Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Восточная империя - Восточная империя

ModernLib.Net / Сейберхэген Фред / Восточная империя - Чтение (стр. 6)
Автор: Сейберхэген Фред
Жанр:
Серия: Восточная империя

 

 


Затем он направился к болотам, выбирая дорогу из каньона и скал с таким расчетом, чтобы выйти у подножия горы на западный склон, где протекала река. По этому склону он свернул к северу, направляясь прочь от прохода в горах и Замка. Пройдя около ста метров, он почувствовал под ногами песчаную почву и решил, что было бы неплохо зарыть мешок со снаряжением. Ему вряд ли удастся скрыть, где он был, если его поймают со всем этим. К тому же налегке он шел бы быстрее.
      Укрыв мешок, Рольф продолжил свой путь к восточному берегу Доллс, все еще надеясь в любой момент услышать приветствие птиц.
      Он избегал мест, где по дороге к ущелью они с Томасом видели солдат. Через несколько километров он вышел к воде. Здесь, как он знал, был брод; он вошел в воду прямо в одежде.
      Едва Рольф выбрался на восточный берег перед Замком, как из укрытия выскочили солдаты, чтобы схватить его. Он сразу повернулся, чтобы бежать, но что-то твердое и тяжелое ударило его сбоку по голове.
      Он лежал лицом вниз в речном иле. Словно сквозь вату, до него доносились раздающиеся над ним голоса.
      — Это хорошо его успокоило. — Раздался короткий смешок.
      — Может, он подбирался к баржам? Посмотри, нет ли у него какой-нибудь добычи.
      Чьи-то руки перевернули, потрясли и обыскали его.
      — Не-а, ничего.
      — Что, если повесить его на дереве? Мы еще не вешали воров на этом берегу реки.
      — Хм. Нет, в Замке нужны рабочие. Этот выглядит достаточно здоровым, чтобы пригодиться. Если ты не вышиб ему мозги.

Два Камня

      Томас, все еще ослепленный светящимися пятнами, пляшущими перед его глазами, оглушенный звоном в ушах, поднял голову и попытался прийти в себя. Он лежал на песке, куда мгновение назад был отброшен или куда успел добежать. Неподалеку, глядя на него, на коленях стояла девушка-крестьянка в широкополой шляпе.
      — Ты жив, — произнесла она. — Я рада. Ты ведь не один из них, правда? О, нет, конечно же — нет. Мне очень жаль.
      — Конечно, нет. — Если бы эта молодая женщина немного просохла, она бы довольно неплохо выглядела, подумал он. Он заметил, что на пальце у нее не было обручального кольца. — Почему ты кричала мне, предупреждая? Откуда ты знала, что должно было произойти?
      Девушка отвернулась и принялась оглядываться, словно в поисках какой-то утерянной вещи.
      — Поскольку я спасла тебе жизнь, может, теперь ты мне немного поможешь? Пожалуйста. Я должна найти его.
      — То, что было в той коробке, да?
      — Да. Куда она подевалась?
      — Хотя я и владел ею некоторое время, я не уверен, что мне когда-нибудь снова захочется ее видеть.
      — О, но я… я должна. — Она встала, пристально вглядываясь в песок вокруг.
      — Меня зовут Томас.
      — О… а я — Оланта.
      — Ты из Оазиса? Я вижу, на тебе такая шляпа, как у них.
      — Я… да. Ну как, ты поможешь мне найти Камень?
      Похоже, она слишком поздно поняла, что последнее слово дало ему еще немного информации.
      — Камень, да? — У него появилась догадка. — Оазис Двух Камней; думаю, это название что-то означает. Может, этот Камень, который ты ищешь, — как раз один из них? Мне бы очень хотелось узнать, что же едва не убило меня.
      Дождь притих. Оланта отвернулась от Томаса и пошла по расширяющейся спирали, отыскивая камень.
      — Оланта? Тебе не кажется, что у меня есть причины любопытствовать? Я не желаю никакого зла вашему Оазису. Я и сам когда-то был фермером. Скажи, как тебе удалось пройти мимо стражи?
