Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бутоны розы - Красавица и чудовище

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Смит Барбара Доусон / Красавица и чудовище - Чтение (стр. 2)
Автор: Смит Барбара Доусон
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Бутоны розы

 

 


В конце концов Хелен снова медленно двинулась вперед и вскоре оказалась возле спальни. Дверь была приоткрыта. Чувствуя, как кружится голова, она на цыпочках подошла ближе. Из комнаты в коридор падал свет и доносился треск поленьев. Она представила себе Макбрута лежащим на огромной кровати под балдахином. Вот он увидел ее, и дерзкое предложение его ошеломило… Он хватает ее, начинает целовать и, наконец, делает с ней то, о чем она так долго мечтала…

Все произойдет очень просто. А если нет?

Девушка замерла, приложив взмокшую ладонь к резной дубовой двери. Все, что ей нужно сделать, это толкнуть дверь и войти – вот только рука отказывается повиноваться, а в ногах не больше силы, чем в промерзших стеблях цветов. Что. если Макбрут отнесется с презрением к ее поступку? Сумеет ли она выдержать его неподвижный, холодный взгляд? И как заставить его сделать то, за чем она пришла?

«Привет! Я подумала, что вам, может быть, так же грустно, как мне… и не хотите ли вы лишить меня невинности?»

Ужасно глупо и совсем по-детски.

В коридоре гулял сквозняк, и, как Хелен ни куталась в свою отделанную мехом накидку, ее пробирала дрожь, а от этого ей все труднее становилось сохранять внутренний жар своих фантазий. Как назло, именно теперь, когда настал момент действовать, в ней заговорил здравый смысл. Что за безумие привело ее сюда? Она не соблазнительница и не может предложить себя мужчине, тем более горцу, который ее ненавидит. А вдруг Макбрут обойдется с ней грубо? И с какой стати она поверила в то, что под суровой внешностью скрывается добрая душа? Да, он позаботился о раненом кучере, но это еще не означает, что Макбрут хороший человек. Возможно, ей следует выбрать в учителя совсем другого мужчину, джентльмена из общества, которому она могла бы довериться…

Хелен решительно повернулась, собираясь уйти, и внезапно уткнулась в мощную мужскую грудь.

В следующую секунду она оказалась прижатой к стене и, откинув голову, увидела очертания громадного тела. Но ей и не надо было большего, чтобы узнать его.

Макбрут!

Внутри у нее все затрепетало не то от страха, не то от восторга. Он подкрался, как волк к ягненку, и схватил ее.

– Что вы здесь делаете? – задыхаясь, спросила она.

– Не лучше ли спросить об этом вас?

Глубокий, с раскатистым шотландским акцентом голос взволновал ее, а жар, исходивший от его тела, зажег в ней пламя плотского любопытства, да такое сильное, что Хелен вмиг позабыла о своих сомнениях.

– Я пришла, – выпалила она, – потому что хочу быть с вами.

Напряженная тишина окружила их. Поймет ли он, что она имела в виду? Примет ли ее смелое предложение? Спиной она чувствовала холодный камень стены. Откуда-то издалека словно с шумом ветра до нее донеслись слова: «Повернись и беги, пока еще есть время…»

Он раздвинул накидку и обхватил руками ее груди. Прикосновение казалось таким правильным, таким восхитительным, что она прислонилась к нему, требуя большего.

Резким движением Макбрут прижался к ней бедрами.

– Вышли на поиски удовольствия, миледи? Впрочем, чему тут удивляться.

– Не говорите со мной так, – негодующе воскликнула Хелен. – Это совсем не то, что вы думаете.

– Вам нравятся красивые слова. И всякие красивые уловки, чтобы удовлетворить свою похоть. А в остальном вы все одинаковы.

Он опустил руки, проведя ими по изгибам ее талии и бедер, затем по нескольким слоям нижних юбок, пока не взял в плен награду, прятавшуюся у нее между ног. Хелен вздрогнула и непроизвольно сжала бедра, но его рука оказалась зажатой там, где была.

