой на первом и с жильем на втором, так теснятся, кажется – начнут наползать друг на друга. И соседи какие: шикарное заведение гномов, обычный человеческий торговый зал, павильон орков, грот арахнов, и, в насмешку над зажиточными торговцами, – обычный особняк со скромной вывеской «Торговый дом Хлыбыцких». Действительно, зачем заходить в каждую лавку, когда проще заглянуть к гоблинам и купить качественную подделку?

На удивление, маг с хорьком совершенно не заинтересовались торговыми заведениями, а, заняв среднюю полосу движения, скорым шагом устремились по улице. Я постарался прикинуть, куда мы направляемся, но путной идеи не возникло. На этой Торговой столько возможных путей движения… Через каждую дюжину домов – перекресток или узенький проход на другую улицу, а если еще вспомнить, что в любой лавке есть черный ход, выходящий в самый настоящий лабиринт старой части высокого, где жилища по пять штук натыканы на каждом квадратном метре, то вообще голова кругом.

Неожиданно процессия резко остановилась. Я со всего маху въехал в широкую спину Эрла. Вонючие тролли! Будто в каменную стену!

– Каких девларов!

– Гость изволил сигару купить, – невозмутимо отозвалась спина.

Я отлип, мысленно обругав любителя покурить, и выглянул из-за препятствия. Действительно, хорек застыл у огромного лотка и внимательно щупает товар, а огромная орчиха, в плечах явно не уступающая братьям-стражам, с явным интересом следит за процессом. Наконец, гость выбрал сигару, заплатил золотой и, отмахнувшись от сдачи, уверенно двинул дальше. Марафон устроили, чтоб вас…

Нет чтобы, как и подобает высокому гостю, ползти, важно хмуря брови и ежеминутно осведомляясь у сопровождающих о погоде, делах местных, слухах веселых и скабрезных. Несемся, как стадо, выжимая последнюю передачу, и вон, даже спортивные и привычные ко всему орки сердито сопят.

Чуть не затоптав на крутом повороте Торговой стайку ребятишек, хорек сбросил скорость и через десяток шагов застыл. Я выглянул из-за спины Эрла и разглядел интереснейшую картину: в десятке метров от нас, перекрыв всю улицу, застыло пять фигур в темных балахонах с накинутыми на головы капюшонами. Вот те раз… неужели нежить с кладбища сбежала?

Неожиданно одна из фигур прокричала обычным человеческим голосом:

– Звезда!

Вляпались. Не знаю, почему, но точно – по самую макушку, причем, похоже, в троллье. Еще не завоняло, но, судя по напряженно застывшим фигурам, один миг или неправильный ответ – и вони будет на всю округу…

Первым среагировал Лангол, да так, что все вопросы отпали сами собой.

– Нейтмэр ган гнори! – прокричал некромант. Задуло, засвистело, вокруг резко потемнело, оставив еле просматриваемую серую завесу нашему маленькому отряду. «Туман войны – локальное затемнение воздушных масс для сокрытия атакующих намерений или прикрытия маневра отступления…» – мелькнула не к месту мысль. Заклинание третьего уровня – ошибся я в оценке способностей Лангола…

Задумавшись, пропустил миг, когда хорек с охраной, магами и орками дружно рванули в сторону ближайшей лавки и, не размениваясь на мелочи, с грохотом и пылью выбили входную дверь. Схватив за руку замершую девушку, я кинулся следом. Последняя сопротивляться не стала: десяток шагов до двери тащить пусть даже столь приятную ношу в такой ситуации верх глупости.

Вбежав в лавку, я продолжил движение и в очередной раз за неудачный день впечатался в стену, только теперь не живую, а самую что ни на есть настоящую. Кто-то из орков отцепил меня и повернул к прилавку, заваленному тканями, возле которого образовался небольшой военный совет под руководством некроманта. Второй маг, судя по яростным выкрикам и отголоскам силы сзади, пытается запечатать вход в лавку как можно надежней. Что это за раздражающий высокий гул?

– Все здесь, – начал Лангол, укоризненно на меня зыркнув. – План следующий: я, сэр Артрон и ты (кивок на ближайшего охранника) выходим через черный ход, проскакиваем улицу и забегаем в следующую лавку. Сейрус и Эрл остаются здесь до прихода подмоги. Ты (оставшийся охранник) и Ярл идете по дворам вверх по улице. Кир (что за люди?!) и Анни-Лея задками вниз, до Кривой, дальше сориентируетесь! Вопросы?

– К Южному идти? – Отсюда уже ближе выходит на управление Ност, но вышли-то мы с родной управы…

– Никакой стражи! – холодно отозвался некромант. – Прячьтесь! До темноты! Выходите к магам! Амулеты не применять! Это Падшие… Все, пошли, бегом!

Наемники… Ловцы удачи… На примере отца – хорошо быть в подобном отряде, но, столкнувшись нос к носу, я пришел к другому выводу – хорошо бы не пересекаться с такими ребятами. Песни, походы, тренировки, романтика – только долгий период такой жизни, а вот за любой краткий миг реальных столкновений может она и оборваться.

– За девчонку отвечаешь головой! – прокричал вслед маг.

Кто бы сомневался?!

Пробегая по коридору в глубину дома, я заметил источник гула: забившийся в угол старый гоблин, обмотанный по последней моде в кучу разноцветных тряпок. Неужели эти пройдохи стали открывать лавки? А как же реализация продукции десятка подпольных цехов? Не в таких же местах подделкой торговать…

Забежав в большую светлую комнату, гостиную, судя по огромному обеденному столу в центре, я, пробежавшись взглядом, не обнаружил двери на задний двор. Ну, гоблины! Рассердившись за такое отношение к правильной планировке жилых помещений, я представил руну своего пока единственного ударного заклинания – шарика огня, и, напитав оформившееся заклинание силой, саданул по ближайшему окну. Тонко задребезжав, окно вместе с рамой ухнуло во двор. Я сиганул следом, краем глаза заметив, как Анни-Лея (вот как ее зовут…) отворила створки второго и осторожно забралась на стоящий под окном стул.

Как назло, под моим окном оказались настоящие заросли местных роз – те же кактусы с цветами, дорогие и совершенно безопасные на вид. Вляпавшись, я крайне осторожно постарался выбраться из западни. Штаны протестующе затрещали…

– Вот троллье… – С трудом заставил себя заткнуться, ибо в присутствии молодой дамы, гостьи славного города, не пристало ругаться охранителю спокойствия граждан. А упомянутая девица растерянно застыла у двухметровой каменной стены в соседний двор.

Небольшой дворик оказался засажен разнообразными цветами, и даже кусочек земли нашелся для декоративного деревца. Грохнуло позади – некромант вынес заднюю дверь аналогично входу в лавку. А я грустно осмотрел монументальный забор. Да, фаерболом такую махину не одолеть. Вздохнув, я прижался спиной к стене, сложив руки в простенький замок. Анни-Лея сразу сообразила, быстро воспользовалась ступенькой и легко перемахнула через стену. Зацепившись руками за верх забора и елозя ботинками, с трудом забрался. Спрыгнул в соседний двор. Вот почему у гоблина такой надежной забор – соседи отгородились. Девчонка застыла уже у противоположной стены, и, горестно вздохнув, я двинул следом.

Где-то на пятом дворе я сдался – сколько можно? Не мартышка – сигать по таким заборам! Плюнув, решительно схватил упирающуюся девчонку за руку, подбежал к выходу на тыловую улицу и, вцепившись в ручку, резко распахнул дверь.

Какие люди! За порогом оказался тип в балахоне, со слетевшим с головы капюшоном, но при этом лицо оказалось закрыто полумаской, оставляющей на виду глаза. Судя по застывшему в них удивлению и приоткрытому рту, данный субъект оказался не готов к такой встрече, но отреагировал все равно правильно: стал заносить руку, явно собираясь применить магическую пакость. «На такой дистанции и колдовать?» – мысленно подивился я решению наемника и воспользовался своим верным ботинком, нанеся подлый, нечестный, но очень эффективный удар в причинное место. Падший согнулся, издав совершенно не мелодичный писк. «Не петь тебе в опере», – подумал я, обегая застывшего наемника, и даже задержался на миг, дабы придать ускорение неприятелю. Верным ботинком, разумеется.

Повезло – больше Падших в округе не оказалось, и вдвойне повезло – прямо по курсу выход на Кривую. Ошибся господин маг третьей категории!

Мы бойко рванули через улицу, причем девчонка с легкостью меня обогнала, и я, в роли отстающего, своей тушкой «прикрыл зады». Уже повернув на Кривую, я услышал два громких треска, и из стены ближайшего дома выбило два пылевых фонтанчика. Гномьи пистоли! А, вот оно, значит, как… Держитесь, гады, чтоб вас тролли сожрали…

На самом деле тяжело осваивать нелегкое магическое ремесло практически в одиночку. В Академии огромный выбор книг, разрешенных для выноса за пределы библиотеки, но в основном их все можно свести в три категории: хлам, жизнеописания магов или путевые заметки, научные труды. Первые даже недостойны упоминания, третьи – выглядят чистой абракадаброй, не хватает элементарной базы знаний. И крупицы реальных знаний пока доступны только в огромных, многотомных записках магов. Такое впечатление, что в путешествия каждый брал с собой два или три летописца…

Это все лирика, но однажды я наткнулся на интересное описание рун. Что такое руна? Дурацкий, зачастую совершенно без логики написания, иероглиф. Но у досточтимого Вакра в «Жизнеописаниях» упомянут и иной взгляд: руна – трехмерный рисунок связей управляющего, контролирующего и энергообеспечивающего контура. К сожалению, детальных пояснений не было, так что пришлось экспериментировать. Но ни разу я не решился напитать силой полученную конструкцию.

Прикинув, что Падшим надо пробежать десяток шагов и мы окажемся в очень опасном секторе обстрела, я, без сомнений, представил руну, напитал заклинание силой и направил его себе за спину. Огненная стена (курсовая работа прошлого семестра) и придуманный модификатор сработали так, что я порадовался собственному благоразумию. Жутко грохнуло, завыл ветер, дыхнуло в спину жаром и одновременно засвистели по всей улице выбитые из мостовой камни. Оглянувшись, удивился масштабу удара – весь выход на Кривую будто вскопан, мостовая и стены покраснели, и все заволокло темным и густым дымом.

– Сворачивай! – закричал я бегущей впереди девушке, заметив на пути узкий отнорок. Как приказал мастер-некромант: «Прячьтесь!»

Минут через десять мы окончательно заблудились в хитросплетениях этих улочек. Анни-Лея, заметив, что я нещадно отстаю, сбросила скорость. Забежав за очередной поворот, я остановился.

– Уф-ф-ф! Оторвались! – проинформировал девушку и, еле сдерживая желание вывалить язык и хорошо отдышаться, внимательно оглядел окружающие дворы. Громко сказано – на самом деле просто посмотрел на высоченные заборы. Похоже, тут дороги вьются вокруг каждого дома, ну а участки в седой древности нарезал неподъемный архитектор. Слепые арахны наверняка его носили…

Девушка вопросительно на меня посмотрела. Странная, между прочим: ни тебе криков, слез или других подобных проявлений истерики. Спокойная, собранная, будто с Падшими по пять раз на дню пересекается.

– На задворках, – не покривив душой, честно признался я.

Анни-Лея поморщилась и застыла в ожидании. Я задумался. Назад совершенно не хочется, а буквально через двор дорога снова раздваивается. Да тут и гоблин заблудится!

– Вперед! – принял я решение, не уточнив, в общем-то, куда именно. По ходу дела разберемся.

Что за нравы! В среднем в такое время, под вечер, невозможно пройти и пару метров, чтобы с кем-нибудь не столкнуться, извиниться перед горожанином или обругать слепую троллеподобную обезьяну. А здесь – ни души. Хозяева по домам или на выезде, прислуга поутру побегала по делам, и даже ни одного заблудшего извозчика. А где мальчишки, вечно орущие и внимательно отслеживающие малейшую возможность обокрасть нерадивого прохожего, молящиеся и кающиеся попрошайки, гадалки, молчаливые типы в неброских костюмах? Так и хочется крикнуть: «Люди-и-и! Где вы?»

Последнюю фразу я, похоже, не только подумал, но и произнес, потому как удостоился очень странного взгляда от Анни-Леи.

Плюнув, я решил вот после этого поворота постучаться в ближайшую калитку. Схорониться в любом доме можно, да и разузнать лучшую дорогу у местных. Кстати, в высоком я знаю только Академию, Гильдию, Южное управление и, собственно, мэрию. Куда направиться?

За очередным поворотом не нашлось калитки. Высоченный монолитный забор, явно сложенный в давние времена гномьими мастерами. Огромные дикие валуны, без следов раствора, плотно притертые друг к другу, обросшие десятком слоев мха, лишайника и всякой пакости.

– Хрэшиппэ нэсс! – любимое ругательство гномов-стражей с моей управы, как и все негативное, запоминаются выражения даже на совершенно незнакомом языке. – Кладбище!

– Спрячемся до темноты! – обрадовал девушку, и, схватив ее за руку, потянул за собой по узкой дорожке, бегущей под забором. Раз Смотрители готовы отвечать на вопросы за мелкое вознаграждение, то, может, пустят до темноты посидеть в часовню за пару серебряных?

Калитка отыскалась быстро, но, в отличие от уже виденных мною, оказалась такой массивной, что сразу взяло сомнение: открывается ли? Я заглянул через маленькое окошко на кладбище и рассмотрел буквально в шаге за преградой высокую фигуру в плотном балахоне.

– Я из стражи, – показал Смотрителю правую руку с кольцом, – нужна помощь, уважаемый.

– Какие дела, заботы, проблемы…

– Убежище до темноты, два серебряных, – не стал мелочиться.

Фигура застыла, и, выдержав паузу, я уточнил:

– Часовня открыта. Мы посидим, а как стемнеет – уйдем.

Никакой реакции.

– Вы должны помогать страже! – возмущенно гаркнул.

Смотритель не шелохнулся, но массивная калитка дернулась и плавно открылась.

Я уверенно ступил на мощенную камнем дорожку и потащил за руку девушку. Смотритель развернулся и будто поплыл, показывая дорогу к часовне, затерянной где-то на мрачном кладбище. Я с интересом стал озираться.

Мне еще не доводилось бывать на территории кладбища в Сантее. Казалось, что внутри будут красивые памятники с искусной отделкой, прямые как стрела дорожки, цветы и деревья. Но реальность совершенно иная: извилистая аллейка и склепы, склепы, склепы… Практически никаких украшений, зато мощные каменные постройки, с крепкими железными дверьми, да еще и вмурованной толстенной решеткой перед ними! Выходит, дабы в такой мавзолей запихнуть почившего родича – необходимо сильно разнести сие сооружение?

Меня охватило смутное беспокойство – неужели кладбище магов?

– Уважаемый, – обратился к Смотрителю, медленно бредущему во главе, – кто здесь покоится?

Не останавливаясь, фигура повернула голову и бесцветным голосом ответила:

– Вершители, хранители, сотрясатели…

Я сглотнул: как потемнеет, тут не то что Падшие – маги не найдут!

