Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Золото на крови

ModernLib.Net / Детективы / Сартинов Евгений / Золото на крови - Чтение (стр. 13)
Автор: Сартинов Евгений
Жанр: Детективы

 

 


      - Вправо бей! - заорал Жереба, и мы все вздрогнули, выходя из оцепенения. - Вправо бей, кому говорю, вашу мать!..
      Поняв, что требует от нас кормчий, мы приналегли на весла, а вскоре и я, и Андрей увидели расщелину и поняли свой шанс. С такой интенсивностью я не работал еще никогда в жизни. Водопад приближался с пугающей неотвратимостью, и казалось, что плот сдвигается вправо чересчур медленно. Краем глаза я видел и вторую пару гребцов, они трудились не менее интенсивно. По брезенту с истеричным лаем металась встревоженная лайка. Только веревка не давала ей прыгнуть за борт. А грохот все нарастал, яростно давил на перепонки, я открыл рот, чтобы не оглохнуть, и водяная пыль холодной рукой прошлась по лицу, словно умыв напоследок. Еще метров за двадцать до обрыва я подумал, что наши усилия напрасны, но все продолжали перелопачивать белую от злой ярости воду Попутной и в каком-то невероятном порыве все-таки направили плот как надо, как раз напротив ложбины.
      Жереба еще успел заорать: "Держись!" - но до меня это уже донеслось как шепот, мы с Андреем и так бросили весло и намертво вцепились в подгребицу. В ту же секунду плот понесся вниз, я заорал во всю глотку, чувствуя, как орут то же самое мой сосед и те двое, сзади. А плот полого скользил вниз, и я увидел по обе стороны вокруг меня нависшие двумя полукружьями громады падающей в пропасть воды. Я был ниже всего этого и рядом, физически чувствуя многотонную ярость потока.
      Сколько нас тащило вниз, полсекунды, меньше? Плот проскочил ложбину и сразу врезался в отбойный вал вздыбившейся воды. Белая, кипящая масса хлынула на плот, ударила в грудь, потащила назад, оторвала руки от поперечины подгребицы и бросив на брезент с грузом захлестнула с головой, оглушив и ослепив одновременно.
      Что-то еще ударило меня по ребрам, и тут рев вдруг стал тише, и хотя вода вокруг плота еще продолжала свою свистопляску и вниз по течению плыла плотная белая пена, но это уже были семечки по сравнению с пережитым.
      Проведя рукой по лицу, смахивая воду и все пережитое, я огляделся по сторонам. Справа впереди меня лежал Андрей, намертво обхватив поперечину подгребицы. Из его носа почему-то капала кровь.
      Затем я встал и оглянулся: Павел и Иван, такие же мокрые, как и я, тяжело дыша, смотрели на нас. Я словно увидел себя со стороны. У всех троих моих попутчиков был какой-то отрешенный, мертвый взгляд. В очередной раз мы ускользнули от смерти. Мы как никогда прежде были к ней близки. Просто побывали у ней в гостях.
      МЕЛКИЕ НЕПРИЯТНОСТИ
      Но долго любоваться друг на друга Попутная нам не дала. Сильнейший толчок потряс плот, и мы с криками полетели вперед. Если у наших кормчих в запасе был весь плот, а Андрей лежал на бревнах и только дернулся всем телом, то я благополучно запнулся об поперечину подгреби и плашмя рухнул в воду, подняв фонтан брызг. Но утонуть мне в тот день было не суждено. С изумлением я понял, что лежу на чем-то твердом. Все пережитое за эти короткие минуты так сковало мое мышление, что лишь снова оказавшись на плоту, я понял, что, пройдя теснины и вырвавшись на простор, мы с разгона влетели на длинную отмель.
      Мое падение и возвращение на плот мужики восприняли со спокойным равнодушием. Только привязанная Снежка металась по плоту, задыхаясь в удушливом скулеже. Падение в водяной ад едва не свело собаку с ума. Все остальные пребывали в каком-то шоке. Движения и жесты каждого казались замедленными, неловкими. Иван уселся на бревна прямо там, где стоял, Андрей по-прежнему лежал на спине, меланхолично смахивая текущую из носа кровь.
