Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Неофит

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Смит Гай Н. / Неофит - Чтение (стр. 12)
Автор: Смит Гай Н.
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


Еще метра два, и она смогла заглянуть вовнутрь: разбитая мебель, обгоревшие газеты и неровно обрубленные дубовые доски, которые обуглились, но не загорелись. Она увидела остатки лестницы, осколки стекла. Топор валялся на полу с почти виноватым видом. Историю, которая здесь произошла, можно было прочесть и понять за несколько секунд.

— Ох, ну и дурак же ты, Джоби, — прошипела она в сердцах. — Дурак, ты решил, что сможешь таким образом разрушить могущественное зло. Ты бежал, но ты не спасешься.

Она медленно повернулась, вышла и пошла назад по тропинке к дороге, постояла там, словно охотничья сука в поисках запаха. Она прекрасно знала, в какую сторону ушел Джоби — вниз по извилистой дороге, прочь из Хоупа; как он и угрожал. Мысленно она представила его: ссутулившаяся фигура в старой спортивной куртке, с нехитрыми пожитками и с гитарой. Он часто оглядывался назад, потому что опасался погони.

Она помедлила, чуть было не пошла следом, но затем повернула и медленно направилась к Спарчмуру. Торопиться некуда, но так она это надолго не оставит; самое большее — до завтра. Она вернется на ферму как раз к приходу доктора Овингтона, услышит от него, сколько осталось жить матери.

Затем она должна тщательно продумать, что делать дальше, потому что Джоби не должен убежать от нее. Он не может потерять ее просто так — взять и уйти. Сегодня вечером она напряжет все свои силы, станет искать его в своем сознании, а завтра пойдет к нему.

Она только беспокоилась, что зло, порожденное в Хоупе, найдет его первым.

Глава 19

— Итак, ты покидаешь Хоуп, а Джоби? — Берт Тэннинг заерзал на стуле, но не встал; когда он говорил, незажженная трубка с алюминиевым черенком, зажатая между его вставными зубами, качалась вверх-вниз, а по щетинистому подбородку текла слюна. — Не могу сказать, что виню тебя за это, парень. Хоуп — паршивое место, чтобы здесь жить, но еще паршивее здесь помереть.

Джоби усмехнулся, услышав коронную фразу Тэннинга; это была сущая правда.

— Кажется, вы не спешите уехать отсюда, мистер Тэннинг, — сказал он.

— Мне уже поздно. — Может быть, он ухмыльнулся — Джоби не смог разобрать из-за этой трубки. — Я слишком поздно приехал, так что, наверно, тут и помру. А куда путь держишь, парень?

— Да я точно не знаю. — Джоби посмотрел на свои вещи. Он зашел в магазин, чтобы купить хрустящего картофеля и шоколада; он не ел утром, и не известно, когда снова увидит еду. — Нет планов, нет работы. Я просто взял и ушел, потому что, как вы говорите, мистер Тэннинг, Хоуп — паршивое место.

— Хочешь получить работу? Т— аков уж был Берт Тэннинг. Он мог бы точно так же спросить: — Хочешь пакетик хрустящего картофеля, парень?

— Я... ну, мне придется искать работу. — Джоби подумал, что это могла быть какая-то неуклюжая стариковская шутка. Тэннинг был на все способен.

— Я собирался в конце недели дать объявление в «Стар». — Он чиркнул спичкой, подержал ее над трубкой, сильно пососал, и табак занялся. — Пора бы мне кого-нибудь взять присматривать за насосами. Беда в том, что если берешь по объявлению, то не знаешь, что за птица. В наше время полно всяких прохиндеев. А вот кто-нибудь вроде тебя мне бы подошел, Джоби. Я мог бы заняться своей механикой, зная, что тут все в порядке. Платить буду по два фунта в час, наличными, в конце недели, Шесть дней в неделю, но можешь работать и по воскресеньям, если хочешь.

— Вы серьезно, мистер Тэннинг?

— А разве я когда-то был несерьезным, парень? — Берт Тэннинг засмеялся, дунул в трубку, чтобы прочистить ее, осыпав пол пеплом. — Я о таких вещах не шучу.