      — Ты был фермером? А кто же ты теперь?
      — Теперь я борец.
      Она окинула его красноречивым взглядом.
      — Я слышала, что все борцы — в болотах.
      — И я хотел бы поблагодарить тебя за предупреждение. Правда, ты могла бы сделать это и раньше, а?
      Она отвела взгляд, рассеянно оглядывая ближайшие дюны и кусты.
      — Я… я видела, как ты склонился над мертвой рептилией. Сперва я подумала, что ты можешь быть только бандитом.
      — Этот ваш Камень каким-то образом притягивает молнии, это и убило рептилию. Ты последовала за мной, выжидая, пока молния ударит снова, чтобы можно было забрать Камень с моего обгоревшего тела. А затем вдруг не решилась так со мной поступить.
      — Я не знала тебя, я была напугана, — сказала она тихо. — Помоги мне найти его, пожалуйста, это очень важно.
      — Я могу это понять. Послушай, тебе не нужно меня бояться, девушка с фермы, если то, что ты говоришь, — правда. Оставь при себе свой Камень. Нам в болотах не нужны дожди. — Дождь почти перестал; Томас посмотрел на небо, где сквозь пелену облаков проглядывали окна и полосы голубого. — Поскольку ты, похоже, дружна с рептилиями ничуть не больше чем я, тебе лучше последовать моему примеру и спрятаться под одним из этих кустов.
      — Сперва я должна найти Камень! Он не может быть далеко.
      — Хорошо, я помогу. Ведь если увидят, как ты бегаешь здесь, то найдут и меня. А что, молния действительно ударяет в Камень? Ты могла бы рассказать мне о нем, пока мы заняты поисками.
      Теперь они вдвоем прочесывали холмистую пустыню, расхаживая петлями и кругами, то расходясь, то снова сближаясь. Оланта торопливо рассказывала.
      — Молния всегда бьет прямо в камень и иногда отбрасывает его на много метров. После этого гроза заканчивается. — Затем она добавила, должно быть, предупреждая: — Понимаешь, тот, кто создал Камень, хотел защитить его от любых посягательств. Его действие проявляется только, если он переходит из одних рук в другие, тогда он вызывает грозу.
      Томас как раз заметил что-то метрах в двадцати. Если он не ошибся, это Камень в своем ящичке… но взять его, похоже, будет непросто.
      Через мгновение Оланта заметила остановившийся взгляд Томаса и направилась к нему.
      — Ох! — сказала она, увидев, на что он смотрит. Ящичек из почерневшего металла наполовину затонул в том, что на первый взгляд казалось плоской, покрытой рябью поверхностью маленького озерца около восьми метров в поперечнике, заполнявшего небольшую впадину между дюнами. — Растение-мираж!
      Томас кивнул.
      — И одно из самых больших, какие я видел на своем веку. — Можно было не сомневаться в том, что это было; здравый смысл подсказывал, что никакое озерцо с настоящей водой здесь совершенно невозможно.
      Иллюзия была полной. Солнечные лучи поблескивали на мнимой поверхности пруда (хотя капли дождя, теперь прекратившегося, касались ее без всплеска, подтверждая тем самым, что воды в озере не было). Небольшие зеленые растения, вполне настоящие, живущие за счет влаги, перепадающей им от полуразумного растения-хозяина, растущего под ними, окаймляли иллюзорный пруд. Такая маскировка создавала впечатление прохлады, исходящей от поверхности озерца, которое на самом деле было лишь картинкой, возникшей на границе слоев воздуха с различной температурой. По озерцу пробегала слабая рябь, словно ветерок морщил настоящую водную гладь. Томас знал, что если наклониться, чтобы попить, то на расстоянии в метр иллюзия исчезнет. Человек или животное при этом могли бы отпрыгнуть, но никому, как правило, не удавалось отпрыгнуть достаточно быстро.
      Томас нахмурился, посмотрев на небо, где облака продолжали рассеиваться, и не думая собираться снова.