      - Веслом досталось напоследок, - пояснил он мне. Вспомнив удар по ребрам я догадался что наше исчезнувшее весло напоследок накостыляло и мне.
      Лишь Павел стоял, с озабоченным видом шаря по собственным карманам.
      Я уселся рядом с Андреем и стал наблюдать за действиями белоруса. Ничего не поняв, я спросил его:
      - Паш, ты что ищешь?
      Тот поднял на меня озабоченный взгляд, нижняя губа смешно оттопыривалась вниз.
      - Да курево никак не найду.
      Теперь уже поднял голову Андрей, пристально взглянул на белоруса.
      - Ты что, Павел, у нас уже две недели как курево кончилось.
      Павел удивленно взглянул на него, затем растерянно спросил:
      - Разве? Я что-то не помню.
      Андрей тут же вскочил со своей мокрой лежанки, и они на пару с Иваном начали хлопотать вокруг белоруса. Лишь тут я понял, что с ним не просто так приступ склероза, у Павла даже и координация движений нарушилась. Общими усилиями мы усадили его на брезент, взгляд у него по-прежнему оставался отсутствующим. Временами его передергивало словно от ударов током. С ужасом я представил, что будет, если к нему не вернется рассудок.
      Иван тем временем все ковырялся в связанных вещах, наконец добрался до своего рюкзака и, пошарив в нем, достал небольшую фляжку. Поколдовав с двумя кружками, он разбавил спирт водой и протянул его Павлу. Тот сначала даже не понял, что от него требуется.
      - Пей, - приказал Андрей, и Павел, чуть поперхнувшись от неожиданности, осушил кружку до дна. Отдышавшись, он глянул на ее дно, потом посмотрел на нас, и этот его взгляд мне понравился больше прежнего.
      - А закусить-то у нас нечем? - спросил белорус.
      - Может, тебе еще и закурить? - настороженным тоном спросил Андрей. Павел удивленно посмотрел на него.
      - У нас же курево давно кончилось.
      Мы облегченно вздохнули. Похоже, эту проблему нам все-таки удалось разрешить.
      - Ну, я думаю, теперь и нам можно выпить, - решил Иван и пустил кружку по кругу.
      Спирт мгновенно ударил мне в голову, да что мне. Все четверо с хохотом вспоминали подробности нашего полета, хотя совсем недавно всех просто трясло от страха. Наибольший смех почему-то вызывали я и Павел.
      - Нет, Юрок, ты купаться любишь больше всех нас, - подначивал меня Андрей. - Чуть на равнину выплыли, и он сразу ласточкой в воду!
      - А этот! - стонал от смеха Иван. - Закурить, говорит, хочу. Где-то у меня пачка "Мальборо" оставалась!
      Павел обижался, он ничего такого не помнил, но от вида его простодушной физиономии нас разбирал еще больший смех. Время шло, наш "истерикон" постепенно сошел на нет. Иван поболтал фляжку, там что-то еще чуть-чуть бултыхнулось. Он вздохнул и упрятал ее в рюкзак. Потом Жереба с шестом обошел плот, пробуя дно со всех сторон. Получалось так, что мы застряли на отмели размером с футбольное поле, и до ближайшей глубины расстояние было метров двадцать. Разогнавшийся плот с такой силой врезался в отмель, что собрал перед собой небольшой вал песка и щебенки.
      На плот Жереба вернулся в очень расстроенных чувствах.
      - Ну что, Вань? - спросил его Андрей. - Полезли в воду.
      Руками он показал, будто толкает что-то рычагом. Жереба только махнул рукой.
      - Бесполезно. Тут бульдозер нужен, чтобы нас выдернуть.
      - Что, так плохо?
      - Хуже быть не может.
      - А что же теперь делать? - растерянно спросил я.
      - Да ничего. Сидеть помирать.
      Жереба покосился на берега, мы тоже начали разглядывать спасительную твердь. Увы, до ближайшего из них было не менее ста метров. Повторить наш прошлый трюк с "паромной переправой" ни как уже не получалось, все веревки ушли на плот.
      - Давай все таки попробуем его столкнуть, - предложил Андрей.
      - Пробуй, - нехотя отозвался Иван.