Она стала отпихивать его, но натыкалась лишь на железные мускулы.

– Не надо.

– Не надо? Разве вы не за этим пришли сюда? – Его рука между ее бедер медленно задвигалась. – Или мои манеры не такие благородные, как у других ваших любовников?

Значит, вот как мужчина трогает женщину! Безжалостно, с грубой настойчивостью. И – стыдно в этом признаться – ей это нравится.

– Нет у меня никаких любовников, и я не позволю вести себя со мной подобным образом. – Она снова попыталась его оттолкнуть.

Он неожиданно убрал руку, но все еще оставался слишком близко, так что она продолжала чувствовать жар его тела.

– Значит, у вас есть муж.

– Нет у меня никакого мужа, и вообще я никогда раньше этим не занималась.

– Вы никогда не приходили в спальню к мужчине? – Макбрут осторожно потрогал шелковистую прядь ее волос. – Зато, не сомневаюсь, множество кобельков пресмыкалось у вашего порога…

– Идите к черту! – Хелен ударила его по руке. – Все дело в том, что меня мучило любопытство. Мне двадцать четыре года, а я никогда не была с мужчиной. Никогда.

– Что? Вы девственница?

Ей не понравился сарказм, прозвучавший в его голосе. Он разрушил ее золотую мечту: узнать наконец, что же происходит между мужчиной и женщиной.

– Пустите меня. С моей стороны было безумием прийти сюда. Если хотите знать, я уже собиралась вернуться в свою комнату, когда появились вы и начали меня лапать.

Он не пошевелился.

– Неужели?

– Да. Все это было ошибкой. Минутная потеря рассудка. – Хелен нырнула под его руку, но Макбрут со скоростью хищной птицы схватил ее и прижал к себе.

– Трусиха, – тихо сказал он.

Он, что, смеется над ней? Вряд ли. Юмора у этого человека нет ни на грош. Она попыталась освободиться.

– Пустите же!

– Не надо торопиться, девочка. Кажется, я должен извиниться.

– Ну так извиняйтесь, и делу конец.

– Мне не следовало разговаривать с вами так грубо. Если вы действительно невинны…

– Никаких если.

– Тогда вы не можете знать, как себя ведут мужчины. Мне не следовало вас так ласкать.

Но он снова ее ласкал, просунув руку под накидку, и его опытные пальцы заскользили по ее талии и спине. По контрасту с прежним грубым презрением сейчас его голос был просто чистый мед – сладкий, густой, обволакивающий, затягивающий.

– Вы не можете винить человека за то, что он обезумел. Такая теплая, мягкая, и все у вас на месте, как у настоящей женщины.

У нее ослабли ноги, но она не сдавалась.

– Отпустите меня. Я хочу вернуться в свою комнату.

– Но сначала возьмите вот это в вашу одинокую постель.

Он нагнул темную голову, и его горячие губы нашли ее рот, а язык раздвинул губы. От удивления Хелен остолбенела, и только поэтому его призыв остался без ответа. Но тут же ее руки сами обвили его шею. Она ощутила на его губах вкус выпитого им вина и почувствовала, что у нее начинает кружиться голова.

Все это время он ласкал ее, заставляя кровь бежать быстрее. Хелен тоже стала прикасаться к нему, сначала осторожно, потом все смелее и смелее, дотрагиваясь до его груди, плеч. Его мощь внушала ей благоговение. Ей нравилось, что они, такие разные, дополняют друг друга – мужчина и женщина. Именно об этом она мечтала: чтобы ее целовали страстно и нежно, а обнимали так, словно никогда больше не отпустят.

Тем временем его губы скользнули к ее уху. Он мял ей грудь и гладил твердые соски.

– Прикажи мне остановиться, девочка. Прикажи, или я за себя не ручаюсь.

Из груди Хелен вырвался судорожный вздох. Она встала на цыпочки и носом потерлась о его шею.