      — Ты ведь сказала, что гроза собирается всякий раз, как Камень переходит из рук в руки, и что молния должна ударить прямо в Камень? Если так, то нужно просто подождать, и этот наш маленький пруд благополучно выкипит.
      Они остановились метрах в десяти от миража. Оланта покачала головой.
      — Гроза приходит только в том случае, если Камень попадает в руки человека или другого существа, которое обладает речью, как и рептилии.
      Камень покоился на мелководье воображаемого озерца, под поверхностью «воды». Казалось, проще простого подойти и поднять его.
      Томас достал из мешка кусок веревки, сделал лассо и попытался набросить его на ящичек. Петля беззвучно погрузилась в «воду», веревка натянулась. Томас уперся каблуками в песок; Оланта пришла на помощь, присоединив свои скромные усилия к его усилиям, но вскоре им пришлось бросить веревку, чтобы их не затянуло. Стоя на безопасном расстоянии, они как зачарованные следили за тем, как веревка, словно ползущая змея, исчезает из виду. Но, очевидно, веревка мало пришлась по вкусу растению — через несколько секунд она, более чем потрепанная, скрученная в узловатый комок, была выплюнута на расстояние около десятка метров.
      По мнению Оланты, следующее, что им следовало попытаться сделать, — это забросать растение-мираж песком. Но песок летел к ним обратно скорее, чем они, держась на безопасном расстоянии, успевали зачерпывать его. К тому же поблизости не было никаких камней, чтобы забросать «озерцо».
      — Если бы оно выплюнуло твой Камень, как выплевывало веревку и песок, — проворчал Томас. — Так нет же, у него, должно быть, есть тяга к магии.
      Теперь, узнав, где находится Камень, Оланта, похоже, не очень беспокоилась.
      — Ладно, значит, один из нас должен попытаться отвлечь эту тварь, а в это время другой подбежит и схватит Камень, — сказала она.
      — Всего-навсего? Твоя жизнь значит для тебя не слишком много?
      — Камень означает жизнь для людей Оазиса. — Она надменно глянула на него. — Я сама попытаюсь отвлечь его. Ведь это мою собственность мы пытаемся спасти. И твой план зацепить его с помощью лассо не слишком удался.
      На это Томасу нечего было возразить, но он по-прежнему никак не мог это логически связать с новым планом, когда неожиданно для себя сам решительно вызвался отвлечь тварь — хотя если бы он дал себе время поразмыслить, то не смог бы решить, какая из двух ролей опасней. Может, девушка просто хитростью заставила его взять на себя ту роль, какую ей хотелось, чтобы он взял? Просто так было быстрее и проще?
      Коротко обсудив свой план, Томас и Оланта разделились и приблизились к невинно выглядевшему озерцу с противоположных сторон. Они обменялись кивками, и Томас двинулся вперед. В одной руке он держал нож, в другой — изжеванную веревку, которую он частично распутал. В последний момент он приостановился, опускаясь на четвереньки. Затем вытянул вперед руку и хлестнул веревкой по поверхности миража. Похоже было, что хитрость может удастся — тварь, таившаяся под ним, вцепилась в однажды уже отвергнутые волокна.
      Оланта действовала стремительно, и расчет оказался точен. Но, к несчастью, девушка выронила Камень, едва схватив его, и была вынуждена наклониться за ним снова. Глядя с противоположной стороны водоема, Томас впервые увидел смертоносные щупальца растения-миража, когда, взметнувшись над иллюзорной поверхностью, они с поразительной быстротой оплели тело девушки. Он закричал, бегом обогнул озерце и вступил в схватку, нанося удары ножом.