      В воду мы попрыгали легко, с шутками и смехом, хмель еще играл в голове. Но пять минут в ледяной воде заменили сутки вытрезвителя. К тому же шест остался один, два запасных смыло. Попробовали использовать одно из весел, но всю безнадежность наших попыток я понял сразу. На этот раз мы даже не смогли подсунуть наши рычаги под плот. Он словно врос в щебенку и песок.
      На плот мы взбирались уже без шуток, в сопровождении лязганья собственных зубов. Перспективы были нерадостными, просто мрачными. Набежали низкие тучи, начинало темнеть.
      - Ладно, - вздохнул Иван. - Надо готовиться к ночевке. Костер соорудить, а то загнемся здесь от холодрыги.
      До этого я как-то слабо представлял себе, как это можно на деревянном плоту разводить костер? То, что и сырое дерево прекрасно горит, я уже знал, спасибо Жеребе. Все оказалось предельно просто. Он сгреб в кучу запасенную еще с самого начала нашего путешествия щебенку и остался очень недоволен ее количеством. Большую часть камней просто смыло водой при падении с падуна. Пришлось Павлу снова лезть в воду и выковыривать из песка булыжники. Хреново было еще и то, что вал воды лишил нас и большей части запасов топлива. Сохранился лишь резерв, НЗ. Он лежал под привязанным брезентом и служил как бы подстилкой нашим рюкзакам. Конечно, весь этот сушняк изрядно промок, но за это я как-то не волновался. Жереба разжигал костер при любой погоде, в самый сильный дождь. Но развязав брезент и откинув его в сторону, мы получили очередной неприятный сюрприз. Мы не поняли, как это могло случиться, но тот самый проклятый вал за водопадом сумел вымыть из-под брезента и утащить с собой множество самых нужных нам вещей. Бесследно исчезли в речной пучине карабин Андрея, наш котелок, чайник и даже топор Жеребы. Карабин Жеребы уцелел потому, что его, как и свой котелок, Иван подсунул под клапан рюкзака.
      Поразмыслив, мы решили, что все не так уж и страшно. Все-таки у нас остава лось оружие, топор, правда, не такой "жуткий" как секира Жеребы, да и котелок Ивана вполне смог заменить два наших столовых прибора. Эту алюминиевую посудину мы до этого не использовали. По форме она напоминала стандартный
      армейский котелок с крышкой, но внутри ее оказался точно такой же котелок, только поменьше. Он-то и заменил нам безвременно погибший чайник.
      Жереба занялся постройкой костра. Несколько деревяшек он застругал ножом, у них появилась бахрома из стружек. В рюкзаке у Ивана нашлась и завернутая в пленку береста. Он обложил ее сушняком, поджег, и пока пламя весело разбиралось с берестой, Иван соорудил что-то вроде шалашика для самого веселого и горячего "приятеля" таежных бродяг.
      С костром сразу стало веселее. Большим его Иван делать не стал, лишь обложил по сторонам на просушку весь остальной запас дров. И тут же, словно в пику ему, начал моросить дождик.
      - Вот дьявол, а?! Нашел время, - выругался Андрей.
      Жереба, на мое удивление, смолчал, лишь долго разглядывал несущиеся с верховьев тучи. Меня удивило то, что в котелок Иван сунул весь запас нашего
      мяса. Поняв мой взгляд, Жереба пояснил:
      - Сейчас все сварим, а то потом дров не будет.
      Запах мяса вернул интерес к жизни и Снежке. Все это время несчастная собака лежала рядом с брезентом. Мне показалось, что у лайки происходило то же самое, что у Павла, он впала в прострацию и лишь изредка жалобно поскуливала. Но запах глухариного мяса сделал с ней то же, что с Павлом спирт. Она тут же вскочила на ноги и начала выпрашивать у хозяина столь желанное лакомство. И Жереба в этот раз не устоял. Отрезав небольшой кусочек мяса, он кинул его собаке. Снежка даже не стала жевать его. Впечатление было такое, словно у нее отсутствовали пищевод и желудок. Лишь пасть, а потом сразу пустота, куда все и провалилось. Помахиванием хвоста лайка намекнула, что не прочь продлить "застолье", но Жереба строго прикрикнул на нее:
      - Хватит с тебя, самим жрать нечего.