— Я ушел из своего дома. Не хочу туда больше возвращаться. Надеялся как-то в городе устроиться.

— За магазином есть жилье. — Старик прищурился. — Ничего особенного. Последним там жил паренек из Ирландии, работал у меня два лета назад. Но если ты не очень привередлив, то тебе будет там неплохо. Есть кровать и электрокамин. Еду сам будешь покупать, а за жилье стану удерживать десятку. Хочешь — соглашайся, хочешь — нет. Но если тебе работа не требуется, я должен буду дать объявление. Приходит в жизни время, когда один со всем не справляешься.

— Я... я хотел уйти из Хоупа, — прошептал Джоби. — Вот почему я здесь. Какой смысл было вообще уходить, если я смог только сюда добраться.

— Ну, здесь же не совсем Хоуп, не так ли? — Тэннинг склонил голову набок, его лысина заблестела от лампы дневного света. — Ведь Хоуп — во-он где, до него целая миля, а то и больше. Это место как бы посередине ничего, если ты понимаешь, что я хочу сказать. Нет, никак нельзя сказать, что это — Хоуп.

Джоби медленно кивнул. Бензозаправочная станция «Амоко» не была в Хоупе, хотя и не так далеко от деревни, как ему хотелось бы. Однако, если бросить на чашу весов заработок и жилье, расстояние достаточно большое.

— Можно попробовать.

— Хорошо. — Тэннинг соскользнул со своего сидения, с трудом выпрямил тощее тело. — Тогда — по рукам. Если ты не ел, найдешь в холодильнике мясные пирожки. Покажу тебе жилье, а работать можешь начать сразу же.

Джоби был ошеломлен: он только что бежал, потом вдруг получил работу и временное пристанище. Он оглядел комнату в кирпичной пристройке рядом с магазином; оштукатуренные стены без обоев, окно с видом на гараж. На полу постелен кусок линолеума, стоит кровать с матрасом. В некотором смысле — роскошь, если сравнить с его домом. Щелкнешь выключателем — станет тепло, не надо таскать уголь и дрова, не надо наполнять лампу керосином, подравнивать фитиль, чтобы было светло. Нет чердака, нет чулана под лестницей, потому что и лестницы нет. И призраков нет, только слабый запах, какой обычно бывает в запертых помещениях; но это затхлый запах иного рода, не тот, знакомый ему. На первое время это жилье подойдет.

— Вот тебе рабочая одежда. — Берт Тэннинг заглянул в комнату, бросил на кровать ярко-синие хлопчатобумажные брюки и рубашку. — Мне тут надо кое-чем заняться, я буду в гараже, если понадоблюсь. Но надеюсь, ты и сам справишься. В кассе сдача, а в насосах — бензин. Так что действуй, парень.

Так странно было сидеть на табурете Берта Тэннинга в магазине, смотреть из большого окна с зеркальным стеклом на туманную гряду, которая или заполнит все вокруг, или растает с наступлением сумерек — она еще не решила. Как и он сам. Хотя он может в любое время изменить свое решение — завтра или послезавтра. На следующей неделе, в следующем месяце.

За то время, что Джоби принял насосы, а Тэннинг пришел закрывать в 18.30, подъезжали заправиться только две машины. Первая — желтый «Датсун», около трех часов, водитель его был, очевидно, коммивояжером; его пиджак висел на вешалке сзади, заднее сидение было заполнено какими-то ящиками. Может быть, ездит и предлагает всякие товары для фермеров, подумал Джоби. Едет в Хоуп, заедет в Спарчмур, возможно, к Бреттону. Вот когда начинаешь думать, что находишься совсем рядом с Хоупом.

Джоби узнал второй автомобиль, подъехавший через полчаса, когда тот заворачивал на площадку. Голубой «Субару», забрызганный грязью; он узнал владельца по его манере резко тормозить. Джоби был уверен, что из автомобиля выйдет стройный бородатый мужчина с розовым лицом, с торопливыми движениями.

— Боже милостивый, да это никак Джоби Тэррет! — Доктор Овингтон по-мальчишески улыбнулся; ему не могло быть больше тридцати. Он был один из тех, кто рано начал работать, но избрал карьеру врача в отдаленной деревушке, а не более престижное место в больнице. Его отец, бывший местный врач, только что ушел на пенсию, так что врачебная практика в Хоупе стала чуть ли не семейной традицией.

