* * *

Ростислав Коротков возвращался домой с вечерних курсов по информатике, которые были необходимы для будущего поступления в перспективный технический вуз. Под подошвами хлюпала ноябрьская жижа, стремясь попасть внутрь дешевых полуботинок, с неба накрапывал мерзкий моросящий дождь. Настроение у Ростислава было под стать погоде, но в свои шестнадцать он уже привык к подобному состоянию. Слишком уж мало радостей было в жизни, и даже те, которые были, всегда норовили ускользнуть, оставив невезучего парня ни с чем…

Юноша покинул ярко освещенный проспект и шагнул в арку, похожую на пасть какого-то чудовища, в нутре у которого царила непроглядная тьма. Родной двор был почти не освещен, и Ростислав внимательно смотрел под ноги. Ему вовсе не хотелось поскользнуться на раннем ледке и упасть в уличную грязь или собачьи экскременты.

— Помогите… — донеслось из темноты. Голос был хриплым и слабым.

— Кто здесь? — спросил Ростислав, поправив очки с толстыми стеклами…

«Опять слабоваты стали», — мимоходом подумал паренек. Бросаться на зов о помощи очертя голову он не собирался. Район не зря слыл беспокойным, и по ночам ходить одному было крайне рискованно. Особенно для худого и физически слабого подростка, полуслепого к тому же.

— Помогите, пожалуйста… — прохрипела темнота. Ростислав, проклиная свою доверчивость, шагнул с дорожки в заросли кустов, направляясь на голос.

— Где вы? — спросил он ломающимся баском.

— Сейчас… — Что-то тихо щелкнуло, и зажегся маленький огонек. Блеснуло золото с маркировкой «Zippo».

Ростислав увидел, что прямо перед ним, с придавленными мусорным баком ногами, лежал незнакомый черноволосый мужчина средних лет, одетый в аккуратный черный костюм. На руке золотились швейцарские часы, глаза были, несмотря на темноту, закрыты огромными, в пол-лица, солнечными очками.

— Помогите… — прохрипел мужчина, кашлянув кровью. Ростислав нагнулся в полной уверенности, что не сдвинет наполовину заполненный мусором и мокрым снегом бак. В следующий миг он отпрянул с невнятным писком. Из груди незнакомца торчал средневековый меч с тонким и прямым лезвием и гардой в виде расправленных крыльев. Рана явно была очень глубокой, и Ростислав не понимал, каким образом этому мужику удается говорить и вообще жить…

— Вытащи… меч… — попросил незнакомец. — Не бойся…

— Я н-не боюсь… — дрожащим голосом соврал паренек. Он всегда до смерти боялся ран, крови, уколов и всего, что с этим было связано.

Ростислав взялся за крестовину вспотевшими ладонями и потянул. Лезвие с влажным хрустом вышло из груди человека, тот мучительно застонал, а Ростислав, которого замутило от этих звуков, полетел в подтаявший сугроб, на поверку оказавшийся припорошенной мокрым снегом кучей мусора. Меч так и остался в его руке…

Незнакомец тем временем сел, потянулся и, словно картонную коробку, отбросил железный контейнер. Тот отлетел метров на десять, с грохотом ударился о стену и, вывалив свое содержимое, замер. Человек встал, рассмеялся, будто нашел во всём происходящем что-то забавное, потом подошел к подростку, который уже раскаивался в том, что помог этому типу…

— Вставай, — сказал он низким и властным голосом. Казалось, звук исходил сразу со всех сторон…

Ростислав, будто во сне, протянул руку, и мужчина рывком поставил его на ноги.

— В-вы кто?.. — спросил юноша, мелко дрожа от страха. Что-то в облике незнакомца внушало странный суеверный ужас.

— У меня множество имен, — улыбнулся тот. — Ты бы хотел услышать все?

— Хотя бы одно… — робко попросил Ростислав.

— Люди твоего мира когда-то называли меня Молох. — Мужчина снова улыбнулся, отряхивая костюм. От раны на груди не осталось и следа, даже кровь с пиджака и рубашки исчезла. — Но теперь я хотел бы кое-что услышать от тебя, Ростислав Максимович Коротков.

— Откуда вы меня знаете? — спросил тот.

— Я много чего знаю.

«И кто же он такой? — подумал Ростислав, у которого в уме пронеслось несколько жутких образов из голливудских фильмов… — Фредди Крюгер? Пришелец? Вампир?..»

— Я… хм… волшебник, — заявил Молох, словно отозвавшись на эту мысль.

— Так не бывает, — сказал юноша, правда, больше самому себе. — Я уже не маленький, чтобы верить в чудеса…

— Ну да, а в инопланетян, вампиров и Фредди Крюгера ты веришь? — рассмеялся Молох. — Не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю.

— Вы что, мои мысли читаете? — спросил Ростислав. Его посетила ужасная мысль: раз этот дядька читает в его голове, он может тогда узнать…

Мальчишка мгновенно покраснел до корней волос.

— Меня совсем не интересуют твои подростковые комплексы, парень, — сказал Молох. — Но кое-что я бы хотел услышать.

— Что? — хрипло спросил Ростислав.

— Твое желание, — торжественно произнес Молох. — Самое заветное. Оно будет исполнено.

Паренек на мгновение потерял дар речи.

— Только не спеши, — опередил его слова Молох. — Не трать единственное желание на мелочи вроде школьных побед или сексуального удовлетворения. Ну и не проси меня, пожалуйста, пошатнуть мироздание или естественный ход истории. Я пока не всемогущий, в конце концов…

Юноша молчал, лихорадочно перебирая возможности. Он загнал в глубины сознания свое изумление, свое недоверие и всё прочее. Романтик и фантазер по натуре, Ростислав с легкостью поверил незнакомцу, потому что ему очень хотелось поверить в то, что ему наконец-то повезло… Его заветной мечтой всегда было небо, но он прекрасно понимал, что с его здоровьем о профессии пилота даже мечтать не стоило. Но он всё равно мечтал. Кроме того, Ростислав, как почти все мальчишки в его возрасте, хотел отличаться от других. Ну хоть чем-нибудь.

— Чего ты хочешь? — спросил Молох. — Денег? Власти? Здоровья?.. Проси чего хочешь.

Ростислав открыл рот, помедлил немного, но всё же сказал фразу, отныне перевернувшую его привычный уклад жизни:

— Я хочу… — Он снова на мгновение замялся. — Хочу уметь летать!

— Похвальное желание, — кивнул Молох. — Оригинальное и не лишенное романтики.

Он положил ледяную ладонь на лоб подростка, и тот почувствовал небывалую волну слабости и головокружения, ноги подкосились, и он снова начал оседать на землю.

Когда мир перестал кружиться, Ростислав стоял на ногах, поддерживаемый Молохом.

— Еще одно, малыш, — сказа тот. — Отдай мне меч… Тебе он ни к чему, а мне пригодится.

— Вы могли его уже сто раз взять, — буркнул Ростислав, отряхивая джинсы.

— Обстоятельства таковы, что именно мне ты должен его отдать сам… — сказал Молох.

«Не отдавай!!!» — громогласно раздалось в голове юноши. Он помотал головой, сказал:

— Почему-то мне кажется, что этот меч не ваш… и не должен быть вашим…

Молох улыбнулся:

— Как скажешь, мальчик. Но только что ты ввязался в такое, по сравнению с чем любой ваш паршивый ужастик покажется тебе милой сказочкой на ночь…

— И теперь мое желание, наверное, не сбудется? — спросил Ростислав. Что ж, подумал он, обманщик или просто шарлатан всегда найдет благовидный повод избежать разоблачения.

— Я не беру назад моих подарков, Ростислав, — серьезно проговорил Молох. — Просто ты сейчас столкнулся с тем, о чем и понятия не имеешь. И делаешь большую глупость, опрометчивую.

— Всё равно, — сказал Ростислав, покраснев от смущения. — Я не знаю, как объяснить, но меч не должен быть у вас. Я это чувствую… Вы уж извините…

— Как знаешь, — сказал Молох. — Желание исполнится завтра утром. Прощай, Ростислав. Скорее всего, мы больше не увидимся.

Он шагнул в темноту, оттуда на мгновение дохнуло лютым холодом, после чего двор опустел…

Ростислав огляделся — нет ли еще кого? Он представил себя со стороны. Да, картинка маслом: грязный и худощавый очкарик с мечом в руке. Смех и грех.

Юноша еще раз кое-как отряхнулся, вздохнул, спрятал оружие под полу длинной куртки и направился к одному из домов. Тот черно-серым уродливым кубом высился в темноте, редкие горящие окна бросали тусклый свет во двор. Ростислав поднялся по лестнице (лифт конечно же не работал) на пятый этаж, позвонил в дверь своей квартиры, где он жил с родителями.

Послышались шаги, потом мамин голос спросил из-за фанерной двери:

— Ростик, это ты?

— Да, мам, — сказал Ростислав.

Раздались щелчки многочисленных замков, дверь открылась. На пороге стояла мать, Анна Петровна, немолодая уже, слегка полноватая женщина с выразительными серыми глазами.

— Ты поздно, — немного укоризненно проговорила она.

— Прости, мам, — сказал Ростислав, проходя в прихожую. — Я тут упал во дворе… Зато нашел кое-что.

— И что же ты нашел? — спросила мама. Ростислав вынул из-за пазухи руку, сжимающую меч, но мама словно и не заметила этого.

— Так что же ты нашел? — снова спросила она.

— Ты не видишь? — удивился Ростислав. — Меч…

— Фантазер, — улыбнулась Анна Петровна, потрепав сына по голове. — Ты уже большой, чтобы играть в такие игры. Переодевайся давай, пока ужин горячий…

Ростислав хмыкнул, осторожно дотронулся мечом плашмя до маминой руки… Стальной клинок прошел сквозь тело, будто и вправду был плодом воображения.

«Странно, — подумал юноша. — Ну да ладно».

Он кинул меч на диван в своей комнате, и тот упал, совершенно не смяв покрывало.

Ростислав успел принять душ, переодеться и поужинать, когда с работы пришел отец, капитан милиции, Максим Алексеевич, работавший в уголовном розыске. На работе у него, как всегда, что-то не ладилось, и Ростислав, не желая мозолить отцу глаза, отправился к себе.

Его снедали мысли о завтрашнем утре. Как исполнится желание? И исполнится ли? И что это за меч такой, невидимый и неосязаемый для всех, кроме владельца и Молоха?..

Ростислав поднял с дивана оружие. Меч был красив, очень красив. Лезвие мерцало каким-то странным блеском, не стальным и даже не серебряным, а каким-то еще более благородным. Гарда в виде двух крыльев была сделана очень искусно, вплоть до каждой прожилки в перьях, а в самой середине был вделан большой ярко-алый камень.

«Вот бы рубин, — мечтательно подумал Ростислав. — Хотя всё равно его никто не видит…»

Он пальцем погладил камень, который был на ощупь теплым и слегка щекочущим кожу, словно находился под легким напряжением. Крылья, составляющие крестовину, дернулись и замерли…

— Ух ты!.. — сказал Ростислав вслух.

Он всё же решил отложить исследование меча на будущее. Завтра предстояла контрольная по алгебре, и следовало хотя бы немного выспаться. Насчет своих успехов он не волновался: несмотря на отвратительную физическую форму и презрение со стороны одноклассников, он неизменно учился на одни пятерки и четверки по всем предметам… ну, кроме физкультуры, пожалуй, где едва натягивал на тройку.

Ростислав разобрал кровать, разделся и лег. Почему-то чесалась спина, но несильно. Младший Коротков списал это на счет нервов и закрыл глаза. Сон пришел быстро, хотя у Ростислава всё не выходили из головы слова Молоха: «Желание исполнится завтра утром…»

Когда паренек уже мирно сопел, повернувшись на бок, а меч так и лежал на его кровати, в окно заглянул лунный свет. Ненадолго, с трудом сунувшись в щель между двумя новыми высотными домами, перегородившими почти весь световой поток по направлению к квартире Коротковых.