      И Снежка больше даже не взвизгнула, лишь стояла не сводя глаз с котелка и жадно вдыхая божественный запах.
      Кроме бульона и мяса, Иван заварил и свой фирменный таежный чай.
      Мы немного обсохли, правда, только спереди, так как на спины нам продолжали капать скудные слезы сибирской осени. Дождь то накрапывал, то переставал. Больше допекал ветер, холодный, порывистый. Скромное пламя нашего костерка не могло согревать нас, лишь помогало не замерзнуть. Из рюкзаков, брезента и собственных тел мы соорудили заслон от ветра и скрючились над пламенем. Спать было невозможно, потянулись томительные часы ожидания рассвета. Мы тихонько переговаривались о самом разном , о способах спасения, о прошлой, доартельной, жизни. О будущем.
      - Неужели ты действительно отдашь этим козлам золото? - поинтересовался Иван у Лейтенанта.
      - А что делать-то? - удивился тот. - Конечно, отдам. Нам двадцать пять процентов полагается...
      - Нет! - перебил его Павел. - Это за клад дают двадцать пять процентов суммы. А за это, я думаю, нам ничего не дадут.
      - Почему? - не понял я.
      - Мы же его не нашли? Это не клад, это просто наше золото.
      - Правильно он говорит, - поддержал его Иван. - У нас один мужик мешок с деньгами нашел. "Уазик" проехал с инкассаторами, а в полу машины дыра была. Ну мешок и вывалился. А он на мотоцикле с рыбалки ехал, подобрал. Нет чтобы припрятать да зажить по-человечески, так он с ним в милицию приперся. Там сначала даже не поверили, решили, что он штуки три таких мешка надыбал, а одним решил глаза замазать. Где, говорят, остальные? Хорошо, тут с леспромхоза позвонили, подтвердили, что один из мешков с зарплатой потеряли. И сошлось все до копейки.
      - Ну и что? - нетерпеливо спросил Павел.
      - Ну что! - ухмыльнулся Жереба. - Поблагодарили, руку пожали да пинка под зад. Через месяц, правда,часы вручили. Вот такие, как у Лейтенанта, непромокаемые. Но он их этой же зимой на рыбалке утопил, в проруби.
      Я как-то приуныл. Слишком уж я рассчитывал на это золото, вернее, на деньги, заработанные в артели.
      - Но с нами же должны рассчитать за ту работу. Что мы, зря, что ли, горбатились целых три месяца? - горячился Андрей.
      - А кто? - спросил я. Мне вдруг стало ясно наше беспросветное положение. - Артели к этому времени уже не будет. Если Иванович не врет, то сейчас уже от "Зари" даже следа не осталось. А государство нам ни копейки не выплатит, оно тут не при чем.
      - Ну, тогда еще проще. Сдадим золото государству и огребем кучу денег, - продолжал фантазировать с энтузиазмом Лейтенант.
      - Дадут, да догонят, да еще раз дадут, - съехидничал Иван. - Ты что, государство наше не знаешь? Оно удавится, но не отдаст своего. Вон я с одним мужиком сидел. Тот на рыбалке самородок нашел, килограмм с лишним. Сколько он с ним хлопот
      себе нажил, ты не представляешь! Чтобы мыть золото, нужно брать лицензию, а у него лицензии не было. Он доказывал, что случайно нашел, а ему: ладно врать, говори, где еще спрятал.
      - И что, посадили? - удивился Павел.
      - Да нет, это он потом уже сел. Деньги он, правда, получил, но через полгода, и сразу ушел в запой. Нажрался, взял ружье да к тому менту пошел в гости, ну, который обыск у него дома устраивал. Пальбу поднял. Пять лет влепили. Бандитизм,
      говорят.
      Все эти разговоры очень не понравились нашему Лейтенанту. Он как-то примолк, затихли и мы. Время от времени кто-нибудь спрашивал Андрея, сколько времени, и тот, глянув на освещенный циферблат своих "Командирских", равномерно отчеканивал часы и минуты. Со временем это ему надоело, и он даже слегка взорвался.
      - Да что вы через каждые пять минут спрашиваете! Отстаньте вы от меня!
      - А я поэтому в тайгу часы и не беру. Зачем? Здесь время исчисляется сутками, - весомо обронил Жереба.
