Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Секретный агент Багира - Крутая мисс

ModernLib.Net / Детективы / Серова Марина / Крутая мисс - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Серова Марина
Жанр: Детективы
Серия: Секретный агент Багира

 

 


      В ответ мне пришлось выслушать исповедь человека, пострадавшего от реформ, довольно стандартный рассказ о судьбе инженера, уверенно смотревшего в будущее до перестройки и потерявшего почву под ногами после. Насколько я поняла, в политическом смысле Валентин Сергеевич был беспартийным коммунистом и мечтал о реставрации, хотя в исполнение мечты не верил.
      — Все продались Западу, — с горечью заключил он, — распродаем страну стратегическому противнику. Стыд и позор!
      Мне оставалось только предполагать, что в Колумбию он бежит от стыда, потому что касательно этой темы Валентин Сергеевич был на удивление немногословен, сообщив только, что тоже получил вызов от родственников. Несмотря на свою мягкотелость и почти юношескую наивность в отношениях с женщинами, он сохранял прежнюю обстоятельность и осмотрительность в делах. Я подумала, что в его лице военно-промышленный комплекс, действительно, потерял незаметного, но очень надежного труженика.
      Расстались мы в аэропорту, потому что я была уверена, что теперь Быкову никуда от меня не деться, а ему будет полезно разобраться в своих неожиданных чувствах. В том, что они пробудились, сомневаться не приходилось — у Валентина Сергеевича все было написано на беззлобном измученном лице. Но, постаравшись от него избавиться, я подарила ему искорку надежды.
      — Надеюсь, мы еще встретимся с вами! — обнадежила я его.
      Он печально улыбнулся, и в глазах его попеременно вспыхивали то надежда, то сомнение, то отчаяние. Я помахала ему рукой и умчалась в такси.
      Сняв номер в гостинице и оставив там чемодан, я немедленно отправилась на доклад к генералу. Москва показалась мне в этот день почти такой же унылой, как и Тарасов, — мокрые крыши и тротуары, сверкающие черным глянцем зонты, низкое серое небо. Отсюда тоже хотелось уехать.
      Генерал ждал меня. Как и положено генералу, он имел суровое усталое лицо и седые виски. Других примет генеральства — как, например, штанов с лампасами или внушительного живота — за Громом не наблюдалось. Несмотря на возраст, он строго держал спортивную форму, а одевался практически всегда в штатское.
      — Нравится погода? — Это было первое, что спросил у меня Гром.
      В этом невинном вопросе мне почудился подвох, который мог иметь как отрицательную, так и положительную стороны. Я ответила, что предпочла бы побольше солнца. Это тоже можно было расценивать по-разному, но Грому мои слова пришлись по душе.
      — Могу тебе это устроить, — небрежно сообщил он.
      Предчувствия начинали сбываться — мой следующий самолет, кажется, действительно отправлялся в теплые края. Однако не следовало торопить события.
      — В принципе я могла бы подождать до весны, — с улыбкой ответила я.
      — Правильно! — одобрительно заметил Гром. — На службу не напрашивайся, от службы не отказывайся. Поэтому все-таки тебе не придется ждать весны.
      — Не придется так не придется, — согласилась я. — Что я должна делать?
      — Особенно напрягаться тебе не придется, — заверил Гром. — Почти туристическая поездка. Тебе нужно будет слетать в Колумбию, навестить брата.
      — Как я полагаю, в компании господина Быкова? — деловито уточнила я. — Кстати, мне удалось достаточно сблизиться с ним и даже зародить в нем некоторые надежды. Думаю, этой ночью он будет беспокойно спать. Вы уверены, что этот человек заслуживает того разочарования, которое ждет его в недалеком будущем?
      — Я уверен в том, — жестко ответил Гром, — что в будущем его ждет не единственное разочарование. Молодец, что нашла с ним общий язык. Что он о тебе знает?
      — Только имя и то, что у меня в Колумбии брат. Ну и прочие мелочи вроде того, что я дизайнер, одинока и люблю готовить. Я знаю о его печальной биографии почти все, за исключением последнего пункта. Для чего он отправляется в Колумбию, он не говорит.