— Я ушел из Хоупа. — Джоби не обязан был давать объяснение, но ему нечего было сказать.

— Не могу сказать, что осуждаю тебя. — Врач запахнул дубленку, застегнул ее. — Это гиблое место для молодого парня. Мне тоже Хоуп особенно не нравится, но я вынужден был сменить отца. Лучше уж знакомый дьявол, как говорится.

Джоби заставил себя засмеяться, не спуская глаз с мигающего счетчика на колонке. Ему бы очень хотелось задать врачу несколько вопросов. Как умерла Харриэт Блейк? Был ли это на самом деле удар?

Но он знал, что ответы были бы уклончивые — врачебная этика. Я не имею права обсуждать других пациентов, тебе бы следовало это знать, Джоби.

— Господи, хоть бы они заасфальтировали двор в Спарчмуре. — Овингтон взглянул на свои туфли и скривился. — Просто болото какое-то.

— Спарчмур? — Спарчмур... Спарчмур... Спарчмур... Это слово эхом отозвалось у него в голове. От него становилось больно, открывались раны, которые вовсе не зажили, как он ни пытался себя обмануть. Это слово путало.

— Ага. Спарчмур. Ты это место хорошо знаешь, Джоби. Ферма Морриса.

— Конечно. — Джоби показалось, что кто-то другой произнес это глухим шепотом за миллион миль отсюда. Необъяснимый страх внезапно сковал его, и он выдохнул:

— Кто-то... заболел там? — О Боже, я не хочу знать, пожалуйста, не говорите мне.

— Миссис Моррис. — Голос Овингтона звучал бесстрастно, равнодушно, и он тут же сменил тему, как будто и так уже сказал слишком много. Занимайся своим делом, Джоби Тэррэт, тебя не касается, кто там заболел. — Думаю, туман еще сгустится. С удовольствием отправлюсь домой. Надеюсь, что сегодня вечером больше не будет вызовов.

Джоби смотрел, как доктор уезжает. Он попытался не забыть проверить счетчик, получить деньги. Отдал ли он сдачу? Это слово все еще стучало у него в мозгу. Спарчмур... Спарчмур...

В одном он был уверен: он не убежал достаточно далеко от Хоупа. Здесь он не сможет забыть о деревне.

* * *

Этой ночью Джоби спал плохо. Может быть, из-за незнакомого места, из-за того, что кровать была твердая и неудобная. Поднялся ветер; он налетал на строение, как будто имел личную обиду на обитателя этой комнаты; западный ветер, дующий прямо из деревни Хоуп. Мы не дадим тебе спокойно спать, Джоби. Ты убежал недостаточно далеко; ты никуда от нас не скроешься.

Наутро он проснулся вскоре после рассвета, сделал себе несколько тостов, открыл банку консервированных бобов, взяв ее с полки в магазине, записав себе, что надо положить немного денег в кассу.

В половине восьмого появился Берт Тэннинг, отпер насосы и подключил их. Его грязная белая куртка казалась еще более замасленной, чем вчера.

— Все готово? — Он просунул голову в дверь магазина. — Нужны только клиенты. — Тэннинг опять рассмеялся своим хрюкающим смехом, как будто на самом деле ему было все равно, появятся тут автомобили или нет. Они открыли бензоколонку, и это было самое главное, что-то вроде принципа.

Сервис обеспечен, а уж воспользуетесь вы этим или нет — дело ваше.

Ветер разогнал туман Джоби стоял во дворе гаража, невольно устремив взгляд на запад, откуда пришел ветер. Из Хоупа. Недобрый ветер...

Отсюда видны были горы, верхняя часть долины. Хорошо известно, что находится там, внизу; полуразрушенный дом, который непонятным образом не сгорел, в котором все еще открывалась дверь чулана, как и все эти годы. Джоби вздрогнул и вернулся в магазин, понимая, что долго он здесь не пробудет. Может быть, он уйдет завтра.