      Только когда Томас запутался сам, он понял, что, каким бы невероятным это ни казалось, смертельная паутина оказалась не в состоянии удержать девушку, и та довольно легко убралась на безопасное расстояние. Ему было некогда удивляться ее везению, поскольку его собственные дела обстояли отнюдь не так блестяще. Щупальца оплелись вокруг его туловища и головы. Клинок Томаса отсек тугой эластичный побег, но еще два оплели его, их присоски жаждали его крови. Один побег захлестнул его правую руку, в которой он держал нож. Левая рука уже была заломлена ему за спину. Томас, поваленный на песок, отчаянно упирался ногами, не давая утащить себя в пасть смерти. Водная поверхность теперь бесследно исчезла — хищному растению требовались все силы, чтобы справиться со своей упрямой добычей. Когда еще один рывок подтащил Томаса немного вправо, он смог заглянуть в отверстие и там, где иллюзия показывала всего лишь песчаное дно впадины, увидел скопище кровожадных ртов и белые кости животных между ними.
      Томас вскрикнул. Он увидел девушку, на ее лице застыло выражение муки, она полезла в свой маленький мешок. Ее рука появилась, держа сероватый, по форме напоминающий яйцо, предмет, который Оланта протянула ему.
      — Держи!
      Ему пришлось бросить бесполезный нож, чтобы взять предмет, который девушка всунула в его сведенные судорогой пальцы. Предмет был твердым и тяжелым. Прежде, чем Томас успел задуматься над тем, что ему с ним делать, он почувствовал, что хватка растения-миража ослабевает. Словно его кожа и одежда покрылись подтаявшим льдом или маслом. Через мгновение он освободился и отполз на несколько метров от опасного места. Он лежал на песке, тяжело дыша, и наблюдал за тем, как щупальца слепо шарят над ним, а потом отдергиваются.
      Оланта, по-прежнему держа под мышкой Грозовой Камень в помятом ящичке, опустилась на колени рядом с Томасом; она нерешительно протянула руку, чтобы забрать у Томаса маленький серый Камень, который он все еще держал; но вместо того, чтобы вернуть ей камушек, он схватил ее за запястье.
      — Одну минуту, девочка. Можешь, конечно, достать еще один Камень и уничтожить меня с его помощью, если желаешь, но я все же хочу получить некоторые разъяснения.
      Тем не менее, когда она не ответила, а только молча попыталась вырваться, он отпустил ее. Тогда Оланта сама опустилась на песок рядом с ним, виновата глядя на него.
      — У меня — у меня нет других Камней. И вообще их больше нет.
      — Ага. Это уже что-то. Так-так. Если бы это был Оазис Дюжины Камней, то тогда — не знаю… — Томас внезапно оборвал фразу и посмотрел на небо. — Солнце снова спряталось. Как я понимаю, жди еще одной грозы?
      Она успокаивающе помахала тонкой рукой.
      — Да, конечно, ведь Грозовой Камень снова перешел из рук в руки, вернувшись ко мне. Но ничего страшного. Я оставлю его здесь, а мы просто отойдем немного и подождем. Затем, после того, как в него ударит молния, я смогу нести его, ничего не опасаясь.
      — Могу я посоветовать тебе оставить его на безопасном расстоянии от растения-миража? Чтобы нам не пришлось… Эй? А пока мы будем пережидать очередной дождь, ты могла бы рассказать мне о свойствах второго Камня.
      Над головой опять стремительно собирались тучи. Томас и Оланта в еще не просохшей после предыдущей грозы одежде оставили Грозовой Камень у небольшой впадины между дюнами и отошли на несколько шагов, чтобы вместе усесться под бесполезным прикрытием скудных кустов.
      Она пробурчала:
      — Я не хотела, чтобы ты знал еще и о Камне Свободы. Иначе я могла бы просто подойти к растению-миражу и взять свою вещь.
      — Да, теперь я понимаю.
      — Мне очень жаль. Эти присоски ведь не успели высосать у тебя ни капли крови, правда? Хорошо. Ладно, теперь ты знаешь наши секреты, и я должна доверять тебе. Нам в Оазисе нужна помощь. Там захватчики — мы не можем их терпеть.
      — А кто может? Пожалуй, мы сумеем помочь друг другу. — Снова пошел дождь. Томас задумался. — Расскажи мне побольше об этих Камнях.