      — Это не важно, — заверил меня генерал. — Это я сам тебе скажу. Думаю, ты слышала о попытке колумбийских наркобаронов построить в джунглях подводную лодку, чтобы переправлять в США крупные партии кокаина?
      — Но ведь, кажется, эта попытка провалилась?
      — Эта да, — ответил Гром. — Однако есть основания считать, что ушлые колумбийские ребята не оставили надежды завершить свой проект. В строительстве первой подлодки были задействованы инженеры из Европы, в том числе из России. Звериные законы рынка, понимаешь. Трудовые ресурсы перетекают туда, где труд оплачивается дороже. Теперь история повторяется. Внимание ФСБ привлекла деятельность некоей фирмы, которая предлагает работу в Колумбии — причем, по некоторым данным, работа предлагается именно судостроителям. К сожалению, мы опоздали. К моменту появления этой информации набор практически был закончен. Наш приятель Быков, если можно так выразиться, последняя ласточка. Фирма самоликвидировалась. Но это еще не все. Почти одновременно прошла информация о появлении на нашем черном рынке партии колумбийского кокаина. Кокаин — наркотик дорогой и до сих пор не имел у нас широкого распространения. Теперь, кажется, эту ситуацию кое-кто намерен изменить. Все говорит за то. Ты представила общую картину? А вообще твоя задача заключается в следующем…
      Генерал немного помолчал, строго глядя на меня, как он всегда делал, прежде чем изложить суть задания, а потом с расстановкой сказал:
      — Инженер Быков — единственная ниточка, за которую мы можем теперь ухватиться. К сожалению. Ты ухватилась за эту ниточку, и слава богу. Теперь держи ее цепко и не выпускай до самой Колумбии. Он вылетает из Москвы один, насколько нам известно. Конечно, могут быть всякие сюрпризы, поэтому обращай внимание на всех подозрительных попутчиков. Конечно, с приобретением билета и визой ему тут помогали, но у нас нет оснований подозревать этих людей. Похоже, он просто использовал личные связи: его старый друг, однокурсник, женат на женщине, которая работает в Министерстве иностранных дел, — она согласилась помочь. Видимо, Быков должен до какой-то определенной даты появиться в Боготе, где его встретят. Но у меня есть надежда, что тебе удастся раньше познакомить его со своим «братом». Это наш агент, который живет продолжительное время в Колумбии. Наркобизнес — сфера его деятельности. Дальнейшие действия — его забота. Ты будешь просто связующим звеном, иначе их встреча попросту будет невозможна. Однако не стоит тебе объяснять, что все может повернуться самым неожиданным образом. Тогда тебе придется брать инициативу на себя. Испанским и английским ты владеешь, так что не потеряешься. Опыта и интуиции тебе тоже не занимать. Конечно, незнакомые условия… Но тут уж помочь ничем не могу… Зато солнце! — слегка улыбнулся Гром. — Итак, нам необходимо знать дислокацию судостроительной площадки, а также пути отправки в нашу страну наркотика. Если придется работать одной, передашь все сведения в наше консульство. Они свяжутся с Интерполом и с колумбийской полицией…
      Далее генерал выложил на стол новенький щегольский кейс и пояснил:
      — Здесь данные по твоему «брату», включая фотографии и адрес. Эти материалы изучишь здесь — выносу они, сама понимаешь, не подлежат. Кроме этого, здесь твои документы, деньги, виза — все как полагается. Авиабилет тоже здесь. Твой друг Быков еще не знает, какая удача ждет его впереди — перелет Москва—Лондон—Нью-Йорк вы совершите, будучи соседями. Мы постарались взять тебе место рядом. Никаких шпионских штучек ты с собой не везешь. Если возникнет в них необходимость, запасешься всем на месте. В кармашке — ключи. Один ключ от квартиры твоего «брата», второй от сейфа. Но я все-таки надеюсь, что они тебе не понадобятся.
      Я тоже на это надеялась, но тем не менее немедленно присоединила ключи к своей связке и вызубрила все, что касалось моего «брата». На цветном фото я увидела худого жилистого мужчину с неприветливым бронзовокожим лицом. Глубокие складки по углам рта и густые усы придавали этому лицу особенную сумрачность. Мой «брат» наверняка был человеком нелегким.