Серебряное сияние коснулось алого камня на рукояти меча, и крылья снова ожили: взмахнули раз, другой… Ростислав, не просыпаясь, положил ладонь на рукоять меча, и алый камень вспыхнул ярким светом, заливая красным всё вокруг…

1

Ростислав проснулся от холода, а еще оттого, что в ребра что-то больно упиралось. Он сонно приоткрыл глаза, зябко поежившись протянул руку, чтобы привычным движением нашарить на тумбочке очки… Вот только очков не было. Не было ни тумбочки, ни кровати, не было даже комнаты. А были только черные скалы под лазурно-голубым небом, освещаемые ярким, но холодным солнцем. Ростислав лежал на небольшом уступе, продуваемом всеми ветрами, а вокруг, насколько хватало глаз, возвышались бивни утесов и горные хребты, на вершинах накрытые белыми шапками ледников.

Ростислав вскочил, и босые ноги больно чиркнули по острым камням. Паренек охнул и снова сел.

За спиной была какая-то непривычная тяжесть, словно там висел рюкзак или еще что-то. Ростислав пошарил по телу в поисках лямок и конечно же ничего не нашел. Он вывернул голову, оглянувшись назад, и обомлел: за спиной откуда-то появилось два серых крыла. Кожистые перепонки росли из протянувшихся от лопаток дополнительных конечностей и своим строением напоминали крылья европейских драконов или летучих мышей. На сгибах росли внушительного вида когти, возле плеч и на боках бугрились маховые мышцы…

Ростислав попробовал развернуть крылья, и у него легко получилось отдать неосознанную команду, словно собственной руке или ноге. Две серые перепонки живой стеной перегородили скальный уступ, на котором стоял подросток. В размахе крылья могли поспорить с небольшим самолетом или, скорее, дельтапланом. Ветер тут же наполнил их, словно пытаясь унести человечка, посягающего на его небо… Юноша быстро сложил крылья. Еще не хватало свалиться со скалы.

— Ни хрена себе! — громко сказал Ростислав. — Где это я?

Ответом на этот вопрос было только жутковатое завывание ветра. Он снова поежился от колючего холода: всё-таки трусы — не самая подходящая одежда для похода по горам… К тому же воздух вокруг был разреженный, хотя и несильно. Однако у Ростислава немного кружилась голова с непривычки.

Тут взгляд юноши упал на меч, который был воткнут в скальную стену до половины клинка. Тот самый меч.

— Почему мне кажется, что ты виновен в том, что я оказался тут, а? — спросил Ростислав у оружия. Ответ был таким же, как и на первый вопрос: вой ветра среди черных скал.

И вдруг Ростислава осенило. Он видел и меч, и скалы, и небо совершенно четко. Так он не видел никогда в жизни, даже в раннем детстве, и даже в самых лучших очках.

— Я вижу! — заорал паренек. — Без очков!

Его восторгу не было предела. Сбылась еще одна его давняя мечта: он стал нормально видеть.

Ростислав достал меч. Тот вышел из скалы, словно из мягкого масла. Парень чуть не упал, не рассчитав силы. На клинке вдруг из ниоткуда постепенно появились ножны, потом перевязь. Крылья крестовины сложились по обе стороны лезвия, будто специально, чтобы не мешать ношению оружия, а заодно обеспечили дополнительное удерживание клинка в ножнах.

— Ну ладно, — сказал Ростислав, надевая перевязь. Пришлось повозиться, так как крылья сильно мешали, но в конце концов ремни удобно легли на тело, идеально подогнавшись под худощавую фигуру. При этом удалось устроить ремни так, чтобы не мешать крыльям. Клинок повис у бедра, весело сверкнув на солнце камнем в рукояти.

Юноша еще раз огляделся. С уступа не было никакого спуска или даже подъема, и попасть сюда без альпинистского снаряжения, похоже, можно было, лишь прилетев по воздуху…

Прилететь.

Ростислав еще раз покосился на свои крылья. Если исходить из чистой логики, никакие крылья не позволили бы нормальному человеку взлететь, разве что парить, как на дельтаплане. С другой стороны, желание Ростислава звучало как «уметь летать», а не «уметь планировать». Кроме того, здесь был сильный ветер и, похоже, гравитация была несколько ниже, чем…

— Я не на Земле! — дурным голосом заорал Ростислав, до которого дошло значение собственной мысли. — Не на Земле!!!

Осознание того, что ни на каких крыльях не долететь до дому, до матери и отца, до родной школы, тяжелым грузом навалилось на душу Ростислава.

— Ну Молох! — выкрикнул Ростислав. — Ну исполнил желание, твою мать!..

Он еще долго ругался, произнося такие слова, которых от него никогда не слышали раньше ни мама, ни отец, ни даже одноклассники. Вообще от мальчика из такой хорошей семьи, как у него, трудно было бы ожидать подобного лексикона, но у Ростислава просто сорвались нервы. Он помянул всех родственников Молоха колена эдак до третьего, призывая на их головы кошмарные непотребства.

Когда не слишком большой запас ругательств иссяк, Ростислав попытался мыслить объективно. Итак, он находился на чужой планете (хотя, если рассудить логически, это было еще не доказано), в незнакомой местности, без средств к существованию, без связи и даже без мало-мальски приличной одежды. И кроме того — на уступе скалы, откуда можно было спуститься лишь одним способом: спрыгнуть и улететь.

— Ладно, — сказал Ростислав себе, немного клацая зубами. — Предположим, что я действительно умею летать. Почему бы не попробовать? Всё равно замерзну, если буду тут торчать…

Юноша встал на самый край скалы, развернул перепонки крыльев. Ветер тяжелым грузом ударил в несущие плоскости, чуть было не заставив сделать шаг назад.

«Я ничего не теряю», — подумал Ростислав и, поборов желание снова отступить, шагнул в пропасть, ожидая свиста ветра, падения и в конце — короткой боли, вызванной влажным «шмяком» о камни…

Крылья резко ударили, вспоров застонавший воздух, и Ростислав, подхваченный ветром, взвился над скалой, медленно поднимаясь в лазурную высь.

— Я лечу! — громогласно заорал юноша, испытывая беспредельный мальчишеский восторг. — Лечу!!!

Крылья, наполняясь холодным ветром, возносили Ростислава всё выше. Он раскинул руки, словно пытаясь обнять само небо, в глаза ему ударило яркое солнце, лазурная синева приняла в себя человечка, обласкав его ветрами и свежестью, куда-то делось ощущение пронизывающего холода… Паренек плакал от счастья и не замечал своих слез. Он всегда, всю сознательную жизнь мечтал об этом. Летать — вот была самая заветная мечта детства и отрочества Ростислава. Летать как угодно — как Питер Пэн, как беляевский Ариэль, как Данька Назаров… всё равно как, лишь бы летать…

Через какое-то время юноша почувствовал, что маховые мышцы начинают уставать. Он расправил крылья пошире и, отдавшись во власть ветра, начал планировать над скалами в поисках жилья, или хотя бы какой-нибудь долины, или альпийского луга…

Вокруг, насколько хватало взгляда, простирались черно-серые скалы, изредка припорошенные шапками ледников, в отдалении виднелся резкий обрыв, где до самого горизонта раскинулось море. Солнце висело в зените, и почему-то Ростиславу казалось, что в низинах обязательно должно быть тепло. Он успел заметить жидкие облака, которые проплывали даже ниже того уступа, с которого он начал свое пребывание в этом мире.

— Я высоко в горах, — сказал самому себе Ростислав. — Значит, надо спуститься вниз… Вся цивилизация обычно у рек, в низинах.

Он, методом тыка подобрав нужное положение крыльев, направился в сторону моря, тем более что вряд ли стоило рисковать и садиться снова на скалы. Его всё еще переполнял восторг от осознания полета-на-собственных-крылъях. Как же это было прекрасно — парить по небу, ощущая опирающимися на потоки воздуха перепонками приятную тяжесть, давящую снизу вверх… Даже лютый холод почти перестал донимать юношу, разогревшегося, словно от бега.

Когда скалистый массив внизу сменился морской гладью, Ростислав огляделся и увидел то, что давно искал, — место для посадки. А именно — просторный песчаный пляж.

Ростислав немного сложил крылья, неуклюже развернулся, едва не потеряв поток воздуха, и направился к берегу.

Пару раз крылья чуть не подломились, но парень всё же совладал со своей новой плотью и неуклюже приземлился на песок, прокатившись пару метров кубарем по инерции. Каким-то чудом он ничего не подвернул и не напоролся на ножны своего меча.

— Тепло! — Паренек улыбнулся, складывая крылья.

Действительно, в низине солнце припекало, а ветер, пронизывавший наверху до костей, теперь лишь обдавал озябшее тело теплыми потоками бриза.

Ростислав подошел к морю, умылся. Вода была теплой, на вкус оказалась пресной, словно в озере, и, главное, кристально чистой, что казалось вдвойне странным, учитывая пресность воды. Мелкий песок на дне виднелся совершенно четко, никакой мути или водорослей не было. Ростислав решил искупаться. Он зашел по пояс, несколько раз окунулся в ласковые объятия инопланетного моря. Плавать он не умел, поэтому глубже не пошел, к тому же опасался возможных хищников вроде земных акул или еще кого-нибудь, кто не лучше. Да и крылья мешали бы наверняка…

Он так и провалялся на пляже до вечера, который наступил часа через четыре. Видимо, здесь был разгар второй половины дня, когда Ростислав прибыл на эту планету. Солнце постепенно стало спускаться к морю, окрашиваясь в медные оттенки, слегка переменился ветер…

Желудок неожиданно заурчал, привлекая внимание своего хозяина к насущной необходимости. Ростислав, оглядевшись, не нашел абсолютно ничего, даже отдаленно напоминающего пищу, и не спеша пошел вдоль берега. Раз тут есть воздух и вода, то, безусловно, и пища должна быть.

Волны с тихим шелестом накатывались на берег, где-то в вышине изредка раздавались крики незнакомой птицы, по голосу напоминающей чайку. Ростислав, насвистывая свою любимую мелодию из фильма «Небесный тихоход», вовсю глазел по сторонам, в полной мере наслаждаясь своим новым зрением…

— Мелинро велдо ивер! — неожиданно произнесли сзади резким голосом, а в голую спину парня ткнулось что-то острое и холодное.

Ростислав не знал языка, но смысл понял. Он замер, подняв руки вверх.

— Арран орано лаг! — Холодная сталь кольнула его посильнее, и он почувствовал, как по спине покатилась капелька крови. Ростислава замутило от осознания этого факта, он согнулся пополам и вывернулся наизнанку. В следующее мгновение на его затылок опустилось что-то тяжелое, и сознание почти мгновенно погасло…

Ростислав очнулся. Он лежал на чем-то жестком, туго связанный по рукам, ногам и крыльям, с черной повязкой на глазах. Голова страшно болела, кисти и лодыжки затекли. Крылья подобного ущерба не ощущали — видимо, там не были пережаты кровеносные сосуды. Паренек тихо заскулил, представив, что его могут убить либо, хуже того, съесть или принести в жертву. От местных дикарей (а в том, что живут тут дикари, он не сомневался) можно было ожидать чего угодно.

Повязку сдернули. Ростислав заморгал от резкой перемены света, потом огляделся, насколько позволяла его нынешняя поза. Он лежал на каменном полу, в ярко освещенном помещении со стоящими у стен канделябрами в виде круглых светящихся шаров. Судя по затхлому воздуху, запаху сырости и прохладе, они находились под землей или, по меньшей мере, где-то в глубине большого каменного здания.

Рядом стояли двое людей, одетые в кожано-металлические доспехи, закрывающие почти всё тело. Оба имели легкий склад фигуры, один был даже почти такой же худой, как и Ростислав… А за спиной у обоих виднелись сложенные крылья, но не такие, как у него, а покрытые сизыми перьями. Лица у странных существ были обветренными и горбоносыми, навевающими ассоциации с орлами. Волосы, спадающие с плеч и перетянутые на лбу тесемкой, переливались почти снежной белизной.

Один из людей-птиц достал нож и перерезал веревки, стягивающие конечности Ростислава. Сказал что-то на певучем, мелодичном языке. Юноша встал и развел руками: не понимаю, дескать.