– Делай все, что пожелаешь.

Сквозь его стиснутые зубы вырвался свистящий вздох.

– Если миледи согласна… – пробормотал Макбрут. Обхватив за талию, он почти внес ее в свою спальню и ногой захлопнул за собой дверь.

В каменном очаге горел огонь, бросая свет на огромную с высоким балдахином и потрепанными шелковыми занавесями кровать. Вместо того чтобы положить ее туда, хозяин комнаты опустил Хелен на кучу набитых соломой тюфяков, постеленных у огня. Несмотря на жару и накидку, в которую она была завернута, девушка дрожала всем телом. Без его уверенных рук она почувствовала себя неловко и неуверенно. Не то чтобы в ней проснулось сожаление о принятом решении: просто она не знала, что делать. Следует ли ей раздеться? Или, может, лечь так?

Макбрут снял с себя плед и бросил его на тюфяки – теперь только грубая полотняная рубашка обтягивала мускулистые плечи.

– Не передумали, миледи?

Снова эта насмешка в голосе! Но все равно она решила быть честной.

– Нет. Я… Просто я не знаю, как надо это делать – соблазнять мужчину.

Его губы дрогнули.

– Нет, девочка, ты это знаешь.

Подойдя ближе, он расстегнул застежки накидки и сбросил ее на пол. Его рука задержалась на мгновение в изгибе ее шеи под густыми волосами. Потом синие глаза скользнули вниз, и Хелен почувствовала прикосновение его пальцев, стягивавших сначала рукава сорочки, а потом и саму сорочку.

Зардевшись от смущения, она попыталась прикрыть голую грудь рукой, но Макбрут опередил ее и, схватив руку, начал большими пальцами гладить внутреннюю поверхность запястья. При этом он не спускал с нее пронзительного взгляда. Это было странное, незнакомое ощущение: позволять мужчине смотреть на нее так, как смотрел этот человек. Откровенное восхищение на его лице доставляло ей невероятное удовольствие.

Вздохнув, Хелен прислонилась головой к мускулистому плечу и закрыла глаза. Под натиском ощущений, вызываемых прикосновениями мозолистых пальцев, ее застенчивость мало-помалу куда-то уходила.

Потом что-то мягкое и влажное сомкнулось вокруг ее соска. Его рот.

– О! Мне никогда и не снилось…

– Это не сон, запомни. – Он подул на влажный сосок.

Хелен всхлипывала и стонала от наслаждения. Макбрут развязал шнурки ее нижних юбок, просунул под них руку и нащупал округлости ее попки. Он стал нежно ее мять, вызывая в Хелен новую волну желания. Один глубокий поцелуй следовал за другим.

Боже, она была права. Она знала, что суровый и грубоватый Макбрут мог быть нежным, любящим и… таким искусным.

Каким-то образом вся ее одежда оказалась на полу, и она осталась голой – и совершенно бесстыдной – в его объятиях. Мир перевернулся, когда он опустил ее на плед и она почувствовала спиной, каким он был мягким, а грудью – какой грубой была его одежда. Килт задрался вверх, а ей в бедро впилось что-то, похожее на твердый стержень. У Хелен закружилась голова, и она почувствовала себя распутной, потому что думала об этом стержне, о том, почему ей так хочется его потрогать, и о том, что именно он будет делать дальше. А потом она уже ни о чем не могла думать, поскольку он стал гладить внутреннюю сторону ее ноги все выше и выше, пока его ладонь не остановилась в том самом месте, с которым он так грубо обошелся, когда прижимал ее в коридоре.

Хелен напряглась, но на этот раз он не рассердился, а, наоборот, был осторожен и нежен. Кончиком одного пальца он прикоснулся к столь интимному и чувствительному месту, что она вскрикнула и схватила его за руку.

– Тихо, девочка. Позволь мне погладить тебя и… подготовить.

– Подготовить? – не поняла она.

