Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Золотая библиотека фантастики - Деревянные космолеты (Мир и Верхний Мир - 2)

ModernLib.Net / Шоу Боб / Деревянные космолеты (Мир и Верхний Мир - 2) - Чтение (стр. 14)
Автор: Шоу Боб
Жанр:
Серия: Золотая библиотека фантастики

 

 


      Толлер отъехал к обочине, уступая дорогу, и был удивлен, когда фургон остановился рядом. Возница окинул лорда мутным взором покрасневших глаз, и еще до того, как он заговорил, у Толлера не осталось сомнений, что путешественник пьян в стельку.
      - Скажите, господин, - произнес бородач заплетающимся языком, - имею ли я честь видеть перед собой лорда Толлера Мар...ак...айна?
      - Да, - ответил Толлер. - Чем могу служить? Возница качнулся на козлах и вдруг изобразил улыбку, не лишенную мальчишеского шарма. На грязной, опухшей от пьянства физиономии она выглядела по меньшей мере странно.
      - Милорд, позвольте представиться: Бартан Драмме. Хочу сделать ун...ик...альное предложение. Уверен, оно вас обязательно заинтересует.
      - Весьма в этом сомневаюсь, - холодно вымолвил Толлер, решив, что напрасно теряет время.
      - Позвольте, милорд! Насколько мне известно, вык... вы командуете воздушной обороной, и все, что относится к небесам, - в вашем ведении.
      Толлер отрицательно качнул головой.
      - Все уже в прошлом.
      - Прискорбно это слышать, милорд. - Драмме извлек на свет божий бутыль, выдернул пробку и устремил на Толлера хмурый взгляд. - В таком случае мне не остается ничего другого, как просить аудиенции у короля.
      Как ни тяжело было на сердце у Толлера, он расхохотался.
      - Голову даю на отсечение, он будет просто в восторге.
      - Ничуть в этом не сомневаюсь, - кивнул Драмме, излучая пьяную самоуверенность. - Любой монарх придет в восторг от ик... идеи водрузить его знамя на планете, которую мы зовем Дальним Миром.
      Глава 13
      Название "Синяя Птица" эта прадская гостиница получила в честь некогда знаменитого на весь старый Ро-Атабри постоялого двора. Ее владелец дорожил репутацией заведения и заботился о приличиях, а потому отнюдь не пришел в восторг, когда в его владениях появился Толлер с Бартаном Драмме "на поводу". Одного взгляда на физиономию хозяина Толлеру хватило, чтобы понять: честь принимать у себя прославленного аристократа - не бог весть какая щедрая плата за визит его оборванного и дурно пахнущего спутника. Как бы то ни было, хозяина гостиницы удалось уломать, и он предоставил гостям две спальни и распорядился в одну из них отнести большую ванну и наполнить ее горячей водой. Теперь в ней отмокал Бартан; кроме его головы, над мыльной пеной виднелась только рука, сжимающая кубок бренди. Он предложил своего пойла Толлеру, и тот, отведав его, состроил жуткую гримасу- крепчайший напиток обжег глотку.
      - И сколько, по-твоему, можно протянуть на такой бурде? полюбопытствовал он. - Скажешь, долго?
      - Ну что вы, - ответил Бартан. - Конечно, я бы предпочел настоящее бренди, но это - все, что я могу себе позволить. Милорд, чтобы добраться до вас, я отдал последний грош.
      - Сколько раз повторять: не называй меня лордом! - Толлер поднес керамический кубок к носу, понюхал и вылил содержимое в ванну.
      - Зачем же добро переводить? - жалобно запротестовал Бартан. - И вообще полоскать в такой отраве интимные места... По-вашему, это приятно?
      - По-моему, вреда не будет. Сдается мне, она задумывалась для наружного применения. Не горюй, я скажу хозяину, чтобы принес чего-нибудь не столь ядовитого, а пока давай вернемся к твоему рассказу. Я никак не могу взять в толк одного...
      - Чего именно?
      - Ты утверждаешь, что твоя супруга жива и находится на Дальнем Мире. Что она не призрак и не реинкарнация, а та самая женщина, которую ты знал. Как случилось, что ты в это поверил?