Второй крылатый спросил о чем-то Ростислава на другом языке, резком и отрывистом. Юноша отрицательно помотал головой, показал на себя и сказал:

— Ростислав.

— Велорр, — указал на себя первый страж.

— Каллиар, — представился второй.

Ростислав облегченно вздохнул. Первый контакт налажен, и, похоже, его не собираются убивать. По крайней мере пока.

Велорр сделал знак следовать за ним и вышел в коридор не оглядываясь. Каллиар пошел сзади Ростислава, когда тот двинулся следом. Пока тянулись бесконечные коридоры без окон, Ростислав старался объективно оценить обстановку. Судя по разреженному воздуху, они снова были в горах. Но здесь, несмотря на каменные стены, пол и потолок, было вовсе не холодно, хотя его гардероб по-прежнему состоял лишь из плавок, в которых он ложился спать дома.

— Паргес аррано зельдор, Лия! — произнес Велорр, останавливаясь возле деревянной двери.

Он обернулся и знаками приказал Ростиславу заходить. Тот пожал плечами и перешагнул порог.

Комната, в которую он попал, принадлежала, похоже, какому-то вельможе. Роскошное ложе под балдахином, гобелены с красивыми пейзажами на стенах, кругом дорогая мебель и блестящие украшения. За окном было видно лишь бескрайнее небо без единого облачка, откуда-то сбоку светило солнце.

На ложе полулежала девушка, красивее которой Ростислав никогда не видел. Аристократическое лицо, каскад светлых, почти что белых волос, лазурно-голубые глаза, стройное, но совсем не хрупкое тело… белоснежные пернатые крылья, сложенные за спиной. Наряд красиво подчеркивал фигуру, сочетая в себе шелка, какую-то плотную ткань и всевозможные перевязи и ремни, поддерживающие одежду так, чтобы та не мешала крыльям.

Ростислав мгновенно покраснел под взглядом этих глаз. Стоять в одних трусах перед девушкой он ужасно стеснялся. Тут его посетила идея, и он завернулся в крылья, словно в плащ. Получилось здорово, словно в мультике про горгулий.

Девушка мелодично рассмеялась и что-то произнесла, обращаясь к конвоирам Ростислава. Те коротко поклонились и вышли.

«Здравствуй, — прозвучало в мозгу Ростислава. — Отвечай мне мысленно. Кто ты такой?»

«Я… — У Ростислава слегка спутались мысли, но он совладал с собой и четко оформил немую фразу: — Меня зовут Ростислав Коротков, я человек… русский, ученик десятого класса…»

«Ты не гарр, — передала девушка. — Но и на квостра ты не похож…»

«Квостры — это ваш народ, да?» — спросил Ростислав.

«Да. А ты странный…»

«Почему?»

«У тебя белое тело квостра, темные волосы Всадников и крылья гарра. — Девушка улыбнулась, показав белоснежные зубы. — Скажи, за кого ты сражаешься?»

Ростислав вздохнул.

«Я ни за кого не сражаюсь… Я вообще тут случайно…»

«Ты знаешь, с кем ты общаешься?» — спросила девушка.

«Понятия не имею. — Ростислав виновато улыбнулся, подняв руку к переносице, словно поправляя несуществующие очки. — Вы, очевидно, здесь отдаете приказы… Хотя я не знаю… Всё, чего я хочу, — попасть домой».

«Я — Лия, ворожея из Радужного Города, дочь Архимага Лоарина. Тебе это говорит о чем-нибудь?»

«Нет».

«Ясно». — Лия задумалась.

Ростислав стоял, переминаясь с ноги на ногу. Крылья всё так же скрывали его от глаз ворожеи, но он всё равно чувствовал себя неловко.

В дверь постучали. Лия кивнула, словно пришедший мог ее видеть сквозь плотное дерево. Дверь отворилась, и на пороге возник Каллиар. Он что-то возбужденно говорил, размахивая руками и показывая на окно. Лия вскочила и подбежала туда, побледнела.

— Гарр! — крикнул Каллиар, обращаясь к Ростиславу. — Гарр лагор аррах!

— Я понял. — Ростислав кивнул. — Нас атакуют эти ваши гарры…

Он подошел к Лии, выглянул в окно. Внизу медленно проплывала земля, перечеркнутая множеством рек, покрытая зеленым покрывалом лесов и полей, вздымающаяся высокими холмами, вдалеке переходящими в скалы, рядом с которыми, очевидно, и подобрали его, Ростислава. Он и все остальные находились на настоящем парящем острове, вершину которого венчал небольшой замок, из окна его башни смотрели сейчас они с Лией.

А со стороны солнца приближались тяжело взмахивающие крыльями силуэты…

«Это гарры?» — спросил Ростислав, мысленно обращаясь к Лии, но та не ответила. Видимо, она могла передавать и читать мысли только тогда, когда хотела.

Паренек тронул ворожею за плечо, спросил, указывая на приближающиеся фигуры:

— Гарры?

— Гарр. — Она утвердительно кивнула, потом обратилась мысленно: — «Они нападают на наш остров…» «У них есть шансы?» — спросил Ростислав. «Нет, если с ними нет колдуна, — ответила Лия. — Если есть, тогда спорно».

Ростислав кивнул и снова повернулся к окну. Вскоре он уже смог как следует рассмотреть нападавших. Приглядевшись, почувствовал, как на голове зашевелились волосы. К острову приближалось около тридцати тварей, более всего походивших на серых горгулий: мускулистое тело, словно вытесанное из камня, — сплошной комок когтей, шипов и клыков, гибкий хвост с лезвием на конце. На гротескной морде с зубастым клювом зловеще горели алые глаза, в пасти метался длинный раздвоенный язык. Помимо всего прочего, каждый гарр держал в передних лапах оружие. У кого-то Ростислав разглядел арбалеты, у других — кривые мечи, а самый крупный сжимал что-то вроде длинного посоха с алым камнем на конце. Все чудовища рассекали воздух могучими кожистыми крыльями с когтями на сгибах и по переднему краю.

«Колдун, — сообщила Лия. — Более того, огненный. Я не знаю, смогу ли я справиться одна…»

«Я буду драться!» — заявил Ростислав, не представляя, как он сможет убить хоть кого-то, если от одного вида крови его мутит.

Каллиар протянул Ростиславу ножны с его мечом, словно догадался, о чем речь. Камень в рукояти блеснул в свете солнца.

«Откуда у тебя это?» — спросила Лия.

«Что?» — не понял Ростислав.

«Меч…»

«Это… трофей, в некотором роде…» — мысленно произнес юноша. Да, похоже, в этом мире меч сразу стал видимым.

Лия, казалось, немного задумалась. Каллиар, стоявший сзади, положил руку Ростиславу на плечо.

«Если хочешь драться, иди с ним», — проговорила Лия, делая пассы руками. Между изящных ладоней начал появляться шар золотистого огня.

Ростислав не успел досмотреть, что же будет дальше. Каллиар, ежеминутно понукая паренька, быстро повел его вниз. По нескольким коридорам они вышли в обширный зал, где примерно десяток квостров готовились к битве. Крылатые люди облачались в легкие доспехи, доставали со стеллажей оружие и еще какие-то непонятные предметы.

Каллиар вручил Ростиславу сверток плотной материи, что-то сказал. Паренек стоял, не понимая, чего от него хотят. Квостр процедил что-то сквозь зубы, сам принялся разворачивать ткань. Вскоре на свет была извлечена плотная одежда, приспособленная для полета на крыльях, и легкие кожаные доспехи. Каллиар сам помог Ростиславу облачиться, потом указал на его меч и махнул рукой в сторону медленно раскрывающихся ворот. После этого он отбежал в сторону, достал с одного из стеллажей странное механическое оружие, смахивающее на дикую помесь автомата, булавы и коловорота.

Створки ворот раскрылись, и квостры с боевым кличем рванулись в лазурное небо. Ростислав расправил свои крылья, неуклюже ими взмахнул, пытаясь поймать поток. Чувствуя себя полным идиотом, подбежал к краю. Душа ушла в пятки от страха, но он всё же выпрыгнул наружу, бросив свое тело в воздух мощным рывком крыльев. Воздух подхватил новоявленного воина, Ростислав неумело дернул из ножен меч…

Крылья на рукояти с лязгом раскрылись, образовав гарду, лезвие засверкало ослепительным золотым пламенем. Ростислав, выставив вперед оружие, рванулся туда, где в жестокой схватке схлестнулись гарры и квостры… Было видно, как с жезлов квостров срываются потрескивающие золотые шаровые молнии, оружие Каллиара с грохотом швырялось маленькими шипастыми шариками. Гарры тоже не отставали, стреляли из арбалетов и метали ножи, несколько тварей уже подлетели к защитникам острова вплотную, и зазвенела сталь мечей.

Откуда-то справа вынырнула одна из тварей и, ощерив пасть, замахнулась своим ятаганом, одновременно создавая крыльями встречный поток воздуха, сбивающий полет Ростислава. Паренек инстинктивно и неуклюже отмахнулся мечом, и тот как масло рассек и подставленный ятаган, и доспех из черного металла, и толстую шкуру… Мимо Ростислава потоком хлынула красно-бурая кровь. Гарр, издав полурев-полухрип, начал стремительно падать вниз.

Юношу снова замутило, но потом словно подстегнуло что-то, и он, совладав с собой, ринулся дальше, туда, где колдун-гарр кидал в башню Лии многократно виденные в компьютерных играх фаерболы, формируя их на кристалле своего жезла. Было видно, что вокруг башни мерцает голубоватая пленка волшебного щита, по которому проходила болезненная рябь, когда очередной комок пламени с грохотом взрывался в каких-то метрах от башни. Лия изредка ухитрялась бросать из окна маленькие сгустки золотого огня, но колдун ловко и, похоже, без особого труда от них уворачивался.

Ростислав поднял клинок, направив лезвие в сторону гарра, резким рывком подлетел наверх, занимая атакующую позицию. В следующий миг юноша сложил крылья и с хриплым воплем «ура» понесся вперед и вниз, целясь колдуну в затылок. Но тот вдруг резко развернулся, и огненный шар, уже сформировавшийся на конце посоха, с торжествующим гудением устремился пареньку в лицо.

Гарр расхохотался, когда Ростислав с испуганным криком исчез во всполохах взрыва. Колдун снова повернулся к башне, формируя новый огненный шар. Ворожея истратила много сил на щит, ей долго не выстоять, а этот странный квостр с крыльями гарра наверняка сейчас на полпути в Преисподнюю…

Ростислав влетел в эпицентр взрыва, изо рта вырвался крик ужаса. В это самое мгновение камень на мече вспыхнул ярким светом, и Ростислава словно обволокло алой прозрачной пленкой: всё стало видно как через красное стекло, а кожи словно коснулся холодный полиэтилен. Через какие-то мгновения парень вылетел из огненного ада и оказался прямо перед широкой спиной колдуна.

Гарр, как раз закончив формирование очередного шара, вдруг почувствовал, как между его лопаток резко входит горячая и острая сталь. В обычном случае неожиданное и яростное нападение врага, может, лишь напугало бы колдуна, защищенного могучим заговором, но в этом разящем лезвии чувствовалась такая Сила, что магический щит рассыпался, словно пыль. Гарр громко взревел, из его пасти хлынула кровь пополам с пламенем, крылья сбились с ритма и подломились…

Ростислав почувствовал, как лезвие меча пронзает плоть чудовища, услышал мерзкий хруст разрезаемой плоти. На его руки хлынул настоящий водопад горячей и густой крови, гарр забился на клинке, словно приколотая к доске бабочка… Тут парень не выдержал, и его опять вырвало. На этот раз прямо на колдуна… Хорошо еще, крылья с ритма не сбились.

Колдун еще слышал, как кругом раздается торжествующий хохот квостров, успел почувствовать, как по его спине неожиданно разлилось что-то горячее и липкое… А потом его поглотила Тьма, которой он служил всю свою жизнь… Улепетывающих в панике гарров преследовать не стали. Каллиар махнул рукой, и крылатые воители начали залетать обратно в ворота замка. Некоторые наиболее горячие воины, правда, выпустили вслед тварям несколько стрел или зарядов из посохов, но никто особо не целился.