Рассматривая похожие как один склепы, я с удивлением стал отмечать разные детали: длинные борозды, следы огромных когтей, потекший камень, темные пятна, сети мелких трещин. Видимо, местные обитатели бывают буйными…

Неожиданно за очередным поворотом дорожка превратилась в небольшую площадку, примыкающую к самому обычному одноэтажному дому. А где часовня с башней? Или сюда святые отцы не захаживают? Отпели в храме и быстро замуровывают?

Смотритель подошел к бесшумно распахнувшейся двери и, не сказав ни слова, канул в темноту. Наколдовав простенький магический фонарик, радостно взмывший над головой, я двинулся следом.

Пройдя по длинному коридору, вышли в большую комнату, освещенную десятком огоньков. Смотритель, подплыв к очередному канделябру, взглядом зажег пятерку свечей и двинулся к следующему. Никаких магических отголосков я не ощутил. Как он это делает?

Обойдя всю большую комнату, Смотритель глухо произнес:

– Располагайтесь, садитесь, устраивайтесь… – и ушел в другой коридор, выходящий из прихожей.

Хочется эту комнату назвать совершенно по-другому: кабинет. Большой чистый стол, окруженный несколькими креслами, и книги. Естественно, последние не зависли просто в воздухе и, тем более, не сложены стопками на полу. Все стены комнаты занимают самые настоящие библиотечные стеллажи, даже над двумя выходами пара полок. Я, потрясенно выдохнув (книг даже больше, чем в лавке ан Горна!), приблизился к ближайшему стеллажу, а Анни-Лея направилась к столу и заняла одно из кресел.

Так, что тут у нас: «Приключения славного…», «Похождения дона…», «Испытание…». Ерунда, зря занимающая ценное место. Хотя именно такие книги ходко идут в книжной лавке. Казалось бы – читать умеют не все, обычный торговец или крестьянин не будет тратить кровно заработанное на всякую дурь. Богатое дворянство, купечество вроде бы и не заинтересовано в подобном «чтиве», но как его гребет! А бессмертные тома сказателей, пророков и летописцев разбирают только ценители…

Вот, похоже, куда идут мелкие подношения нежити. По крайней мере, на этом кладбище…

Подойдя к другому шкафу, я быстро пробежал взглядом по корешкам. Вот они, летописцы, родимые. Сколько ваших трудов в первый год обучения Академия впихнула в молодые и жаждущие знаний головы адептов. Но, перелопатив целую гору подобных трудов, я ни на шаг не приблизился к знанию истории Сантея. Потому как эти книги больше походили на фундаментальную работу одного талантливого сценариста, сумевшего написать истинную сагу о человеческих страстях. Так и тут: выдумка и никаких фактов.

Уже потеряв всяческую надежду увидеть что-либо достойное в этом море книг, я подошел к третьему шкафу, и мои глаза ошеломленно стали перескакивать с одного корешка на другой: «История магии…», «Принципы составления заклятий…», «Огонь», «Некромагия», «Руны и стазисы»… Схватив последнюю книгу, я лихорадочно зашелестел страницами. Так, явно не гномья печать, рукописный текст. Это ж целое состояние! Не меньше двухсот лет, а то и более… Наткнувшись на схему, я удивленно рассмотрел обычную руну «Лед», как нетрудно догадаться, превращающую небольшое количество жидкости в холодный брусок, но нарисованную непривычно, трехмерно. Разными цветами: обычная двумерная руна синяя, а под ней и красный, коричневый и голубой, пересекаются друг с другом, повторяя основной рисунок. Несколько иначе… Выходит, моя догадка была верна.

– Верни, поставь, оставь, попрощайся… – прошелестело сзади. Я не обратил внимания, попытавшись вчитаться в текст. Странно, буквы знакомые, но в слова не складываются. Шифр? Диалект?

– Книга, ценность, полка, шкаф, домой… – уже ближе повторил голос, и в нем отчетливо проступило нетерпение. Вот же нежить, не дает спокойно почитать.

Что ж это такое? «Нарк отрени долкем…» – явно не шифр да Винчи. Все-таки неизвестный мне язык. Но написанное на обложке я понял!

– Верни, книга, полка, обратно, быстро… – уже угрожающе донеслось сзади, и я неожиданно вспомнил, что еще не расплатился с гостеприимным Смотрителем. Лихорадочно порывшись в кармане и не отрывая взгляда от рисунка руны, я на ощупь вытащил две серебрушки и протянул руку назад.

– Плата.

Интересно: к синему цвету руны только в некоторых местах примыкают другие цветные полоски. И если мысленно представить вид сверху, на привычный рисунок руны, другие линии потеряются под основным цветом. Выходит, на самом деле заклинания обращаются к нескольким Источникам, хоть и кажется, что к одному?

– Поставь книгу на место! – рявкнуло за спиной, и я, с перепугу, быстро развернулся, прижался спиной к стеллажу, вызвал заклинание, спасшее от Падших, но не активировал, а осмотрелся. В метре от меня застыл Смотритель, поднявший голову, отчего в глубине капюшона стали видны огромные светящиеся глаза. Нет – полыхающих злобой два ярко-зеленых ока.

Смотритель задумчиво посмотрел на протянутую к нему ладонь, в которой яркими рыжими огоньками переливается готовое к броску заклинание, и спокойно сказал:

– Книгу верни на место, молодой адепт.

Ничего себе! Вторая осмысленная фраза, а не набор каких-то дурацких слов.

– Вы можете нормально разговаривать без привычной чепухи?

– Естественно, – язвительно произнес неупокоенный, мягко двинулся к столу и принялся разливать из большого железного чайника горячий отвар в чашки. Потянуло вкусным ягодным ароматом.

– А вы не подскажете, что здесь напи…

– Книгу поставь, – перебил Смотритель, – и иди пить отвар.

Я не послушался и, прижав драгоценный томик, прошел к свободному креслу. Сел за стол и удостоился еще одного неодобрительного взгляда. А Анни-Лея уже спокойно прихлебывает отвар.

Осторожно положив на стол оплату, взял кружку. Потянул носом: малиновое варенье?

– Кожуновое, – спокойно ответил Смотритель на незаданный вопрос и опустился в кресло. Себе наливать отвар не стал.

– Выходит, смотрители не так просты, как кажется, – задумчиво высказался.

– Зачем коробить живых? – насмешливо произнес неупокоенный.

– Кем вы были в жизни?

– Не догадываешься? – Ехидства в голосе стало еще больше, и сложно поверить, что я разговариваю не с обычным человеком, а с самым что ни на есть настоящим ожившим мертвецом.

– Магом? – осторожно поинтересовался.

– Высшим, – отозвался Смотритель.

– А книги?

– Я здесь уже триста лет, – невозмутимо ответил Смотритель, – коллекцию хорошую подобрал.

– Не скажете, на каком языке…

– Тебе интересно, ты и разбирайся, только если хочешь взять книгу с собой – плати.

– Сколько? – обрадовался я.

– Книгу, – деловым тоном ответил, – только не забывай, берешь на время, вернешь.

– Договорились!

– Солнце сядет через два часа, за десять минут до этого я вас выведу, – сказал Смотритель и добавил: – Кроме отвара, у меня ничего нет.

Отхлебнув из кружки, я поинтересовался:

– Как называется это место? И как вас называть?

– Древнее Кладбище. Смотритель.

Я сглотнул. Вот же попали! Сколько историй довелось слышать об этом месте в управе… Вспомнить хотя бы ту, когда убитый своим вероломным помощником, Глава Гильдии Магов, Великий Деркомус, восстал из мертвых, выбрался из склепа, победил Смотрителя и сильно повредил Башню. Только силой целой толпы магов смогли утихомирить разбушевавшуюся нежить. А башню восстанавливали целое столетие, и за всю ее историю это был единственный раз, когда она так пострадала.

– Здесь редко кого хоронят, – завидев выражение моего лица, тихо произнес Смотритель, – мало кто из магического сословия достоин такой чести. Упокоиться рядом с легендарными магами прошлого.

– Я не чувствую никакой магии…

– Рано тебе еще, – насмешливо произнес неупокоенный, – и осторожней с рунами. Твой шарик нестабилен, напутал в линиях.

– Где? – нахмурился я. Столько с этим заклинанием работал.

Смотритель вышел из комнаты, вернулся с пергаментом и стареньким пером с чернильницей. Вздохнув, как живой, принялся рисовать руну. Анни-Лея, заскучав, прошлась по комнате, выбрала какую-то книгу и села читать. Я внимательно стал следить за действиями Смотрителя, который чуть позже принес набор цветных чернил, и на пергаменте стал вырисовываться сложный трехмерный узор…

– Вам пора, – произнес Смотритель, поставив очередной завиток, – понял, в чем твои ошибки?

– Приблизительно, – озадаченно ответил. Почему так ложатся линии, пересекаются только в этих местах, да еще и сливаются – совершенно неясно. Видимо, есть какие-то закономерности…

– Разберись с книгой, – вздохнул Смотритель, поднялся и стал убирать письменные принадлежности, – к какому выходу вас вести?

Я вздрогнул. Совсем забыл о Падших! А подумать стоило раньше… Нахмурившись, прикинул, куда можно податься: в управу нельзя, к площади Единения идет много дорог, но что-то внутри советует туда не соваться. Осторожно пробраться в Академию? Там магам показать жетон и запросить охрану до Южного? Но, прикинув, как мы сейчас далеко от учебных корпусов, я отказался от этой идеи. По ночному городу ходить безопасно в принципе, но если Падшие нападут… Не отобьюсь, никак. Да и оставаться на кладбище нельзя: по ночам Спящие встают, живому на запретной территории не протянуть до утра…

– Уважаемый, – обратился к Смотрителю, – карта ближайших кварталов у вас имеется?

Неупокоенный подплыл к одному из шкафов, порылся и вернулся к столу. Развернул большую, занявшую половину столешницы, карту. «Весь Южный округ высокого!» – я удивленно окинул взглядом ценнейшую вещь. Карты в этом мире дороже свитков с заклинаниями, а магические фокусы – удовольствие не из дешевых.

Неупокоенный ткнул в маленький серый пятиугольник:

– Кладбище.

Я кивнул и присмотрелся. Странное дело – от места упокоения магов нет ни одной широкой прямой дороги, только извилистые улочки. И так густо… С грустью вспомнил о маленьком ушастом напарнике, который без всяких карт легко находит дорогу из любой трущобы.

– Две минуты, и выходим, – буднично напомнил Смотритель.

– Хорошо, – брякнул я, лихорадочно прикидывая, куда податься.

Много путей – хорошо. Падшие просто будут не в состоянии перекрыть все возможные отходы, впрочем, подобной ерундой они и заниматься не будут. Намного проще спрятаться буквально в паре десятков метров от места, куда мы двинемся. И на подходе, пока стража или маги проснутся, спокойно перехватить путников…

В Южную управу нельзя, да и далеко, площадь с Башней еще дальше. Академия? Долгий путь… А если поймать извозчика? «Шелковый путь» и ему подобные вызываются через амулеты, у меня подобного нет… Выпросить у Смотрителя? Артефактная магия такого уровня очень ненадежна, и дело не в стабильности, а в самой простой «защищенности линий», коя напрочь отсутствует. Перехватить заказ – плевое дело, и приедет удобная карета с тройкой улыбчивых наемников…

«Ворваться в ближайший богатый дом…» – подумал я, но Смотритель прервал мысль:

– Плохая идея.

Я вскинул голову:

– Здравая!

– Недооцениваешь Падших, – спокойно заключил неупокоенный и, отвечая на незаданный вопрос, продолжил: – в Академии ментальной магии не преподают.

– И любой маг может читать мысли адепта?

Смотритель заскрипел, и не сразу я понял – смеется.

– Телепатия проклятие, а не дар. Мало кто им пользуется.

Склонившись над картой, неупокоенный заговорил:

– Видишь черную кляксу Мертвого Квартала? На краю синий кирпичик – застава у Врат. Отряд стражи, два мага средней категории, пяток молодых из Гильдии и маленькая безделушка: амулет призыва. Доберетесь – Падшие не сунутся.

Я задумчиво уставился на карту. До любой другой цели путь в два раза длиннее. Три квартала запутанных улочек, час ходьбы, и мы у цели. Вполне может получиться!

– Падшие нас, кстати, уже могут и не искать. – Наконец дальнейший путь ясен, и я расслабился. Дойдем!

– Как знать, – меланхолично отозвался неупокоенный и принялся осторожно складывать карту. Я еще раз кинул глаз, запоминая точный путь, потянулся и громко произнес:

– Нам пора.

Анни-Лея закрыла книжку и грустно вздохнула. Смотритель голосом старого, уставшего человека, но наполненного жизненной мудростью, заключил:

– Не забудь вернуть…

Как все изменилось буквально за несколько часов. Слегка потемнело, над кладбищем повисла явно ощутимая настороженность. Будто что-то древнее, неизмеримо могучее и противоестественное, просыпается, еще не открыв глаза, но все окружающее уже ощущает дыхание страшной силы. Ни птиц, ни надоедливой мошкары, и даже ночные слепые создания, шуршащие в вышине, не нарушают покой этого места. Поневоле шаг ускоряется, становится все труднее дышать, и хочется сорваться на бег, дабы как можно скорее покинуть сад старых, много повидавших каменных глыб. Где-то далеко позади громко ухнуло, и посыпались мелкие камни. В предвечерней тишине звук пугающий…

– Что это? – сглотнув, поинтересовался у показывающего путь Смотрителя.

– Спящие ворочаются, – глухо отозвался тот, – сегодня у меня посиделки.

– Посиделки?! – ошеломленно воскликнул.

– Думаешь, лежать в каменном гробу под землей, в склепе – райское наслаждение? Скука смертная… А впереди целая ночь, карты, костяшки, диспуты…

– Вот уж не представлял, что на кладбищах по ночам дискотеки…

– Сходи на досуге в Мертвый – и не такое увидишь… – обернулся Смотритель и сверкнул ярко-зелеными глазами, в опускающейся на город темноте выглядящими очень зловеще.

Наконец впереди замаячила стена и крепкая калитка в ней. Смотритель подплыл, отступил с дорожки, и проход в Сантей бесшумно распахнулся.

– Удачи, – прошептал неупокоенный вслед, когда я прошмыгнул на улицу. Огляделся – никого.

– Идем, – позвал ждущую девушку.

Я повернулся. Калитка уже затворилась, но в окутавшей все тьме мне удалось рассмотреть фигуру Смотрителя.

– Я еще приду, – пообещал, взял Анни-Лею за руку и молча потащил в ближайший отнорок.

Странно, но из неупокоенного собеседник намного лучший, чем из молоденькой и очень красивой девушки. Помню, на Земле эти создания обсуждали часто совершенно непонятные вещи: чьи-то наряды, прически, моду и всю другую ерунду, которой молодой парень в здравом уме не интересуется. А эта просто молчит. Хотя, не спорю, обсуждать местную моду, платья и прически мне все так же противно.

Ночной город – будто другой мир. Теплятся огоньки в редких окошках, скребет, шуршит, пищит ночная живность, дышится легко и свободно, и даже привычная морось сегодня отступила, подарив Сантею приятную теплую ночь. Где-то заухала сова, похожая на самую обычную ящерицу, протяжно засвистел вдали лауд, сумевший докричаться даже до высокого… Наконец, в магических фонариках затеплились маленькие, еле дышащие огоньки. Стало чуть светлее. В тех местах, где на стенах, заборах или редких столбиках установлены эти светильники.