      - Не берусь объяснить... Она сама дала понять... Ее слова были не просто словами - в них заключалось нечто большее.
      Толлер задумчиво теребил нижнюю губу.
      - У меня не настолько развито самомнение, чтобы считать себя непревзойденным знатоком тайн человеческого бытия. Готов признать, что в этом мире еще хватает загадок, и не все они будут разгаданы на моем веку. Но то, о чем ты говоришь, плохо укладывается в голове.
      Бартан поерзал в ванне, расплескивая воду на пол.
      - Я сам - убежденный материалист с младых ногтей, и хотя в Корзине навидался всякого, простачков, которые верят в сверхъестественное, без смеха не воспринимаю. Но то, о чем я вам рассказал, - чистая правда. Тут у меня никаких сомнений, а почему... Вряд ли это можно объяснить. Во-первых, эти загадочные молнии... Во-вторых, поведение Сондевиры до той ночи. Все это для меня непостижимо. Но я знаю наверняка: она жива и находится на Дальнем Мире.
      - Ты сказал, что она явилась тебе, как видение, и говорила прямо с Дальнего Мира. Трудно вообразить что-нибудь более сверхъестественное.
      - Наверно, мы по-разному понимаем это слово. То, что мы с женой разговаривали, - вполне естественно. Мистический оттенок этому случаю придают лишь некоторые мелочи, лежащие за пределами нашего понимания.
      Толлер заметил, что Бартан, хоть и под хмельком, говорит удивительно гладко. Он встал, сделал круг по комнате, освещенной масляными лампами, и уселся в кресло. Бартан смаковал бренди и выглядел совершенно нормальным.
      - Скоро придет Илвен Завотл, если только гонец не сбился с ног, разыскивая его, - сказал Толлер. - Предупреждаю: он поднимет тебя на смех.
      - Ну и пожалуйста. - Бартан пожал плечами. - Собственно, он вовсе не обязан верить. Случай с женой касается только меня. Я и рассказал-то о нем лишь затем, чтобы вы поняли: у меня есть личная причина лететь на Дальний Мир. Как бы ни была она серьезна, глупо надеяться, что другие отправятся в такое рискованное путешествие только ради спасения моей жены. Но мне почему-то верится, что король захочет попытать счастья там, где Рассамарден сломал себе шею, - захочет присоединить к своим владениям целую планету. И я, подбросивший ему эту мысль, буду вознагражден зачислением в состав первой дальнемирской экспедиции. Если, конечно, до этого дойдет. Вашего друга Завотла я попрошу о пустяке: чтобы он сделал полет возможным.
      - Ага, сущий пустяк.
      - Вряд ли вы когда-нибудь поймете, сколь много я прошу. - На лице Бартана - юного старца - появилось тоскливо-задумчивое выражение. - Видите ли, все, что случилось с женой, - на моей совести. Ужасно было ее потерять, но еще ужаснее - влачить бремя вины...
      - Бедолага, - вздохнул Толлер. - И ты из-за этого так пьешь?
      Склонив голову набок, Бартан поразмыслил над вопросом.
      - Наверно, начал я из-за этого, но скоро обнаружил, что пьяному куда легче, чем трезвому. Не так тошно.
      - А в ту ночь, когда она являлась, ты был...
      - Пьян? - договорил за него Бартан. - Еще бы! - Словно дополняя признание, он сделал несколько больших глотков. - Но к тому, что происходило в ту ночь, это не имеет ни малейшего отношения. Милорд, если угодно...
      - Толлер.
      Бартан кивнул:
      - Толлер, если угодно, считайте меня полоумным или одержимым, по большому счету это не важно. Я прошу вас об одном: отнеситесь всерьез к предложению насчет экспедиции на Дальний Мир. Поймите, я должен лететь. Я опытный воздухоплаватель. Я и пить брошу, если понадобится.
      - Понадобится. Но как бы меня ни восхищала идея слетать на Дальний Мир, я не смогу всерьез обсуждать ее с королем или с кем-нибудь другим, пока не услышу, что на этот счет думает Завотл. Пойду встречу его внизу и отведу в отдельный кабинет, там можно будет освежиться винцом и поговорить о делах в более располагающей обстановке. - Толлер поднялся и поставил на стол пустой кубок. - Когда приведешь себя в порядок, спускайся к нам.