Ростислав спрятал меч в ножны и тут же чуть не рухнул вниз: крылья стали словно чужими и едва не потеряли воздушный поток. Юноша неловко взмахнул ими, проламываясь сквозь ветер, кое-как удержался на лету. Захотелось позвать на помощь, но он совладал с собой, расправил крылья и начал планировать. Вскоре восходящий поток снова лег под перепонки, и Ростислав неуклюже полетел к острову. «Потрясающе, — мимоходом подумал он, глядя на раскинувшийся внизу пейзаж. — Я в каком-то фэнтезийном мире, кругом чудовища, магия и летающие замки… А я теперь крылатый и умею летать… Вернее, кое-как держаться в воздухе, словно мультяшная жирная утка».

А внизу действительно было на что посмотреть. Разноцветные квадраты и прямоугольники полей, река, сбегающая с не слишком далеких гор, белые и желтые купола каких-то строений. В общем, внизу раскинулся вполне типичный для известного рода книг пейзаж. Из общей картины выбивались только несколько высоких башен с площадками наверху, возле одной из которых висел пришвартованный дирижабль.

Если бы Ростислав взглянул в другую сторону, он увидел бы, что там, вдалеке, берег кончается, но не упирается в водный простор, а резко обрывается в бездну…

Квостры вернулись на парящий остров, и встречать победителей вышла Лия. Она грациозной походкой подошла к Ростиславу, который тяжело ввалился в ворота крепости, мысленно сказала: «Прими это в знак своей доблести и нашей благодарности, человек Ростислав. — Она надела юноше на голову венок из искусно сделанных золотых листьев. — Ты победил огненного колдуна и обратил гарров в бегство».

Коротков скромно потупил глаза, покраснев под взглядами крылатых воителей. Четко оформить мысленный ответ он не смог, поэтому только вяло кивал на поздравления окружающих.

Подошел Каллиар, что-то сказал, потом, улыбаясь, положил руку Ростиславу на плечо. Кругом отчего-то рассмеялись, и Ростислав зарделся еще больше. Он был почти уверен, что смех вызван его недавним неуклюжим полетом.

Лия покачала головой, улыбнувшись, взяла юношу за руку и потянула за собой. Тот, не смея поднять глаза, послушно шел следом. В дверях он сильно задел крыльями за дверной косяк и сдавленно зашипел от боли. Лия вздохнула, в голове у Ростислава прозвучали слова: «Теперь я вижу, что ты раньше был бескрылым… Ты такой же неуклюжий».

Ростислав после такого заявления чуть не расплакался, хотя Лия и сказала это абсолютно беззлобно. Паренек шел, не зная, куда деть руки, страдая от немыслимого смущения…

Через какое-то время Лия привела Ростислава к себе, сказала: «Надо помочь тебе общаться с нами. А то тебе, наверное, надоело говорить только со мной».

«Вовсе нет!» — мысленно крикнул паренек и снова жарко зарделся.

Ворожея улыбнулась и положила ладони на виски Ростислава.

«Закрой глаза, — попросила она, — будет легче…»

Ростислав не успел ответить, да и закрыть глаза тоже. Мир вокруг закружился, неведомый хор голосов ворвался в голову, нашептывая, напевая, выкрикивая в уши непонятные слова, постепенно обретающие смысл… Ростислав почувствовал, что теряет сознание…

Очнувшись, он осознал, что лежит на диване в комнате ворожеи, а та стоит над ним и медленно проводит над его лбом ладонью.

— Ну как? — спросила Лия вслух, и Ростислав понял.

— Всё в норме, — ответил он. Не по-русски, но очень бегло и четко, словно на родном языке. — Я прекрасно себя чувствую, спасибо…

— Ну и хорошо. — Ворожея улыбнулась. — Сейчас принесут поесть, и ты расскажешь поподробнее, откуда ты, где взял меч Огнекрылого и, главное, почему решил сражаться за нас.

— Ну, это просто, — Ростислав тоже улыбнулся. — Сражаться за квостров я стал, потому что на людей вы похожи гораздо больше, чем гарры, меч я приобрел недалеко от своего дома…

Ростислав еще долго рассказывал. О своей встрече с Молохом, о Земле и своей жизни. Правда, в лишние подробности не вдавался. Лия слушала, не перебивая, только иногда кивала. Потом принесли еду, и Ростислав, изо всех сил стараясь есть медленно, принялся за неведомые фрукты и закуски, какое-то мясо и мягкий белый хлеб…

Он как раз приканчивал очередное блюдо, когда Лия наконец сказала:

— Ростислав, ты совершил страшную ошибку, вытащив меч из груди Молоха.

— Почему? — спросил паренек с набитым ртом.

— Потому что гарры — демонопоклонники. А тот, кого ты называешь Молохом, — архидемон Аргаррон, которого Силы Тьмы послали им в помощь…

Ростислав поперхнулся, широкими глазами уставился на ворожею.

— Что?!

— Ты уничтожил то, ради чего сто лет назад погиб герой нашего племени — Огнекрылый. Он тогда победил Аргаррона, но вложил в последний удар самую душу, после чего демон был повержен. Но, видимо, он сумел как-то выбраться из своего плана бытия и, более того, нашел наивного юношу, который сумел окончательно освободить его…

— Какой же я дурак… — медленно проговорил Ростислав, хватаясь за голову. — Эгоистичный, недальновидный дурак… Возмечтала курица об орлином полете…

— Ну не переживай, — улыбнулась Лия. — Всё еще можно поправить… Не так ли, Огнекрылый? — спросила она, и Ростислав не понял, к кому она обращается. До него дошло, только когда в ножнах мягко качнулся меч, взмахнув пару раз крыльями-гардой, а красный камень в рукояти приветственно вспыхнул.

Ростислав издал невнятный вопросительный звук, показывая на меч…

— Да, — кивнула Лия, — душа Огнекрылого теперь живет в его оружии. Меч дался в твои руки, а это значит, что ты должен будешь исправить свою ошибку.

Ростислав жалобно улыбнулся. Он мог бы сказать, что у меча особого выбора не было, но почему-то промолчал.

— Если ты считаешь, что не в силах сделать это, наши маги, я думаю, смогут вернуть тебя домой, — сказала ворожея. — Но при этом заклятие Аргаррона будет снято, и ты снова будешь тем, кем был. А здесь ты сможешь стать героем. Богатым и знаменитым, храбрым и сильным… Ну, что ты выбираешь?

Юноша задумался. Соблазн вернуться домой, к родителям, был велик, но что потом? Снова стать прежним? Полуслепым «ботаником» с романтическими идеалами, которого все в классе презирают? Обычным подростком с грандиозными мечтами, которым не суждено сбыться?..

— Я остаюсь! — решительно заявил он. — Я освободил этого Молоха, я его и загоню обратно в его преисподнюю!

— Только не думай, что это будет просто, — предупредила Лия. — Ты можешь и погибнуть, и даже потерять свою душу. Аргаррон — очень опасный противник. Кроме того, он сильный маг.

— Да уж, наверное. — Ростислав покосился на свои крылья.

— Еще тебе надо будет многому научиться. А то, если бы не Огнекрылый, ты бы уже сто раз потерял воздушный поток или напоролся бы на гаррский меч.

Ростислав опустил взгляд. Ну да, действительно, откуда еще могли взяться храбрость, сила и умение? Как-то и не пришло в голову, что всё произошло исключительно благодаря чудесному мечу.

Вошел Каллиар. Он слегка поклонился Лии, затем сказал:

— Мы подлетаем, госпожа. Уже показался Радужный Город.

— Хорошо. — Ворожея кивнула, потом повернулась к юноше: — Иди с ним, Ростислав. Он всё устроит для тебя.

Паренек кивнул в ответ, встал и пошел вслед за квостром. Они вышли из комнаты Лии, затем спустились на несколько уровней вниз. Шли молча: Каллиар ничего не говорил, а Ростислав просто задумался. Потом квостр всё же спросил:

— Так это ты станешь Избранником ворожеи?

— В каком смысле? — зарделся паренек, которому не пришло в голову ничего умного.

— Она разве не говорила тебе о пророчестве?

— Нет… — Ростислав почесал затылок. — Мы говорили о том, что я должен победить Молоха при помощи меча Огнекрылого… А что за пророчество?

Каллиар немного помедлил, потом нараспев произнес:

— И придет Избранник ворожеи царства Света, и будет Он иной, нежели все расы Каенора, и будет Он держать в руке пламенную душу героя. Он победит или проиграет, и да определит это дальнейшую судьбу мира…

Ростислав нервно сглотнул.

— А… э… А кто это предсказал?

— Всевидящий Оракул, конечно. В Радужном Городе, где мы будем вечером. Тебе нужно встретиться и с ним, и с Советом, и с Архимагом… Может быть, не сразу, конечно.

— А куда мы идем?

— Надо тебе подобрать что-нибудь из одежды. А то не ходить же тебе в полетном снаряжении.

— Ясно.

Они спустились куда-то не слишком глубоко, зашли в одну из многочисленных дверей. Им навстречу шагнуло странное существо, но Ростислав, насмотревшись на квостров и гарров, уже ничему не удивлялся.

Существо было примерно человеческого роста и представляло собой некую помесь человека и птицы. Всё тело покрывали иссиня-черные перья с проседью, хватательные пальцы росли на сгибах больших крыльев. Два круглых глаза, изредка моргающие третьим веком, уставились на вошедших. Правда, в отличие от обычных птиц, в этих глазах светился разум. Из одежды на существе были только просторные штаны, из которых торчали когтистые четырехпалые лапы, голова была построена; как у огромного ворона.

— Каллиар-р, кого ты пр-ривел? — вырвались из раскрывшегося клюва человеческие слова с каркающим акцентом.

— Привет, Карракх, — улыбнулся квостр. — Это Ростислав, новый воин ворожеи. Ростислав, это наш интендант, Карракх.

— Что нужно? — по-деловому осведомился человек-ворон.

— Подыщи парню что-нибудь поприличнее.

— Попр-риличнее? — переспросил тот, окинув Ростислава взглядом. — Попр-риличнее для чего? Для ср-ражения пар-ренек одет вполне пр-рилично.

— Нет, надо что-нибудь для дворцов Оракула и магов… — Карракх кивнул, подошел к одному из шкафов, порылся там и достал какой-то костюм на вешалке. Показал Ростиславу и Каллиару, спросил:

— Довольно ли хор-рош?

Ростислав вопросительно посмотрел на Каллиара. Тот кивнул.

— Вполне. Ростислав, иди, переоденься.

Юноша взял костюм, зашел за стоящую в углу ширму. Его новая одежда представляла собой довольно приличный костюм из тонкой, но плотной ткани, в меру украшенный золотистыми аксельбантами и нашивками, тоже отлично приспособленный, чтобы не мешать крыльям. В комплект входила мягкая обувь наподобие полуботинок. Во всей одежде преобладали синие цвета, а покрой напоминал военный мундир.

Ростислав переоделся, вышел из-за ширмы, неся полетное снаряжение на согнутой руке.

— Спасибо за костюм, — поблагодарил он Карракха. Тот кивнул, сказал:

— Это моя р-работа…

Но по всему было видно, что ему приятна благодарность паренька.

Ростислав с Каллиаром ушли из интендантской и направились снова куда-то вверх. Юноша спросил:

— Кто он?

— Кто, Карракх? — не сразу понял Каллиар. — Он отвечает за экипировку…

— Да нет, я про расу, — перебил юноша.

— Ах, это… — Квостр улыбнулся. — Он коргулл. Его родина далеко на западе, но коргуллы не любят чужестранцев. Мы с ними немного приторговываем, а они живут в своих горах, иногда нападая на конвои Всадников и Братства Молота, а еще на поселения Бескрылых.

— Постой, — сказал Ростислав, — а это кто такие все?

— Бескрылые — это расы Каенора, не умеющие летать. Шакмары, шуолы, криисы, саква-джуо, гроски и лотофаги. Всадники же похожи на тебя или меня, но у них нет крыльев и кожа темно-синего цвета. К тому же темные волосы, как у тебя.