      Звали его, согласно справке, Иваном Борисовичем Поповым. Соответственно я превращалась в Юлию Борисовну Попову. Думаю, сочетание Иван Попов было выбрано вследствие его краткости, чтобы иностранцам не приходилось сильно мучиться, общаясь с человеком ежедневно.
      Проживал он на улице Св. Христофора в доме 44. Был даже приложен план колумбийской столицы, чтобы я могла примерно представить местонахождение этого дома.
      — Итак, ты все запомнила, — без тени сомнения произнес Гром, когда я положила бумаги на стол. — Теперь можешь все забыть до поры. Сосредоточься на роли дамы, которая летит в гости и которой все внове. Организуешь знакомство, поживешь там недельку и можешь считать себя свободной. Дальнейшие инструкции получишь от «брата». Желаю удачи.
      На этом инструктаж закончился. С пожеланием удачи и чемоданчиком в руках я отправилась к себе в гостиницу.

Глава 3

      Валентин Сергеевич был похож на школьника, который дотянул до выпускного бала и теперь наслаждается атрибутами взрослой жизни, особенно приятными оттого, что впервые ими можно пользоваться открыто. Для него все было словно впервые — и любовь, и порция спиртного, и вечерний костюм. Правда, именно с костюмом у Валентина Сергеевича было не блестяще. Вынужденный расстаться в салоне «Боинга» со своим любимым плащом, он предстал в не менее заношенном костюмчике сиреневого цвета с плохо заглаженными стрелками и лоснящимися рукавами. Чувствовалось, что Быков немного стесняется своей экипировки, давно вышедшей из любой моды. Но мое присутствие и ожидание каких-то немыслимых перемен скрашивали ему этот отрезок жизни.
      Убаюканный гулом двигателей, комфортом кожаных кресел, хорошей дозой приличного виски, которую он принял немедленно, как только разобрался, что она входит в цену билета, Валентин Сергеевич расслабился и окончательно раскрыл передо мной душу. Видимо, оказавшись в воздухе, он посчитал себя достаточно неуязвимым и недоступным для земных законов. Мы проболтали с ним до самого Нью-Йорка.
      Выяснилось, что на интересную работу Валентина Сергеевича сосватал бывший однокурсник, который подвизался именно в той фирме, о которой рассказывал Гром. О криминальной подоплеке своего трудоустройства Быков догадывался, но догадки эти были весьма робки, а того, что фирма уже свернула деятельность, он не знал вообще. Как ни странно, никаких угрызений совести по поводу распродажи родины у Валентина Сергеевича в этой связи не возникало. То ли он не считал себя такой уж ценностью, без которой родина обойтись не может, то ли его праведный гнев, как обычно бывает, был обращен исключительно вовне собственного симпатичного «я».
      Одним словом, благодетель-однокурсник без особого труда соблазнил Валентина Сергеевича высокими заработками и устроил ему фиктивный вызов в Колумбию, а также снабдил приятеля деньгами на расходы, связанные с перелетом. Но поставил единственное условие — не распространяться на каждом углу об истинной цели поездки.
      Это условие Быков выполнял свято — до того момента, пока родина не осталась за бортом чужеземного лайнера. Теперь он посчитал себя свободным ото всех обязательств. Тем более невооруженным взглядом было видно, как ему хочется произвести впечатление на молодую черноволосую женщину с маленьким прямым носиком. Он изо всех сил старался убедить меня, что сиреневый костюм и заурядное одутловатое лицо — всего лишь маска, под которой скрывается настоящий мужчина, конкистадор, который совсем скоро будет владеть сундуком, полным золота.
      Безудержная веселость не покидала его и в лондонском аэропорту, где мы ждали дозаправки. Валентин Сергеевич имел глупость тоже дозаправиться в баре аэровокзала, и эта выпивка съела его последние деньги. Он попросту не сообразил, какая дороговизна царит в аэропортах. Но даже эта оплошность не обескуражила его надолго. Под большим секретом он сообщил мне, что в Боготе ему будет достаточно найти возле аэропорта гостиницу «Звезда» и спросить некоего Люсьена, и на этом все его проблемы закончатся: все заботы о Валентине Сергеевиче возьмет на себя работодатель. И тогда будут у него и деньги, и крыша над головой, и вообще все, что угодно.