      Происхождение обоих Камней, рассказала Оланта, теряется в глубоком прошлом. С самого начала истории Оазиса тамошние фермеры владели ими обоими. Люди Оазиса по большей части жили в согласии друг с другом, оставаясь почти изолированными от остального мира, хотя к гостям и истощенным путешественникам, забредавшим к ним из пустыни, относились дружественно и гостеприимно. Тайна Двух Камней оставалась достоянием лишь их поселения.
      Почва пустыни была плодородна, ей недоставало только воды. И когда бы полям Оазиса ни потребовался дождь, тот, кто хранил Грозовой Камень, просто передавал его соседу; таким образом вода появлялась по желанию фермеров, а голод и жажда были совершенно незнакомы Оазису. Второй талисман — Камень Свободы, или Камень Узника, — был спрятан, и только старейшины Оазиса знали о его существовании. Честным людям от него было мало пользы до тех пор, пока на земле царила свобода.
      Затем с Востока пришли жестокие захватчики, обладающие такой силой, что им трудно было сопротивляться. Но старейшинам удалось сохранить в тайне секрет обоих Камней.
      — И вот мой родной отец нарушил договор о сохранении тайны. О, он поступил так вовсе не из желания угодить захватчикам, нет, как раз наоборот. — Оланта на мгновение замолчала, ее глаза потемнели, с широких полей фермерской шляпы стекали капли дождя.
      — Как это? — Томас смахнул дождинки с лица. Пустыня действительно становилась весьма дождливой. Он почувствовал смутное удовлетворение от мысли, что притаившееся неподалеку растение-мираж имеет шанс стать первым из своих сородичей, которое утонуло.
      Оланта уставилась на свои руки, сложенные на коленях.
      — Начальник захватнического гарнизона… дело в том… он хотел…
      — Что-то сделать с тобой?
      — Да… со мной. — Она кивнула и подняла взор. — Когда я воспротивилась, они принялись угрожать… — Она замолчала и молчала, пока Томас не взял ее за руку.
      — Тогда… — Ей пришлось откашляться и начать снова. — Тогда мой отец — так случилось, что Грозовой Камень в это время был у него. Он достал его из тайника…
      Последняя молния ударила в Камень метрах в сорока-пятидесяти от них, заставив Томаса, хотя он и ожидал удара, подскочить на месте, снова клацнув зубами и почувствовав ломоту в костях.
      — И, притворяясь, что хочет завоевать расположение захватчиков, отдал командиру гарнизона. Мой отец вел себя так, словно был доволен тем, что эта свинья положила на меня глаз. Отец намекнул, что Камень как-то связан с дождями в Оазисе, но, конечно, не упомянул о молнии.
      — Они… они стояли, разговаривая, среди лагеря захватчиков, там, где когда-то был парк. Мой отец сказал позже, что слышал первые раскаты грома над головой, пока они стояли там, а он улыбался своему врагу, человеку, который… а затем командир повернулся, держа Грозовой Камень под мышкой, чтобы пройти через плац к своим комнатам. Он не дошел.
      Томас кивнул и легонько пожал руку Оланты. Девушка продолжала:
      — На следующий день солдаты подобрали Камень и принесли его прямо к тому, кто был следующим по чину и теперь оказался старшим. Они поняли, что это нечто, обладающее магической силой, но больше они ни о чем не догадались. Прежде, чем следующая гроза успела разразиться над их головами, они положили Грозовой Камень в сумку посыльной рептилии и отослали ее к колдунам Замка. Мы узнали об этом потому, что видели, как собирающаяся гроза последовала за рептилией из пустыни. Мы знали, что гроза настигнет ее прежде, чем она успеет добраться до Замка. Нужно было, чтобы кто-нибудь отправился ей вслед и разыскал Камень прежде, чем он снова попадет в руки врагов или путешественников. Без него Оазис погиб бы от недостатка воды.
      — А как выбор пал на тебя?
      — Девушка может искать не хуже мужчины. Кроме того, меня стали бы преследовать после смерти прежнего командира. Тогда отец сделал бы еще что-нибудь — и, возможно, накликал бы гибель на всех нас. Поэтому старейшины были не против того, чтобы я ушла, и дали мне Камень Свободы, который способен провести своего обладателя через все преграды, мимо любой охраны, из любой тюрьмы. Теперь я должна вернуть Грозовой Камень в Оазис, а затем — я не знаю, что буду делать.