      - Кстати, а какое сегодня число? - спросил Андрей, тщетно пытаясь рассмотреть маленькую циферку календаря.
      - Черт его знает, - вздохнул Павел. - Мне кажется, мы уже в этой тайге полжизни шатаемся.
      Они замолкли, а я, прикрыв глаза, неторопливо прокручивал память назад. Дойдя до нашего выхода с базы второй бригады, я постепенно начал восстанавливать календарь, награждая каждый прожитый день числом. Перед внутренним взором замелькали первые дни пешего перехода, первый горный хребет, мрачное, сырое плоскогорье, снова горы, реки, километры и дни пути. Встреча с Иваном, долбленка, наша первая катастрофа, уход на Попутную, уже эта эпопея на плоту. Результат ошеломил меня.
      - Сколько дней в сентябре? - спросил я.
      - Тридцать, - подсчитав по-народному, по костяшкам кулаков, отозвался Павел.
      - Значит, сегодня девятое октября, - сообщил я результат своих вычислений.
      Павел и Андрей сразу резко вскинулись, глянули на меня, словно стараясь прочесть в глазах какую-то не эту, а другую правду. Но они-то знали мою память и поверили сразу. Совсем по-другому повел себя Иван. Его это сообщение просто сразило.
      - Не может быть, - пробормотал он. - Врешь поди!
      - Нет, Вань, все правда. Юрка никогда в таких случаях не ошибается. Память у него грандиозная.
      Андрей все таки разглядел дату календаря и согласно кивнул головой.
      - Точно, девятое.
      А Жереба все никак не мог прийти в себя.
      - Я же всего на неделю опаздывал. А сейчас я как будто и не приблизился к Баланино. Я уже на двадцать дней опоздал.
      - Да придешь ты, что волнуешься? - удивился Андрей. - Сам же говоришь день в тайге не время.
      - Да что ты понимаешь! - взорвался "бегун". - Меня там мужики ждут, это их золото. Они решат, что я зажилил их "песочек".
      - Почему именно зажилил? Может, тебя медведи съели? - не понял Андрей.
      - Да они-то откуда знают, съели меня или я просто с ихним добром деру дал. Раньше мы толпой шли, один погибнет, другой донесет.
      - Ладно, Вань. Если тебя медведь скушает, то мы твое золото, так и быть, донесем, - пошутил Андрей. - Скажи только куда.
      Жереба зверем посмотрел на него, сплюнул и отошел в сторону.
      - Чего это он? - тихо спросил Павел.
      - Да шуток не понимает, - отмахнулся Андрей.
      Иван долго маячил на носу плота, но холод не тетка, и вскоре он снова подошел к нам. Теперь он молчал, только методично подкладывал в огонь ветки. Надолго воцарилась тишина, лишь потрескивали угли костра да за спиной неумолчно ревел падун.
      Во втором часу ночи топливо кончилось. Жереба молча отошел в темноту, чертыхнулся, а затем мы услышали звон топора. Он рубил наш единственный шест. Его хватило еще на час. Затем мы остались в темноте.
      Как ни странно, но когда стало темно и холодно, я уснул. Просто усталость взяла свое, да тут еще в ногах пристроилась Снежка, по бокам Андрей и Павел. Лишь Жереба темной громадой застыл по другую сторону потухшего костра.
      Проснулся я довольно быстро, в холоде, как ни старайся, все равно не выспишься. Все было так же, все на месте: небо, река, Андрей и Павел тихо сопели у меня по бокам, Снежка тихим теплом прогревала мне ноги. Не было видно лишь ее хозяина. Я попытался было уснуть снова, но снизу, из щелей бревен тянуло мокрой стылостью, и до конца не просохшая одежда леденила спину. Я полежал сколько еще мог, а потом все-таки встал, надеясь согреться движениями.
      Меня занимал вопрос: куда девался Жереба? Иван, конечно, привык во всем полагаться только на себя, но неужели он улегся спать на этаком дубняке в стороне от нашей "теплой" компании?! Этак можно и околеть.