День продолжал тянуться. Берта Тэннинга нигде не было видно, не появился он и во время ленча. Джоби слышал, как он стучал молотком в гараже — равномерный, ритмичный металлический звук; невозможно было представить себе, чтобы Тэннинг делал что-то в спешке, он жил очень размеренной жизнью, так же точно он покинет этот мир. Когда придет его час, он не умрет внезапно, он будет умирать медленно, угасать.

До сумерек успели побывать пять посетителей, но Джоби не знал никого из них. И еще мимо проехала машина, голубой «Субару» доктора Овингтона. Через полчаса она проехала вновь — уже в направлении города.

Врач, конечно же, побывал в Спарчмуре. Два дня подряд он ездил туда, и это означало, что Эми Моррис больна, очень больна. Джоби попытался отогнать от себя эту мысль, но не смог; невольно он снова и снова поглядывал в сторону гор, думал о Салли Энн. Я бы хотел, чтобы она была здесь. Нет, я не хочу. Я даже не хочу ее снова увидеть, потому что мне надо избавиться от прошлого, забыть о нем. Ты убежал недостаточно далеко, ты не можешь убежать достаточно далеко.

Стемнело, и ярко освещенный двор перед гаражом казался островком света в царстве тьмы, где слышался лишь шелест ветра. Это был длинный день и вообще-то бесполезный, если не считать деньги и эту комнатушку. Джоби понимал, как должны себя чувствовать люди в городах. Или, может быть, они не замечают. Джоби невольно взглянул на часы. Как это Берт Тэннинг сказал вчера о тех, кто все время смотрит на часы? «Те, кто смотрят на часы, склонны к самоубийству». Джоби содрогнулся. «Смотрят на часы и ждут смерти, в конце концов им это так надоедает, что они кончают с собой, чтобы поторопить время». Боже, у старикана нездоровое чувство юмора.

Внезапно он увидел девушку. Она шла по дороге, как будто из Хоупа. Стройная фигурка в зеленом анораке, капюшон натянут на голову. Он заметил ее раньше, чем она оказалась в квадрате двора, освещенном лампами дневного света, подумал, что она делает здесь одна в темноте. Может быть путешествует автостопом. Нет, сезон уже кончился. Может быть, ее машина сломалась, и она пришла в гараж за помощью. Ее походка, безошибочно узнаваемые движения бедер мгновенно прервали ленивые размышления Джоби; у него все похолодело внутри, по спине пробежали мурашки, задрожал каждый мускул его тела. Ты убежал недостаточно далеко, Джоби.

Он все еще сидел на табурете Тэннинга рядом с кассой, когда она открыла дверь магазина. Дверной колокольчик оглушительно звякнул, как будто объявил о ее приходе. Я здесь, Джоби. Ты не ожидал, что я приду, правда?

Он уставился на нее, пытаясь улыбнуться, невольно глядя в ее зеленые глаза, опасаясь увидеть в них гнев, пытаясь вымолить прощение. Я не убежал от тебя, Салли Энн. Я остановился здесь, чтобы ты смогла найти меня.

— Привет, Джоби. — Как будто это было позавчера, как будто он вышел на работу в Спарчмуре и встретил ее во дворе. Сказано так небрежно, без всякого раздражения. Я знала, что ты у Тэннинга, Джоби, потому и зашла.

Я не вернусь в Хоуп, Салли Энн. Никогда.

— Это доктор Овингтон, наверно, сказал тебе, что я здесь работаю. — Он улыбнулся. Конечно, так оно и было. Угадай, кого я встретил в «Амоко» Тэннинга, Салли Энн.

— Нет. — Он почувствовал, что она не лжет. — Я просто знала. Поэтому пришла и нашла тебя. — Дверь за ней с шумом захлопнулась, и в этом глухом звуке послышалась окончательность. — Я тоже не вернусь больше в Хоуп, Джоби.

— Я пытался сжечь дом, — он выпалил это, как признание, словно школьник, который надеется, что это уменьшит его наказание. — Но... огонь погас. Ты солгала мне, Салли Энн. В чулане что-то было, и это что-то потушило огонь.