      В знак согласия Бартан поднял свой кубок и сделал внушительный глоток.
      Укоризненно покачав головой, Толлер покинул номер и сумрачным коридором прошел к лестнице. Бартан Драмме - в высшей степени странный молодой человек, размышлял он, если не сказать - безумец. Но когда он впервые заговорил о путешествии на Дальний Мир, в Толлере мигом ожило знакомое чувство - радость первопроходца, после трудных многолетних скитаний увидевшего впереди свою цель. Этому сопутствовала мощная волна возбуждения, но Толлер сдерживал ее из страха разочароваться.
      Как бы дико, нелепо и смешно ни выглядела идея полета на Дальний Мир, Чаккелу она придется по душе - именно по той причине, на которую указал Бартан. Но лишь при условии, что Илвен не сочтет ее бредовой. Завотл снискал королевское расположение, техническая сторона межпланетных полетов целиком в его ведении, так что, если этот коротышка с ушами в трубочку скажет: "О чем ты говоришь? Дальний Мир недосягаем!", Толлеру Маракайну ничего другого не останется, как смириться с уделом простого смертного, ожидающего заурядной кончины.
      А этого допустить нельзя.
      "Джесалла тысячу раз права, - подумал он, останавливаясь на ступеньке лестницы. - Я веду себя в точности как она говорила. Но есть ли сейчас смысл делать что-то иное?"
      Он спустился в заполненный народом вестибюль гостиницы и увидел Завотла в партикулярном платье - он о чем-то расспрашивал портье. Толлер громко поприветствовал его, и через минуту они расположились в маленьком кабинете, а на столе появился графин доброго вина. В стенных нишах горели лампы, и в их ровном голубоватом сиянии Толлер заметил, что его друг утомлен и погружен в свои мысли. Он был моложе Толлера на несколько лет, но его сильно старила ранняя седина.
      - Дружище, что с тобой? - участливо спросил Толлер. - Опять желудок шалит?
      - Даже если не ем ничего, все равно - несварение, - ответил Завотл с чахлой улыбкой. - Не ахти какое удовольствие.
      - Не беда. Сейчас я кое-что расскажу, и ты тут же позабудешь про желудок. - Толлер наполнил два кубка зеленым вином. - Помнишь, о чем мы утром спорили с королем? Как теперь быть с оборонительными станциями.
      - Да, помню.
      - Ну так вот, нынешним вечерним днем я встретил молодого человека по имени Бартан Драмме, и он высказал любопытную мысль. Юноша все время навеселе и малость не в ладах с рассудком, да ты и сам скоро увидишь. Но мысль заманчивая. Он предлагает отправить станцию, а может, и не одну, на Дальний Мир.
      Толлер старался говорить легким, почти беспечным тоном, но внимательно следил за лицом Завотла и встревожился, когда тот насмешливо дернул ртом.
      - Говоришь, твой новый знакомый не в ладах с рассудком? Я б его назвал форменным психом. - Завотл ухмыльнулся в кубок.
      - Но ты же не хочешь сказать... - Толлер замялся, сообразив, что надо довериться другу, а там будь что будет. - Илвен, мне позарез нужен Дальний Мир. Мне больше некуда деться.
      Завотл недоуменно посмотрел ему в глаза.
      - Мы с Джесаллой разошлись, - ответил Толлер на молчаливый вопрос. Между нами все кончено.
      - Понятно. - Завотл сомкнул веки и осторожно помассировал их кончиками большого и указательного пальцев. - Очень многое будет зависеть от того, где находится Дальний Мир, - медленно проговорил он.
      - Спасибо! - воскликнул Толлер, преисполненный благодарности. Спасибо, дружище, я перед тобой в огромном долгу. Только скажи, чем я смогу отплатить, и...
      - Да, я рассчитываю на плату, - перебил Завотл, - но говорить об этом не буду. Во всяком случае, не с тобой.