      — Понимаю. — Промокший до нитки Томас пошевелился. Дождь снова стихал. Последняя молния не слишком сдвинула Грозовой Камень — он мог разглядеть его, маленький темный выступ на песке.
      Он протянул Оланте руку с Камнем Свободы.
      — Камни принадлежат тебе. Но скажи мне, какой толк от них, какой толк от самой жизни для ваших людей, пока здесь находятся захватчики?
      Она приняла Камень.
      — А что мы можем сделать? К чему ты клонишь? Я должна принести назад Грозовой Камень, не то все погибнут.
      — Оазис может просуществовать без него, по крайней мере, еще несколько дней. И помни: пока Камень здесь, враги могут его найти, понять, что это такое, и обратить его силу против вас.
      Она снова спросила, теперь словно оправдываясь:
      — Как же быть?
      Томас улыбнулся. Он встал как раз в тот момент, когда вновь выглянуло солнце.
      — У меня есть свои соображения. И я знаю тех, у кого идей еще больше. Пойдем со мной в болота!

Чап

      Несмотря на то, что удар по голове оглушил его, Рольф все-таки сознавал достаточно, чтобы понять, что солдаты считают его попросту вором, который пытался пробраться на борт одной из барж на реке. Они не задавали ему никаких вопросов, а он молчал.
      Со спутанными ногами, с руками, связанными за спиной, его отвели на пост, скрытый среди деревьев прямо на берегу реки. Голова у Рольфа раскалывалась. Он сел на землю и старался ни о чем не думать. Здесь было слишком много солдат, чтобы питать надежду на побег, и к тому же они выглядели удручающе вымуштрованными, если судить по их отношению к обычному дежурству.
      Рано утром караул сменился. Солдаты, схватившие Рольфа, теперь накинули веревку ему на шею, освободили ноги и повели по дороге к Замку, привязав позади лошади, словно маленькое животное, которое ведут на убой.
      Путешествие было коротким. Дорога несколько километров шла вдоль западного берега Доллс, сливаясь с другими дорогами, которые сходились к проходу в горах. Вскоре стал виден проход вместе с поселком, мостом на въезде и Замком, возвышающимся над ним.
      Пересекая мост, Рольф поднял взгляд к высоким скалам вдали, которые всего днем раньше предоставляли ему безопасное убежище. Теперь он увидел то, что усугубило его отчаяние, — рептилии сидели на этих скалах и вились над ними, словно мухи над падалью. А вверх по склону, словно бронзово-черные муравьи, ползли солдаты.
      Значит, враг нашел пещеру. Должно быть, так. Рольф снова потупился, глядя на мост под ногами, едва ли воспринимая окружающее. С ним было кончено, и с остальным тоже.
      Оказавшись на мосту, солдаты ослабили бдительность. На площади почти опустевшего поселка они остановились, оправляя форму, очевидно, чтобы появиться в Замке в надлежащем виде.
      Рольф стоял, тупо уставясь на луку седла лошади, к которой он бы привязан, пока какое-то движение, которое он заметил боковым зрением, не заставило его повернуть раскалывающуюся от боли голову. Деревенская гостиница, двухэтажное бревенчатое здание, очевидно, все еще работала, так как на ее пороге стояли двое мужчин.
      Его сердце подпрыгнуло: он узнал Мевика. Ошибки быть не могло — та же долговязая фигура, хотя обильные седые пряди в темных волосах делали его старше лет на двадцать, что вполне соответствовало морщинам и серьезности лица. Теперь Мевик был одет богато, но без чрезмерной роскоши, он напомнил Рольфу купцов, которых он видел как-то и о которых говорили, что они с далеких островов в океане.