– Да… Сейчас я тебе покажу…

Он снова до нее дотронулся, и напряжение внутри ее прошло, сменившись влажным жаром, вызванным его умелой лаской. Хелен намеревалась просто спокойно лежать на тюфяках, но ее бедра двигались в такт растущему наслаждению. Она даже вообразить себе не могла, что позволит мужчине такое… и все же содрогнулась от удовольствия, когда он устроился у нее между ног. Что-то горячее и твердое пронзило ее нежную плоть, и, прежде чем она догадалась о его намерении, он вошел в нее.

Было больно. Особенно когда Макбрут вошел глубже, до самого конца. Потом он остановился и замер, расставив локти по обеим сторонам ее тела. Его грудь вздымалась, мышцы шеи были напряжены – казалось, он пытается сохранять самообладание. Пряди черных волос, в которых играли блики огня, упали ему на лицо, оттеняя его суровую красоту. Он наклонился и нежно поцеловал ее, будто успокаивая.

– Спокойно, девочка. Подожди немного, и тебе понравится больше.

Ей уже нравилось. Он заполнил внутри ее все целиком, и ее вдруг охватил суеверный страх. Так вот он какой, этот загадочный акт совокупления! Она и представить не могла столь интимное воссоединение, которое заставило ее прижаться к нему и ощутить восхитительную тяжесть его тела.

– Мне нравится, – прошептала она. – Очень нравится.

Зарывшись лицом в ее волосы, он прохрипел:

– А теперь я сделаю так, что ты это полюбишь.

Макбрут начал двигаться в медленном ритме, пробудившем в ней первобытную страсть. Хелен приподняла бедра, чтобы он вошел еще глубже, но этого ей уже было недостаточно, хотелось чего-то большего, чего-то недостижимого… Она вцепилась ему в плечи, двигаясь вместе с ним, чувствуя, как желание внутри нарастает и становится невыносимым… Закрыв глаза, она сосредоточилась на том месте, где они были соединены.

– Расслабься, – сказал он, тяжело дыша. – Ни о чем не думай!

– Как это?

Но она знала. Восторг охватил ее, и с громким криком она вознеслась на вершину блаженства. Ее нежная плоть пульсировала, так что Хелен почти не заметила его заключительного толчка и не слышала яростного, звериного крика.

Мало-помалу она начала приходить в себя. В очаге потрескивал огонь, усиливая впечатление уюта. Удовлетворение было таким глубоким, какого Хелен никогда в жизни не испытывала, и благодарить ей следовало того, кто лежал, распростершись над нею, так что их тела все еще восхитительно сливались воедино.

Макбрут. Кто бы мог подумать, что она разделит такую необыкновенную радость с человеком, которого узнала всего несколько часов назад?

Огромная нежность, чувство близости захлестнули ее. Он ввел ее в тайное общество настоящих женщин.

– Розами, – вдруг удивленно сказала она. – Эти тюфяки пахнут розами.

Он ничего не ответил, а лишь прижался щекой к ее волосам.

Хелен оглядела комнату, в которой они находились. Старинная мебель красного дерева странно контрастировала с грубыми каменными стенами.

– Эти одеяла, должно быть, принадлежали хозяйке замка. Что с ней случилось?

Она почувствовала, как под ее руками напряглись его мышцы, но Макбрут так и не поднял головы, лишь что-то недовольно буркнул.

Его нежелание говорить ей понравилось: рычит, как лев, а на самом деле – сущий котенок. Но потом страшная мысль поразила Хелен: что, если эта спальня когда-то принадлежала его жене и здесь он пережил страшную трагедию, потеряв ее?

Слезы сочувствия выступили у нее на глазах. Если Макбрут не желает, чтобы его об этом расспрашивали, она должна уважать его чувства и умерить свое любопытство. А у нее столько к нему вопросов! Ей так хотелось выяснить о нем все!

Хелен погладила его волосы и тихо сказала:

– Я даже не знаю, как тебя зовут.

Он приподнял голову и бросил на нее настороженный взгляд.

– Александр.