      Настал черед Толлеру отгадывать мысль друга.
      - Илвен, полет будет опасным. Зачем тебе жизнью рисковать?
      - Я всегда думал, что у меня слишком слабое пищеварение, а оказалось, наоборот, чересчур сильное. - Он похлопал по животу. - Я сам себя перевариваю, и этот праздник самоедства не может длиться вечно. Так что Дальний Мир мне нужен не меньше, чем тебе. Если не больше. Для меня это будет полет в один конец. Но тебя и остальных членов экипажа, надо думать, такое путешествие не устроит, а потому мне придется как следует раскинуть мозгами, чтобы обеспечить вам благополучное возвращение. Ты прав, это позволит на часок-другой отвлечься от желудочных болей, так что не ты меня, а я тебя должен благодарить.
      - Илвен... - Толлер заморгал, обнаружив, что лампы вдруг ощетинились расплывчатыми иглами. - Илвен, прости, я... так запутался в своих неурядицах, даже не подумал, каково тебе.
      Завотл улыбнулся и порывисто схватил его за руку.
      - Толлер, ты не забыл наш самый первый полет? Помнишь, как мы с тобой поднимались в неизвестность, какими счастливыми были? Давай-ка отбросим лишние печали и возблагодарим судьбу за то, что нас ждет впереди - еще один небывалый полет, еще одна великая неизвестность.
      Толлер кивнул, с нежностью глядя на Завотла.
      - Так ты считаешь, полет возможен?
      - Я бы сказал, стоит попробовать. До Дальнего Мира много миллионов миль, и нельзя забывать, что он не стоит на месте. Но у нас достаточно зеленых и фиолетовых кристаллов, чтобы до него добраться.
      - Миллионы миль? А нельзя ли поточнее?
      Завотл вздохнул.
      - Эх, Толлер, если бы кто-нибудь вывез с Мира научные трактаты... Ведь мы там бросили почти весь запас знаний, и до сих пор никто палец о палец не ударил, чтобы его восстановить. Я могу полагаться только на память, и если она меня не подводит, то до Дальнего Мира, когда он от нас на предельно коротком расстоянии, двенадцать миллионов миль, и сорок два миллиона, когда он по ту сторону солнца. Естественно, придется ждать, пока он подойдет ближе.
      - Двенадцать миллионов! - воскликнул Толлер. - Мыслимое ли дело...
      - Немыслимое! Ты забыл, что Дальний Мир движется. Кораблю придется идти к нему навстречу под углом, так что расстояние увеличивается до восемнадцати, а то и до двадцати миллионов миль.
      - Это какая же скорость понадобится?!
      - Пожалуй, то, что я тебе скажу, не для слабонервных. - Завотл достал из кармана карандаш и клочок бумаги и в один миг испещрил его цифрами. Положим, из-за наших человеческих слабостей полет должен длиться максимум... гм... сто дней. Получается примерно сто восемьдесят тысяч миль в день, то есть нужна скорость... всего лишь семь с половиной тысяч миль в час.
      - Теперь я вижу, что ты надо мной смеешься, - вздохнул Толлер. - Если ты считаешь, что Дальний Мир недосягаем, почему не сказать сразу?
      Завотл миролюбиво поднял открытые ладони.
      - Успокойся старина, я вовсе не смеюсь. Ты должен помнить, что сопротивление воздуха возрастает соответственно квадрату скорости. Эта зависимость вынуждает наши корабли ползти черепашьим шагом, из-за нее даже твои любимые реактивные истребители далеки от идеала. Но к Дальнему Миру предстоит лететь почти в вакууме, вдобавок корабль выйдет за пределы тяготения Верхнего Мира, так что сможет развить поистине умопомрачительную скорость.
      - Это, конечно, интересно, но ведь сопротивление воздуха кое в чем помогает межпланетному путешественнику. Если бы не надо было возвращаться, то все было бы просто. Корабль вводится в атмосферу, теряет скорость до приемлемого уровня, после чего команда покидает его и спускается на парашютах.
      - Но нам необходимо вернуться, и это - главная проблема.
      - Ты можешь что-нибудь предложить? Завотл глотнул вина.