Дорога раздвоилась, я уверенно свернул вправо. Как и днем, поражает отсутствие прохожих. Создается впечатление, что большая часть домов в близком соседстве с кладбищем магов просто необитаема.

Услышав угрожающее шипение, я резко остановился, Анни-Лея, не среагировав на мой маневр, ткнулась в спину. Ударила острым кулачком, показывая свое отношение к незапланированной остановке, а я во все глаза уставился на редкое зрелище.

Кажется, дорогу перегородил толстый шланг. Большая зубастая голова, ряд маленьких глазок и острый раздвоенный язык. Все это отдаленно напоминает какого-нибудь огромного удава, но здесь, в Сантее, дрезна – разумный житель канализации. Расслышав целую серию тонких писков, я перевел взгляд на другую сторону улицы: несколько маленьких змеек, подняв головы, настороженно застыли. Дрезна успокаивающе зашипела, выводок шустро двинулся через улицу, а я замер, стараясь не шевелиться. Огромная змеюка не опасна, но у этих подземных жителей так редко появляется потомство… Весь этот немногочисленный народ на службе города: вылавливает в верхней части обширных катакомб разную опасную живность и нежить, защищая тех, кто живет над землей. Поэтому подождать пару минут, пока малыши переберутся в другую норку, – плевое дело.

Наконец, маленькие змейки нырнули в едва заметную дыру, а дрезна свернулась в кольцо, освобождая проход.

Двинулись дальше. По прикидкам, одолели уже две трети пути, пару переулков, и выйдем на широкую дорогу, отделяющую Мертвый Квартал от города. Перебежать – и большое здание заставы.

Порадовавшись скорому завершению неожиданных приключений и, самое главное, возможности получить наконец тарелку вкусной похлебки и краюху хлеба, я на очередной развилке свернул влево и резко остановился. Анни-Лея, наученная прошлым разом, успела притормозить, а я задумчиво осмотрел две застывшие в дюжине шагов фигуры в балахонах.

«Падшие или обычные ночные грабители?» – мелькнула мысль. Может показаться странным, но последним я буду очень рад.

– Звезда, – угрюмо буркнула одна из фигур.

– Вот крон! – тихо выругался я, и мелькнула в очередной раз мысль о равенстве надоедливой активной старушки и Темного Бога.

– Нет у нас Звезды! – крикнул я, лихорадочно соображая, что же делать. Вторая дорога скорее всего перекрыта. Обратно? Я вспомнил, как сотню шагов назад проходили мимо невысокого заборчика.

– Звезда! – мальчишеским фальцетом прокричала вторая фигура и бросилась в нашу сторону. «Неужели недавний знакомый ботинка?» – прокралась ехидная мыслишка, когда я развернулся с намерением схватить девушку за руку. Но Анни-Лея оказалась сноровистей меня: легким бегом шустро повернула назад.

Рванув вслед за легконогой девушкой, я припомнил руну, учтя указанные Смотрителем ошибки, и напитал заклинание силой. Бросил под ноги. Судя по дыхнувшему в спину жару, всю улицу перегородила самая что ни на есть настоящая «Огненная стена», а не та жалкая пародия, ставшая итогом курсовой. Оторвемся!

Поспешая за девушкой, я прокричал, когда она достигла заветного забора:

– Налево!

Анни-Лея, снизив скорость, резко повернула, подпрыгнула и одним движением преодолела немаленькую каменную преграду. Не два метра с хвостиком, но все же!

«Как ей это удалось?» – хмуро подумал, с третьей попытки забравшись на стену. Глазам предстала нерадостная картина: девушка, выставив перед собой короткий кинжал, держит на расстоянии одного Падшего, а в это время, прямо подо мной, встает с земли второй. Я ничего не смог придумать – просто перекатился по верху забора, свалившись прямо на спину сдавленно охнувшего наемника. «Ты это зря», – злорадно подумал я, когда Падший с размаху головой впился в приветливо чавкнувшую землю. Развезло, после стольких-то дождей…

Пытаясь подняться после мягкой посадки, я рукой обнаружил что-то крупное, торчащее с земли. Резко рванув находку, отчего явственно потянуло кислым и пряным, запустил незамысловатый снаряд в Падшего, который после неожиданного маневра Анни-Леи оказался ко мне боком. Наемник допустил ошибку, прикипев взором к оружию, и не заметил запущенный снаряд, который с громким «чвак» прилетел в ухо. Не издав и звука, Падший упал в цветочную клумбу.

– Ты в порядке? – встав на ноги, поинтересовался у девушки. Падшие, похоже, отключились, но скоро очнутся. Анни-Лея кивнула. Быстро осмотревшись и припомнив карту Смотрителя, я двинулся к выбранному участку забора.

Хлопнула дверь дома, открывшись в сад, а на пороге, залитом ярким светом, возник огромный силуэт чего-то бочкообразного.

– Мои цветочки! – заревел разъяренный трубный голос, будто сам Ангел-Мститель обозрел изничтоженный Райский Сад своего господина, Светлого Лейнуса.

Слава Богам, неведомая хозяйка, луженой глоткой изливающая на всю округу поток замысловатых ругательств, не заметила в темноте наши крадущиеся к стене силуэты, а вот Падшие, когда очнутся, попадут в очень ласковые руки…

Преодолев очередной за сегодняшний бесконечный день забор, мы, не сговариваясь, рванули в переулок. Налипшая грязь утяжелила ботинки, да и весь левый бок одежды изгваздался. Сплошные неприятности!

Из сквозной улицы стремительно вылетел пыхтящий балахон, и я, не успев даже подумать, автоматически подставил ногу. Падший, шумно изрыгая проклятия, кубарем покатился по дороге.

– Влево! – рявкнул я, добежав до очередного перекрестка. До заставы не добраться, но в паре кварталов небольшое отделение частной охранной конторы…

Анни-Лея отстала. Я притормозил, дожидаясь. Наконец девушка поравнялась со мной, и мы рванули дальше, повернув в указанном направлении. Почувствовав неладное, я резко остановился, схватил Анни-Лею за плечо. Впереди, в темном проулке, от стен отделилось несколько фигур и перегородили дорогу.

– Куда теперь? – насмешливо поинтересовался Падший в центре.

Действительно – куда? После последней пробежки здорово выдохлись, такой темп уже не удержать, а эти наемники все так же вылезают из каждой норы… Сколько их тут?

– Да пошли вы, – прохрипел я и, припомнив руну, запустил свое новое заклинание. Небольшой, с кулак, переливающийся всеми оттенками красного, шар преодолел полпути до перекрывших улицу Падших и, тихо хлопнув, исчез. Маг…

– Хорошо, поиграем, – произнес тот же голос, и в мою сторону медленно поплыл по воздуху большой белый мяч, испускающий шумно потрескивающие искры.

«Воздушный укус». Я сглотнул: маг с такой скоростью сотворил заклинание, что я совершенно пропустил момент плетения руны. Как быть? Убежать от медленно плывущего самонаводящегося удара? Так можно и неделю бегать…

Защитным чарам в Академии тоже обучают, но не адептов на первом курсе. Лихорадочно прокрутив скудный список известных рун, я выбрал единственно возможный вариант. Хотя, как помню, Мастер Лефрей настоятельно не рекомендовал использовать такую волшбу против любой наступательной магии, акцентируя внимание на «непредсказуемости столкновения заклинаний». Ничего не делать? Тогда все предсказуемо и грустно…

«Бытовую магию» даже заочники изучают в полном объеме, ибо, как сказано в Истинных Статутах, маг обязан быть «ухоженным, красивым и обаятельным». Второго и третьего, естественно, не добиться, а вот первое вполне достижимо даже для оболтусов первого курса. Поэтому основная часть моих знаний: «сушилка», «ножнички», «бритва», «зеркало» и всякая подобная чушь. Совершенно в повседневной жизни бесполезная и ненужная. И жрущая просто море энергии…

Фигуры в балахонах не двинулись с места, явно дожидаясь результата действия заклятия. Когда «укусу» осталось до меня меньше двух метров, я в точности припомнил необходимую руну и, наполнив ее энергией под самую завязку так, что аж ощутил, как трещат линии руны от перегрузки, вызвал перед белым мячом «зеркало», немного повернув его к стене ближайшего дома. «Воздушный укус» ударил в «зеркало», но, на удивление, не отразился, а завис на месте. Мое заклинание с громким хлопком исчезло, а «укус» внезапно побагровел. Пятая точка заорала, нет, истошно заверещала, намекая на скорые неприятности: схватив Анни-Лею за руку, я рванул назад по улице, благо до поворота пара шагов, и, забежав за угол, ощутил странное колебание сил.

Повисла неестественная тишина. Так падает на море штиль перед приходом неистового шторма или замирает все на суше в ожидании буйства урагана.

Слегка потянуло ветром, потом затрещало, ухнуло и вдруг оглушительно заревело. Из проулка на мостовую вырвалось несколько языков призрачного белого пламени, лизнувших вмиг почерневшие камни, и улеглось, оставив после себя потрескивание быстро перегревшихся, а теперь остывающих булыжников мостовой…

«Не отразил, но по крайней мере избавился от позорного хвоста», – подумал я, припомнив, во что превращаются жертвы «воздушного укуса».

Собрав мысли, прикинул, что делать дальше. Очередная дорога перекрыта тройкой Падших и жарко потрескивающей мостовой. Поблизости только Фамилист – оплот неуравновешенных дамочек высшего общества. По рассказам, небольшой парк и пара приземистых зданий без намека на архитектуру. Должна же быть в таком месте охрана с переговорным амулетом?

Приняв решение, я взглянул на прижавшуюся к стене дома девушку.

– Идем?

Анни-Лея кивнула, и только сейчас я заметил, какие у нее большие глаза. Помнится, пару часов назад все было в пределах привычного…

Мы побежали обратно, но, шумно домчавшись до ближайшего поворота, повернули в широкую, присыпанную темным песком аллею.

Двухэтажные дома остались позади, потянулись небольшие участки, в глубине которых, за цветочными клумбами и теряющими листья деревьями, проступают силуэты домов. Рассмотрев деревянную беседку в глубине очередного двора, я, наконец, осознал, что наскучившие каменные заборы остались позади, уступив место легким ажурным решеточкам.

Через пять минут я окончательно запыхался и перешел на быстрый шаг. Девушка же скорее медленно бежит. Спортивная!

Повернув, невдалеке, метрах в ста, разглядел большие ворота, освещенные несколькими столбами с фонарями. Вот он – Фамилист!

Расслышал впереди и справа, в глубине проулка, дробный перестук. Догадавшись, что это не что иное, как бегущая толпа, я сорвался на бег, потянув за собой Анни-Лею. Девушка, вырвавшись, легко обогнала, и мы понеслись по улице.

Пролетев проулок, отозвавшийся потоком брани, гулким топотом и пролетевшим высоко над головой огненным шаром, я подумал о том, что совершенно не представляю, где в парке этого монастыря притаились жилые здания. «Разберемся на месте», – подумал и прибавил скорости.

– Да будет свет над всем Сантеем!

Калитка в воротах оказалась распахнута, но проход заняла миниатюрная немолодая женщина, в светлом балахоне «а-ля пляжный халат», с непокрытой головой с десятком заплетенных косичек. Остановившись перед ней, я, шумно отдуваясь, не смог выдавить и слова, лишь выудил из внутреннего кармана бляху. Заглянув в предъявленный документ, женщина кивнула и произнесла мелодичным голосом:

– Мы всегда рады помочь властям города, – отошла вбок, открыв проход. Анни-Лея быстро скользнула, я шумно протопал следом и, обернувшись, похолодел.

Буквально в дюжине шагов, громко бухая, отчаянно притормаживает целая толпа балахонов. У одного с головы слетел капюшон, а на лице маски не оказалось: немолодой мужчина, с короткой стрижкой, квадратным подбородком, старательно дышащий «в нос», в отличие от меня, уронившего на землю челюсть и хватающего ртом воздух.

– Да будет свет над всем Сантеем! – повторила странное приветствие ставшая в проходе женщина. Я похолодел – сквозь красивое переплетение металлических прутьев ворот мы просто прекрасная мишень не только для магии, но и для любого метательного оружия.

– Нам необходимо поговорить с этими молодыми людьми, – глухо произнес вожак толпы в балахонах.

– Вы знаете правила, – невозмутимо отозвалась монахиня или как там ее правильно называть?

– Знаю, – вздохнул мужчина и, обращаясь к нам, предложил:

– Выходите по-хорошему.

Мне немного стало легче. Когда бежал, казалось, помру от недостатка воздуха, первые мгновения после остановки не мог отдышаться, а сейчас получилось ответить вполне нормальным голосом:

– Сами заходите.

Поиграв желваками, мужчина уточнил:

– Боишься?

– Кого? – Я удивленно осмотрелся: – Вас, что ли? Вы не знаете, что такое стража, – гордо выпятил грудь, – мы и не таких обыгрывали!

Мужчина, разочарованно вздохнув, накинул капюшон. Вся толпа Падших развернулась и спокойным прогулочным шагом двинулась от ворот Фамилиста.

Я удостоился странного взгляда от Анни-Леи.

«У девчонки железные нервы», – промелькнула мысль. Магия, Падшие, стычки, взрывы – до сих пор не впала в ступор. Вот только не говорит…

Внезапно девушка четко отчеканила красивым, звонким, просто замечательным голосом:

– Ну ты и придурок!

Лучше бы промолчала…

* * *

Пожилой гном бахнул по крепкому столу пудовым кулаком, отчего подпрыгнули не только чашка, папки с бумагами, красивая дорогая чернильница с пером, но и я в кресле.

– Ты что творишь! – заревел Капитан, привстав из кресла и положив на стол объемистое брюхо. – Задача «ночного отделения» разбирать жалобы горожан, а не разносить к чьей-то матери Сантей!

– Но я не разносил город! Пытался оторваться от Падших…

– Что? – повторно заорало начальство, надрывая глотку. – Я тебе не милочка из пансиона младых девиц всякую чушь жевать! Это вот что? А? – Немного скинув обороты, Капитан Южно-третьего отделения стражи, добропорядочный господин Эрнт Кройнтурен, известный ценитель прекрасного, то бишь цветов, потряс зажатой в пухлой руке пухлой папкой.

Капитан рванул застежку, отчего металлическая вещица со свистом пролетела через комнату и обиженно звякнула об стенку, схватил первый лист и стал зачитывать:

– «Третьего дня темной седмицы месяца туманов неизвестные ворвались в мою лавку, затоптав по ходу две дюжины связок мерной ткани, выбив входную и заднюю дверь, окно, затоптав любимую клумбу моей дражайшей половины…» – Капитан зло припечатал лист к столу, схватив следующий:

– «Мы, нижеподписавшиеся жители первого дома по улице Кривой, были разбужены неизмеримой силы грохотом вследствие магической атаки великой силы, разрушившей часть мостовой и угол дома…»

Я приободрился. Выходит, хорошее заклинание получилось смастерить! И заметил, заполнив паузу, пока Капитан выискивает следующую жалобу:

– Вот, днем надо работать… – Заткнулся, наткнувшись на свирепый взгляд маленьких темных глаз.