      Я старалась делать вид, что вся его болтовня чрезвычайно меня захватывает и внушает восхищение. Это окончательно сблизило нас, но привело к тому, что за все восемь часов перелета мне не удалось ни на минуту сомкнуть глаз. Ничего примечательного Быков больше не сообщил — все словоизлияния касались или подробностей его несчастливой жизни, или прозрачных намеков на то, что теперь он встретил свое счастье. Видимо, он как-то рассчитывал на дальнейшее наше общение — то ли не совсем ясно представлял себе характер будущей работы, то ли надеялся, что я теперь последую за ним на край света.
      Однако в нью-йоркском аэропорту с Валентином Сергеевичем произошла очередная перемена. Пары спиртного улетучились, эйфория покинула его, а на первое место вышла усталость от долгого перелета и обычная неуверенность. Он стал похож на снулую рыбу и, как и положено рыбе, молчал, глядя вокруг с тоской и отчаянием.
      В отчаяние его повергло «нашествие» языков, с которым мы столкнулись в нью-йоркском аэропорту. Грандиозность аэровокзала и обилие народа вызвали у Валентина Сергеевича шок. Да и было отчего закружиться голове — тысячи лиц, белых, черных, желтых — сновали и мельтешили вокруг: бизнесмены в деловых костюмах, с ноутбуками в руках, расфуфыренные пенсионерки-туристки, обвешанные фотоаппаратами и видеокамерами, двухметровые негры в ярких майках, какие-то восточные делегации в тюрбанах и расписных халатах. Все они растекались по бесчисленным терминалам, но на смену им являлись тысячи новых, не менее экзотических персонажей. Это настоящее вавилонское столпотворение навеяло на моего спутника почти священный ужас.
      Здесь неожиданно выяснилось, что, несмотря на свою откровенность, Валентин Сергеевич умудрился скрыть от меня весьма важную деталь— что билет до Колумбии на него уже забронирован, осталось только отыскать его в одной из бесчисленных касс. Он поведал мне это с глубочайшей тоской и тревогой, совершенно недвусмысленно рассчитывая на мою помощь.
      — А что вы стали бы делать, если бы прилетели сюда один? — с любопытством спросила я. — Как вы собирались выйти из положения?
      — Ну-у, я надеялся, что мне хватит школьных знаний английского… — смущенно признался Быков. — А сейчас все английские слова почему-то выскочили из головы… — Произнося это, он уже совсем не был похож на конкистадора. И вообще, в своем непрезентабельном костюме, с обшарпанным чемоданом в руках и с бегающими глазами, он вызвал легкую настороженность охраны, и я уже несколько раз ловила обращенные на нас взгляды подтянутых парней в синей форме с портативными рациями в руках. Взгляды эти были пока достаточно деликатны, но пренебрегать ими не стоило, и я постаралась побыстрее уладить вопрос с билетом.
      Билет в этой огромной, но хорошо отлаженной машине, разумеется, нашелся. У Валентина Сергеевича словно камень с души свалился. Он испытал кратковременный душевный подъем и объявил меня ангелом-хранителем. Но потом, когда выяснилось, что у ангела билета на данный рейс не имеется и поэтому возможно, что здесь, в Нью-Йорке, мы и расстанемся, у Валентина Сергеевича сделался вид ребенка, которого лишили сладкого. Но обижаться ему нужно было только на самого себя. Ведь если бы он еще в Москве посвятил меня во все детали своего путешествия, мне бы тоже забронировали билет именно на этот рейс. А так получилось совсем глупо, и я расстроилась ненамного меньше Валентина Сергеевича. У меня в уме уже прокручивались варианты каких-то экстренных мер, вплоть до насильственного отстранения Валентина Сергеевича от полета, но тут, к счастью, выяснилось, что на «Боинге», вылетающем в столицу Колумбии, имеются свободные места. Мы оба вздохнули облегченно.