Ростислав машинально поправил свою аккуратную стрижку.

— А почему Всадники?..

— Потому что они приручили огромных летающих животных и ездят на них.

— А эти… Братство?

— Горные карлики, которые умеют строить летающие машины. Огромные дирижабли и небольшие самолеты. А их оружие почти самое мощное в Каеноре, хоть и не магическое.

— Пули? — спросил Ростислав. Слово получилось русское — видимо, в языке квостров ничего подобного не было.

— Не знаю, что такое пули, — Каллиар пожал плечами. — Их оружие метает стальные иглы потоком, как не может никакой арбалет, изрыгает пламя и небольшие взрывающиеся снаряды… Мы, квостры, тоже можем многое, но наше оружие — волшебное, и мы можем, по крайней мере, понять принцип его действия.

Ростислав улыбнулся. Он мог представить себе скорострельные пушки и огнеметы, но не понимал, как действует магия в этом мире. Про волшебство он знал только из книг, фильмов и видеоигр и, если бы не видел, как колдун и Лия перебрасывались огненными шарами, до сих пор не до конца бы верил в волшебство, несмотря на собственные крылья и летающий остров, не говоря уже о невероятном перемещении с Земли в Каенор.

— Коргуллов и шуолов мы можем назвать своими друзьями, — продолжил квостр. — Гроски и шакмары на стороне гарров, а остальные нейтральны по отношению и к тем, и к другим. С ними мы иногда сотрудничаем, но доверять никому из нейтральных рас нельзя, они борются за выгоду, а не за идею. Еще есть несколько одичавших разношерстных племен, живущих на Бросовых Островах… Ну и конечно же драконы, но они живут на Пограничных скалах, вообще в наши дела практически не вмешиваются…

— Драконы! — вырвалось у Ростислава.

— Ну да, — кивнул Каллиар. — Я думаю, что, если бы они захотели, они давно завоевали бы весь Каенор.

— Интересно… А как они выглядят?

— Огромные огнедышащие ящеры с перепончатыми крыльями, кроме того, они могущественные маги.

— Круто, — тихо сказал Ростислав. Драконами он восхищался и всегда жалел, что такие существа были лишь легендами. Но здесь, похоже, легенды обретали плоть одна задругой.

— Драконы живут очень далеко, на самом краю мира, на дальнем острове… — продолжал тем временем говорить Каллиар.

— А разве мир не круглый? — Ростислав усмехнулся: да, похоже, у местных рас дикарские понятия о мироздании.

Каллиар расхохотался.

— Как же мир может быть круглым, Ростислав? Ведь тогда мы бы все соскользнули с него вниз, в Великую Бездну…

Ростислав, как мог, объяснил.

Каллиар перестал смеяться, покачал головой.

— У наших миров разные законы. Каенор не имеет однородной твердой поверхности, это архипелаг парящих островов, висящих над бездной среди облаков. И тот, кто не умеет летать, навсегда остается прикованным к своей родине.

— Так не бывает, — продолжал упорствовать Ростислав. — Всё во Вселенной имеет одинаковое строение: звезды и планеты вокруг них.

— Мы не изучили до конца всё пространство, но после драконьих островов больше нет твердой земли, начинается только бесконечный простор небес, а все экспедиции и отчаянные сорвиголовы, рисковавшие спуститься в Нижний слой облаков, закрывающий Великую Бездну, или отлететь прочь от Каенора, не вернулись… Нельзя ведь держаться в воздухе бесконечно, а внизу, наверное, нельзя жить.

— Постой, — сказал Ростислав. — Я же видел море, когда прибыл в этот мир. Оно что, тоже на парящем острове?

— Ну, ты попал на остров шуолов Алашом. У них на одном из краев действительно большое озеро, где жители ловят рыбу. Правда, рыба редко подходит к скалам — там мелко и нечего есть.

— А если прорыть канал из озера к краю острова?

— Наверное, озеро вытечет в Бездну. — Квостр пожал плечами. — Только кому это надо?.. Без воды даже гарры обойтись не могут.

— Такое большое озеро, — недоверчиво проговорил Ростислав. — Там волны морские ходят, а дальнего берега не видно.

— Ну, не знаю, — сказал Каллиар. — Противоположный берег — это сравнительно узкий перешеек, почти не поднимающийся над водой. Хоть он и широкий с точки зрения индивида, но издалека, да еще с поверхности, его конечно же не видно. Естественным путем его не размоет, он из самых водостойких пород, а искусственно лишать остров воды, как я уже сказал, никто не будет.

— Ладно, — согласился юноша. — А про гарров ты что мне скажешь?

— Они — порождения Тьмы и хотят переделать Каенор по образу своего общества, сделав рабами все остальные расы, — сказал Каллиар, но как-то неохотно.

— А на что похожа их страна?

— Несколько мрачных островов далеко на юге. — Квостр вздохнул. — Выжженные вулканами пустоши, скалы, пустыни и ядовитые болота Дэйланха…

— Что же они там едят? — спросил Ростислав.

— Всё, что найдут, — ответил квостр. — Но чаще всего то, что награбят на соседних островах Бескрылых или у нас…

— Ясно.

Они подошли к покоям Лии, Каллиар пропустил Ростислава вперед.

— Иди, — сказал он, — побудь у ворожеи до прибытия в город.

Юноша хмыкнул и зашел внутрь. Лия стояла возле окна и смотрела куда-то вдаль. Ростислав в очередной раз залюбовался красотой девушки. На вид ей было лет семнадцать, то есть чуть больше, чем самому Ростиславу, длинные белые одежды не скрывали ее потрясающую фигуру, а скорее подчеркивали. К тому же облик просто восхитительно дополняли ее крылья. Большие, белоснежные, перышко к перышку…

Ростислав деликатно кашлянул. Лия обернулась, сказала:

— А, Ростислав. — Она окинула юношу взглядом с ног до головы. — Ну вот, на цивилизованное существо похож.

— Спасибо, — сказал он. — Мы скоро прилетим?

— Да, взгляни. — Лия немного посторонилась.

Ростислав подошел, глянул в раскрытое окно. Под лазурным небом, сверкая в лучах солнца, раскинулся Радужный Город. Теперь Ростислав понял, откуда у него было такое название. Хрустальные здания и дворцы переливались всеми цветами радуги, преломляя солнечные лучи, сплетая из цветных отблесков феерическую симфонию в воздухе. Белый мрамор, хрусталь и золото сплетались в архитектуре зданий, создавая неповторимый, фантастический узор. Весь город стоял на исполинском парящем острове, и его окраины терялись в роскошной зелени садов…

Ростислав опустил взгляд и увидел неимоверно далеко внизу неподвижный облачный ковер, сплошной белой пеленой простирающийся до самого горизонта… Хотя горизонта как такового в Каеноре, похоже, не было. Просто вдали небо и эта мгла мягко сливались в единое целое, и нельзя было с уверенностью сказать, где небо, а где Великая Бездна.

— Это… прекрасно… — прошептал юноша, не в силах оторваться от этого зрелища.

— Да. — Ворожея подошла к Ростиславу и вдруг обняла его, положив голову на плечо паренька.

Тот мгновенно потерял дар речи, дыхание слегка перехватило.

— Т-ты ч-чего?.. — выдавил он, заикаясь. Как-то незаметно он перешел на «ты», но, похоже, Лия не возражала.

Она посмотрела на него, спросила:

— Я тебе неприятна?

— Нет, что ты… — зарделся Ростислав. — Просто как-то неожиданно…

— Если бы ты знал, как мне надоело это всё… — сказала ворожея, приобняв Ростислава крылом. — Война, гарры… И почему им не оставить в покое и нас, и всех остальных…

— Да ладно, — сказал Ростислав, которому в голову не приходило ничего, что можно было бы говорить в таком случае. — Образуется еще…

Они так и простояли, пока малый парящий остров подруливал к большому, потом вместе вылетели из окна, планируя к посадочной площадке, где их всех уже ждали. У Ростислава было так легко и хорошо на душе, что ему втайне хотелось, чтобы спуск к Радужному Городу никогда не заканчивался. У него даже получилось нормально поймать воздушный поток.

Пассажиры и экипаж летучего острова приземлились на нескольких площадках, венчающих высокие башни Радужного Города. Ростислава, Лию и нескольких ее телохранителей уже ждал почетный эскорт, состоящий из бескрылых и краснокожих гуманоидов, похожих на лысых и пучеглазых людей, облаченных в парадные латы, украшенные золотом и яркими перьями. Лия мимоходом передала Ростиславу мысль, что это шуолы, союзники квостров в их извечной войне со злом.

Эскорт расступился, и вперед шагнул одетый во всё белое квостр с благородным лицом, навевающим у начитанного Ростислава ассоциации с Древним Римом. За спиной у встречающего их господина были сложены белоснежные крылья, а в руке он держал огромный голубой посох с навершием в виде замысловатого сплетения крыльев и молний.

Едва ворожея и Ростислав приземлились, квостр подошел и сказал глубоким и сильным голосом:

— Приветствую тебя дома, дочь моя. Как прошел твой полет?

— Мое почтение, отец. — Лия чуть склонила голову. — По Голосу Неба сказали всё до конца, тайных сведений нет.

Квостр повернулся к Ростиславу и обратился к нему:

— Приветствую и тебя, благородный юноша. Я — Архимаг Лоарин, властитель Радужного Города и отец Лии.

— З-здравствуйте, — выдавил Ростислав и склонил голову. — Я… Ростислав.

— Да, я знаю, — улыбнулся Архимаг. — Но хватит… Все дела, вся официальщина потом. Добро пожаловать в Радужный Город, Ростислав. И прими мою благодарность за то, что принял участие в спасении моей дочери.

Ростислав покраснел и выдавил улыбку. Архимаг повернулся к нескольким квострам, стоящим позади него, и распорядился:

— Поместите нашего гостя в гостевых апартаментах, приставьте к нему сильфа, а вечером пригласите на заседание Совета.

— Да, Архимаг, — кивнул один из квостров и протянул Ростиславу руку. — Пойдем, молодой господин.

Тот вздохнул и шагнул вперед навстречу своей новой жизни в этом странном сказочном мире…

2

Ростислав стоял перед собранием белокрылых квостров, к которым его привели почти сразу после прибытия в Каенор. Юноша едва успел отойти от шока, вызванного роскошью его нового жилища, как за ним пришел молодой квостр и объявил, что Совет Магов ожидает человека Ростислава для беседы. Ростислав конечно же пошел незамедлительно.

Все члены Совета были богато и изысканно одеты, почти каждый держал в руках посох, жезл или скипетр; видимо символизирующие какие-то титулы. Все присутствующие здесь квостры были белокрылыми, словно ангелы, что, видимо, являлось здесь признаком элиты или правящей касты. Ростислав слегка робел, что, впрочем, было неудивительно при его природной скромности. Квостры вполголоса переговаривались между собой, обсуждая всё, недавно сказанное Ростиславом. Тот, не таясь, в течение получаса рассказал обо всех своих похождениях, начиная со встречи с Молохом в собственном дворе.

Зал, в котором происходило действие, был искусно отделан хрусталем и белым мрамором, а еще каким-то странным голубым камнем, гладким, как стекло, но абсолютно непрозрачным. Падающий из окон на потолке и в стенах свет творил прекрасную цветовую феерию, играя бликами на стенах, полу, потолке и даже на лицах квостров. Иногда казалось, что зал погружен под воду, иногда — что на улице наступают закат или восход. Освещение менялось так плавно, что переход было очень трудно уловить. Кроме голосов Совета, не было слышно ни звука, вдобавок, несмотря на огромный размер зала, эхо тут совершенно отсутствовало.

Сидящий в середине подковообразного стола Архимаг Лоарин движением руки призвал к тишине и обратился к Ростиславу:

— Скажи мне, мальчик, на что бы ты пошел, чтобы вернуться домой?

— Какое это имеет значение? — отозвался Ростислав. — Это чисто академический вопрос или есть какие-то реальные шансы?

— Отвечай на вопрос, — повторил Архимаг, и пареньку не понравился блеск в глазах квостра. — От твоих слов зависит очень многое.