      Рольф отвернулся, сохраняя невозмутимое выражение лица. Стоило ему допустить одну-единственную ошибку, и Мевика могли бы потащить следом за ним, навстречу куда худшей участи, чем ожидала простого вора. Рольф в отчаянии пытался придумать способ передать Мевику новые сведения о Слоне.
      Порог гостиницы был от силы в десяти метрах. Ему было слышно, как Мевик разговаривает с полным мужчиной, наверное, хозяином гостиницы, о торговле, мореплавании и о распространении разбойников. Если бы он спросил что-нибудь о солдатах, толпящихся на противоположном склоне, — если бы он спросил что-нибудь, на что я мог бы ответить «да» или «нет», подумал Рольф, я мог бы кивнуть или покачать головой, чтобы он смог увидеть.
      Но Мевик ни о чем таком не спросил — не отважился или не смог придумать никакого нужного вопроса, который звучал бы достаточно невинно. Рольф тоже. К ночи — не к ночи он окажется в темнице — они оба придумали бы десяток вопросов, которые мог бы задать Мевик. Или другой способ передать сведения. Но, по крайней мере, Рольф знал, что Мевик наверняка заметил его — это было уже кое-что, теперь его друзья не будут в полном неведении относительно его судьбы. Глядя прямо перед собой, Рольф один раз кивнул.
      Солдаты были уже готовы и снова потащили его за собой. Сразу за маленьким поселком дорога, углубленная ежедневным прохождением войск, стала подниматься вверх. Приблизившись, стены и башни Замка проступили четче. Главные ворота были открыты, решетка более чем когда-либо напоминала зубы в широкой пасти.
      Во внутреннем дворе путы с Рольфа были сняты, и его передали в руки стражников, у которых не было ни бронзовых шлемов, ни мечей, а только ключи и дубинки, привешенные к поясу. Эти втолкнули его в двери в основании тюремной стены и повели вниз по истертым сырым ступенькам. Сразу под землей коридор стал горизонтальным, темным и узким. По его сторонам располагались камеры, разделенные тяжелыми железными решетками. Некоторые из них были заполнены изможденными фигурами, другие пустовали, без сомнения, ожидая возвращения рабов, которые трудились где-то наверху. Зловоние было хуже, чем в любом хлеву, в котором доводилось бывать Рольфу. Равнодушным пинком Рольфа принудили присоединиться к апатичным обитателям одной из камер, и дверь быстро захлопнулась за ним.
      Утренний свет, который с трудом пробивался в верхние камеры темницы, не многим лучше проникал и в пышно задрапированные окна стоящей над ней башни. И не солнце разбудило сатрапа Экумена сегодня, а довольно взволнованные голоса под самой дверью его спальни.
      Моргая, он приподнялся в широкой кровати. Когда его наложница, которая, словно какое-то домашнее животное, спала, свернувшись калачиком, у ног своего хозяина, сделала движение, помешавшее ему потягиваться, он раздраженно пнул ее. Оказавшись на ногах, он завернулся в меховую накидку, затем задержался на мгновение, убирая магическую преграду, которая защищала двери его спальни изнутри, и только потом кликнул узнать, какое дело привело их к нему в такой час.
      Охрана пропустила в спальню командующего рептилиями. Это был маленький человечек, обычно флегматичный. Но теперь его лицо светилось таким торжеством, что надежды Экумена пробудились еще до того, как вошедший заговорил.
      — Господин, мы нашли для тебя Слона! — сказав это, он быстро пустился в объяснения, к чему его поощрило выражение лица Экумена, — о том, как он скрупулезно изучил вчерашний рапорт о слышанном рептилиями странном грохотании, идущем из-под земли в северной оконечности прохода в горах. Затем птицы атаковали всадников во время ночного рейда в том районе…
      — Слон, Слон! Есть у тебя сведения о нем или нет?
      — Да, мой господин!
      На рассвете командующий рептилиями выслал несколько групп кожистокрылых к тем скалам, приказав обыскать все сантиметр за сантиметром, ползая, если потребуется, на брюхе, и выяснить причину странного шума. Сперва они нашли вход в пещеру и следы того, что по крайней мере один человек недавно побывал там, так же, как и птицы…
      Заметив выражение лица своего господина, командующий рептилиями опустил кое-что и торопливо продолжил свой рассказ. Одна рептилия в конце концов углядела в этой пещере Слона — предмет из металла, огромный, как дом, со знакомыми символами, нарисованными на его боках.