— Извини. — Она прикусила губу. — Я сказала тебе это, потому что не хотела пугать тебя еще больше. Ты и так был напуган. Я просто надеялась, что мы оба сможем когда-нибудь уйти. Кажется, мы это сделали.

У Джоби по телу все еще бегали мурашки. Ты обманула меня, Салли Энн. Но его гнев быстро прошел.

— Я временно устроился на работу, — сказал он. — Я отправлюсь дальше, может быть, завтра или послезавтра. Я не убежал достаточно далеко от Хоупа.

— Я тоже ушла.

У Джоби внутри все перевернулось, он почувствовал, что угодил в ловушку. Он спросил глухим голосом:

— Куда... куда же ты собралась, Салли Энн?

— Пока я останусь здесь с тобой. — Она улыбнулась одними губами, выражение лица у нее было почти довольное, глаза начали читать его мысли. — Ты ведь знал, что я приду, Джоби.

— Да. — Он знал все время, что она появится, но все же не был готов смириться с неизбежным. Ничего хорошего не было в его решении остановиться здесь у Тэннинга. Это была очень плохая идея. — Но ты не можешь здесь оставаться... Мистеру Тэннингу это не понравится.

— Ему об этом не обязательно знать.

— Не понимаю, что ты хочешь сказать.

Она прищурилась, словно говоря своим видом:

— Ты ужасно недогадливый, Джоби Тэррэт.

— Если он не узнает, что я у тебя, он ничего не сможет сделать, правда? Он же не приходит укладывать тебя в постельку?

— Нет. — Джоби помедлил. Он огляделся; древний человеческий инстинкт велел ему бросить все и бежать. Но это было бы бесполезно. — Он меня, наверно, выгонит, если узнает.

Салли Энн резко засмеялась, а когда заговорила, голос ее был словно удары кнута, как будто она была раздражительной учительницей, которую вывел из себя невероятно тупой ученик.

— Но если ты собрался завтра или послезавтра уходить, то какая тебе разница, выгонит он тебя или нет?!

У Салли Энн на все был готов ответ; он смирился с тем, что она остается. Только один последний выстрел:

— А как же твои родители, они же с ума сойдут. Твоя мать больна, ей станет еще хуже.

— Она умирает. — Никаких эмоций, просто сообщение. — Доктор Овингтон приезжал осмотреть ее, молодой доктор Овингтон. Он говорит, что она не выздоровеет, но она отказывается лечь в больницу, даже специалисту отказывается показаться. Как будто она уже сдалась, хочет умереть. Но, Бог мой, она запросто сообщила мне, как сильно меня ненавидит, буквально плюнула в меня кровью.

— Она так не думает, это все из-за болезни.

— Нет, думает, думает. Это для меня вовсе не новость. Она даже папе призналась, что я незаконнорожденная.

Джоби поперхнулся.

— Это просто деревенские сплетни, такие же грязные и злобные, как и сотни других.

— Это правда. — Она гордо выпрямилась, приняла высокомерный вид.

— Моя мать переспала с дюжиной мужчин в свое время, может быть, их было и больше. Она самая обыкновенная грязная шлюха, и я ее за это ненавижу, но еще больше я ненавижу отца, который ее в это превратил. Если бы он проявил к ней хоть небольшой интерес, ей бы не пришлось искать мужчин на стороне. Но теперь все стало известно. Когда врач ушел сегодня, она поднялась с постели, сошла вниз в кухню, стала насмехаться над папой, говорила, что оставалась с ним все эти годы только потому, что ей некуда было податься. Он озверел, ударил ее по лицу...

Джоби побледнел, почти ощутил этот удар, в душе его нарастал гнев против Клиффа Морриса.

— Ну и подонок!

— Да, он подонок, но вовсе не поэтому. — Она откинула голову и захохотала. — Он ударил ее снова, она упала на пол, лежала там, кровь шла у нее носом, да и кашляла она кровью. Потом она повернулась ко мне, обезумевшая, я ее никогда такой не видела. Она была словно чужая, проклинала и ругалась. «Ты спишь с этим колдуном, — орала она. — Не ври мне, потому что я знаю. Я не потерплю его больше на ферме, а если ты будешь с ним встречаться, я добьюсь, чтобы тебе через суд назначили опекуна! Слышишь меня, и ты тоже, Клифф?» Тогда и отец поддержал ее, сказал, что ты — сумасшедший убийца, психопат, которого нужно посадить, что ты намеренно убил Тимми Купера, а также и Харриэт Блейк. С помощью черной магии своей матери, чтобы тебя не привлекли. Он сказал, что сам тебя убьет, если ты появишься в Спарчмуре.