      - Думаю, нам нужен корабль, состоящий из двух частей.
      - Ты шутишь?
      - Ничуть. На мой взгляд, в качестве основной части можно взять командную станцию. Корабль... назовем его пустолетом, нет, лучше космолетом, чтобы не путать с обычным небесным кораблем... должен быть не меньше командной станции, чтобы вместить необходимые запасы энергокристаллов и прочего. Так вот, этот корабль - космолет - долетит до Дальнего Мира, но садиться не будет. Придется его оставить за пределами дальнемирского тяготения, и он там будет висеть, пока не придет срок возвращаться.
      - Ты мне будто гвозди в голову вколачиваешь, - пожаловался Толлер, изнемогая под натиском новых поразительных идей. - По-твоему, надо отправить с корабля на планету что-то вроде спасательной шлюпки?
      - Спасательная шлюпка? В сущности, да... Но она должна представлять собою полностью оснащенный небесный корабль с оболочкой и двигательным узлом.
      - А как ее туда доставить?
      - К этому-то я и клонил, сказав, что космолет должен состоять из двух частей. Предположим, он наподобие командной станции состоит из четырех или пяти цилиндров. Для спуска можно отделить всю переднюю секцию и преобразовать ее в небесный корабль. Понадобится дополнительная переборка и герметичный люк, а еще... - Завотл дрожал от возбуждения, даже приподнялся над стулом. - Толлер, мне нужны хорошие чертежные принадлежности. У меня творческий порыв.
      - Велю принести. - Толлер махнул другу рукой - дескать, сядь. - Ты мне сначала как следует объясни насчет разделения корабля. Реально это сделать в пустоте? Не слишком ли велик риск потерять весь воздух?
      - Конечно, безопаснее было бы этим заниматься в атмосфере Дальнего Мира, да и легче... Надо как следует подумать. Если повезет, мы обнаружим на Дальнем Мире мощный воздушный слой, превышающий радиус гравитации. В этом случае нам ничего не придется изобретать, остановим космолет в верхнем слое атмосферы, отделим небесный корабль, надуем шар и поставим ускорительные стойки. Все как обычно. Это можно отработать в нашей зоне невесомости. Другое дело - если придется вести расстыковку в поле тяготения. Наверно, лучший вариант- быстро опуститься до уровня, где можно дышать, и только там отделить небесный корабль от космолета. Разумеется, он будет падать, пока не наполнится оболочка, но мы теперь вполне можем сказать, что падение будет очень медленным, и мы успеем сделать все необходимое. Тут еще о многом надо поразмыслить...
      - В том числе о воздухе, - сказал Толлер. - Полагаю, ты предложишь огненную соль?
      - Да. Мы знаем, что она возвращает к жизни мертвый воздух, но неизвестно, сколько ее потребуется для долгого полета. Придется ставить опыты. Не исключено, что от запаса соли, который мы сможем взять с собой, будет зависеть численность экипажа. - Завотл ненадолго умолк и с тоской посмотрел на Толлера. - Жалко, Лейна нет. Очень бы он нам сейчас пригодился.
      - Я схожу за чертежными принадлежностями. - Когда Толлер покидал кабинет, перед его мысленным взором возник светлый образ брата, талантливого математика, погибшего от птертоза накануне Переселения. Он как никто умел срывать покровы с тайн природы, разгадывать ее козни. И все же Лейн не избежал серьезных заблуждений, когда истолковывал научные открытия, совершенные в первом восхождении с Мира в зону невесомости. Воспоминание о нем лишний раз заставило Толлера подумать, какая это все-таки авантюра лететь сквозь миллионы миль пустоты к неизведанной планете.
      "Погибнуть в таком походе - чего проще? - спросил себя Толлер и чуть не улыбнулся, развив мысль дальше. - Но никто не посмеет назвать это заурядной смертью простого смертного..."
      - Никак не пойму, что мне в этой затее не нравится. - Король огорченно посмотрел на Толлера и Завотла. - То ли мною ловко манипулируют, то ли тут вообще не кроется никакой хитрости.
      Толлер изобразил уязвленное достоинство.