      Покровители Быкова рассчитали все на редкость экономно — до отлета лайнера в Боготу оставалось не более получаса, и нам даже не нужно было ломать голову, как убить время. Правда, возникли некоторые проблемы, которые в конечном итоге разделили нас с Быковым.
      Я прошла таможенный контроль без затруднений, а бедного Валентина Сергеевича увели для личного досмотра. Откровенно говоря, он и в самом деле выглядел подозрительно — на террориста, пожалуй, не тянул, но на отчаявшегося от безработицы эмигранта, который решил свести счеты с жизнью, в надежде что его семья получит страховку, был очень похож.
      Идя к выходу на посадку, я оглянулась и увидела его бледное расстроенное лицо: Быков крутил головой налево и направо в тщетной попытке высмотреть какую-нибудь спасительную соломинку. Сотрудник таможни вежливо, но крепко удерживал его за сиреневый рукав пиджака. Я не особенно тревожилась — за моим спутником не было пока никакого компромата, документы у него были в порядке, и, может быть, в экстренной ситуации ему удастся оживить школьные познания в английском, чтобы ответить на вопросы таможенника.
      Деловой класс колумбийского рейса был заполнен далеко не весь. Даже когда со значительным опозданием появился последний пассажир — Быков, некоторые кресла оставались пустыми. Однако напуганный таможенниками Валентин Сергеевич не рискнул больше проводить экспериментов с пересаживанием и только обреченно вертел головой, высматривая в салоне мое лицо, но я предпочла не обнаруживать своего присутствия и поглубже вжалась в кресло. Откровенно говоря, я уже немного устала от общества незадачливого судостроителя. Тем более что бессонный перелет и смена часовых поясов начинали сказываться и на мне.
      Мое кресло находилось рядом с иллюминатором, и перед самым отлетом я наблюдала довольно любопытную картину — посадку некоей персоны в наш самолет. Персону сопровождали двое телохранителей — весьма серьезные молодые люди в темно-серых пиджаках, с напомаженными жгуче-черными волосами, которые очень выгодно оттеняли их загорелые звероватые лица и безупречной белизны зубы. Сама персона выглядела на голову ниже своих «горилл» и лет на десять старше. Это был довольно изящный мужчина с длинными волосами до плеч и смуглым широкоскулым лицом, на котором словно застыло выражение скуки и превосходства надо всем остальным человечеством. Он был одет в черные брюки и отливавший золотом пиджак, из-под которого выглядывала розовая рубашка с расстегнутым воротничком.
      По трапу он взошел поистине королевской походкой, словно оказывал авиакомпании неслыханную честь своим присутствием. Глядя на повадки этого человека и его парчовый пиджак, я подумала, что это вполне может быть какая-то рок-звезда.
      Оказалось, что за восхождением этой «звезды» на наш борт следила не одна я. Неожиданно зашевелился мой сосед по креслу и произнес по-английски:
      — Карлос Сесар Ортега, один из боссов колумбийской наркомафии… Однако направляется, как видите, не в тюремную камеру, а в салон первого класса. Насколько мне известно, возвращается домой после художественного аукциона, где приобрел три полотна Моне. У него в сельве, говорят, прекрасная коллекция французских импрессионистов. Что ж, он может себе это позволить…
      Голос соседа звучал чуть насмешливо, но исключительно корректно, с явным оксфордским акцентом. Внешность тоже выдавала в нем коренного англичанина — грубоватое, но полное достоинства лицо со щеточкой рыжеватых усов над верхней губой, короткие жесткие волосы, перечеркнутые безукоризненной ниточкой пробора, твидовый пиджак и запах крепкого одеколона. Он произнес все это спокойным тоном, словно посвящал меня в тайны своей близкой родни.
      — А это не опасно? — делая наивные глаза, спросила я. — Если такой человек летит в нашем самолете?
      Англичанин улыбнулся и тронул пальцами щеточку усов. Ногти у него были коротко остриженные и ухоженные.
      — Ну, что вы! — сказал он снисходительно. — В обыденной жизни это совершенно безобидный человек — джентльмен и ценитель искусств… Однако, кажется, я вас немного напугал своим бесцеремонным комментарием? Прошу меня извинить. У вас было такое заинтересованное лицо… Мисс — американка?