У Джоби колотилось сердце, и ему снова захотелось кинуться бежать. Куда угодно. Но он остался, стоял и слушал. Она подошла к нему поближе, он почувствовал ее дыхание, необычайно свежее, как будто она только что жевала ароматную жвачку.

— И тогда я ушла, — она понизила голос. — Просто взяла и ушла, оставила умирающую мать... А отец... пусть делает, что хочет. Он будет заниматься курами, это все, что он умеет в жизни. Но потом еще что-то случилось...

Голос ее затих, она быстро взглянула в окно, как будто ожидала увидеть там какое-то ужасное привидение, поднимающееся из бетонного покрытия двора.

— Что? — Джоби вцепился в прилавок. Что случилось, Салли Энн?

— Случилось то же самое, что произошло, когда ты был в курятнике. — Ее нижняя губа задрожала, потом перестала. — Я подумала, может быть, ты появился там, потому что внезапно все птицы стали рваться из клеток, как в тот раз. Шум стоял оглушительный, они кричали от страха, по-своему, по-птичьи. Я хотела бежать, но мне нужно было заглянуть туда — вдруг бы ты там оказался. О Боже, если бы ты только видел их, Джоби! — Она была бледная, обезумевшая, переживающая заново ту сцену, которую однажды видел Джоби. — Они просто взбесились, совали шеи в дырки сетки с такой силой, что некоторые порезали себя сами до смерти, падали, все в крови. Некоторые просто сдохли, как будто у них остановилось сердце. Я бросилась бежать, но всю дорогу сюда я слышали их крики. У меня такое чувство, что сумей они вырваться, они бы стали преследовать меня, налетели бы на меня и заклевали бы до смерти. Но я знаю, что они все сдохли.

Джоби мгновенно почувствовал облегчение. Куры взбесились, но его там не было. Так что с ним на этот раз это никак не может быть связано.

— Может быть, у них какая-то болезнь. — Что угодно, но только чтобы никто не смог обвинить в этом меня. — Что-то, что действует на их мозг. Или же там и вправду появился хорек.

— Не знаю. — Она закрыла глаза, снова открыла. — Я знаю лишь одно: не хочу видеть больше ничего подобного.

Его рука нашла ее руку, нежно сжала. Она не может вернуться в Спарчмур, это ясно. Она нуждается в нем, он не может убежать, бросив ее. Она совсем одна, сильно напугана; он чувствовал, как дрожит ее тело.

— Послушай. — Он взглянул на электрические часы на стене, увидел, что уже почти двадцать минут седьмого. — Мистер Тэннинг придет через несколько минут закрывать на ночь. Пройди через эту дверь в мою комнату. Можешь включить электрокамин, но не включай свет. Я приду сразу же, как только он уйдет.

Салли Энн в ответ сжала его руку и пошла в комнату. Джоби рассеянно отметил, что ее бедра все так же плавно покачивались при ходьбе, и это возбуждало его. Ничто не могло изменить ее походку.

Потом он стал смотреть в темноту за огнями гаража, на черную завесу, за которой лежало зло Хоупа, злоба, которую ему было не дано понять. Ночной воздух доносил до него звуки на фоне какофонии взбесившихся кур Морриса. Голоса, болтовня школьников, крики Элли Гуда, пытавшегося перекричать шум. Она — зло, Джоби, я предупреждал тебя, но ты не поверил мне. Это она заставила тебя убить Тимми Купера.

Нет! Он снова увидел тот день, почувствовал запах свежего сока на срезанном побеге. Вот он собирается надрезать следующую веточку. Нет, не теперь. Но он не смог остановиться, он видел все это так, словно сам был наблюдателем, смотрел откуда-то сверху на сильного, загорелого юношу с выпирающими мускулами.