      - Ваше Величество, подозревая меня в корыстных устремлениях, вы разбиваете мне сердце. Единственная моя мечта- водрузить...
      - Маракайн, довольно! Я тебе не деревенский дурачок. - Чаккел пригладил жиденькую прядь, размазанную по лоснящейся коричневой лысине. - Хватит молоть чепуху! Ну, водрузишь ты мой стяг, а дальше он что, корни пустит? Безо всякого ухода даст желанный урожай? Ну, какая мне выгода от твоего Дальнего Мира?
      - Историческая, - ответил Толлер, уже начавший детальную разработку плана экспедиции. Показной скепсис Чаккела нельзя было расценить иначе, как знак согласия на строительство и оснащение космолета: короля явно прельстила идея присоединить к своим владениям целую планету.
      - Чтобы получить историческую выгоду, надо привести корабль в целости и сохранности. Где гарантия, что это удастся?
      - Ваше Величество, корабль выдержит любые испытания, - уверил Толлер. Я же не самоубийца.
      - Да что ты говоришь? Знаешь, Маракайн, иногда я в этом очень сомневаюсь. - Чаккел встал и принялся мерить шагами тесный кабинет, тот самый, где год назад он совещался с Толлером и Завотлом. Стол и шесть кресел оставляли августейшему брюху лишь узкую полоску; возвратясь к своему креслу, Чаккел облокотился на спинку и, насупив брови, взглянул на Толлера.
      - А как насчет расходов? - осведомился он. - Ах да, я запамятовал: тебя никогда не интересовали такие приземленные пустяки.
      - Ваше Величество, нужен один корабль с командой из шести человек. Только и всего.
      - Толлер, мне все равно, сколько народу ты наберешь в команду, и тебе это известно. Я говорю о постройке и содержании действующих станций в зоне невесомости. Это же целое состояние!
      - Но это открывает дорогу к новому миру...
      - Вот заладил! - перебил Чаккел. - Ладно, будь по-твоему. Дикая затея, но раз уж так приспичило... Вообще-то ты заслужил поблажку, геройствуя на войне... Но с условием: Завотл не полетит. Остаться без его мозгов - для меня непозволительная роскошь.
      Завотл опередил Толлера.
      - Ваше Величество, - произнес он, - с досадой вынужден предупредить вас, что вы так и так скоро останетесь без моих мозгов.
      Чаккел сощурил глаза и воззрился на него с таким видом, будто заподозрил подвох.
      - Завотл, - вымолвил он наконец, - ты никак помирать собрался?
      - Да, Ваше Величество.
      Казалось, ответ не столько опечалил Чаккела, сколько сбил с толку.
      - Н-да... н-да... не нравится мне это...
      - Благодарю, Ваше Величество.
      - Ладно, меня ждут государственные дела, - отрывисто бросил король и направился к выходу. - Учитывая все обстоятельства, не вижу смысла запрещать тебе путешествие на Дальний Мир.
      - Ваше Величество, я перед вами в огромном долгу.
      В дверях Чаккел задержался и бросил на Толлера последний, особенно пристальный взгляд.
      - Похоже, игра близится к концу? А, Маракайн?
      Не дожидаясь ответа, он скрылся в коридоре, и в кабинете наступила тишина.
      - Илвен, хочу тебе кое-что сказать, - тихо проговорил Толлер. - Мы напугали короля. Ты заметил, он постоянно внушал, что оказывает нам услугу? А на самом деле все обстоит иначе: ему страсть как хочется, чтобы над Дальним Миром развевался его штандарт. Гарантированное местечко в истории не бог весть какая замена бессмертию, но ни один монарх, похоже, не в силах противиться такому искушению. А мы все время напоминаем Чаккелу, сколь суетны подобные мечты.
      - Странные речи, Толлер. - Взгляд Завотла бродил по лицу друга. - Я останусь на Дальнем Мире, но ты обязан вернуться.
      - Старина, не волнуйся ни о чем. Я вернусь любой ценой. Даже ценой собственной жизни, если понадобится.