– Как тебе это? – тихо, с отчетливой угрозой в голосе спросил Капитан и зачитал:

– «Страшные демоны, преодолев трехъярдовый забор, защищенный охранными знаками, приобретенными на кровно выстраданные сбережения в лавке на Светлейших Прудах, устроили танцы в моем маленьком кусочке Райского Сада, вытоптав все гортензии, повредив розовый куст, и, по неведомой цели, вырвали с корнем плод семицветного трехлиста!..»

Я забулькал.

– Смешно, – слегка ухнул по столу рукой Капитан и продолжил:

– «Главный архитектор Южного округа, милостию Светлого Бога и Мэрии, со всея скрупулезностию постановляю: две дюжины шагов мостовой Лянского проулка восстановлению не подлежат, стены пострадавших домов следует окрасить… тридцать золотых монет…» – Капитан отложил бумаги и ласковым голосом, которым легко лишает квартальной премии, спросил:

– Делать что будем, свободный адепт Академии Сантея Кирилл Россеневский?

Я задумался:

– За героическое спасение порученной под охрану девицы от злокозненных нападений Падших неплохо бы премию и медаль, – выпалил и, подумав, добавил: – Маленькую. Медаль. Премию – большую.

– Какую к крону медаль! – заревел Капитан, а я порадовался размерам кабинета начальства. Был бы поменьше – вся управа стала бы тугой на ухо.

– Премия? – продолжил Капитан орать. – Ты представляешь, в какую сумму городу обошлись твои «геройства»? Представляешь?!

Я промолчал.

Капитан, шумно отдышавшись, спокойным голосом заключил:

– Без премии на полгода.

Я возмутился:

– Капитан, вы обрекаете своего подчиненного, главу «ночного отделения», заботящегося о спокойствии горожан, на голодную смерть! Ибо как можно прожить на три копейки ставки! – Заметив ехидный взгляд, брошенный будто невзначай, мигом поправился: – Фигурально выражаясь.

– Ну-ну, – буркнул Капитан, приглашая к торгу. Принялся собирать разбросанные по столу листы и укладывать в папку.

– Стандартную прибавку к плате давайте не трогать, – начал я и, вздохнув, закончил: – А обещанную вами премию на это задание можно урезать. Чуть-чуть. Мне нужно погасить долги, появившиеся в связи с выполнением поставленной задачи!

– Какие долги? – заинтересованно спросил Капитан и добавил: – И где ты весь вечер прятался?

– Так… – неопределенно махнув рукой, ответил я.

– Ясно, – вздохнул Капитан, – повезло тебе: все расходы, связанные с нападением Падших, взяла на себя Гильдия Магов. А то ты бы у меня одним лишением премии не отделался. А так, – продолжил гном, – выражаю тебе благодарность за отличное несение службы и оставляю премию в полном объеме. В этот раз, – закончил с прозрачным намеком.

Я улыбнулся. И, вставая, поинтересовался:

– А из-за чего Падшие так заинтересовались этими приезжими?

Капитан, уткнувшийся в очередную бумажку, недовольно буркнул:

– Они привезли с собой редкий минерал для каких-то опытов, очень дорогой. Кусочек камня, синего цвета, осколок «Утренней Звезды».

Я вспомнил о блеснувшем украшении Анни-Леи и подумал, что изначально Падшие не того из приезжих хотели поймать. Если бы сразу за нами следовал тот немолодой мужик с квадратной челюстью…

– За грамоту с благодарностью даже гоблины и медяка не дадут. Лучше двойную премию, – встав, я обратился к начальству.

Капитан оторвал взгляд от очередного документа и медленно поднял голову, взглянув в мои глаза.

– Вон! – заревел, подпрыгнув, гном, и я не заставил себе упрашивать дважды.

Закрывая входную дверь, услышал еще один недовольный вопль:

– И разберись с этой стервой Крон, крон ее побери!

После чего точно между лопаток прилетело объемное и мягкое, будто ворох писем, перетянутый бечевой. Меткий…

Интерлюдия

Простояв три раза в пробках и завистливо проводив взглядом счастливчика на мотоцикле, мы добрались до точки назначения – двухэтажного невзрачного домика, прильнувшего к современной высотке. Маленькая стоянка на три машины на удивление оказалась совершенно пуста, поэтому припарковались без проблем. Выбравшись из старенькой и потасканной дядиной машины, я в который раз удивился столь странному выбору средства передвижения.

– Элден, а ты не думал прикупить что получше?

– Смысл? – Дядя пару раз щелкнул брелоком сигнализации и, не дождавшись ответа, стукнул ногой по крылу. Машина пискнула, Элден довольно покивал. – Ездит, не ломается – чего еще желать?

– Комфорта. – Вспомнилось, как пару раз за поездку стукнулся головой об удобно выпирающую под потолком ручку.

– Мне хватает, – меланхолично отозвался дядя. – К тому же среди навороченных машинок мое средство передвижения отличается утонченным дизайном и повышенной комфортностью эксплуатации.

Я хмыкнул. В запруженной Москве удивить может разве что стайка горбатых, устроивших гонки на выживание в час пик. Но уж никак не старенькая и потасканная европейка.

Как ни печально, а личные вещи брать с собой в другой мир запрещено. Но я с честью выдержал три раунда поединка за суперсовременный и навороченный мобильник, пока не появился дядя. Тот выхватил телефон и со словами «очередная китайская поделка» раздавил его в руке. Оригинальный способ решения проблем…

– Стараешься надышаться? – насмешливо поторопил меня Элден.

Надышаться?..

Нет. Хочу запомнить большой и шумный город именно таким, каков он есть. Запруженные народом улицы, бесконечный автомобильный поток, реклама в самых неожиданных местах, ругающиеся прохожие с остекленевшим взглядом… Веселые бесшабашные вечеринки, строгий аскетизм престижной школы, никому на фиг не нужные вступительные экзамены в академию. Море возможностей, которые дарит Москва, и безграничный океан страждущих зацепить хоть одну за юркий хвост…

Что ждет меня впереди? Судя по заученной легенде, ничего хорошего. Вонючий средневековый городок, недалекие жители, тупые и необразованные страхолюдные твари… Как можно променять современную жизнь на черт-те что?

– Это глупо, – очевидный вывод.

– Глупо не сдавать на металлолом старенькую таратайку. Жить в обычном доме, а не в элитном пентхаусе. Пить воду, оставив пылиться в баре бутылочку французского выдержанного коньяка.

– Верно подмечено, – не удержался я.

– Точка отсчета, Кирилл. Останешься ты в Москве – что дальше? Вечеринки, попойки, молодая развеселая житуха, и через десять лет ты станешь слабой тенью самого себя. Престижная профессия и местное понятие МАГИИ (презрительно выдохнул Элден) дадут тебе только одно… – резко замолчал.

– Что?

– Иллюзию жизни. Это всего лишь бег по кругу в желании добыть благоухающую высокой целью морковку.

– Поэтому родители живут в трехэтажном особняке в престижном районе. Или я и здесь «в плену иллюзий»?

К серой старушке немецкой сборки подошел рыжий облезлый пес и, нагло глядя на замерших в паре метров от авто людей, пометил заднее колесо. После чего, задрав голову, гордо потрусил в ближайшие кусты, по недоразумению сохранившиеся у дороги.

– Все мы тормозим у перекреста. – Дядя положил руку мне на плечо. – Идем.

А внутри не так все плохо. Молодые парни в отутюженных костюмах вежливо встретили, проводили в большую комнату, выдав несколько стремных на вид вещичек. Пародия на семейки из старых кинофильмов, замусоленные штаны неопределенного цвета, рубашка по типу футболки с завязками на вороте. И кожаная котомка с длинной ручкой для носки через плечо.

Переодевшись с легким отвращением в дарованные шмотки, я с удивлением повертел в руках тисненную золотом и серебром карточку.

– Билет, – хмыкнул над ухом Элден и добавил: – В один конец.

– Продать бы…

– Не выйдет, – покачал головой дядя и протянул крепкую ладонь: – Удачи, Кирилл.

Я пожал лапищу Элдена, повернулся к выходу и замер в нерешительности. Как-то не так представлялось прощание… нет, слез и стенаний, естественно, не хотелось. Но вот так, что называется «взашей», уходить… Пусть нет плясок и фанфар, дайте лишь последнее слово вымолвить…

Элден толкнул в спину, направив к самой обычной двери, за которой, судя по всему, находятся те самые Врата в иной мир. Что там: мерцающее поле, здоровенная металлическая подкова или некая плита на полу? Сейчас посмотрим…

Открыв дверь, я увидел самую обычную комнату, с хорошим диванчиком и огромным шкафом. А где же портал?

Шагнул, осмотрелся, подошел ко второй двери и не успел взяться за ручку – распахнулась вовнутрь.

– Кирилл Россеневский?

– Да.

– Пройдемте со мной, – молодой человек в костюме развернулся и бодро потрусил по коридору.

Я двинулся следом. Прошли скорым шагом одну комнату, промчали по коридору. И за следующей дверью, отличающейся массивностью от предыдущих, вышли на улицу.

Квадратный двор, маленькие окошки, забранные решетками, и самая настоящая телега около крыльца, запряженная самой натуральной лошадью.

– Ваш экипаж, – кивнул провожатый на тарантас и заторопился назад.

– Подождите! – удивленно выкрикнул я. – Уже все?

– Все, – подтвердил костюм.

– А… экскурсия?

– Вас довезут.

– А обратный билет?

– Наш банк принимает любые ценные знаки и металлы. Путешествие на вашу родину стоит пять килограммов золота, что эквивалентно полной колоде серебряных векселей казначейства Сантея или же пяти тысячам ликов Империи.

– А кредит? – Я не испугался. Подумаешь, всего лишь пяток килограммов драгоценного металла. Книжечками поторгую пару лет, может, и соберу. Только слабо верится…

– Приходите в любое время. Мы всегда в работе, – и молодой человек в костюме отступил внутрь дома. Хлопнула дверь.

Я ошарашенно повернулся к экскурсоводу – пожилому коротышке в порванной сине-рыжей рубашке, сквозь прорехи которой непринужденно выглядывает посмотреть на мир густая черная поросль.

– Отшили, стал быть? – сплюнул коротышка, заговоривший неожиданным баском. – Падай, паря, с ветерком-то поди рванем.

Я сглотнул и не двинулся с места.

Извозчик хохотнул и пробасил:

– Торчок-то в ином деле нужон… Коли хошь, покажу местечко с крепкой настойкой. Враз, мыслю, до черепушки-то вернет!

* * *

Под мерный рассказ учителя о простоте понимания современного научного взгляда, шустро выводящего синим маркером по доске длиннющую мудреную формулу физического уравнения, я в очередной раз вспомнил о недавнем визите странной делегации. Мужик и тетка, выряженные в деловом стиле, битый час расписывали достоинства элитной гимназии, в которую, судя по пробегающему по рядам легкому шороху голосов, собралась переходить чуть ли не половина класса. Припомнив длиннющий список культурных программ (от шахмат до водного поло), я решил напрячь предков. Зачем нудные высиживания в школе? Никаких спортивных секций или кружков самодеятельности, да и площадка с крытым залом вызывает только гомерический хохот. И это престижное учебное заведение!

– Всем понятно? – отложил маркер Сергей Леонидович и поправил сбившийся набок галстук. Лучше бы волос на лысину пересадил с курчавой бородки!

Одноклассники шустро закивали, показывая вершины своей гениальности. Много ума надо – передрать с доски в тетрадь вязь непонятных символов. Зато кивают… как болванчики на концерте известнейшего немецкого коллектива, вторя в такт тяжелой рокочущей музыке.

– Кирилл, – оторвал от раздумий Сергей Леонидович. – Приобщиться к развитию передовой научной мысли не желаешь?

– А смысл? – пожал я плечами. – Сплошная тарабарщина. Только математические знаки знакомы. И то не все.

– В наше время молодежь не стремится к знаниям, – горестно вздохнул учитель, заводя любимую волынку. – Все им бестолковую беготню подавай да сжатые до десятка страниц бессмертные творения классиков… А знаете ли вы, что наше учебное заведение входит в десятку лучших школ во всей многомиллионной Москве?

Как не знать, если каждый второй учитель старательно раз в неделю напоминает? Гордятся… Школьные соревнования, общегородские олимпиады, торный путь в лучшие российские вузы – скучно. Кому охота грызть неприступный гранит науки? Мяч бы по двору погонять…

Сергей Леонидович окинул умным взглядом класс:

– В гимназию захотели? А вы, между прочим, знаете, что это учебное заведение выпускает в мир совершенно безграмотное поколение? «Современные европейские программы», – издевательски передразнил учитель недавних гостей, – у адекватного человека вызывают только стойкий рвотный рефлекс.

Пронзительно зазвенел звонок, и учитель, устало махнув рукой, отпустил класс.

На перемене, как всегда, наметились три шумно галдящие группы с ярко выраженными центрами. Естественно, девчонки прилипли к первой красавице класса – длинноногой Ольге, восхищенно обсуждая очередной вызывающий наряд. «Спортивная ячейка», гогоча и отпуская плоские шутки в сторону вышагивающих, как на показе, девиц, дернула на улицу – спрятаться за школой и покурить. А остальные занялись броуновским движением – круговым нарезанием по коридору в ожидании звонка на следующий урок.

Я подошел к окну. На улице, греясь в первых ласковых лучиках солнца, появились небольшие листочки на деревьях, зазеленела травка. Вот и пришла весна, еще год в школе, и свобода. Убедить родителей и перейти в гимназию? «Нет!» – веско скажет отец, а мама лишь покачает головой. И никто, даже вечно сонный Рекс не поддержит. Всем нет дела до моих желаний…

– Кирилл, – весело крикнул Колян, вечный заводила. – Мы с парнями решили записаться на даунхилл. Ты с нами?

Видя мой непонимающий взгляд, Колян подскочил и горячо принялся излагать:

– Это так клево! Прыгаешь на велик и летишь со спуска как бешеный! Такой драйв! Кайф! Только велик надо путевый, а то башню снесет… тупо реально, – загоготал Колян, хлопнув меня по плечу.

Эх… я бы за, но вот кое-кто будет против…

– Че – дрейфишь? Предки кукурузу лопать не будут, мордатого загонят и байк путевый возьмут. Выше нос, салага! – снова заржал Колян.

Я нахмурился: все одноклассники знают о судьбе моих начинаний, – увлечения в один прекрасный миг заканчивались. Стоило только узнать о них родителям…

– Да пошел ты…

История вторая

«В седьмой час седьмого дня седьмой седмицы седьмого месяца семицвет…» Издевается. Пролистнув несколько страниц «древней летописи», я утвердился в мысли, что автор данного «шедевра» прямо страдает влечением к некоей цифре. Так и хочется добавить: «После седьмой бутылки коньяку семилетней выдержки…» Гномы, собравшие печатный станок, совсем уже рехнулись, раз подобную бурду печатают. Да еще и с таким громким названием. Безошибочно ткнув просмотренную книгу в самую маленькую стопку на столе, я взял следующую. Ух ты! «Некрономикон»! Быстро открыл, кинул взгляд на первую строку: «В темную-темную ночь опустилась на землю тьма, и предрассветный час, устав бороться с окружающею тьмою…» Тьфу!