      Лишь поднявшись, я увидел нашего таежного зубра. Остатки сна мигом слетели с меня. Жереба стоял на носу, в коленопреклоненной позе. Я знал, что Иван неверующий, да еще и богохульник, а тут получалось что он слезно выпрашивает что-то у вселенского судьи?! Я припомнил сдвиг по фазе у Павла и решил, что Жеребу постигла та же участь.
      Я растолкал друзей, шепотом обрисовал им ситуацию. Как раз забрезжил рассвет. Осторожно мы приблизились к коленопреклоненному кормчему и остановились, переглядываясь. Андрей выразительно покрутил пальцем у лба. Что нам было делать дальше, никто не знал. Мало ли что придет сумасшедшему в голову, еще кинется на нас с топором, и это при его-то силище?! Но тут Жереба зашевелился и, обернувшись, взглянул на нас не только вполне здравым, но и веселым взглядом.
      - Ну, поднялись, студенты! Как Юрка то говорил: "Дуракам везет". - Он кивнул в сторону реки. - Похоже, в верховьях прошли дожди, вода прибывает. За полчаса уже сантиметров на десять поднялась.
      Это известие нас приободрило. А тут еще припустил дождь плотный, бесконечный, обложной. Его крупные капли барабанили по нашему брезенту словно пули. В первый раз за всю нашу эпопею мы были ему рады. Еще через полчаса плот сам, без нашей помощи закачался на волнах.
      - Живем, славяне! - радосно проревел Жереба, делая первый гребок веслом.
      ПРИПЛЫЛИ, МАТЬ ВАШУ!
      Покайфовать на твердой почве Жереба нам не позволил. Мы запаслись топливом, Иван вытесал запасное весло и пару шестов, я едва успел набрать уже промерзших грибов, да, подбежав к мощному кедру и лупанув по нему здоровенной
      корягой, собрал с земли штук двадцать шишек, заработав при этот себе одну на затылке. Орехи поспели и легко шелушились, так что полдня у нас было занятие чуть получше, чем ворочание проклятых тяжеленных весел, да ощущения текущей за шиворот воды. Мужики соорудили посредине плота палатку из брезента Ивана и нашей пленки. У нее не хватало двух торцевых стенок, но и подобное сооружение все-таки хоть немного защищало от дождя.
      Свое нетерпение Жереба объяснил очень просто:
      - Надо проскочить, пока вода высокая. Чем дальше, тем лучше.
      Мы с Павлом были как бы на подхвате, а основную работу на веслах выполняли наши рулевые. У Ивана с Андреем выработался даже какой-то свой язык. Жереба руководил теперь обрывками слов, а то и какими-то междометиями. Андрей же в точности выполнял его указания. Получалось у них хорошо. Длинный, узкий плот на загляденье точно и даже изящно вписывался в самые крутые повороты. Иногда мы все-таки цепляли камни, но самый тяжелый случай произошел, когда на входе в шиверу нос плота залез на пологий камень. Течением всю остальную часть поволокло вперед, развернуло нашу "каравеллу" на сто восемьдесят градусов и так же легко и непринужденно стащило с валуна.
      Иван хотел было плыть даже ночью, чего я абсолютно не понимал. Правда, случай помешал этому. Уже вечерело, когда нас с приличной скоростью вынесло из-за крутого поворота, и мы с маху налетели на топляк, большое дерево, застрявшее на отмели. Андрей первым увидел лежащую поперек русла преграду, сразу понял, что миновать ее не удастся, и закричал нам:
      - Берегись!
      Мы с Павлом как раз были в нашей мини-палатке, оба только встали, но резкий толчок бросил нас обратно на бревна. Подняв голову, я увидел над собой здоровенный сук. Прикинув его высоту, я пришел к выводу, что если бы плот не уперся в ствол, то эта штуковина вполне могла пропороть меня насквозь. А вот Андрею, чтобы избежать столкновения с ощетинившейся кроной, пришлось прыгать в воду. Чтобы согреться, он лично отрубил вершину проклятого дерева, и она еще некоторое время гордо плыла перед нами, пока не села на мель, вовремя предупредив нас о грядущей опасности.
      После этого мы все-таки свернули к берегу. Нам повезло, метрах в десяти от воды мы нашли сухую лиственницу, и хотя пришлось попотеть, разрубая плотное дерево, но благодатный огонь скрасил нам ночь. Утром дождь перестал. По высокой воде мы шли еще один день, затем вода пошла на убыль, но, как оказалось, мы уже прошли самый сложный участок реки.