Вот он сделал плавное движение садовым ножом, вцепившись в мокрую от пота деревянную рукоятку, стараясь удержать ее, но она выскользнула из его пальцев, завертелась, заблестела. Он напрасно пытался схватить нож, закричал, чтобы тот вернулся, словно бумеранг, убил бы его самого. Кровь, крики. Ты это сделал, Джоби Тэррэт, ты не смог остановить себя. Ты — убийца, ты это просто не знаешь. Шизофреник!

Нет, ради Бога, нет!

— С тобой все в порядке? — На лице Берта Тэннинга отразилось участие, когда он просунулся в приоткрытую дверь; казалось, будто в голосе его звенит металлическое стакатто, словно трубка вибрировала в его словах.

— О... конечно, мистер Тэннинг. Я... просто сплю наяву.

— Видишь кошмар наяву, я бы так сказал. — Владелец гаража вынул трубку, рассыпав пепел по всей ступеньке. — Не годится все время быть одному. В твоем возрасте я каждый вечер отправлялся в город на поиски птичек. Попробуй как-нибудь.

— Может быть, попробую. — Джоби удалось улыбнуться. Он испытал облегчение, когда Тэннинг ушел, пробормотав «Спокойной ночи», и дверь за ним захлопнулась. Джоби проследил, как Тэннинг прошаркал в темноту, глубоко вздохнул.

За этой зеленой дверью ждала девушка, которая властвовала над ним в его фантазиях. И ему требовалась вся его смелость, чтобы пойти к ней.

Глава 20

Салли Энн снова стояла у дома Джоби. Она и не уходила оттуда, находилась там с того времени, как доктор Овингтон сказал ей, что ее мать умрет, а отец ударил Эми Моррис, сбил ее с ног; она лежала, вся в крови. Вдалеке Салли Энн все еще слышала крики кур, но их ужасное квохтанье немного утихло. Вероятно потому, что большинство птиц сдохло, они убили себя, перерезав тощее горло о проволочную сетку или выбили себе безумные мозги. Она уже несколько часов простояла у этой полуразвалившейся лачуги, боясь войти. Выжидая.

Она заглянула вовнутрь сквозь щель полуоткрытой двери, увидела там разбитую мебель, почувствовала запах гари — огонь тлел, но затем погас. Она ощутила холод, поняла, что там все еще прячется зло, злоба, которая давно поселилась здесь, задолго до Хильды Тэррэт. Джоби попытался уничтожить это зло, но потерпел поражение.

Теперь она собиралась померяться с ними силами. Мысль ужаснула ее. Они знали, их шепот выражал ненависть к ней; это ужасное существо было сердито, потому что ему один раз не удалось утащить ее в глубину Ада. Оно ждало ее там, внутри. Входи, Салли Энн, на этот раз ты не спасешься, мы хотим тебя для себя.

Она расправила плечи, шагнула вперед. Она была так же могущественна, как и они, и они знали это. Они изгнали Джоби, но с ней им не справиться; она должна завершить то, что он начал.

От зла исходил очень сильный запах, оно было такое холодное, что Салли Энн ощущала его. Нельзя было терять время.

Она осторожно протиснулась в щель, подождала, пока глаза не привыкли к темноте. Доказательства ярости Джоби были разбросаны вокруг нее, доказательства его ужаса — он бросился бежать, даже не дождавшись, когда разгорится пламя. Дверь чулана была открыта — не настолько, чтобы выпустить все зло, но достаточно, чтобы продемонстрировать его мощь, способность вселить ужас.

Она слышала шепот, тихое бормотание, которое с наступлением ночи станет все громче и громче. Ее время тоже истекало. Но она была сильнее Джоби. Она огляделась, нашла упавший спичечный коробок, все еще полный, кипу газет у плиты. И спички, и газеты были сырые. Салли Энн начала комкать газеты, торопливо скатывать их трубками, перекручивать, как учила ее мать. Она работала методично, складывала их крест-накрест, отбирая куски дерева помельче, чтобы положить на них.

И все это время непрекращающийся шепот все усиливался, в темноте раздавалось шипение, похожее на кошачье. Она попыталась не обращать на это внимания, начала складывать все куски мебели в кучу, волоча более крупные по полу. Почти готово.