Пожалуй, это и есть самая лучшая часть работы в маленькой книжной лавке ан Горна.

Поутру прикатил груженый фургон, и два хмурых гнома-грузчика занесли четыре большие коробки в подсобку. Три, как обычно, «по заказу» и одну с новым.

Встав рано утром, я умылся, быстро слетал во дворик (месяц туманов в этом году хотелось назвать «месяцем мелкого противного дождика») и пожаловал на ранний завтрак в нашу трапезную, выступающую часто в роли зала заседаний, перерастающего в небольшой ринг столкновения разных политических интересов. Хотя в жизни их звать по-другому: уважаемый ан Горн, старший продавец, владелец лавки и всего уютного дворика по улице Булочной, тринадцать; госпожа ан Горн, кухарка, хозяйка, прекрасный знаток обычаев высшего общества и всех городских слухов; вечно небритый, битый жизнью и выпивкой Лени – садовник, уборщик и вообще всех дел мастер. И, наконец, я – свободный адепт Академии Сантея Кирилл. А пару мелких оболтусов, вечно ошивающихся в лавке, столовой, во дворе и беспокоящих покупателей, я иначе как «Пшел отсюда, паршивец» не называю.

Завтрак прошел на удивление спокойно: хмурый ан Горн, бледный и дерганый Лени с перепою за всю трапезу не издали ни звука. Только хозяйка пару раз оторвалась на гомонящих детей.

– Кирилл, – важно проговорил Фридрих ан Горн, зависший на решении сложной задачи: наколоть на вилку кусок истекающей жиром домашней колбаски или попытаться поймать маленький скользкий грибочек, – разберись с привезенными книгами.

– Конечно, Фридрих, – промычал я, пытаясь прожевать вкуснейшую колбаску.

– Списки не забудь! – Грибочек с легкостью избежал очередной атаки, и ан Горн, устав от неравной битвы, направил на меня свое оружие.

Я кивнул.

Фридрих, удовлетворенный ответом, перевел свой строгий взгляд на бледного Лени. Но, рассмотрев признаки полной несостоятельности работника на лице последнего, тяжко вздохнул и закончил утреннюю раздачу приказов подчиненным привычным напутствием:

– Работнички… – будто плюнул.

На самом деле господин ан Горн всегда один и тот же – переевший лимонов высокий и худющий скелет. И, несмотря на, казалось бы, такое отношение к подчиненным, выдает в конце месяца неплохую надбавку к плате. Маленькая книжная лавка приносит стабильно хороший доход…

В этот раз ящик с новыми книгами оказался богатым. Всего пяток из большой стопки я откинул в рубрику с условным названием «растопка для камина», в миру зовущуюся не иначе как «шедевры дальних стран». Все остальное займет почетные места на полках в лавке, вот только вносить все это в списки…

Выглянув из подсобки, я затаился. Буквально через минуту по ступенькам со второго этажа дробно застучало, и мимо меня со свистом прошмыгнул отпрыск владельца лавки. Я еле успел зацепить за ухо маленького обормота.

– Не хочу!.. – начал поднимать рев.

– Три медяка, – безразлично буркнул я, цепко держа за ухо чадо.

Обормот, резко перестав поднимать вой, таким же тоном отозвался:

– Плюнь и разотри.

Почему два сорванца так привязались к этой фразе Лени – не понять. Но вот что имеется в виду – легко догадаться.

– Четыре.

Пацан, осторожно освободив ухо, подбоченился и, уперев в бока руки, заявил:

– Пять! Торг неуместен!

Да, настоящий сын. Те же нотки, та же поза. Только взгляд совсем еще детский.

– Заходи, – открыв широко дверь, впустил в подсобку пацана.

Малолетний обормот не растерялся, а, усевшись за стол, порылся в одном из ящиков, достал письменные принадлежности, вытащил из полки за спиной чистый лист бумаги и вопросительно уставился на меня.

– Как обычно, только эти пять в «шедевры», – дождавшись кивка, двинулся к двери. Малец нетерпеливо постучал по столу.

Я обернулся и положил ему в ладошку серебрушку:

– И за следующий раз!

* * *

У всех есть любимые места… Но чаще необъяснимое притяжение сводится к самому банальному пункту. Расстояние… В такую дождливую и неприветливую погоду, а также в летнюю жару, зимний холод и весеннюю распутицу вся Южно-третья управа столуется, заседает, празднует и просто хорошо проводит время в ближайшем заведении – «Приют». Очень удобно: соседний дом.

Вот и сегодня, посадив мальца составлять список поступивших книг, я пришел не в управу (выходной все-таки), а в «Приют», заняв любимый столик у окна с видом в сторону моря. Если снести дом через улицу, потом следующий, и так до самого моря… то все равно ни порт, ни водную гладь не рассмотреть. Далеко.

Не успел я прикончить первую чашку горячего и вкусного отвара с румяным пирожком, как в заведении объявились собственными персонами напарники: орк и гоблин. Шумно поздоровавшись, захватив у стойки литровую кружку холодного пива и маленькую чашечку прокисшего молока, сладкая парочка бухнулась на обреченно скрипнувшую лавку.

– Рассказывай, – ухнул Галл и махом выдул полкружки пива.

– Сначала о делах, – покачав головой, ответил я, заметив холщовую папку для документов в лапках гоблина.

Турни быстро убрал папку под стол, заинтересованно уставился на меня.

Я вздохнул. Пока не расскажешь зеленокожим об истории с Павшими, будут увиливать. И приказать нельзя – выходной все-таки.

Хлебнув отвару, принялся подробно описывать недавние события, опустив только упоминание о Смотрителе и магической книге. Слушатели попались отменные: не забывая бегать за выпивкой, не перебивая, только вставляли замечания «так их» и гордое «знай наших!». Даже хозяин, скучающий практически в пустом заведении, облокотившись на стойку, внимательно прислушался к рассказу, изредка отвлекаясь на наполнение опустевшей тары.

Наконец, я закончил и облегченно допил остатки отвара, успевшие напрочь остыть.

– Как ты их! – довольно пропищал гоблин. – Еще можно было…

– Молодец, – похвалил Галл, когда Турни сделал паузу промочить горло, – отличный обманный маневр придумал.

Заметив мой непонимающий взгляд, орк охотно пояснил:

– Рывок к заставе. Они небось струхнули, что упустят, и созвали всех перекрывать дорогу, а ты свернул к Фамилисту.

Я кивнул, а гоблин, допив третью чашку прокисшего молока, заметил:

– Боевых дев-фамилисток Гильдия боится.

Орк, кивком подтвердив слова маленького Турни, добавил:

– Стражу они привечают. А всем остальным – сразу в лоб…

Я сглотнул. А как же кротость раскаявшихся жен аристократов? Что ж это за храм-то такой?

Гоблин смачно бухнул тоненькую папку на стол. Осторожно открыл и разложил на столе потасканную карту всего Южного округа Сантея. Достав из неприметного кармана стило, привстав, принялся рассказывать и показывать:

– Вот кладбище, чуть правее дом госпожи Крон, а Храм Светлого Лейнуса здесь.

Турни практически лег на стол и указал стилом местоположение Храма, ткнув куда-то в сторону окна. Вздохнув, маленький гоблин продолжил:

– До высокого карта всего… – сделав длинную паузу, долженствующую объяснить недалеким напарникам, сколько трудов стоило позаимствовать карту из архива управы, пусть и неполную, гоблин продолжил: – Жилые дома, благородные, с двориками и садиками, да пара лавок.

Я задумчиво изучил карту в указанном до Храма направлении. Действительно, ничего нет интересного: ни заброшенных домов, ни церквушек и минаретов, ни даже одной колеи стального монстра гномов. Спальные кварталы тянутся до самого высокого города.

Я перевел взгляд на орка.

– Были мы там вчера, натоптались, – забухтел Галл, делая после каждого слова паузу на глоток из кружки. – Улочки, заборы, тишь да гладь. Ничего.

Вздохнув, я подвел итог предварительным поискам:

– Результатов нет. Значит, сегодня ночью прогуляемся в те места, покружим, может, и услышим чего…

Орк никак не отреагировал, а маленький Турни сложил осторожно карту и грустно выдохнул:

– И никому не интересно, как я карту из архива умыкнул…

Я улыбнулся, хлопнул по хрупкому плечу обиженно вздыхающего следопыта и, бросив на стол пару серебрушек, выбрался из-за стола. День короткий, а еще столько забот до бессонной ночи…

* * *

Южно-третья управа не центр Сантея, но всегда на небольшой площадке перед входом умудряется разместиться пара извозчиков. Несмотря на нерадостную погодку, можно и пройтись, но, глянув на часы, я решил поспешить и воспользоваться транспортом, ибо, как известно, ровно через пять минут после начала занятий в Академии проход во все корпуса завешивается простенькой «Стеной воздуха», кою, к сожалению, в силах преодолеть только адепты старших курсов.

Извозчик высадил меня у входа в парк, черкнув номер бляхи в блокноте, и я двинулся по присыпанной песком дорожке. Еще эдак пару деньков такой погоды, и все адепты будут смачно чавкать по парку.

А оживление-то какое… будто центральная улица в день ярмарки! И адепты, придерживая полы развевающихся «великолепных одежек», вприпрыжку носятся, норовя затоптать собратьев, оскальзываются, оглушительно изливая недовольство в «ярких животрепещущих красках истинной речи», и ведут себя не как приличные учащиеся Академии, а как стадо мэкающих и бэкающих…

Обходя застывшие на террасе группы адептов, завзято переругивающихся и угрожающих друг другу смертными карами, я в очередной раз подивился привычке выяснять отношения прямо у порога, чтобы, видимо, успеть забежать в корпус, как только запоют сидящие на фонарях нахохлившиеся синие птицы. Нет, ну скажите, кому пришла идея заменить обычный звонок на целую стаю общипанных попугаев, завывающих: «Адепт, не спи, адепт, на пару спеши, иначе злой учитель засадит за самоучитель…»?

Только я прошел в огромный холл, как попугаи подняли вой и толпа адептов ринулась внутрь. Избежав столкновения с толстопузым гномом и удачно проскочив между замершим орком и теряющейся в вышине колонной, я попал в коридор, который, по идее, ведет к нужной аудитории. Странно, но этот путь избрало всего несколько адептов из всей толпы в холле…

Парк Академии Сантея раскинулся почти на треть Южной части высокого города. А корпуса, упрятанные в глубине под сенью мощных вековых деревьев, поражают воображение стороннего наблюдателя своими размерами. Как облезлый трехэтажный дом, больше подходящий для средней паршивости лавки обычного купца, может осквернять великолепный парк? Но это только внешне… Пройдя же через широкие двустворчатые двери, попадаешь в поистине исполинский холл (если вспомнить размеры корпуса снаружи) с теряющимся в темноте потолком, потому как свет фонарей, развешанных на стенах и колоннах, не в силах туда дотянуться… А самое поразительное то, что, войдя в двери любого корпуса, попадаешь в одно и то же место…

Кстати, это только начало. Далее, зная номер аудитории, естественно, надеешься попасть в нужное место, ибо у каждого коридора прибиты медные таблички с трехзначным кодовым именем. Но, двинувшись, уже через десяток шагов начинаешь растерянно вертеть головой. На первом же перекрестке теряется понимание системы местного обозначения. И, сделав еще пару шагов, окончательно понимаешь: искать придется долго, нудно и, возможно, безрезультатно. Поэтому, я «сел на хвост» небольшой группе адептов, следующих шагах в десяти передо мной, и, оглянувшись, ничуть не удивился аналогичной картине позади. Ибо, как известно, чем больше адептов идет одной дорогой, тем выше шанс в конечном итоге найти верный путь…

Верные приметы не подвели: после очередного правого поворота на каждом перекресте наша змейка выбралась в правильном направлении. Издав вздох облегчения (минут на пять всего опоздали), небольшая группа адептов таки добралась до нужной аудитории.

Внутри оказалось пустынно: занято от силы четверть мест в аудитории на десять дюжин адептов. Я забрался повыше, удобно разместился, приготовив маленький блокнотик и простенький писчий прибор.

За большой кафедрой в удобном мягком кресле расселся внешне молодой маг, одетый, в противоречие всем статутам, в обычный дорожный костюм неброской расцветки. Да и сам маг невзрачный: человек, обычная невыразительная внешность, никаких бородок и усов, чисто выбритый, с только одной заметной сразу деталью – длинные волосы свободно лежат на плечах. Ему бы косуху да годков с десяток накинуть – типичный байкер получится. Только откуда здесь байки?

Очередная жиденькая змейка адептов влилась в аудиторию, тихонько расселась. Маг, встав и обойдя кафедру, спокойно уселся на нее. Заговорил:

– Мое имя Реалено код ди Миагон. За серию лекций вы прослушаете курс «История магических веяний», который для большинства из вас завершится зачетом и допуском на следующую ступень обучения. Сразу отмечу для особо одаренных: мне чихать на то, будете ли вы посещать мои лекции и практические занятия. Скажу больше – тем, кто прослушает весь курс, получить зачет будет сложнее. Поэтому, во избежание эксцессов, прошу покинуть аудиторию всех тех, кто сомневается в надобности изучения курса «История магических веяний».

Маг отвернулся и уставился в окно. Я задумчиво перевел взгляд туда же. Вот странно – снаружи буквально пара окон на каждом корпусе, а тут в одной аудитории их целых шесть.

Я нисколько не удивился тому, что почти половина присутствующих адептов встала, сложила свои пожитки и, тихо переговариваясь, двинула на выход. Еще будучи на первом курсе, часто краем уха слышал об этом незаурядном учителе, который выгоняет студентов со своих лекций, совершенно наобум ставит всем подряд зачеты и ничегошеньки не требует. Трудно сказать, что меня подвигло на присутствие на этих занятиях, но я решил посетить хотя бы один раз лекцию молодого представителя факультета «Общая магия», дабы выработать свое личное мнение о самом легком предмете Академии.

Окинув взглядом зал, я сильно удивился, рассмотрев оставшихся адептов. И если на фоне большой толпы второго курса эти личности как-то могли затеряться, то теперь каждая из них отчетливо заметна. Взять хотя бы сына помощника главы Гильдии Магов Сантея, графа Эрнесто Арни Ломберто. А сидящая на первом ряду принцесса Империи Рно в окружении охраны что здесь делает? Продолжая рассматривать оставшихся, я с удивлением заметил одну знакомую неразговорчивую личность – в балахоне адепта на третьем ряду, прямо за компанией яркого графа-блондина устроилась Анни-Лея!

– Итак, – хлопнул в ладоши Реалено код ди Миагон, и этот звук в пустой аудитории прозвучал как выстрел из гномьего пистоля, – теперь можно начинать. Сначала решим организационные вопросы, если они есть. Спрашивайте.

– Если ваш предмет никому не нужен, зачем вы его ведете? – поинтересовался Эрнесто, и окружающие его дружки одобрительно зашумели.

– Я разрешил всем желающим не посещать мои лекции. И это не показатель важности курса. Скорее яркая иллюстрация заинтересованности адептов в изучении магического искусства.