      Каждое утро начиналось с того, что Андрей разворачивал карту и пытался определить, где мы находимся. Пройдя перешеек от Оронка до Попутной в самом узком месте, мы удалились от Оронка километров на сто пятьдесят, а затем начали снова сближаться. Вот на каком из участков этой дуги мы находились, и пытался узнать Андрей. Лейтенант смотрел на свой маленький сомнительный компас, затем пытался разобраться со сторонами света, и по направлению реки и рельефу ее берегов все-таки определиться.
      Чем донимала нас тайга в те дни, так это сыростью. Одежда, не успевая просохнуть, начала расползаться на глазах. Даже Иван, выглядевший раньше по сравнению с нами франтом, теперь смотрелся самым обычным оборванцем. Он, кстати, давно перестал бриться и зарос густой щетиной, превратившей его из благодушного здоровяка в угрюмого верзилу. Что-то изменилось и в его характере, он стал молчаливее и сдержаннее. Хотя и не потерял способности делать иногда просто королевские подарки. Глядя, как мы с Павлом покорно принимали небесный полив на непокрытые головы, он достал нож, отчекрыжил от своего брезентового полога солидный кусок и протянул его нам.
      - Сшейте себе что-нибудь на башку, голодранцы, - буркнул он.
      В портняжном деле мы с Павлом не слишком поднаторели и после всех ухищрений соорудили два странных колпака. Увидев впервые нас в этих обновках, Лейтенант засмеялся и сказал:
      - Ну, теперь у нас настоящий корабль дураков.
      Но больше всего нас донимал голод. Поднявшаяся, мутная вода не позволяла добывать нам рыбу. Иван каждый день на часок-другой уходил в лес, но удача отвернулась от нас. Ивана это приводило в бешенство. Он никак не мог подтвердить свою репутацию "настоящего охотника". Единственный из нас, кто не бедствовал, так это собака. Стоило плоту ткнуться в берег, и она тут же исчезала в кустах. Появлялась к утру, сытая и довольная. Иван материл ее как любимую тещу, подтаскивал к себе и разглядывал оставшиеся на морде частички пуха или перьев, угадывая меню собачьего ужина:
      - Зайца сожрала, с-собака! Нет чтобы нам принести, а, бандитка?!
      Снежка в ответ независимо отворачивала голову, дескать что с тебя взять, ты же "мышей не ловишь". На охоту с Иваном она шла довольно неохотно, сытый голодному не товарищ. Так что пробавлялись мы все тем же диетическим рационом: суп из мороженых опят да кедровые орехи, щелкай не хочу.
      Лишь на четвертые сутки мы обнаружили что-то похожее на устье реки. Часов до десяти стоял туман, и Жереба, прихватив лайку, отправился на поиски охотничьего счастья. Мы же занялись починкой плота. Камни и мели Попутной сделали свое дело, перетерли веревки на крайнем бревне, и теперь оно подпрыгивало на ходу, постепенно освобождаясь от стяжной доски. С ним ковырялись Андрей и Павел, а я топтался на берегу, наблюдая за их леденящим душу и тело трудом.
      Связав кое-как концы бревен, Андрей поднял голову, посмотрел вниз по течению и присвистнул:
      - Вот это да! Мы что, уже доплыли до океана?
      Действительно, слишком уж большой простор открывался по курсу нашего нехитрого корабля.
      - Юр, возьми бинокль и сгоняй вон на ту сопку, - Андрей кивнул в сторону ближайшего склона. - А мы пока хоть погреемся.
      Пока они прыгали около костра, я нехотя полез в гору. На голодный желудок даже путешествие в сортир кажется утомительным. Минут десять я карабкался на пологую сопку, безлесую, покрытую пожухлой скользкой травой. К концу короткого путешествия я взмок от пота, начала кружиться голова.
      - Ну, Юрок, ты дошел, - бормотал я, шагая вверх. - Интересно, это от голода или от счастья?
      Взойдя на вершину, я сделал еще несколько шагов и неожиданно для себя оказался на самом краю скалы. Если с нашей стороны это действительно был гигантский холм, то с другой стороны его порядочно изгрызла текущая внизу река.