      Толлер не был уверен, что сын пожелает встретиться с ним, а потому невыразимо обрадовался, увидев на южном большаке одинокого наездника. Место встречи было выбрано не случайно; во-первых, там был пруд, а над ним высился приметный остроконечный утес в золотых прожилках, во-вторых, оно находилось на северном склоне последней гряды холмов перед бывшим имением Толлера. Если бы он проехал еще милю до гребня, то увидел бы до боли знакомую картину; и мысль о том, что в этом доме живет Джесалла, разбередила бы его рану. Но не по этой причине он держался в стороне от усадьбы. Просто в душе Толлер дал себе и жене слово, что их пути разошлись навсегда. А значит, оказаться в пределах видимости из дома нельзя, иначе клятва будет нарушена. Толлер не взялся бы искать в этом логику - он поступал, как ему подсказывала совесть.
      Он спешился и отпустил синерога щипать траву, а сам остался на дороге ждать сына. Как и в прошлый раз, он узнал Кассилла по ярко-кремовым передним ногам его скакуна. Кассилл подъехал неспешно, но и не слишком медленно, и остановил синерога шагах в десяти от отца. Не покидая седла, он устремил на Толлера задумчивый взгляд серых глаз.
      - Сынок, ты бы лучше спешился, - ласково предложил Толлер. - Проще будет разговаривать.
      - А нам есть о чем говорить?
      - А иначе зачем бы ты сюда ехал? - Толлер криво улыбнулся. - Давай слезай. Ничего с твоими принципами и честью не случится, если мы потолкуем лицом к лицу.
      Кассилл пожал плечами и с атлетической грацией соскочил на землю. Овалом лица и пышной копной глянцевитых черных волос он напоминал мать, но в жилистой фигуре угадывалась отцовская сила.
      - Ты хорошо выглядишь, - сказал Толлер.
      Кассилл опустил голову и окинул взглядом свой наряд - дерюжную рубаху и штаны, в которых его можно было принять за простого крестьянина.
      - Я работаю в литейном и кузнях, иногда приходится тяжести таскать.
      - Знаю.
      Вежливый ответ Кассилла согрел отцовское сердце, и Толлер решил, что пора перейти к разговору, ради которого он приехал.
      - Кассилл, через несколько дней отправляется дальнемирская экспедиция. Я не сомневаюсь в надежности расчетов и чертежей Завотла, но все-таки нас ждет уйма неведомых опасностей. И если нам не суждено вернуться, то мне будет легче умирать, зная, что мы с тобой уладили кое-какие вопросы, касающиеся вашего с матерью будущего.
      Кассилл не выказал никаких чувств.
      - Ты вернешься. Ты всегда возвращаешься.
      - Я тоже так думаю, но все-таки предпочитаю услышать от тебя твердые обещания... Во-первых, насчет титула. Король его сделал наследственным, и я хочу, чтобы ты принял его, если узнаешь о моей смерти.
      - Зачем мне титул? - спросил Кассилл. - Я не интересуюсь такой чепухой.
      Толлер кивнул.
      - Знаю, сынок, и уважаю тебя за это. Но ведь титул - не просто дворянская привилегия, это еще и власть. Власть, которая обеспечит вам с матерью надежное положение в обществе, власть, которую ты сможешь употребить во благо. Не вижу необходимости напоминать тебе, как важно, чтобы в нашей стране на смену древесине бракки пришли металлы. Поэтому дай мне слово, что не откажешься от титула.
      Кассилл раздраженно поморщился.
      - К чему забегать вперед? Ты до ста проживешь, а то и дольше.
      - Кассилл, дай слово.
      - Хорошо. Клянусь, что приму титул в тот день, когда он перейдет ко мне.
      - Спасибо, - с искренним облегчением произнес Толлер. - А теперь поговорим об управлении поместьем. Мне бы очень хотелось, чтобы ты и дальше брал с арендаторов плату перечной кукурузой. Насколько я могу судить, доходы от копей, литейных цехов и кузниц все растут, и на нужды семьи их вполне хватает.
      - На нужды семьи? - Кривой ухмылкой Кассилл дал понять, что находит последнее слово неуместным. - Мы с матерью не нуждаемся в средствах.