— Кажется, я уже озвучил свою позицию ворожее Лии, — сказал Ростислав. — Если я смогу что-то сделать для вашего мира, то я сделаю… Но если вам не нужна моя помощь и вы можете отправить меня домой, то прошу… сделайте это.

— Мы можем отправить тебя домой, — сказал Лоарин. — Но мы вынуждены будем снять действие чар Аргаррона, и ты станешь прежним. А это, насколько я понял из твоего рассказа, было бы нежелательно.

Ростислав промолчал, и квостр продолжил:

— Если ты решишь остаться, мы поможем тебе осознать себя как Избранника, окажем любую посильную поддержку… Но последнее слово всегда будет за тобой.

— Я… — Коротков замялся. — Я согласен.

— Да будет так, — кивнул квостр.

— Да будет так… — эхом отозвались остальные. Ростислав потом весь вечер думал, послышалось ему или нет в тот момент в шепоте окружающих слово «пророчество»…

Несколько часов спустя на вершине самой высокой башни огромного Дворца Магии, там, где пересекались самые яркие разноцветные лучи радужного узора города, в большом зале с прозрачными стенами, за круглым хрустальным столом сидело полтора десятка квостров, в которых можно было без труда узнать недавних собеседников Ростислава. Маги, ворожеи, Верховный Главнокомандующий, жрецы Всеблагого Ауррина, Глас Оракула. Все с виду не старые, красивые, с белыми крыльями за спиной, что указывало на благородное происхождение аристократии Радужного Города. Каждый был одет, как подобало его должности, в украшенные золотом и кристаллами определенных цветов длинные белые одежды, возле каждого кресла стояли посохи, излучающие великую Силу магии…

— Ну и кто что думает? — спросил Архимаг Лоарин, главенствующий здесь.

— Лия передала по Голосу Неба, что на их остров нападали гарры, возглавляемые сильным огненным колдуном, — повторил суть своего доклада Говорящий-с-Небесами. — Но положение спас этот Ростислав с мечом Огнекрылого.

— Но разве оружие Огнекрылого не осталось в теле Аргаррона?

— Осталось. Но архидемон вырвался, и, насколько нам известно, этот юноша случайно ему помог, — сказала Эолая, Старшая ворожея.

— Случайно?

— Он не думал, что появившийся перед ним соплеменник — архидемон. Аргаррон не появлялся в том измерении столетия по местному летосчислению, — подал голос Малон, Великий Хронист, почти не покидающий свою библиотеку последние пятьсот лет. — Про него уже все давно забыли.

— А что говорит Лия?

— Лия, похоже, начинает влюбляться в него… — сказала Эолая.

— В кого?

— В Ростислава.

Архимаг немного дернул крыльями. На его мужественном и вовсе не старом лице отразилось беспокойство.

— Мне это не нравится, — сознался он.

— Лоарин, — сказал Огненный маг Аритэй, — мы все понимаем, что Лия — твоя дочь, но пойми, она выросла…

— Хватит! — резко оборвал его Лоарин. — Я не был бы против, избери она для себя нормального квостра из хорошей династии. Но она же почти не знает этого… — как его? — Ростислава… Меньше трех дней общаются, а уже думают о любви!.. Он даже не квостр!

«Вы не забыли пророчество, маги?» — раздался в головах у всех присутствующих голос Оракула, переданный через безмолвного и безымянного представителя.

— Нет, Оракул, — ответил Архимаг. — О нем мы вспомнили в первую очередь. Но там не сказано, победит Избранник или нет. Ты видишь что-нибудь в нашем будущем?

«Если Избранник победит, то потеряет то, что приобретет, — зазвучали слова Оракула в ответ. — А если проиграет, то над Каенором опустится Тьма».

— Он победит или нет?! — Аритэй вскочил.

«У меня нет ответа», — бесстрастно сказал Оракул.

— Сядь, Аритэй, — велел Архимаг. — Мы не можем утверждать наверняка. Будущее не определено, мы должны делать его сами, и ты это знаешь не хуже остальных.

— Да… — Маг смутился. — Простите…

— Огненный маг горяч, как и его стихия, — заявил Верховный друид Лон-Калар. Он улыбался, что свидетельствовало о том, что один из Великих шутил.

— А почтенный Лон-Калар спокоен и мудр, как Великое Древо, — вернул любезность Аритэй.

— К делу, — серьезно сказал Лоарин. — Допустим, Ростислав — Избранник. Допустим, Лия его полюбит. Что Ростислав должен будет сделать? Полететь на острова гарров и зарубить того, кто успешно воевал со всем народом квостров на протяжении трехсот лет? Не смешите меня. Справиться с Аргарроном он не в состоянии. Вы его видели?.. Он почти ребенок, едва умеющий держать оружие, он даже в воздухе держится с трудом, если только ему не помогает душа Огнекрылого.

— Ну, это поправимо, Великий, — подал голос молчавший до сих пор Главнокомандующий. — Многие молодые квостры, приходящие в Гильдию Бойцов, тоже, что называется, еще не вытряхнули скорлупу из перьев.

— У Ростислава нет перьев, его крылья такие же, как у гарров, — заметил Олланар, воздушный маг.

— Не цепляйтесь к словам, — отмахнулся Главнокомандующий. — Вот увидите, мои инструкторы сделают из этого паренька настоящего воина. Цикла за два-три, я думаю.

— Ладно, — подвел итог Архимаг. — Пусть он станет воином. Желательно, чтобы он при этом проявил способности и к магии. Пока пусть будет так, а дальше время покажет. В конце концов я всё больше склоняюсь лишь к политической роли Ростислава.

Никто не смотрел в ту сторону, но Глас Оракула улыбнулся уголками рта…

Ростислав, которого поселили в одни из самых роскошных апартаментов, чувствовал себя неловко. Для паренька из обычной российской семьи вся величественная роскошь помещений была непривычна, к тому же за юношей всё время вился услужливый мальчишка со сложенными за спиной стрекозиными крыльями, который не отвечал на вопросы, но все приказы выполнял беспрекословно. Одет пацан был только в некоторое подобие шортов серого цвета да в короткий полупрозрачный плащ, лежащий на плечах. И то, казалось, одежда доставляет мальчику дискомфорт. Ростислав разговаривал со слугой, но больше при этом обращался к себе.

— Итак, что мы имеем, — рассуждал юноша. — Я теперь умею летать, как и хотел. Квостры из меня хотят сделать некоего Избранника, который должен замочить того парня, который мне представился Молохом… Не знаю, не знаю… Как-то странно это всё. Другой мир, волшебство, чудовища всякие… Эх, если бы еще смочь впоследствии домой вернуться…

— Ты что, разговариваешь с сильфом? — раздался сзади мужественный голос.

Ростислав подпрыгнул от неожиданности, обернулся. Возле двери стоял атлетически сложенный квостр со скуластым обветренным лицом, которое сверху вниз пересекал ровный шрам, заканчивающийся на левой щеке.

— Э… здравствуйте, — сказал паренек. — А вы кто?

— Приветствую, — улыбнулся гость. — Я один из тех, кто будет тебя учить быть воином.

— А что, этот мальчик немой? — спросил Ростислав, кивнув в сторону слуги, присевшего на стул. — У вас прислужникам урезают языки?

— Нет, что ты, — поморщился квостр. — Просто сильфы не любят говорить со смертными. Их только маги могут заставить нормально общаться.

— А кто такие сильфы? — спросил Ростислав, которого резануло слово «заставить».

— Младшие элементалы воздуха. Маги их вызывают и используют для мелких поручений.

— Ему тут, кажется, не нравится.

— Ему не нравится ходить ногами в материальной форме и носить одежду. — Квостр махнул рукой. — Хотя ему и так оставили минимум, необходимый для элементарных приличий. Ладно, идем… м-м… Ростислав, да?

— Да… А как вас зовут?

— Т'зиро. Я инструктор по воинским искусствам.

— Мы что, прямо сейчас начнем? — спросил Ростислав.

— А у тебя какие-то дела? — вопросом на вопрос ответил квостр.

— Да нет… — Ростислав хотел пожать плечами, но получилось только дернуть уголками крыльев. Хотя, как ему уже объяснили, в Каеноре этот жест означал то же самое, даже у драконов.

— Тогда идем.

Они вышли, оставив мальчика-сильфа сидеть в комнате. Тот, едва за Т'зиро и Ростиславом закрылась дверь, улыбнулся, показав ровный ряд белоснежных зубов, подошел к окну. Быстро скинул одежду, расправил крылья и выпорхнул наружу. Уже в полете очертания сильфа расплылись, стали нечеткими и призрачными, а затем мальчик и вовсе исчез. Элементал воздуха превратился в легкий и быстрый порыв ветра, для которого не было границ и запретов, кроме тех, что накладывали на непокорную стихию воздуха могущественные маги.

Ростислав думал, что его приведут в какое-то подобие средневекового учебного двора, где будут чучела-тренажеры, стеллажи с оружием, мишени для стрельбы из лука и всё такое. Но Т'зиро привел паренька в самый обычный спортзал, разве что все тренажеры имели немного непривычный вид, потому что были рассчитаны на квостров. Хотя и стеллажи с оружием тут имелись, причем не только с холодным, но и с каким-то механическим. Правда, принцип действия таких странных механизмов пока оставался для юноши неясным.

— Для начала тебе потребуется стать сильнее и выносливее, чтобы долго держаться в воздухе, а также свободно владеть оружием, — сказал Т'зиро. — Летать тебя поучим позже, а сейчас будем наращивать мышцы.

Квостр улыбнулся.

— А как? — задал Ростислав глупый вопрос.

— Очень просто, — сказал Т'зиро, стаскивая с себя куртку. — Сними рубашку и обувь, чтоб не мешали.

— Угу, — кивнул паренек.

Когда Т'зиро посмотрел на обнажившееся по пояс костлявое существо, он только покачал головой.

— Какой кошмар… кожа да кости…

— Мне спортом было некогда заниматься… — буркнул Ростислав. Слова «спорт», как оказалось, тоже не было в языке Радужного Города.

— Ладно, — сказал квостр, не став выяснять значение незнакомого слова. — Приступим.

За эту тренировку, первую в Радужном Городе, юноша понял, насколько его физическая форма была ниже средней. Т'зиро ходил вокруг паренька, выдыхающегося через каждые десять минут, цокал языком, хватался за голову, отпускал ругательства в адрес тех, кто «допускает такую запущенность среди молодежи»…

Спустя какое-то время Ростислав взмолился о перерыве. У него шли круги перед глазами, а ноги и руки предательски дрожали. Т'зиро только качнул головой, и мучения продолжились. Чтобы отдохнуть от силовых упражнений, инструктор переключился на пластику. Для этого использовался один из тренажеров, и Ростислава посетило несколько мыслей по поводу того, как чувствуют себя те, кого вздергивают на дыбу.

Через четверть часа стараниями Т'зиро Ростислав уже в открытую орал, пытаясь вырваться из стальных объятий машины для развития пластичности мышц. О достоинстве паренек уже не думал, весь мир для него съежился аккурат до размеров его нещадно болящих мышц и сухожилий. Т'зиро же оставался неумолим, хотя и не преследовал цели намеренно причинять боль и по мере сил старался этого избегать…

В общем, с тренировки Ростислава вынес инструктор. Паренек почти без сознания висел на руках могучего квостра, и крылья новоявленного Избранника бессильно волочились по земле. Ростислав тихо постанывал, когда на него накатывали волны ноющей боли во всём теле, всё, чего ему хотелось сейчас, — это тихо прилечь и околеть где-нибудь в уголке.

Он очнулся оттого, что по всему телу разливалась приятная легкость и прохлада, прогоняя усталость и боль. Паренек открыл глаза и увидел над собой Т'зиро и незнакомого квостра в светло-голубой одежде с непонятными символами. Незнакомый квостр держал над Ростиславом странный талисман, в котором причудливо переплетались золотые и серебряные нити, создавая некое подобие солнца. Вторая рука незнакомца лежала на голой груди юноши, и от нее шло золотистое сияние, входящее прямо в тело.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Т'зиро.

— Хорошо… — удивленно сказал Ростислав. — Я только что был полностью измотан, а теперь всё прекрасно!..