Спички никак не загорались, шипели и гасли. Она этого ожидала, и не только потому, что спички отсырели, но и потому, что со всех сторон дули сквозняки. Она зажгла еще одну спичку, закрыла ее в ладонях, подождала, пока та не разгорелась, все еще прикрывая ее, поднесла к скомканным газетам.

Пламя: оно угрожало погаснуть, но затем вспыхнуло вертикальным оранжевым языком. Теперь загорится, но она должна подождать и удостовериться. Джоби потерпел поражение, потому что бежал.

Колдовское отродье!

Порыв ледяного ветра. Она сказала себе, что он проник через открытую дверь, и пламя почти погасло, осталась тлеть только бумага. Салли Энн почувствовала страх, когда возвратилась темнота. Ты не сожжешь наше жилище!

Она знала, что ей придется бороться, точно так же как она боролась тогда в чулане, призвав на помощь все свои силы, весь остаток воли, который она могла собрать, когда они окружили ее. Она заставила себя сосредоточиться, не отвлекаясь ни на что, даже если они начнут опять касаться ее там; она неотрывно смотрела на горящую бумагу. Гори, я приказываю тебе гореть, пусть этот холодный ветер раздует пламя!

Газетная бумага загорелась, как будто кто-то раздул над ней меха. Ледяной сквозняк ударил Салли Энн сзади по ногам, прокрался вверх по бедрам, внутрь ее джинсов.

Она попыталась не обращать внимания на это, сосредоточиться на куске бумаги, повелевая ему разгореться. Ей показалось, будто бумага взорвалась перед ее глазами, ослепила ярким пламенем, а затем загорелись скрученные газеты, тихо потрескивая.

Гори, подгоняла она огонь хриплым шепотом, гори и разрушай!

Затрещало дерево, полетели искры, пламя начало пожирать более толстые куски; шипя, оно старалось одолеть упрямый дуб. Ничто не в силах остановить теперь пламя. Салли Энн засмеялась, стоя в мягком свете огня, на лице ее было выражение дьяволицы из ада. Ее ада, не их.

Отступая, они рычали от ненависти и отчаяния, от того, что их отогнали, что их владения заняты непримиримым врагом. Их ледяные пальцы больше не трогали тело Салли Энн, покрытое гусиной кожей, ее глаза превратились в два шара, сверкающие зеленым огнем. Гори... гори... гори...

Когда все было кончено, она почувствовала огромную усталость, ее медленно охватило изнеможение, сковав тело и сознание; она беспокойно металась, звала Джоби, пытаясь сказать ему, что теперь все в порядке, что ей удалось сделать то, что не удалось ему. Она все еще чувствовала жар, теплый свет, словно ее согревало летнее солнце, и она тихо засмеялась, потому что это пламя невозможно погасить, пока не сгорит дотла отвратительный дом.

Что-то глухо взорвалось. Она почувствовала, как завибрировала, задрожала под ней земля, кровать, на которой она лежала. Стало очень жарко.

— Салли Энн, проснись... пожар!

Сквозь глубокий сон она узнала голос Джоби, почувствовала его руки, пытающиеся разбудить ее. Конечно, пожар, я сама его устроила. Теперь дом. сгорит, но я так устала. Пожалуйста, дай мне поспать.

— Ради Бога, проснись же!

Ее веки дрогнули, она открыла глаза, увидела пустую комнатушку, голые стены густо-розового цвета, мерцающие, словно старая кинопленка, пока на ней не появятся титры.

— Салли Энн, гараж горит!

Она увидела, что Джоби стоит на коленях, нагнувшись над ней, кричит, охваченный паникой.

— Нет, это твой дом. Я снова подожгла его. Я... — Боже, это горел гараж! Еще один взрыв, на этот раз сильнее, вылетело небольшое окошко, осколки стекла разлетелись по бетонному полу, в комнате запахло едкой гарью жженой резины. Джоби натягивал на нее одежду, помогал ей одеться.

— Скорее же, времени нет. Мы выйдем через другой ход за зданиями. Бензоколонки взрываются!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18