– Алекс, – повторила она и улыбнулась. Это имя ему подходит – в нем есть что-то цивилизованное и вместе с тем что-то от дикого зверя. – Алекс Макбрут.

– Нет, просто Макбрут. Так называют лэрда – главу клана.

Конечно, он не простой горец, потому и живет в замке!

– Если ты лэрд, где же твои люди?

– Они в деревне.

– Но когда-то, видимо, обитали здесь. Этот брошенный обеденный стол…

– Хватит болтать, – грубо оборвал он ее и встал. Лицо его приняло прежнее суровое выражение. – Женщины любят рассуждать о делах, которые их не касаются. Похоже, и ты такая же…

Он стоял над ней, полуголый и величественный.

– Я просто удивилась… – Она не знала, что и думать.

– Тогда забери свое удивление с собой в свою кровать. – Он схватил ее сорочку и кинул ей. – Сейчас же.

Хелен сразу стало холодно.

– Как ты смеешь так со мной разговаривать после всего, что только что произошло между нами?

– Я получил удовольствие, и ты тоже. Но теперь все кончено, и у меня нет охоты тратить время по пустякам.

Отвернувшись, он стал поправлять складки килта.

Несмотря на то что она желала видеть в нем только хорошее, его поведение обидело ее. Как ей объяснить свое желание слышать нежные слова и насладиться прощальным поцелуем? Она не ожидала, что ночь открытий кончится так плачевно. Ею просто воспользовались!

Дрожащими руками Хелен натянула на себя одежду и закуталась в накидку. На мгновение она остановилась, глядя на лэрда Александра Макбрута, подарившего ей минуты несказанного наслаждения.

Он стоял, повернувшись к огню и опершись одной рукой о камин. Тысячи вопросов вертелись у нее в голове, но он вел себя так, будто уже забыл о ее присутствии.

Она в самом деле больше никогда его не увидит.

Комок в горле помешал ей сказать ему слова прощания. Хелен тихо вышла и почти на ощупь пробралась по холодному темному коридору в свою спальню, где мисс Гилберт все еще похрапывала в блаженном неведении. Милорд проснулся и завилял хвостом, и Хелен погладила его перед тем, как заползти под одеяло. Она закрыла глаза, вспоминая ту радость, которую ей доставил Макбрут. Нет, не Макбрут.

Алекс.

Это Алекс занимался с ней любовью. Своими нежными руками он перенес ее в рай. Она поняла – возможно, слишком поздно – что теперь уже никогда не сможет успокоиться, узнав тайну отношений между мужчиной и женщиной. Одного раза оказалось слишком мало. Она скучала по теплу его рук и жару поцелуев, а ее нежная плоть между ног уже снова требовала свидания с ним, и только с ним.

Алекс.

Обхватив руками подушку, Хелен металась по постели. Глупо желать невозможного – завтра она уедет и никогда больше сюда не вернется. Приключение окончено. И все же, засыпая, Хелен молилась о том, чтобы у нее появился шанс околдовать его еще раз.

Глава 4

Неплохо бы повторить.

Это была его первая мысль, когда он на следующее утро увидел, как Хелен выходит из замка, неся на руках свою маленькую собачку. Алекс возвращался из конюшни, где он чистил лошадей, чтобы снять напряжение и избавиться от воспоминания о своей ошибке прошедшей ночью. И вот теперь эта ошибка сама шла прямо на него.

Леди Хелен Джеффриз.

Макбрут остановился в середине заснеженного двора. Внутренний голос подсказывал, что надо повернуться и бежать, но увиденное заворожило его: девушка шла упругим, легким шагом, красная накидка, преследовавшая его ночью во сне, облегала стройную фигуру, а восходящее солнце золотило светлые волосы.

Ему следовало бы прислушаться к голосу разума, а не плотского желания. Ко всем его несчастьям ему не хватало только лишить невинности благородную английскую леди.