— Скажи спасибо целителю Аниолу. — Инструктор улыбнулся, как показалось Ростиславу, чуть виновато. — Загнал я тебя совсем…

Юноша промолчал. Усталость из его тела ушла, боль из перенапряженных и растянутых мышц тоже. Целитель опустил руки, сказал:

— Готово. Как новенький.

— Отлично, — обрадовался Т'зиро. — Сейчас надо поесть, а потом мы немного отдохнем и продолжим

После этих слов Ростислав издал громкий стон отчаяния…

Далеко от Радужного Города, далеко от острова Алашом и вообще от той части Каенора, которую было принято называть «светлой» и «цивилизованной», в глубинах мрачного облака вулканической пыли и ядовитых испарений парило нагромождение черных камней, именуемое островом Грамб.

В крепости, возносящей свои башни к вечно черному небу подобно жадным когтистым пальцам, перед большим окном огромного зала сидел тот, кого здесь знали под именем Аргаррон. Сейчас он выглядел, как огромный черный гарр, но с более очеловеченными чертами лица. На архидемоне были жуткого вида латы из черного металла, сложенные крылья охватывали плечи, словно плащ.

Аргаррон в задумчивости теребил когтистой рукой подлокотник кресла, глядя тускло светящимися глазами на бушующий за окном шторм. Ветер перемалывал в чудовищном водовороте тучи, пепел и болотные газы, принесенные с внутренних топей Грамба и нескольких соседних островов.

— Повелитель, — обратился к архидемону вошедший адъютант. Судя по его покрытому пылью телу, он прорывался сквозь вызванный Аргарроном шторм на собственных крыльях. На руках гарра лежал бесчувственный голый мальчишка с крыльями, в котором без труда можно было узнать того сильфа, что прислуживал Ростиславу.

— Чего тебе? — мрачно спросил архидемон, не поворачивая головы.

— Сильф вернулся, Повелитель… — проговорил адъютант, делая шаг вперед.

Аргаррон встал, подошел к гарру, нависнув над ним своей поистине огромной фигурой. Могучий гарр внутренне поежился от страха. В сравнении с вернувшимся Повелителем он выглядел ничтожным и жалким. Да что он! Даже Император, который благоговейно уступил объявившемуся только позавчера Аргаррону престол Грамба, казался рядом с Повелителем нескладным подростком.

Архидемон почти отеческим движением принял на руки обессиленного сильфа, едва не утратившего материальную форму в адской круговерти шторма, положил на стоящий у стены диван. Наклонился к самому лицу духа, шепнул несколько слов на непонятном адъютанту языке. Сильф дернулся, жалобно застонал, потом, закашлявшись, открыл глаза.

— Хватит… — прохрипел он тонким детским голосом. — Не надо…

Аргаррон выпрямился, коротко приказал:

— Говори.

— Избранник… в Радужном Городе, — пропищал сильф. — Прилетел вчера на остров ворожеи Лии…

— Как он выглядит?

— Темноволосый… в остальном почти как квостр… — На лбу мальчика появились морщины, сильф напрягал свою короткую память духа воздуха. — Но крылья гарра…

— Имя! — рявкнул Аргаррон, которого посетило забавное предположение…

Сильф закашлялся, выдавил:

— Не помню…

Архидемон оскалился, процедил сквозь зубы еще несколько слов. Сильф выгнулся дугой, громко закричал от боли, причиняемой заклинаниями Аргаррона, терзавшими слабую плоть элементала.

— Ну, как? — осведомился Повелитель гарров. — Вспомнил?..

— Пощади, Великий… — проскулил сильф. Архидемон рыкнул, схватил элементала за пряди светлых волос. Тот еще раз взвизгнул.

— Говори! Или я ввергну тебя в самое сердце этого шторма навечно! — процедил Аргаррон.

— Ростислав!!! — отчаянно крикнул сильф, память которого была подстегнута угрозой одной из самых жутких мук для элементала. — Ростислав!!!

Адъютант всё время допроса стоял у кресла архидемона, позорно трясясь от ужаса. Гарр вовсе не хотел попасть под горячую руку Повелителя, но уйти без спросу он не посмел бы ни за какие сокровища Каенора.

Аргаррон выпустил сильфа и вдруг громогласно расхохотался. Измученный дух воздуха сжался на диване, закрыв руками голову и завернувшись в истрепанные крылья. В головке сильфа пронеслись такие жуткие предположения насчет дальнейших действий архидемона, что сознание готово было предательски погаснуть.

— Ты свободен, — произнес Аргаррон сквозь смех. — Более тебя не удерживаю и освобождаю от всех заклятий.

Сильф не заставил себя упрашивать. Едва магические нити, делавшие его рабом и соглядатаем Аргаррона вот уже двести лет, исчезли, дух воздуха дематериализовался, ветерком вылетев в приоткрытую дверь. Только качнулись от воздушного потока шторы на окнах. Аргаррон не жалел: подобных рабов у него было гораздо больше необходимого. Он продолжал хохотать примерно с минуту, после чего подошел к адъютанту и, улыбаясь, сказал:

— Иди!.. Можешь отдыхать до завтра!.. — Гарр поклонился и быстро вышел из комнаты, испытывая чувства, сходные с теми, что обуяли недавно освободившегося сильфа. То есть просто огромное облегчение.

Архидемон, снова рассмеявшись, вернулся в кресло и взял из высокой стопки очередной отчет об имеющихся ресурсах и о событиях в Каеноре за всё время своего отсутствия. Предстояло много работы, но Аргаррон никогда не пугался длительного анализа, если это могло его привести к цели.

— Ну, Огнекрылый, — сказал архидемон вслух, — зачем мальчика в Каенор притащил-то, а?..

Дверь открылась, и в зал, не спросясь, зашел крупный гарр в богато украшенных доспехах.

— Приветствую, Император, — кивнул ему Аргаррон.

— Мой Повелитель! — Гарр склонился в почтительном поклоне. — Разведотряд, возглавляемый Харрагортом, не вернулся. На связь не выходят, поэтому предположу, что колдун мертв, а ворожея скрылась.

Император теперь был лишь формальной фигурой власти, когда вернулся истинный Повелитель. Ни от кого другого Император не потерпел бы такого наглого вторжения в свою власть, но архидемон, под началом которого гарры сражались еще при его отце, имел на это полное право. Император смирился со своей ролью, хотя, надо сказать, без особого удовольствия.

— А почему сам докладываешь? — спросил Аргаррон.

— Важные вести лучше доставить самому. — Бывший император Грамба снова поклонился. — Кроме того, я узнал первым и поспешил сказать тебе.

— Ладно, присаживайся, друг мой. — Архидемон кивнул на соседнее кресло. Гарр кивнул в ответ и, тоже сложив крылья наподобие плаща, сел напротив.

— Повелитель, — сказал он, — я послал гонцов ко всем Бескрылым, что нас поддерживали в твое прошлое правление. Гроски рады твоему возвращению, а с шакмарами проблема…

— Что? — Архидемон поднял взгляд. — Они что, теперь за квостров?

— Нет, Повелитель. Просто наследник Кор'Агг был не так давно убит, а на троне Шакмарии воцарилась новая династия…

— Какая еще династия?

— Мага, Повелитель. Сравнительно молодой маг ШаТор и его приспешники. В общем, они хоть и Темные, но не хотят открыто поддерживать тебя.

— Разберемся, — буркнул Аргаррон. — А что говорят Всадники и прочие?

— Пока неизвестно, Повелитель. Гонцы еще не вернулись, а Эхо Тьмы еще не отлажено.

Аргаррон кивнул и задумался, подперев рукой рогатую морду..

— Повелитель… позволь спросить? — подал голос Император еще через какое-то время.

— Конечно.

— Зачем тебе я?

— Что? — Архидемон поднял взгляд.

— Ты теперь правишь гаррами. Зачем тебе нужен я?

— Ты отличный администратор и военачальник, — сказал Аргаррон. — Ты возглавишь мою армию. Кроме того, будешь замещать меня при необходимости. Я ведь не всегда буду безвылазно сидеть на Грамбе…

Император опешил.

— Спасибо… — выговорил он наконец. — Благодарю, Повелитель…

— Неужели ты подумал, что я собираюсь отстранить от дел своего вернейшего слугу и друга? — спросил архидемон. Прозвучало очень искренне.

— Прости, Повелитель… — Гарр вознамерился сползти с кресла, чтобы припасть к ногам своего хозяина, но тот остановил его.

— Прекрати это раболепство, — сказал Аргаррон. — Терпеть его не могу. По крайней мере от своих.

— Как прикажешь. — Император сел на место.

— Лучше пошли кого-нибудь к колдунам, узнай, наладили они, наконец, установку Эха Тьмы. А то я без связи как глухой.

— Да, Повелитель. — Гарр вскочил и быстро вышел за дверь.

Архидемон прочитал один из отчетов, рассказывающий о политической обстановке среди нейтральных рас Каенора, и довольно рассмеялся. Эхо подхватило смех демона и разнесло по всему залу…

Снаружи круговорот туч осветила ветвистая молния.

Ростислав млел в огромной ароматной ванне-джакузи, распластавшись в ней, словно скат. Горячая вода приятно массировала тело, какие-то добавки немного кружили голову, но приятно. После изнурительной тренировки это было просто божественно. Ростислав, конечно, знал, что его будут тренировать, но чтобы так сразу… Шесть часов физподготовки измотали его слабое тело до невозможности, несмотря на старания целителей. Немногочисленные мышцы, казалось, завязались в узел.

Его поселили на «постоянную прописку» в шикарных апартаментах во дворце отца Лии, и в распоряжении паренька оказались совершенно немыслимые удобства, с которыми он познакомился сразу после своего выступления на Совете. Правда, как ему объяснили, всё тут делалось в той или иной мере с помощью магии, но внешне это заметно не было. Ну подумаешь, вместо телевизора было волшебное зеркало, служившее еще и чем-то вроде видеофона, а во всей сантехнике напор воды обеспечивали водяные элементалы, заключенные в трубах. Ростислав их вначале пожалел, как и сильфа, но сопровождающий его Т'зиро рассмеялся и сказал, что это всё равно что жалеть ветер, наполняющий крылья.

Через какое-то время распарившийся юноша вылез из воды, насухо вытерся пушистым полотенцем и, обернув его вокруг бедер, вышел обратно в комнату. Его новый костюм лежал аккуратно сложенный и выглаженный, откуда-то взялось чистое белье. Правда, из непривычного материала, похожего на шелк, но всё равно очень удобное и приятное. А самое главное, вся одежда была так скроена, что ее можно было носить крылатым существам. Ростислав, одеваясь, мельком подумал, что дома у него возникла бы куча проблем с одеждой, если бы он там остался вместе с крыльями.

В дверь, не постучавшись, вошла Лия. Ростислав, увидев ее, немного смутился: рубашку он надеть не успел.

— Почему ты не стучишься? — спросил юноша.

— Зачем? — спросила девушка, подняв на паренька лазурно-голубые глаза. Взгляд был совершенно невинный.

— Ну… — Ростислав покраснел, натягивая тонкую рубашку с короткими рукавами. — А вдруг я голый?

— Ну и что?

Ростислав зарделся еще больше, выдавил:

— Ладно… Ничего.

Он немного замешкался с застежками, позволяющими закрепить одежду, не мешая крыльям. Лия подошла к нему, помогла.

— Что мне делать, Лия? — спросил Ростислав. — С чего начинать?..

— Но отец ведь уже договорился с Главнокомандующим, чтобы тебя тренировали…

— Ну…

— Тебе же нужно научиться быть воином. — Лия улыбнулась. — Тебя научат нормально держаться в воздухе, сражаться, возможно, что и колдовать… Правда, последнее придется долго оттачивать…

— Долго — это сколько? — спросил Ростислав.

— Лет сорок. — Лия пожала плечами.

Ростислав ахнул. Он уже знал, что год в Каеноре был равен примерно половине земного, но всё равно получалось многовато.

— Что такое? — удивилась Лия.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Сколько лет живут квостры?

— Если в среднем, то лет пятьсот, — сказала Лия. — Но бывает, что и дольше, и меньше.