      Я, конечно, обрадовался. Это мог быть только наш старый знакомый Оронок. Полюбовавшись быстрым течением его вод, я перевел взгляд чуть дальше и... плашмя упал на землю.
      На противоположном берегу у слияния рек были какие-то люди. Сначало я увидел поднимающийся дым, а потом и людей. Приникнув к биноклю, я долго разглядывал их. Без сомнения, это были наши старые знакомые. Я прекрасно разглядел долбленку, маленькую фигурку Илюшки-эвенка, копошащегося у костра. До их стоянки было метров двести-триста, не больше, и сверху все было видно как на ладони. Около деревьев стоял точно такой же балаган, как и на прежней стоянке Илюшки. Я понял, что поджидают они нас давно. На развилке поваленного
      дерева около самой реки пристроился автоматчик. При мне же его сменил другой.
      Увидел я и Куцего. Он на четвереньках выбрался из балагана, подошел к костру, спросил о чем-то эвенка. Тот в ответ пожал плечами, и Куцый неожиданно заехал Илюшке кулаком по уху. Тот упал, затем медленно поднялся, потряс своей косматой головой и медленно пошел в тайгу. Я даже пожалел старика, хотя во всех своих неприятностях был виноват только он сам.
      Надо было предупредить друзей, но я долго не мог оторваться от созерцания этой странной картины: мирный быт людей, взявшихся убить нас любой ценой. Лишь когда все шестеро собрались возле котелка и принялись шурудить в нем ложками, вылавливая здоровенные куски мяса, я сглотнул слюну и двинул вниз.
      Спускался бегом, поэтому, запыхавшись, долго не мог произнести ни слова. Плот уже был готов, не было только наших охотников.
      - Ну, что там такого интересного разглядел? - благодушно поинтересовался Андрей, привязывая к плоту рюкзак.
      - Там... Куцый, - еле выдавил я. Лейтенант сразу все понял.
      - Значит, все-таки они нас раскусили, - сказал он. - Догонять не стали, а ждут здесь.
      - Как они узнали? - не понял Павел.
      - Да просто. Что думаешь, карта только у меня есть? Эвенк еще поди подсказал. - Андрей изменился в лице. Мне показалось, что он словно постарел. С удивлением я увидел то, что не замечал раньше, седину в волосах Лейтенанта.
      - Значит, мы здесь, - Андрей ткнул в точку на карте. - Не так уж и много осталось. Надо подождать до ночи и попробовать проскочить мимо них в темноте. Может, удастся...
      И, словно опровергая его слова, откудато из-за соседней сопки ударил выстрел. Мы вскочили на ноги.
      - Жереба! - понял Андрей. - Как не вовремя.
      Он сложил руки рупором и прокричал в сторону выстрела.
      - Ванька, назад! Давай сюда, быстро!
      Не знаю, услышал его зов наш охотник или же пришел по своей воле, но минут через пять из-за деревьев показались и Жереба, и Снежка. Иван тащил убитого зайца, лицо его выражало досаду.
      - Эх, такой лось ушел! Услыхал, видно, нас, и ходу...
      - Черт с ним, с лосем! - оборвал его Лейтенант. - У нас тут дела совсем хреновые. Куцый с компанией объявился.
      - Где? - охнул Жереба.
      Мы ему в три голоса объяснили всю диспозицию. Иван схватился за голову.
      - Так они слышали выстрел!
      - Скорей всего, - подтвердил Андрей.
      -Надо уходить, - всполошился Жереба. - Переправимся на ту сторону, там хоть в лес уйти можно, а здесь прижмут в междуречье, и все.
      Оттолкнув плот, мы шестами погнали его к другому берегу. Иван торопил нас, постоянно оглядываясь. Его тревога оказалась не напрасной. Мы только выгрузили на берег вещи, как из-за мыса показалась лодка и сразу застрекотал автомат. Этот звук да посвистывание пуль над головой прибавили нам резвости. Буквально через какие-нибудь секунды мы оказались за деревьями. Первое время Жереба изводил и себя, и нас, проклиная свою судьбу, сплошную невезуху и этого дурацкого зайца.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29