Надо повернуться и пойти в противоположном направлении или на худой конец последовать за ее собачкой, которая принялась обследовать двор по всему периметру, но улыбка Хелен действовала на Алекса, как стальной капкан.

– Доброе утро, – весело крикнула она, выбирая тропинку между сугробами. Ее ботинки скрипели на снегу. Неожиданно она поскользнулась на заледеневшей лужице.

Одним прыжком Алекс оказался рядом и спас ее от падения. С бьющимся сердцем он вдруг обнаружил, что крепко прижимает ее к себе. Вопреки своему твердому решению держаться от этой женщины подальше он был сразу же околдован ее стройной, гибкой фигурой, изящными формами и запахом, розовыми щеками и озорными глазами.

– Господи, – засмеялась она. – Я и не подозревала, что на улице так скользко!

Он отступил назад, но она продолжала болтать:

– Какой сегодня чудесный день. – Раскинув руки и откинув голову, Хелен подставила лицо утреннему солнцу. – Какое голубое небо! И ветер прекратился. Вы ходили проверять дорогу?

Макбрут коротко кивнул.

– И что, много снега?

– Да, – неохотно признался он.

– Давайте пойдем посмотрим вместе.

Она взяла его под руку, и ему ничего не оставалось, как пойти с ней к воротам. Почувствовав мягкую округлость ее груди, Алекс искоса глянул на нее, заподозрив, что она снова разыгрывает из себя соблазнительницу; но Хелен смотрела вперед и говорила лишь о погоде да об окружавшем их пейзаже.

Итак, он погубил ее, не испытывая ни малейших угрызений совести, сорвал самый прекрасный цветок Англии. Похоть и искаженное представление о мести взяли верх над порядочностью. Он воспользовался шансом отомстить стране, так много у него укравшей. Если об этом узнают в английском обществе, от нее все отвернутся, она станет изгоем, парией.

Он никогда не забудет ни того шока, который испытал, увидев ее у дверей спальни, ни своей быстрой – слишком быстрой – реакции на ее нерешительное объяснение: «Я пришла, чтобы увидеть вас, чтобы быть с вами».

Не надо чувствовать себя виноватым, убеждал он себя. В конце концов она ведь сама к нему пришла. И все же Алекса грызла совесть. Зачем было ее наказывать? Она этого не заслужила, поскольку не имела никакого отношения к тому, что случилось у него в прошлом.

– О Господи! – неожиданно воскликнула Хелен. – Вы были правы!

Думая о своем, Алекс не заметил, как они подошли к краю горы. Повсюду, куда хватало глаз, сверкали на солнце покрытые лесом вершины.

– Прав? – непонимающе переспросил он.

– Ну да. Дорогу так занесло, что не проехать. Мы оказались отрезанными от всего мира. – Она веселилась, словно ребенок, которому не придется учить скучные уроки. – Не можем же мы перевезти бедного мистера Эббота по скользкой дороге, да еще такой крутой; а это значит, что нам придется задержаться здесь по крайней мере еще на один день. Вы со мной согласны?

Вместо того чтобы признать правоту, Алекс сказал:

– Под таким ярким солнцем снег долго не пролежит.

Оба они слышали, как капает вода с сосулек на крыше замка и на деревьях. Из-под белого снежного одеяла выглядывали желтые и красные листья. До настоящей зимы с низкими температурами еще далеко, а у него нет никакого желания выносить общество англичанки, которая так соблазнительна, черт бы ее побрал. Просто он давно не спал с женщиной – в этом все дело.

Они вернулись обратно, и Алекс собрался уходить.

– У меня дела, – пробормотал он.

– Погодите, я хотела вам кое-что сказать, про вчерашнее.

Он нахмурился.

– Не пойму о чем тут говорить!

– Пожалуйста, Алекс. Это очень важно.

Что-то в ее хрипловатом голосе заставило его обернуться. Хелен стояла в воротах. Высокая каменная арка и поднятая решетка как бы обрамляли ее, делая еще более грациозной и привлекательной, а легкий ветерок трепал выбившиеся из-под капюшона светлые пряди волос.