      Толлер сделал вид, будто не заметил в тоне Кассилла вызова, и поспешил заговорить о промышленности. При этом он все время сознавал, что от главной цели этой встречи ему не уйти.
      Когда очередная напряженная пауза затянулась, как ему показалось, до бесконечности, Толлер понял, что оборвать ее придется ему.
      - Кассилл, - сказал он, - своего отца я встретил лишь за несколько минут до того, как он наложил на себя руки. В наших судьбах было столько... нелепого, но в конце концов мы соединились. Я... не хочу, чтобы мы с тобой расстались, не разобравшись... Скажи, ты можешь простить все беды, которые я принес вам с матерью?
      - Беды? - с деланным недоумением переспросил Кассилл. Он нагнулся, поднял гальку с толстым золотым пояском, повертел перед глазами и бросил в пруд. Зеркальная гладь пошла морщинами, отраженный в ней лик Мира разлетелся вдребезги.
      - О каких бедах ты говоришь, отец?
      Но Толлер, полный решимости все расставить по своим местам, не поддался на его тон.
      - Я не заботился о вас, потому что никогда не довольствовался тем, что имел. Вот так. В моем обвинительном акте всего несколько слов, но в них нет вымысла или лицемерия.
      - Мне никогда не казалось, что обо мне мало заботятся, - медленно проговорил Кассилл. - Я ведь чувствовал, что ты нас любишь, и думал, будешь любить всегда. А теперь мать осталась одна.
      - У нее есть ты.
      - Она одинока.
      - Я тоже одинок, - сказал Толлер, - но тут уже ничего не попишешь. И твоя мать лучше меня это понимает. Если и ты научишься понимать такие вещи, то научишься и прощать.
      Ему вдруг показалось, что Кассилл выглядит моложе двадцати двух лет.
      - Советуешь понять, что любовь не бессмертна?
      - Она способна умереть, но способна и не поддаваться смерти. Иные люди с годами меняются, иные остаются прежними. Когда один из супругов, мужчина или женщина, меняется, ему, или ей, кажется, что другой супруг, женщина или мужчина, как раз и подвергается сильнейшей перемене... - Толлер умолк и беспомощно посмотрел на сына. - Что я могу советовать, если сам ничего в этом не смыслю?
      - Отец... - Кассилл шагнул к Толлеру. - Я вижу, тебе очень больно. Я даже вообразить не мог, как ты мучаешься.
      Напрасно Толлер пытался сдержать слезы, затуманившие его взгляд.
      - Я рад боли. Как раз ее-то мне и недоставало.
      - Отец, не надо...
      Толлер протянул руки к сыну, они обнялись, и на краткий миг объятий он вспомнил, каково это - быть счастливым человеком.
      - Клади на борт, - приказал Толлер, выпуская изо рта струйки белого пара.
      Сидевший за рычагами управления Бартан Драмме (он ни разу не упустил случая попрактиковаться в вождении корабля) кивнул и стал выбрасывать из горизонтальной дюзы кратковременные струи пламени. Судить о том, как их отдача превозмогает инерцию гондолы, позволяло скольжение Верхнего Мира по небу; вскоре из-за коричневого горба оболочки появился огромный блин Мира. Врубив противоположную дюзу, Бартан прекратил разворот; за каждым бортом застывшего в пустоте корабля теперь целиком виднелась планета. Впритык к восточному краю Мира пылало солнце, высвечивая лишь тонкий серп земной тверди. Все прочее тонуло в полумраке.
      До ожидающего старта космолета оставалось меньше мили, на тусклом фоне Мира он казался ленточкой света. Рядом висело несколько крапинок поменьше немногочисленные казармы и склады, которые Чаккел позволил оставить в зоне невесомости для обслуживания недавно построенного корабля. В разрисованных небесах не так-то просто было найти это рукотворное созвездие, но всякий раз, когда оно попадалось Толлеру на глаза, у него учащалось биение сердца.
      Истекли шестидесятые сутки с того дня, когда монарх разрешил снарядить экспедицию, и теперь Толлеру не верилось, что час расставания с родными планетами уже близок. Отгоняя смутное чувство нереальности происходящего, он навел подзорную трубу на космолет.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18