Эрнесто медленно осмотрел аудиторию и скучающим тоном заметил:

– У вашего предмета много почитателей.

Второй ряд сдержанно загоготал. Сидящий на кафедре маг дождался, пока Эрнесто и компания угомонятся, и спокойно поинтересовался:

– Еще вопросы?

Я приуныл. Похоже, крутящиеся по всей Академии слухи подтвердились. Реалено спокоен и невозмутим, хотя его только что пусть косвенно, но оскорбили. Вспомнив маленького добродушного колобка-демонолога, преподающего азы своего опасного искусства будущим магам, и его реакцию на малейшее неуважение к оному, я еще больше удивился полнейшему безразличию код ди Миагона.

– Вопросов нет, – обвел маг взглядом притихшую аудиторию, – начнем. Что такое магия? Кто может ответить?

Стало тихо. Крутящаяся неподалеку муха, видимо, тоже почуяв неладное, заткнулась. Вопрос одновременно легкий и очень сложный. Даже больше – весь первый курс просто с ума сходил от этого, казалось бы, такого невинного «что такое магия?». А на самом деле у каждого преподавателя нашелся свой личный, единственно верный вариант ответа. И тот глупец, что на экзамене давал не ту формулировку, сразу отправлялся на пересдачу.

– И это адепты второго курса… – ехидно заметил Реалено.

– Вы нам свой вариант скажите, мы мигом запомним, – снова подал голос блондин со второго ряда.

– Вы юноша или девушка? – глядя в окно, поинтересовался маг.

По рядам прокатился смешок, а Эрнесто только через минуту молчания смог выдавить:

– Вы что себе позволяете?!

Маг посмотрел на молодого графа:

– Выходит, вариант всего один. В чем тогда сложность? Что такое магия? Отвечайте.

Эрнесто осторожно заговорил:

– Способность менять окружающий мир.

– Менять или воздействовать? – уточнил маг.

– Воздействовать.

– Способность или возможность?

– Возможность…

– Окружающий или всеобъемлющий?

– Всеобъемлющий…

– Мир или всеобщность?

– Всеобщность…

– Что получилось? – насмешливо спросил маг.

– Возможность воздействовать… на… всеобъемлющий… всеобщность, – ошеломленно выдал Эрнесто. Растерянно замолчал.

– И подобную ерунду говорит лучший маг второго курса, – заключил Реалено.

По аудитории прокатился смешок, а я со своего места хорошо рассмотрел, как побагровел затылок молодого графа. Но у Эрнесто хватило самообладания сдержаться.

– Все адепты во время обучения совершают две ошибки. Первая – представление магии как предмета воздействия, а не как всеобъемлющего начала. Вторая – приверженность к самой сильной составляющей дара, что приводит к узости мышления, однобокости развития и печальной статистике. В курсе «История магических веяний» я постараюсь вам показать способ решения второй ошибки. С первой – разбирайтесь сами. Если есть желание, конечно, – Реалено отвел взгляд от окна и посмотрел на аудиторию. – Вопросы?

– Печальной статистике? – удивленно спросила высокая и длинноволосая принцесса, олицетворяющая собой известную присказку «ноги от ушей». А светлому цвету волос удивляться не стоит и подавно.

– Девять из десяти магов, прошедших обучение в Академии и последующую стажировку на соискание категории, проигрывают первый же поединок на Турнире или Большой Игре.

– Это разве важно? – не менее удивленно уточнил Эрнесто.

– Прекрасный показатель реальных возможностей полноправного мага, – отрезал Реалено.

– Без всяких турниров легко добиться успеха…

– Совершенно верно. Ваш старший брат тому – яркий пример.

– Что вы имеете в виду? – раздраженно уточнил молодой граф.

– Ваш брат проиграл все три своих поединка на Турнире и навсегда лишился возможности принять в нем участие.

– Что вы себе позволяете?! – вскочил Эрнесто и заорал на всю аудиторию: – Кенториан Арнито Ломберто один из лучших боевых магов Гильдии!

– Я с вами не спорю, – спокойно ответил Реалено, никак не отреагировав на вспышку молодого графа. – Этот пример яркая иллюстрация того, как маг вне категорий, не выиграв ни одного настоящего поединка и не приняв участия ни в одном боевом столкновении, занял такое привилегированное место. Заслуга знатного рода и ничего более.

Наблюдая за побелевшим графом, подыскивающим достойный ответ, я в очередной раз подивился такому неожиданному учителю. Все вспышки взрывоопасного Эрнесто другие лекторы старались погасить тихо и мирно, не потеряв достоинства. А Реалено, похоже, глубоко плевать на возможные проблемы…

– Я передам ваши слова брату, и тогда… – многообещающе прошипел блондин.

– Статутом Гильдии и внутренними правилами Академии строго запрещена дуэль между учителем и любым представителем магического сословия. Так что не бросайте пустых слов… – Потеряв интерес к разговору, Реалено спокойно продолжил: – Приведу простейший пример.

Маг соскочил с кафедры, неспешно обошел ее, захватив со стола стило, и несколькими уверенными движениями набросал на доске простейшую руну «ключ». Пока Реалено занимался сим нехитрым действием, приятели усадили Эрнесто, дали глотнуть из фляги, и молодой адепт, похоже, успокоился.

– Вы, – кивнул Реалено на темноволосого худого юношу, скромно сидящего в углу аудитории.

– Я? – удивленно спросил адепт.

– Вы, – подтвердил маг, – что это?

– «Ключ».

– Подробней.

– Управляющая часть заклинания, необходимая для обозначения связи между магом и сотворенной им руной.

– Верно, – кивнул Реалено и, обращаясь ко всем, задал вопрос в своей необычной манере: – Сколько вариантов «ключа» существует?

– Шесть, – отозвалась принцесса.

– Уточните, – попросил маг.

– В каждом направлении свой ключ, – ответила принцесса и стала перечислять: – Огонь, вода, воздух, земля, светлая и темная магии.

– Некромантия, демонология, магия природы, астральная, изначальная, магия Богов, магия шаманов Лейры… Список легко продолжить, если вспомнить, что у каждой расы, населяющей Руан, есть не только подобие привычной классификации, но и совершенно невероятные направления… Так что возвратимся к поставленному вопросу – сколько вариантов «ключа» существует?

Хитрит Реалено. Можно подсчитать все направления магического искусства. Но, вспомнив, что даже у арахнов несколько видов своей «паучьей» магии, я загрустил. Целую седмицу можно потратить на подсчеты…

– А если сделать так, – маг провел линию, разделив руну пополам, – слева пусть у нас будут нити, скажем, огня, а справа – светлой магии. Что тогда?

– Это невозможно, – грубо рявкнул Эрнесто.

– Для вас – да, для многих других – нет, – возразил Реалено, и Эрнесто, на удивление, никак не отреагировал на явный укол.

– Тогда ответить на поставленный вопрос станет намного сложней, – подвел итог сказанному код ди Миагон и поинтересовался: – Кто знает, какой смысл в подобном? – кивнул на доску.

В аудитории повисла тишина, и я непроизвольно буркнул:

– Надежность, – и замер, удивившись тому, как громко прозвучало тихо сказанное слово.

Адепты повернулись, видимо, впервые заметив среди своего круга явно выделяющегося из одинаково балахонистых рядов. А что? Обычная одежда гораздо удобнее… и запрета на ее ношение для меня нет!

– Что вы имеете в виду? – заинтересованно спросил Реалено.

– Сложно развеять защитное заклинание со столь необыкновенным «ключом». Проще пробить.

– Верно, – кивнул маг. – Таким образом, подобная уловка в построении, казалось бы, обычного «ключа» делает ваши защитные порядки значительно более крепкими. Кто из вас подобное применяет?

В аудитории повисла тишина…

Двухчасовая лекция пролетела настолько незаметно, что, когда за окном и в коридоре привычно заорали чертовы попугаи, я от неожиданности вздрогнул. Хотя чем дальше, тем рассказ Реалено код ди Миагона становился все более непонятным, но интересным.

Собрав свои немногочисленные пожитки и заметив, что за всю лекцию не записал ни одной строчки, я спустился к кафедре и двинулся к выходу, когда неожиданно прозвучало:

– Адепт.

Я замер, повернулся и вопросительно посмотрел на облокотившегося о кафедру со скучающим видом учителя.

– Я хочу вам дать совет, – неожиданно произнес Реалено и, подождав пока я подойду поближе, продолжил:

– В стенах нашей Академии витает одно негласное правило. Советую вам его запомнить очень хорошо, пригодится не раз.

Я кивнул, показав свою готовность, и Реалено произнес:

– Сомневайтесь…

После чего развернулся и стал собирать свои вещи.

Вот так правило…

* * *

Обратный путь до скучного короткий. Никаких блужданий по бесконечным и запутанным коридорам… будто впускать Академия толпу адептов просто не желает, а выход прямо под ноги стелется.

Выйдя на широкую террасу, с наслаждением вдохнул слегка прохладный воздух. Осень… Хорошо хоть приевшийся дождь не накрапывает, а наоборот, решив порадовать горожан, небо очистилось. Глянув направо, заприметил Анни-Лею, усевшуюся прямо на невысокий бортик террасы и читающую книжку. Заинтересованно двинулся к девушке.

– Привет, – попытался привлечь к себе внимание. Ноль эмоций… Кашлянув, вызвал-таки реакцию – девушка медленно подняла голову и взглянула на меня. Странно, как я сразу не заметил очевидную разницу между знакомой по недавним приключениям девчонкой и этой девушкой? Лет восемнадцать, светлые волосы с вкраплением темных прядей, практически черные глаза и недовольно поджатые бледные губы. Вспомнив Анни-Лею, отметил поразительное сходство, но разные мелкие детали… И выглядит явно постарше. Сестра?

– Мы не знакомы, – проговорила загадочная девушка просто замечательным голосом. Такое не спутаешь!

– Ты хорошо бегаешь, – отвесил комплимент и напомнил: – Давеча веселый денек был…

– Молодой человек! – Девушка резко захлопнула книгу и, спрыгнув с парапета, отчеканила: – Глаза разуйте!

После чего рванула к открытым дверям в Академию, а я обалдело проводил ее взглядом. Фигурка-то та же…

Вот те раз… Никогда не жаловался на память, а тут, похоже, умудрился спутать двух разных людей: адептку Академии второго курса и светлую эльфийку с Альтинеи. Почесав задумчиво подбородок, пришел к выводу, что пора уже и побриться, а то даже малейший намек на щетину превращает мое лицо в бандитскую рожу. Кстати, а девушка знакомую книгу читала, сегодня с утра видел точно такую. Как там было: «Жизнеописания преподобного Аугусто Аурелия, изложенные со слов бедного монаха Фиорелио в Кабресто, году двести первом семицветья».

Сплюнув прямо на куст многолетней магнолии, спугнул метким попаданием ярко-желтого попугая, который, перебравшись на парапет, недовольно на меня зыркнул. Показав наглой птице кулак, я сбежал по ступенькам с террасы и потопал к смутно виднеющемуся одноэтажному зданию в мрачно-готическом стиле. Библиотека все-таки последнее пристанище плодов умов множества сгинувших во тьме веков магов и мающихся от безнадеги хмурых адептов, денно и нощно штурмующих бесконечные ряды рукописных знаний. Поразительно, но даже сейчас, когда гномы готовы печатать на своих машинах все что угодно в любых разумных и не очень количествах, маги по старинке все записывают вручную. Видимо, поэтому и пяток книг из Академии или Гильдии на продажу приносит полный десяток Гвардии с магом во главе, а гномы на простой телеге привозят в обычных коробах целую библиотеку.

Медленно распахнув мерзко скрипнувшую дверь, попал в мрачное царство знаний: за узкими неудобными столами в огромном, уходящем, по-видимому, в бесконечность полутемном зале сидит с десяток адептов. С такими рожами, будто их насильно кормят помоями… Один бедняга, рослый плечистый парень, с обреченным видом перевернул очередную страницу огромного фолианта и, макнув перо в чернильницу, принялся споро корябать.

– Что вас интересует, молодой человек? – Тихий голос незаметно подошедшего местного архивариуса вернул меня к реальности. Я повернулся к невысокому существу, практически точной копии человека-пигмея, с тем лишь различием, что кожа больше похожа на змеиную, а зрачки растянуты вертикально практически на весь красный глаз.

– Небольшая консультация, Хранитель.

– Следуйте за мной, – кивнуло существо и споро рвануло к большому широкому столу, рядом с которым умостились два глубоких и удобных кресла. Вот такая местная несправедливость: пока просишь книгу, ты желанный гость, а как выпросил – так противный посетитель. Место которого за узкой и неудобной партой, сколоченной, судя по габаритам, для детского сада, а не для адептов Академии.

– Слушаю, – растянул губы в подобии улыбки Хранитель, утонувший в кресле.

– На каком языке это написано? – достал из кармана вчетверо сложенный лист бумаги с парой строчек, выписанных из книги Смотрителя, и протянул маленькому архивариусу, который с жадностью цапнул из моей руки белый аккуратный квадратик.

Хранитель внимательно просмотрел написанное и смутился:

– Не знаю.

Я нахмурился:

– Где это можно узнать?

– Адепт, я не знаю этого языка, а значит, никаких записей и книг в нашей Библиотеке на подобном наречии не существует. Могу только предположить…

– Что? – Я заинтересованно подался к столу.

– Шифр. Если желаете, оставьте, на досуге попробую раскусить. Но без ключа, скорее всего, ничего не получится.

Вот так подстава… А Смотритель – хитрая нежить. Должен был же знать, что книгу прочитать невозможно!

Заметив мою реакцию, Хранитель улыбнулся и произнес:

– В этом нет ничего удивительного, молодой адепт. Большинство магов потому свои записи и делают вручную, обычным пером, не стилом. Написанное путем нехитрой магии легко превратить в такую ерунду, что никто и никогда не сможет прочитать содержимое. Могу вас обнадежить: память подводит даже великих магов, поэтому к такой книге должен быть ключ. Постарайтесь его найти.

Архивариус осторожно сложил бумагу и спрятал в стол. Подняв на меня взгляд, уточнил:

– Еще что-то?

– Что означает: «Кабресто, год двести первый семицветья»?

– Общий язык в интерпретации братства Фамилист. Кабресто – Лит-Ку-Аден, дата приблизительно восемьсот лет назад.

– Литкуден? – ошеломленно переспросил.

– Лит-Ку-Аден, – четко, по буквам, отчеканил маленький представитель самой малочисленной расы Сантея, что интересно, не имеющей никакого широко известного названия, – город, известный нынче как Руины.

Вот оно как… Город, стертый с лика Руана почти тысячу лет назад и до сих пор посещаемый толпами жаждущих несметных богатств и признания. Но встречающих только нелепую смерть от лап девларов, зубов неупокоенных или стрел и мечей таких же искателей сокровищ. Неужели бредовая «древняя летопись» на самом деле заслуживает внимания?

Отбарабанив удалой мотивчик по столу, Хранитель привлек мое внимание.

– Братство Фамилист?

– Адепт, вы в Академии учитесь? На законника больно похожи, – растянув рот в улыбке, архивариус продемонстрировал два ряда мелких ярко-белых заостренных зубов. – В Лит-Ку-Адене главный храм города относился к Фамилисту. Теперь же братство утратило свои позиции и довольствуется маленьким храмом.