Она робко опустила подбородок, спрятав его в меховой опушке накидки.

– Я хотела объяснить, зачем пришла к вам вчера ночью.

Проклятие! Ну почему женщины должны всегда все анализировать, даже такой естественный, как само дыхание, акт?

– Вас разбирало любопытство. – Он не стал ходить вокруг да около. – Лучше об этом забыть.

– Да, мне было любопытно, – кивнула Хелен. – Хотелось узнать, что происходит между мужчиной и женщиной. Потому что, понимаете, я никогда не выйду замуж.

Она замолчала, но смотрела на него так серьезно, что в душе его зашевелилось нечто похожее на интерес к этой девушке. И все же он ничего не сказал. Если он не станет поощрять ее, может, и удастся избежать откровений, которые ему неинтересны.

– Пять лет назад, – снова заговорила она, – я была помолвлена с наследником герцогского титула. Мы вместе выросли, и Джастин был мне как брат. – Хелен опустила глаза. – Но всего за несколько недель до свадьбы я узнала, что он… соблазнил другую женщину, мою сводную сестру.

– Вот негодяй! – вырвалось у Алекса вопреки желанию оставаться невозмутимым. Ему пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы не начать вслух обличать английскую аристократию.

– У меня ушло много времени на то, чтобы это понять. Теперь мы с Изабель лучшие подруги. Она принадлежит Джастину, а не я. Мне просто нравилась сама идея быть невестой, планировать грандиозную свадьбу и покупать приданое. Какая же я была глупая. – Она удрученно покачала головой. – А теперь… теперь я люблю свою свободу. Вместо того чтобы обслуживать мужа и детей, я могу путешествовать и в результате объездила всю Европу, Азию, даже Африку. Я рассказываю вам все это потому, что…

Она надолго замолчала, и он подсказал:

– Потому что…

– Вы должны знать, как я вам благодарна за доброту и за то, что вы занимались со мной любовью.

У него было такое впечатление, что его ударили в солнечное сплетение.

– Благодарны?

– Конечно, – уже еле слышно проговорила она. – Мой первый опыт оказался таким прекрасным, и я хотела вас за это поблагодарить.

Алекс вдруг испытал неистовое желание прижать ее к стене и сделать второй опыт с ней не менее прекрасным. К черту холод и то, что кто-то может их увидеть… и что вообще все это совершенно неправильно! Она смотрела на него восхищенным, зовущим взглядом ясных голубых глаз, так что он весь покрылся испариной. Неужели эта женщина не понимает, что он бессердечный негодяй?

– Ладно. А теперь держитесь от меня подальше.

Повернувшись, Макбрут пошел прочь, оставив ее в арке ворот. У него нет времени нянчиться с избалованной английской леди. Чем скорее она поймет, что секс не только розы, тем скорее сбежит в свою Англию и он от нее избавится…

Что-то мокрое и холодное ударило его по голове. Алекс схватился обеими руками за затылок и обнаружил, что за ворот ему бежит ледяная вода.

Леди бросила в него снежком!

Он резко обернулся, и другой снежок попал ему прямо в лицо. Алекс заморгал и стал трясти головой. Стряхивая снег с ресниц, он увидел, что Хелен бежит к нему.

– Простите, – сказала она смеясь. – Даже не знаю, что на меня нашло… Вам ведь не больно, да?

Он притворно застонал и прикрыл рукой глаза, а потом рассмеялся и попытался схватить ее.

Взвизгнув, Хелен отскочила назад, повернулась и побежала, а он слепил снежок, швырнул в нее и потом погнался за ней по двору.

Снег попал ей за ворот. Замедлив шаги, она наклонилась, чтобы запастись еще одним снежком, но Алекс поймал ее и повалил в сугроб.

Хелен боролась, пытаясь вырваться, но не переставала смеяться, и в конце концов Алекс тоже начал хохотать. Они катались по снегу, как дети, пока он не схватил ее за руки и их невинная борьба не превратилась в объятие.