      — Нет, русская, — ответила я. — Поэтому меня нелегко напугать. Но откуда вы знаете этого человека? Может быть, вы сами — босс?
      Англичанин негромко, но одобрительно рассмеялся.
      — Я всегда высоко ценил русских, — заявил он. — У них очень развито чувство юмора. Почти так же, как у англичан. Но уверяю вас, к наркомафии я не имею ни малейшего отношения — иначе тоже летел бы первым классом. Разрешите представиться — Джеймс Доули, репортер…
      — Очень приятно, — сказала я. — Зовите меня Юлией. О профессии распространяться не буду, потому что не американка. Это американки придают большое значение профессии. Но в России у женщин все-таки главным занятием остается быть женщиной…
      — Браво! — воскликнул Доули. — Мне очень нравится подобный подход. Думаю, и большинству разумных мужчин — тоже. К сожалению, разумных мужчин в нашем мире становится все меньше…
      — Выходит, мне сегодня здорово повезло? — заметила я. — Соседство разумного мужчины было бы для меня как нельзя кстати, потому что я смертельно устала и хотела бы хорошенько выспаться.
      — О, в отношении меня можете абсолютно не беспокоиться! — заверил англичанин. — Я немедленно закрываю рот на замок. — Он заговорщически понизил голос и добавил: — А наш третий сосед, кажется, дал обет молчания, так что можете считать, что вам вдвойне повезло.
      Я покосилась на человека, который сидел возле прохода. Он действительно выглядел очень необщительным — мрачное, с резкими чертами лицо, черные усы, хищно загибающиеся книзу, густые острые бакенбарды. Большие солнцезащитные очки закрывали половину его лица, и было неясно — спит этот сосед или бодрствует. Сидел он, во всяком случае, абсолютно неподвижно, широко раздвинув ноги, обтянутые голубыми брюками. А еще на нем была белая тенниска, подчеркивающая развитые грудные мышцы, и замшевая бежевая куртка, доходящая ему едва до пояса. Колоритная фигура — вполне можно было представить этого человека скитающимся по дикой сельве в поисках золота или с автоматом под мышкой, сопровождающим наркокурьера. Но сейчас он вел себя исключительно тихо.
      Тем временем включились двигатели, и лайнер начал выруливать на взлетную полосу. Рев все нарастал, наполняя самолет нетерпеливой предстартовой вибрацией. Это подействовало на меня гипнотически, и я благополучно заснула, даже не дождавшись, пока «Боинг» оторвется от земли.
      Очнулась я внезапно, испытывая на себя легкую досаду, потому что совершенно потеряла ориентировку во времени. Всему виной проклятая смена часовых поясов — она всегда выбивает меня из колеи. Сколько продолжался мой сон, сказать я не могла, но подозревала, что проспала большую часть пути.
      Ровно гудели моторы, в синем иллюминаторе тянулись поля розовых, подсвеченных заходящим солнцем облаков. Мне подумалось, что, должно быть, наше путешествие подходит к концу, и за подтверждением этого я решила обратиться к соседу.
      Однако он спал, прикрыв веки со светлыми ресницами, но даже во сне ему каким-то образом удавалось сохранять в лице и фигуре исключительное достоинство. Это любопытное явление наверняка было из того же ряда, что и знаменитый британский газон, вырастить который можно, регулярно постригая в течение трехсот лет. И мне подумалось, что умение сохранять достоинство каждую минуту на моего соседа Доули тоже не с неба свалилось.
      Можно было обратиться за справкой к третьему соседу — теперь-то уж он явно бодрствовал, но мне не хотелось этого делать. Потому что в бодрствующем состоянии мужчина тоже не особенно располагал к себе. Так и не сняв очков, он слегка сгорбился и очень внимательно выглядывал в проход салона, держась за подлокотники широкими костистыми ладонями. Фаланги пальцев и запястья его были покрыты жесткими черными волосами.
      Мне было любопытно, что привлекало его внимание, и я, вытянув шею, тоже принялась рассматривать пассажиров.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2