А верховодит религиозными настроениями среди большей части населения Епископат Светлого Лейнуса. Интересно, а какого Бога восхваляет братство?

Не успел я озвучить возникший вопрос, как Хранитель довольно осклабился:

– В задачи Библиотеки не входит религиозное образование адептов.

Я молча вытащил из-за пазухи бляху и ткнул в нос архивариусу.

– Фамилист признает существование всех известных Богов и призывает относиться с уважением к брату своему ближнему и его вере. – Улыбка Хранителя стала еще шире.

Я удивился. Всяко бывает, но в Руане, где столько различных рас, непонятным образом умудряющихся кое-как уживаться друг с дружкой, подобные взгляды не очень распространены. Не зря, например, в Сантее большая часть населения поклоняется Светлому Лейнусу, в Турионе приветствуют Справедливого Тури, а Свободный на то и свободный, что каждый верит в свое и во всем городе множество храмов, ограниченных по размеру и высоте главного шпиля. Чтобы никому не было завидно…

Я вздохнул:

– Спасибо, Хранитель.

– Рад помочь, страж Кирилл.

И откуда он узнал мое имя?

* * *

Топая по усыпанной песком дорожке, я пришел к выводу, что нужно посетить Смотрителя и задать ему парочку интересных вопросов. Прихватить только оплату за книгу, и вперед.

Робкое солнце осветило хмурый Сантей, и улицы высокого потихоньку стали наполняться людом. Я решил не брать экипаж, по такой погоде грех не прогуляться. Но чем дальше отходил от Академии, тем меньше попадалось прохожих, пока не добрался до узкой улочки с единственной открытой лавкой. Точнее, распахнуты только ставни да приоткрыто большое окно, за которым хмурый хозяин, подслеповато щурясь на пустынную улицу, недовольно протирает белой тряпицей большую пивную кружку.

– Чего тебе, парень? – поинтересовался немолодой заросший мужик. С такой-то рожей в лавке торговать? Похоже, осень уже пробралась за толстые стены каменных домов…

– Отвару горячего и перекусить чего.

Мужик недоверчиво на меня зыркнул, всем видом намекая на выбор более достойного напитка и показывая кружку в лапищах во всех выгодных ракурсах. Не заметив интереса к демонстрации, печально вздохнул и выудил из недр лавки пиалу, плеснул в нее из огромного фыркающего заварника.

– Держи, – поставив на подоконник, как на стойку, пиалу с горячим отваром, бухнул рядом тарелку с печеньем.

Подхватив пиалу, я повернулся к лавке спиной и облокотился на стенку. Да, интригующее зрелище. Судя по всему, в доме напротив давно не стирали занавески, такие они пыльные, а в соседнем так вообще ставни лет десять не открываются, больно петли ржавые…

Справа донесся неясный шум, который стал нарастать. Прислушавшись, я различил стук копыт нескольких лошадей, мягкое повизгивание популярной в этом сезоне гиранской резины, какие-то азартные выкрики. Шум стал шириться, расти, и вскоре долетели обрывки отборной ругани и неясное шипение. Что там за тролльи танцы?

Неожиданно из-за плавного поворота улицы вылетела двойка лошадей, несущихся во всю прыть, тянущих за собой карету, подпрыгивающую на ухабах мостовой. Пара молодых парней, надежно устроившихся на крыше, азартно пульнула из пистолей и с руганью бросила разряженное оружие в люк кареты, а высунувшийся с моей стороны из окна орк запустил небольшой огненный шар назад. Пролетев мимо меня с шумом и гамом, карета скрылась за поворотом ниже по улице. Сверху вылетела еще одна карета, с восседающими на ней парнями с арбалетами, и, со свистом и улюлюканьем, скрылась за поворотом. Я обалдело уставился вслед пронесшимся экипажам.

– Как надоели эти благородные, – буркнул хозяин лавки за спиной и смачно выругался.

Мелькнула мысль: я страж или кто? Что это себе позволяют на улицах города буйные стрелки и маги? Вон угол дома опалили!

Голова от хлынувшего гнева прояснилась, я быстро прикинул план действий.

– Куда они едут?

– Туточки одна дорога. Слетит, небось, ось на выезде с площади Обрежной…

Развязав шнуровку на рубахе, вытащил свои цепочки. Одна, с небольшим медальоном, памятным подарком дяди, и вторая, с маленьким рубином связи.

– По Широкой, если бегом, как раз успеешь на Обрежную, – уловил я конец фразы пожилого лавочника.

Бросив серебрушку мужику, довольно кивнувшему, быстро уточнил:

– Куда?

– Вниз по улице, через пару домов налево. Там не ошибешься.

Я рванул в указанном направлении, на ходу сжав рубин на цепочке, выкрикнул: «Беспорядки на Обрежной! Срочно дежурный десяток!»

Широкой оказалась узкая улочка, точнее даже, подворотинка, в которую в темное время суток лучше не забредать. Торчащие тут и там выломанные камни мостовой, пробившиеся сквозь прорехи покореженные кустики, какой-то мусор… Быстро переставляя ноги и внимательно изучая полосу препятствий впереди, я, стараясь не сбить дыхание, понесся по улочке…

Широкая оказалась длинной. Когда, по внутренним часам, пробило пять минут такого бега и дыхание стало понемногу сбиваться, я, наконец, увидел свет в конце тоннеля – выход на Обрежную. И радостно прибавил ходу.

Вылетев на площадь, застал интереснейшую картину: первая карета, видимо, не выдержавшая безумной гонки и не вписавшаяся в поворот, оказалась прижата к крайнему дому, оставшись при этом практически целой. Лошадей немыслимым образом успели отцепить, и они, в сторонке, погрузили морды в канал протекающей через площадь речушки. Только их почему-то четыре… Повернув голову, обнаружил и вторую карету, застывшую на въезде. Внезапно над ней приподнялась пара голов и арбалетов, а я, сделав пару шагов, чтобы выступить с Широкой на площадь, поднял правую руку и громко выкрикнул:

– Именем города, стоять!

Стрелки раздосадованно повернулись в мою сторону. Внезапно я почувствовал себя под прицелом и понял, что стою на открытой мостовой, ближайшее укрытие в нескольких шагах сзади, а с двух сторон меня выцеливают разгоряченные погоней благородные… Сглотнув, я понял, что запустить магией в две стороны не успею…

С шумом и лязгом, спугнув с водопоя лошадей, на площадь из неприметного проулка ворвался десяток гвардейцев в полном облачении и хватающий воздух ртом знакомый некромант.

– Замрите, сучьи дети! – громогласно заревел здоровенный гвардеец.

Я впервые порадовался такой спорой реакции этих отъевшихся горлопанов…

По какой-то счастливой случайности никто из девяти богато разодетых молодчиков не получил серьезных ранений. Гвардейцы обезоружили благородных и согнали в две небольшие кучки.

Отдышавшийся маг подошел ко мне и сипло выдавил:

– Вижу, вы любите влипать в неприятности, адепт.

– Работа такая, – улыбнулся я в ответ.

Десятник гвардейцев подвел парня с аристократической физиономией и ссадиной на лбу, отчего весь лоск отпрыска показался нелепым макияжем.

– Мастер Лангол, вот заводила всей шумихи.

Некромант хмуро изучил юношу:

– Спокойно не сидится, граф Биртоко?

Молодой аристократ не обратил внимания на мага, а грозно уставился на меня:

– Ты был у лавки! Выходит, ты вызвал Гвардию… Простолюдин! – сплюнул напыщенный мальчишка.

– Щенок, – не остался я в долгу.

– Ах ты тварь! – заорал молодой граф, и, вывернувшись из рук гвардейца, попытался меня ударить.

«Чему их учат?» – подумал я, легко перехватив руку и автоматически припечатав парня. Тяжелым, крепким, верным ботинком…

* * *

Капитан изучал меня таким пристальным взглядом, будто я экспонат королевского музея. Вздохнув и, для порядка, переложив пару папок с одного края стола на другой, мрачно поинтересовался:

– Откуда ты такой…

– Мамы с папой, – не покривил я душой.

– Ты понимаешь, что после глупой погони, перестрелки, применения боевой магии эти олухи отделались ушибами и синяками. А от твоей выходки молодому графу понадобилась помощь целителя! Между прочим, лучший городской лекарь три сеанса назначил!

– Еще бы, – буркнул я, – этот пустомеля даже прыщ меньше чем за пару дней не вылечит. При такой стоимости одного сеанса…

– Разговорчики! – бухнул по столу пухлой рукой Капитан.

Я заткнулся. В самом-то деле – не портить же нервы старику? Чай не молодой.

– До тебя, похоже, не доходит, – грустно констатировал гном, – эти благородные… ничего и никогда не забывают!

– Пусть его, – отмахнулся я, – полезет – зубов недосчитается. Совсем уже эта молодежь оборзела. Устраивать погони и игры в войнушку на улицах города…

– Я тебя предупредил, – крякнул Капитан. – Надеюсь, у тебя хватит благоразумия в дальнейшем… Свободен!

Я не шелохнулся. Капитан, вытащив из завалов на столе бумажку, погрузился в чтение, старательно меня не замечая. Через пять минут, не выдержав, пробурчал:

– Чего?

– Премию бы…

– Какую, крон тебя раздери, премию! – рявкнул гном, за секунду из спокойной глыбы превратившийся в красный, пышущий слюной и желчью шар.

– Дык за задержание опасных преступников, сиречь разрушителей, изловленных в злодеяниях, могущих нанести непоправимый урон городскому недвижимому имуществу… – прикинулся простачком.

Физиономия начальства так побагровела, что мелькнула мысль: как бы удар не хватил. Но, выдохнув сквозь стиснутые зубы, Капитан утратил сходство с разъяренным быком, и я, дабы не упустить подходящее мгновенье, закончил:

– Кстати, смею вам напомнить, что, согласно статуту, в неурочное время выполнение прямых обязанностей премируется двойным тарифом…

Капитана перекосило, и, даже не будучи оракулом, дальнейшую реакцию взбешенного гнома легко предсказать. Так что, не став дожидаться бури, я рванул к двери, и уже закрывая ее за собой, уловил привычное:

– Во-о-о-н!!

Да, нелегкое это дело – премию выбивать. Иногда, бывает, нарушителей проще найти и поймать…

* * *

Сгустившаяся над Сантеем ночь принесла прохладу и тишину. Легкий ветерок, нежно лаская кожу, неспешно бродит по замершим улочкам, заглядывая в окна и норовя зайти к неосторожным хозяевам в гости. И только звук шагов троицы, мерно топающей по лабиринту дорожек, пронизывающих спальный квартал, беспокоит сонное царство.

Привыкнуть можно ко всему, даже к постоянному зуду ушастого и на редкость языкатого создания.

– А это заведение почтеннейшего купца Локодимуса, славного великолепнейшим обслуживанием дорогих гостей…

Окинув взглядом ничем не примечательный домишко, оказавшийся еще одним злачным заведением, я несказанно удивился – сколько можно? Тихий спальный район, а на каждую сотню метров улицы то паб, то постоялый двор, то захудалая пивнушка.

Синий магический фонарь, притулившийся к стене заведения почтеннейшего купца, мигнул раз, другой и потух. После чего стал потихоньку разгораться, заливая желтым светом вход и часть узкой улицы.

– Это как же, – ошеломленно пискнул гоблин, озвучив пришедший в голову вопрос. Действительно, что за превращение?

Мы озадаченно замерли прямо под фонарем.

– Магический свет исчез, разгорелся обычный масляный. Закончилась зарядка?

– Похоже на то, – недоуменно буркнул Галл, а я повернулся и пристально посмотрел в одну сторону улицы, потом в другую.

Интересная получается картина: совершенно бессистемно горит то желтый, то синий огонек. Хотя обычно вся улица освещена всегда одним и тем же способом. Магические фонари дороже, но их не нужно очень долго обслуживать, тогда как масло следует восполнять практически каждую седмицу. А тут какие запасливые жители – потратились со страховкой.

– Вот оно! – радостно взвизгнул гоблин. – Когда тухнет несколько магических, начинают разгораться фитили и доносится тот звук, который так пугает госпожу Крон!

– Заткнись, – мрачно посоветовал я Турни. Всплывшая перед глазами картина, как трое городских стражей объясняют вспыльчивой истеричке, что во всех ее бедах и страхах виноваты разрядившиеся магические фонари, вызвала только уныние.

Орк не стал ничего говорить гоблину, просто ограничился легким подзатыльником. Маленький Турни обиженно протянул:

– Так бы и сказали: глупая идея…

Впрочем, через десять минут жизнерадостный гоблин забыл об обиде и принялся выдвигать различные теории родства фонарей и странных ночных звуков. Естественно, внимательно следя за безопасной дистанцией, дабы не заработать еще парочку подзатыльников, и делая паузу на рекламу очередного встреченного на пути заведения.

– А вот самое приличное в этих краях заведение «У Винса». Чистейшие белоснежные скатерти, деревянная мебель, хрустальная посуда и великолепный выбор вин, привезенных из солнечной империи!

Гидом тебе работать надо было, а не стражником, такой талантище прозябает…

А маленький гоблин все продолжает вещать:

– И даже такие редкие сорта, как «Солнечное имперское», можно испить по всем правилам: кусочек прохладной свежести кислицы, припудренной щепоткой соли, парит, как оазис, в чистейшем песке благородного напитка…

Массивный широкий дом с четырьмя огромными окнами, выходящими на мостовую, да крепкой дверью, поражающей богатством отделки и десятком магических фонарей, позволяет не усомниться в словах маленького следопыта. Неожиданно резко распахнулась мощная деревянная дверь, из заведения стрелой вылетел мужик в добротной одежде и, пробежав по улице буквально пять метров, упав на колени, принялся взахлеб опорожнять желудок.

– Кислица не пошла, – сделал я очевидный вывод, удивившись повисшей тишине, прерываемой только бульканьем несчастного.

Распахнувшаяся снова дверь выпустила из недр дома еще одного посетителя, который, сделав буквально пару шагов, присоединился к мужику.

– Что за… – удивленно ухнул Галл, когда, разбив окно, на улицу вылетел добротный деревянный стул, а в проеме показалась еще пара голов, принявших участие в веселье.

Я быстро подошел к ближайшему окну и заглянул в большой зал. Множество светильников прекрасно показали презабавную картину: все посетители заведения старательно поддерживают первых двух несчастных, кто на столе, кто под, а кто прямо через стол на соседа… Окончательно меня добила взлохмаченная и очень грустная кошка, которая, сидя на подоконнике, осторожненько так пристроилась к горшку с колючим стрегоном.

Сжав кулон, быстро доложил:

– Корчма «У Винса», все посетители дружно заблевывают мостовую и заведение. Срочно целителей!

Повернувшись к замершим напарникам, потревожил:

– Вино есть?

Галл кивнул и потянулся к большой двухлитровой фляге на поясе, а я, вытащив из кармана платок, попросил:

– Капни немного…

Приложив мокрую тряпицу к лицу, вдохнул винных паров. Не знаю, поможет ли, но попробовать стоит, дабы проверить мелькнувшую идею. Оставив напарников на улице, быстро ворвался в зал, и, осторожно обминая ползающих в дурно пахнущих лужицах любителей дорогих вин, подбежал к столу, на котором каким-то чудом сохранился графин с водой. Вылив ненужную жидкость, подождал пару секунд, захватил маленькую прозрачную пробочку и рванул на выход.