Пар от их дыхания перемешивался в морозном воздухе. Их тела оказались плотно запеленатыми в накидку, прижатыми друг к другу.

Хелен перестала смеяться, но ее губы продолжали изгибаться в призывной улыбке… И тут Макбрут неожиданно отстранился от нее, а затем поспешно встал.

Он чуть было не поддался ее чарам! Кроме беды, это ни к чему не могло привести.

Хелен тоже: встала и принялась отряхивать снег с накидки.

– Алекс, – нерешительно произнесла она, – почему вы меня так не любите?

– С чего вы взяли? – Он ответил не думая, слишком быстро.

– Вы сразу проявили доброту к Джилли и Эбботу, а меня с удовольствием оставили бы в перевернувшейся карете. Как только я к вам приближаюсь, вы уходите…

– Мы вчера были вместе, и что-то не припомню, чтобы я ушел.

Его грубость заставила Хелен вздрогнуть, но она не отвела взгляда.

– Речь идет не о физической близости, а о дружбе. Вы боитесь… новых страданий?

Ее слова обожгли его.

– Новых?

– Ваша прекрасно обставленная спальня… и этот обеденный стол. – Хелен прикусила губу. – Вероятно, вы потеряли жену, и теперь вас коробит мысль о близости с другой женщиной…

Ее предположение произвело совершенно неожиданный эффект.

– Я никогда не был женат, так что можете держать при себе свое дурацкое сочувствие! – Макбрут резко повернулся и пошел прочь.

– Значит, это была война кланов? Если вашим сородичам пришлось так поспешно оторваться от стола…

– Не было никакой войны, – бросил он через плечо.

– Тогда что же? – не унималась она, едва поспевая за ним. – Пожалуйста, я не собираюсь вмешиваться…

– Ну так и не суйте свой нос куда не следует!

– Но я хочу достучаться до вас, хочу узнать, почему вы меня так не любите.

В тени башни хозяин замка остановился. Хелен тоже замедлила шаги; ее красная накидка все еще была в снегу, а в волосах блестели льдинки.

Внезапно Макбрут почувствовал, что в его душе что-то смягчилось. Черт бы ее побрал! Он должен раз и навсегда объяснить, что ему не нужна аристократка, подобная ей.

– Я презираю вас, потому что вы – англичанка, а еще потому что для леди вроде вас все это игра. Вы хотите позабавляться со своим шотландцем перед тем, как снова убежать в город, вернуться к удобствам цивилизации.

– Скажите, а ваша мать была англичанкой?

– Да, – неохотно признался он. Ему не хотелось ворошить прошлое, но эта надоедливая женщина все время подначивала его. – Мать приехала сюда, сгорая от любопытства и нетерпения выйти замуж за лэрда клана Макбрутов, но одной суровой зимы в горах оказалось достаточно. В день первой годовщины свадьбы отец задумал устроить грандиозное торжество… однако когда он поднялся к жене, чтобы выйти с ней к гостям, то нашел записку, в которой она писала, что уезжает, так как не может больше выносить трудностей жизни в замке.

Хелен прижала ладони к щекам.

– Вы тогда были еще младенцем…

– Да, всего нескольких месяцев от роду.

– И она никогда больше не приезжала хотя бы посмотреть на вас?

Черная, болезненная волна окатила его.

– Приезжала, когда мне было восемь лет, привезла подарки, пыталась купить мою любовь, а через неделю уехала и больше не возвращалась. Мать умерла через несколько лет, но мой отец до конца своих дней оплакивал потерю. Это он приказал, чтобы замок оставался точно таким, каким был, когда она жила здесь.

– Но… она хотя бы вам писала?

– За все это время от нее не пришло ни строчки, а мой бедный одурманенный любовью отец до самой своей смерти надеялся на чудо. Он не мог поверить в то, что прелестная жена променяла его и единственного сына на легкомысленные развлечения лондонского света.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5