      — Очень хорошо. Ты получишь достойную награду, если все это окажется правдой. — Экумен протянул человеку кольцо с драгоценными камнями в подтверждение того, что его ждет еще большая награда. Затем сатрап, как был, полуодетый, спустился в нижний этаж башни. Здесь двери вывели его на плоскую крышу темницы, откуда хорошо были видны окрестности за проходом в горах.
      Командующий рептилиями, раздуваясь от гордости, торопливо семенил за ним. Остальные его подчиненные, как он хорошо понимал, соберутся, едва до них дойдут слухи о великом открытии. И действительно, Экумен едва успел положить руки на северный парапет, как на ближайшей лестнице послышался топот множества ног. Повернувшись, он увидал, что на крышу выходит командующий воинами в сопровождении своих офицеров и адъютантов.
      Хмуро глянув на командующего воинами, сурового, седоватого ветерана по имени Гэрл, Экумен спросил:
      — А что делают здесь все эти люди?
      Лицо Гэрла, который собирался разделить триумф своего господина, быстро посерьезнело.
      — Мой господин, мы… собираем силы, дабы предупредить возможные действия врага. Я жду только вашего слова, чтобы послать людей в пещеру.
      Экумен кивнул.
      — Ты хорошо сделал, что дождался моего приказа, прежде чем предпринять такие действия.
      Зарф прибыл как раз вовремя, чтобы услышать последний обмен фразами.
      — Мой господин, — выступил он вперед. — Будет лучше, если я первым войду в пещеру. — Затем он слегка поклонился, когда по лестнице поднялся, тяжело отдуваясь, старший колдун. — Или мастер Элслуд, конечно. Если его присутствие не потребуется еще где-нибудь.
      Экумен отвернулся от колдунов. Элслуд и Зарф надежно и прочно находились у него под каблуком, а благодаря им — и все остальные. Тем не менее, он слышал о сатрапах, которые, несомненно, сидели на своем месте так же прочно и все же были свергнуты из-за интриг собственных слуг — Мертвого Сома, похоже, совершенно не волновало, кто именно и где правит, если узурпаторы служили ему с такой же или даже большей преданностью.
      Поэтому Экумен не собирался доверять такую огромную силу как Слон кому бы то ни было, кроме себя самого. По крайней мере, он собирался оставить эту возможность в резерве до тех пор, пока не узнает о Слоне много больше того, что его колдуны были способны рассказать ему.
      Экумен обратился к Гэрлу:
      — Передай тем, кто находится по ту сторону прохода: ни один человек не должен входить в эту пещеру до тех пор, пока я лично не дам на то разрешения.
      Этот приказ был быстро передан. Затем, заметив старшего по гарему, топчущегося на заднем плане, Экумен вспомнил еще об одном, о чем следовало позаботиться. Он склонился к евнуху и сказал:
      — Девчонка, что была у меня ночью, вела себя так, словно она больна. Убери ее.
      — Сию минуту, мой господин. — Затем евнух обернулся и жестом фокусника вытолкнул вперед невысокую тоненькую фигурку, одетую в гаремную накидку, — до сих пор девушку загораживала его массивная фигура. — Эта девушка, я думаю, очень вам понравится, мой господин. Ее привели два дня назад, и по моему указанию она была тщательно осмотрена и оставлена для вас.
      — Хм. — Как ни был Экумен занят другими делами, он нашел время глянуть на девушку. Она была темноволосая, очень юная и действительно привлекательная. Ее лицо залилось краской, когда евнух распахнул ее накидку. Молчаливая, но достаточно отважная, чтобы бросить на него открытый, полный ненависти взгляд — да, она была интересна. — Очень хорошо. Но сейчас не время для гаремных дел. — Он жестом отпустил евнуха.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33