За время моего броска напарники успели подпереть входную дверь стулом, и Галл, по моему примеру, обвязавший лицо непонятно откуда взятым шарфом, осторожно принялся вытаскивать ближайших к выходу страдальцев на свежий воздух. Отдав плотно закрытый графин гоблину, я, отдышавшись, принялся помогать орку.

* * *

– Нету! – визгливо пискнул маленький тщедушный человечек, весь серенький, с непомерным при его габаритах шнобелем… реальная крыса! Абсолютно заслуженное прозвище у нашего завхоза…

– Как это нету! – рявкнул я, надсаживая глотку. Глуховат Крыса, не двадцать годков-то.

– Так вот, нету! – выкрикнул завхоз и попытался закончить неприятный разговор самым простым способом: спрятавшись в глубине своих владений. Зная такую манеру поведения повелителя закромов Южно-третьего участка, по совместительству отвечающего за немногочисленных редких наемников нашей управы, я одним махом перескочил через конторку и зацепил тщедушного человечка за край балдахина.

Побрыкавшись, Крыса обреченно замер и обернулся:

– Нету свободных дрезн, ваше магическое.

– Зубы не заговаривай! Две дрезны приписаны к нашей управе! Как их может не быть?

Человечек вздохнул:

– Академия всех вызвала к себе…

Я озадаченно замер. А такая прекрасная идея промелькнула… Но как обойтись без этих змеюк? Задумавшись, выпустил балахон из рук, и Крыса принялся яростно поправлять одежду.

– Могу вам предложить достойную замену.

– Кого?

– К нам перевели молодого парня, достойного, крайне достойного. Его способностей будет достаточно…

– Короче! – оборвал словоохотливого завхоза, который, похоже, нашел реальный способ избавиться от неприятного посетителя и потому расслабился.

– Арахн Куорт! – провозгласил довольно Крыса.

– И он полезет в канализацию? – озадачился я.

– Всенепременно, – осклабился завхоз и, довольно растянув тонкие губы до ушей, добавил:

– Еще и в «Приюте» соберет…

Суматошно начался денек. Выспавшись после ночного дежурства, я не смог позавтракать – после ночного спасения «утопающих» кусок не лез в горло, намекая на присоединение к неожиданно возникшему в Сантее тесному братству по несчастью. После чашечки чая и одного пролезшего печенья спустился в лавку, открыл (будто кто припрется в восьмом часу утра) и дополз до вычурных полок с «шедеврами», предстающих перед покупателями во всей красе сразу при входе. Заметил добавленные новинки, пробежал взглядом по корешкам – «Жизнеописаний…» не нашлось…

Окинув взглядом торговый зал (пакостные отпрыски хозяина лавки иногда и путают), я разочарованно вздохнул. Найти нужную книгу непростая задача. Тут нужен иной способ.

Схоронившись внутри дома, припомнил ночные события. Обход в очередной раз не принес результатов, а Капитану нужны ответы и как можно скорее. Посторонних звуков, шествий и нарушения ночной тишины спального района не обнаружено, только мелкий казус в одном из заведений. Там маги будут искать, что послужило причиной отравления. Так, прикинем: обход ничего не дал, значит, искали не там. Где мы еще не были?

Дробный топот прервал размышления, и я ловко зацепил пробегающего пацана за ухо.

– Пусти! – заныл младший из братьев.

– Тьфу! – сплюнул я. Не тот. Выпустив пострадавшее ухо, хотел было прибавить ускорения, но пока эта мысль оформилась, мальца и след простыл.

На чем я остановился? Так: где мы еще не были? В высоком не бродили, хотя сомнительно, что оттуда могут долетать какие-то звуки, и при этом стража с Южного еще не обнаружила их источник. Стоп. А если снизу, из канализации, или даже из катакомб?

Принявшись смаковать эту идею, я засек приближающуюся жертву. Еще чуть-чуть, еще пару метров… Ловко зацепив за многострадальное ухо мальца, я снова удостоверился: не тот.

– Хватит тут бегать! – рявкнул на малого и сменил место дислокации.

Все оказалось очень просто – книгу успели купить. При этом старший сын ан Горна, борясь за спасение покрасневшего органа слуха, поделился страшной тайной: Лени умудрился втюхать покупателю бесполезную книгу, содрав сверх положенного целых две монеты! Наградив мальца подзатыльником и двумя медяками (по конфете на нос), я двинулся на поиски нашего мастера на все руки.

Лени встретил мой приход без энтузиазма: обычно это грозило неприятностями, прозванными «работой» кем-то по недомыслию. Поэтому, нахохлившись, продолжил осторожно прикреплять к хлипкой на вид конструкции из тонюсеньких оструганных палочек очередную деревяшку. Кто бы мог подумать, что выпивоха, садовник, разнорабочий и прочая так мастерски умудряется создавать эфемерные композиции… разлетающиеся как горячие пирожки на Перроне.

Я осторожно пристроился в тесной каморке и принялся с интересом наблюдать за процессом. Чем-то это напоминает практические занятия по магии, когда мысленно создаешь конструкцию из тонких энергетических линий, старательно придавая рисунку сходство с изучаемой руной.

– Чего тебе? – недовольно зыркнул на меня Лени.

– Ты вчера книгу одну продал, из «шедевров».

– Да ну! – удивился Лени, старательно выискивая взглядом на потолке притаившихся паучков.

Я вздохнул:

– Меня не интересуют ваши тайны. Кто книгу купил?

Лени расслабился. Перестал шарить глазами по потолку, спокойно посмотрел на меня:

– Молодая красивая девушка. Светлые волосы, черные глаза. Пронизывающий взгляд. Много побрякушек. Взяла книгу за предложенную цену, не торгуясь.

А вот это уже странно. Кто, в здравом уме и твердой памяти, зайдет в лавку, присмотрит покупку и даже не поторгуется?

– Да, – сбил меня с мысли Лени, – красивое у нее украшение на шее: синий огонек. Приметное такое.

Крон! Неужели это была Анни-Лея?! Пока я сидел в «Приюте», девчонка зашла в лавку, купила книгу, а потом еще и в Академии объявилась?

Неожиданно распахнулась дверь в подсобку и влетел Фридрих.

– Вот ты где! – довольно провозгласил ан Горн. – Бегом! Клиент ждет!

Пришлось отложить переваривание неожиданной новости на более удобное время.

Ошибся почтеннейший ан Горн. Это оказался Клиент: невысокий, толстенький, с той печатью интеллекта и довольства жизнью на лице, коя отмечает надежно сидящих на своих местах управленцев маленьких, но гордых провинциальных городков. Колобок, не успев толком представиться, сразу поинтересовался скидками на величину покупки, постоянные заказы, посетовал на бедную, полную лишений и передряг, сложную жизнь в захудалой деревне… упомянув, однако, при этом, как их милость заботится о своих подданных. Ведь даже (неслыханное дело!) опчество озаботилось идеей закупить несколько книг для бедных сироток, сиречь детей всех чинуш управы, что явственно отразилось на лоснящейся морде… Впрочем, умножив на два средние цены, я милостиво скинул тридцать процентов «на сироток» и передал колобка Фридриху, радостно потирающему руки, для составления ценных бумаг.

Бывают же клиенты…

В обед весь наш «ночной отдел» собрался в «Приюте» за любимым столиком, заставленным различной снедью. Хорошо откушав, перешли к решению сложных дел.

– Я как вспомню, – начал Турни, – как мужик, высунувшись в окно второго этажа, испортил новенький мундир Косого…

Я булькнул. Ночное приключение, казалось бы, покинувшее за насыщенное утро мои мысли, вернулось и стало перед глазами воочию. Да так подробно! Еле получилось удержать желудок…

Галл выругался и замахнулся, но Турни, ловко пригнувшись, пропустил широкую ладонь орка над головой. Рука зацепила примостившийся на столе практически полный кувшин с прохладным компотом, который, тоненько дзикнув, вылетел в приоткрытое окно. Звонко хрупнуло, случайный прохожий, попавшийся под неожиданный обстрел, смачно стал призывать Богов покарать злостного метателя. Я сердито глянул на маленького пройдоху, который состроил удивленную мордочку и тоненько пропищал:

– Я ни при чем…

Расплатившись с хозяином за битую посуду и извинившись перед прохожим, вернулись за стол.

– Я думаю, мы не там ищем, – принялся излагать мелькнувшую идею, – спальный тихий район, ни заброшенных домов, ни странных дворов. Искать нужно там, где мы еще не были!

– Где? – пискнул заинтересованный Турни.

– Под землей!

Орк скривился:

– Мне эта идея совсем не по душе…

Я пожал плечами:

– С радостью выслушаю другие предложения.

Идей больше ни у кого не оказалось, так что решили идти в управу, захватить снаряжение и самое главное – хорошего проводника. Под землей, в туннелях, без помощи змееподобных дрезн не обойтись.

Крыса, как и всегда, не поддержал отличную идею, отделавшись молоденьким пацаном, если так можно назвать весящего под тридцать килограммов паука размером с упитанного волкодава. Правда, арахн Куорт, узнав о намечающемся деле, от радости принялся носиться… по стенам общей комнаты управы, где мы собрались обговорить все детали.

Выбив у Капитана разрешение на полную экипировку, двинули в подземную часть здания – логово Триорана, оружейника.

Окинув строгим взглядом нашу поисковую команду, здоровенный детина сипло выдохнул:

– Подвигов захотелось?

– Работа, – сокрушенно признался я.

– Куда в этот раз?

– В канализацию.

Триоран нахмурился, еще внимательнее нас осмотрел, прошелся вокруг, погладил Куорта (паучок стойко перенес экзекуцию), возвел очи горе, пожевал губами, что-то прикидывая, вынес вердикт:

– Схарчат вас.

– Подавятся! – отрезал я.

Верзила хмыкнул, кивнул Галлу – орк двинул к выходу и, сделав широкий пригласительный жест, ехидно просипел:

– Пожалуйте…

В плотном тулупе, накинутом поверх серебристой кольчуги, штанах из двойной парусины, с крагами чуть ли не до пупка, в тяжеленных рукавицах и с длинным клинком в правой руке я почувствовал себя, мягко сказать, идиотом, чему несказанно возмутился:

– На кой крон все это?!

– А что тебя не устраивает? – удивленно спросил Триоран, указав на Турни. – Гоблин вон со всем согласен.

Интересно, можно ли нос, торчащий из тулупа, называть гоблином?

– Рехнулся? Как я ходить в этом всем буду?

– Промашка вышла, – вздохнув, просипел верзила, – щас подравняем…

– И железяка мне зачем?!

– От крыс чем отмахиваться думаешь?

– Гоблином, тролли тебя сожри!

Триоран хмыкнул:

– Так ты гоблином, а он мечом…

Терпение лопнуло. Скинув перчатки и тулуп, бухнул меч на огромный верстак, зацепил стандартный магический браслет с призрачным клинком и потряс металлической побрякушкой перед носом оружейника:

– Видишь?

– Допустим, – булькнул Триоран.

– Вот мой меч. А свою железяку используй по прямому назначению!

– Какому? – недоуменно поинтересовался двухметровый верзила таких габаритов, что даже Галл по сравнению с ним не выглядел огромным и сильным.

– Засунь себе в… – подробно описал подходящую область применения старого, но все еще крепкого клинка.

Триоран зверски оскалился:

– Ладно, парень, не горячись. Скучно тут, шучу я.

– С такими шутками… – зло буркнул я.

Триоран гулко захохотал, хлопнул меня по плечу, ловким движением высвободил из тулупа гоблина и строго заметил:

– Щас все оформим прилично… но зубочистку тебе придется взять, иначе никуда не пущу!

Я грустно уставился на неподъемный клинок. Не выходит у меня вышивать длинными железками… Как ни бился наш мастер по холодному оружию, ничего путного не вышло. Засадить кому кулаком в глаз или вырубить ботинком – не вопрос, а пару раз красиво махнуть клинком, распугав воришек или сцепившись с наемником, не получается. Зато магический клинок: меч, кинжал, глефа, дубинка – все, что душа пожелает.

Перехватив мой грустный взгляд, Триоран радостно осклабился:

– Найдем вещицу получше…

* * *

К ближайшему спуску в царство нечистот и крыс от остановки дилижанса пришлось топать добрую дюжину минут. Во время всего неспешного променада юркий Куорт носился, нарезая круги вокруг нас и что-то весело пощелкивая. Слава Богам – переводчика искать не пришлось, гоблин оказался не только хорошим следопытом, но и знатоком таких редких способов изъяснений.

– Чего это он? – удивленно сотряс я воздух, когда арахн легким прыжком перемахнул через двухметровый каменный забор, ограждающий приличный дом от улицы.

– Балдеет, – пропищал Турни, шмыгнул носом и добавил: – Таки первое назначение…

Я замер:

– Первое?

– Позавчера принял статут личности, – веско закивал несуразной головой гоблин, будто это не метровый паук, а его собственные дети достигли совершеннолетия.

– Ему не рано в стражи-то? – задал я риторический вопрос, когда арахн вылетел на улицу, кувыркнулся, взбежал по стене противоположного дома и сиганул обратно во двор. Пролетев пяток метров по воздуху. Во дворе истошно заорал некто кошачий, да так тоскливо, будто последняя жизнь осталась…

– Мальчонка спокойно десяток крепких гвардейцев со средним магом завалит, – проухал Галл и, поправив огромный топор в ременной петле за спиной, спокойно двинул дальше.

Я удивился резкому исчезновению орка из оружейной, но когда верзила Галл вернулся… Двухметровый гигант с широченными плечами, в тусклой кольчуге, опоясанной ремнем с десятком метательных ножей, в высоких кожаных сапогах и с огромным топором за плечом – не слабенький такой повод… вывернуть челюсть от удивления. Разгадка оказалась простой: орк, будучи бойцом в … надцатом поколении, на серьезное дело никогда не возьмет чужое оружие. Вот и сбегал за своим.

Странно только одно – какие крысы встречаются в канализации, что Галл вооружился такой здоровенной штукой?

Гоблин, кстати, из всего арсенала, предложенного Триораном, выбрал только маленький топорик. Перевязь с ножами всегда на нем, а странного вида штуку, схожую с тяпкой, откопал неведомо где в управе.

Вход в подземные чертоги города нашелся в очень символическом месте – каменный сарайчик прижался прямо к крепкой стене ближайшего кладбища. Намек, что ли, для каждого входящего?

Возникшая идея поискать решение проблемы в канализации предстала совершенно в другом свете: такие приготовления спутников, ядовитый и бронированный арахн, выглядящий милым паучком, символическое размещение входа… как бы все намекает на слишком поспешное решение. Но спутники, похоже, как раз наоборот – довольны подобным итогом. Радостно бегающий арахн, весело посвистывающий гоблин, вооруженный странной штукой, напоминающей тяпку, и целой кучей острого метательного, верзила орк с огроменным топором, и только я, наблюдающий, как невзрачный мужичок отпирает входную в сарайчик дверь, почувствовал себя донельзя неуютно.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.