— Лия… — проговорил Ростислав. — Я не квостр… я проживу еще лет сто-сто двадцать. Ваших лет. И это максимум…

— А сколько тебе сейчас? — спросила Лия, которая, казалось, ничуть не удивилась.

— Чуть больше шестнадцати… э-э… тридцати двух, по-вашему.

— Человеческий век короток, как век Бескрылых… — Лия вздохнула. — Мне уже шестьдесят наших лет, Ростислав…

— Лия, я и есть Бескрылый…

— Теперь — нет.

Ростислав задумался. К нему ведь вернулось зрение после исполнения желания (хотя он об этом не просил). Может, и долгий век прилагался?..

Он решил пока не зацикливаться на этом вопросе. Сколько бы ему ни жить в этом мире, Молоха он должен будет победить. Юноша глянул на Лию. Та на него смотрела так… странно… Так не смотрела на него ни одна девчонка из класса, от них Ростислав видел взгляды только снисходительные или полные презрения.

«Да она что, в меня влюбляется, что ли? — с изумлением подумал Ростислав. — Да что во мне такого особенного?»

«Над чувствами не властны даже ворожеи», — вдруг мысленно отозвалась Лия, чуть улыбнувшись.

Он опять жарко зарделся. У него как-то вылетело из головы, что Лия умеет читать мысли.

— Лия, — спросил юноша, безуспешно стараясь, чтобы голос не выдавал смущения. — А что такое Всевидящий Оракул?

— Кто, — поправила Лия, — Всевидящий Оракул — это «кто», а не «что». Это сущность, которая наделяет даром предвидения специально подготовленного квостра, который становится Гласом Оракула и говорит его устами. А сама сущность находится в Большом храме Всеблагого Ауррина, в обелиске из горного стекла.

— Понятно. — Ростислав кивнул. — Скажи, а твой отец не против, что ты… ну… это…

Юноша опять замялся, опустив взгляд.

— Я с ним еще не говорила, — ответила девушка. — Но я уже взрослая, и мне не обязательно просить разрешения у отца. Правда, ради приличия это необходимо сделать.

— Угу

Ростислав бросил на ворожею взгляд. Та всё еще слегка улыбалась и, казалось, излучала какой-то неуловимый свет, идущий из самой глубины бездонных глаз, из белоснежных крыльев и одежд. Порыв сквозняка шевельнул полы одежды Лии, принес аромат ее волос и перьев… Юноша вздохнул. Он мельком поймал себя на совсем не возвышенных мыслях, но гнать их почему-то не хотелось. Стоящая перед ним девушка была прекрасна, она превосходила своей красотой любые фантазии Ростислава, до общения с которым редко снисходили представительницы прекрасного пола в его школе…

— Ростислав, — позвала девушка, и тот встрепенулся, выходя из собственных фантазий.

— А? Что? — спросил он, потом вспомнил про свои недавние мысли и зарделся так, что, казалось, в комнате повысилась температура.

Лия чуть подалась вперед и коснулась губами его щеки. Ростислава посетило сравнение с легким бризом или касанием цветка…

— Еще не время, — сказала она шепотом возле самого уха Ростислава. — Мне еще надо многое сделать.

Парень не смел поднять глаза. Ему было стыдно за свои мысли, которые упорно лезли в голову. Он, конечно, понимал, что в его возрасте без этого никак, но всё равно считал, что, коли уж его мысли становятся доступными для других, подобные фантазии нельзя допускать из элементарных приличий.

Девушка улыбнулась и вышла, подмигнув пунцовому от смущения юноше. Тот вздохнул, потом прошел в ванную, набрал ледяной воды и с разгона туда бултыхнулся не раздеваясь…

Через пару недель изнурительных тренировок Т'зиро в очередной раз привел Ростислава в зал для занятий и сказал:

— Сегодня будем учиться сражаться. На вот, примерь. — Он кинул перед пареньком небольшую кучу ремней, щитков и застежек.

— Что это? — спросил Ростислав.

— Тренировочное снаряжение, — ответил квостр, доставая с полки второй комплект и начиная одеваться.

После пятиминутной возни с ремнями и пряжками Ростислав стоял готовый к тренировке. Кожаные щитки закрывали не только предплечья, голени и голову, но еще и внешние края крыльев. Более того, последняя часть снаряжения была двойной и с металлическими пластинами.

— А зачем на крыльях так? — спросил юноша, пробуя рукой один из элементов защиты.

— Чтобы вражеский меч не мог перерубить тебе крыло, — пояснил Т'зиро. На нем красовалась подобная защита, но немного другая, подходящая для пернатых крыльев. — Твоя экипировка вообще-то изначально предназначалось для гарров, но у тебя такие же крылья.

Квостр беззлобно улыбнулся, но Ростислав снова смутился. Т'зиро достал со стеллажа и вручил юноше тупой тренировочный меч примерно в руку длиной. Тот взвесил оружие в руке, кивнул. Раньше он такой и не удержал бы нормально, но теперь уже без труда мог действовать таким клинком, держа его даже в одной руке. А ведь меч был из самой обычной стали, не имеющей волшебной легкости меча Огнекрылого.

— Итак, начнем, — сказал Т'зиро. — Во-первых, не держи меч, будто дубину. Клинок должен стать единым целым с тобой, стать продолжением твоей руки, иначе твоя техника станет грубой и примитивной, как у гарров.

— Угу, — принял к сведению паренек. — А разве в бою не надо стремиться к эффективности, а не к эффектности?

— Ты прав, — сказал квостр. — Эффективность и эффектность должны дополнять друг друга, не создавая лишнего, но подчеркивая умение истинного воина… рыцаря Радуги.

— А кто это такие?

— Рыцари Радуги — элитные войска квостров. — Т'зиро показал пареньку свой медальон, в котором был спектр, составленный из скрепленных крэгом разноцветных кристаллов. — И я в их числе.

Ростислав опять смутился, не зная, что сказать. Как говорить с рыцарями, он конечно же тоже не знал, но был наслышан о множестве правил этикета, касающихся подобных титулов.

— Всё, хватит болтать, — подвел итог квостр. — Встань так же, как я, подними меч. Крылья чуть назад, всегда старайся, чтобы под пропущенные удары подставлялись щитки, иначе после настоящего боя будешь до самого храма целителей ковылять пешком. А в воздухе подобная ошибка будет стоить жизни. Понятно?

— Пока что да, — сказал Ростислав, принимая нужную позу.

В течение следующего дня они с Т'зиро не выходили из зала для тренировок. Паренек так увлекся новой наукой, что даже легкую трапезу им доставили прямо в зал. Ростислав и Т'зиро даже не прервали поединка, когда двое сильфов принесли подносы с едой.

— Поставьте у стены! — крикнул квостр, принимая на небольшой щит, который держал в левой руке, выпад Ростислава.

— Ха! — выкрикнул парень, разученным приемом обходя защиту.

Т'зиро извернулся, схватил юношу за руку и, как показалось, чуть шагнул вперед и в сторону. Ростислав почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он рефлекторно попытался расправить крылья, вскрикнул от неожиданности, а когда пришел в себя, инструктор стоял над ним и тупое лезвие упиралось пареньку в горло.

— Ты убит, — сказал квостр, убирая оружие.

— Опять… — Взмокший, но счастливый, Ростислав улыбнулся. — Но не думай, что я сдамся.

— На такое я и не надеялся, — проговорил Т'зиро, ответно улыбаясь и подавая пареньку руку. — Давай перекусим.

Ростислав кивнул. Всё его тело пронизывала приятная теплая тяжесть, как всегда бывает после доброй работы, к которой лежит душа.

Пока они ели, сильфы успели прибрать небольшой бардак, царивший в зале после тренировки. То есть поставили на место упавший тренажер, сложили обратно разбросанную экипировку. Ростиславу было немного неловко перед духами: всё-таки это он задел крылом стеллаж со снаряжением, и мысль о том, что за него прибираются, была неприятна.

— Ты чего? — спросил его Т'зиро, заметивший, как переменилось выражение лица паренька.

— Да так… — Тот дернул крыльями. — Вот скажи мне, сильфы — они разумные?

— А что есть разум? — вопросом ответил квостр. — Маги уже не одну сотню лет бьются над доказательствами разумности элементалов. Результаты самые противоречивые.

— Ясно. — Юноша кивнул. — Только давай после еды займемся чем-нибудь менее утомительным.

— Ты что, устал?

— Просто на полный желудок вредно перенапрягаться.

— Резонно, — согласился инструктор. — Тогда пойдем летать.

Ростислав промолчал, только вздрогнул от радостного возбуждения. С самого прибытия в Радужный Город он еще ни разу не поднимался в воздух…

Примерно час спустя Ростислав и Т'зиро стояли на вершине башни из белого мрамора, возвышающейся над городом. Юноша в очередной раз залюбовался феерической симфонией света, переливающейся над городом, грациозным полетом квостров, спешащих куда-то по своим делам, бездонным небом Каенора…

Из оцепенения его вывел дружеский толчок в плечо.

— Не спи, Избранник. — Квостр улыбался. — Полетели.

— Что, прямо так?.. — спросил Ростислав. Он-то думал, что сейчас будет прочитана длинная лекция о воздушных потоках, аэродинамике и прочем.

— Нет, сначала можно эдак, — рассмеялся Т'зиро. — Расправь крылья и взлетай.

Словно подбадривая паренька, дунул порыв ветра, шевельнув его немного отросшие волосы. Ростислав поднял взгляд на солнце, сверкающее в зените, закрыл глаза и раскинул руки. Т'зиро молча стоял сзади, расправив крылья. Ветер немного ерошил его перья, кончики крыльев слегка подергивались, слово в нетерпении.

Ростислав вздохнул полной грудью, развернул серые перепонки и прыгнул с башни. Взмах, другой, третий — и он воспарил над городом, поймав поток. Т'зиро взмыл следом, легко догнал юношу.

— Ты прешь напролом сквозь ветер, как самолет карликов! — крикнул инструктор. — Закрой глаза и сосредоточься на осязании крыльев! Чувствуй ветер, подружись с ним, стань с небом единым целым!

Говоря всё это, Т'зиро преследовал еще одну цель: тот, кто мог быстро приспособиться к воздушным потокам, как правило, оказывался способен к сильной магии.

Ростислав прикрыл глаза, вслушался в свои ощущения. Лица и тела нежно касался ветер, ощущаемый даже сквозь одежду, сверху светило ласковое солнце… Он устремился вверх, всё выше и выше, обнимая небо крыльями, заполняя сознание бескрайней синевой чужого мира.

— Ростислав! — вырвал его из сладостной эйфории крик Т'зиро.

Юноша неохотно открыл глаза и увидел, что город остался далеко внизу и сзади, а вокруг возвышались лишь нагромождения облаков, сверкающие в свете яркого солнца. Т'зиро отстал: даже его пернатые крылья не смогли поймать поток, который унес Избранника прочь от города.

Ростислав притормозил, начал кружить. Теоретически он мог бы зависнуть и на одном месте, но это потребовало бы гораздо больших усилий. Т'зиро долетел до паренька, тяжело дыша, спросил:

— Как ты это сделал?

— Что именно? — не понял тот.

— Ты взошел на Небесную Тропу… Так это называется. Полумагический поток воздуха, которым могут пользоваться только элементалы, ворожеи и маги.

— Я и сам толком не понял. — Ростислав развел руками, хотя это было немного трудно с работающими крыльями. — Вроде замечтался немного…

— Что ж, это доказывает две вещи… — проговорил квостр. — Первое — это то, что у тебя есть дар к магии, а второе — это то, что ты действительно Избранник. Потому что даже будущий Архимаг не смог почувствовать Тропу с первого раза, хотя он занимался магией с самого детства.

Ростислав кивнул, но, по его мнению, он ничего особенного не сделал. Он снова закрыл глаза, вслушался в себя. Зов небес снова зазвучал в голове, но паренек помотал головой, отгоняя его. Отлетать еще дальше ему было ни к чему.

— Возвращаемся, — сказал Т'зиро, показывая вниз. — Долго летать над Великой Бездной нельзя: наши силы небезграничны, нужно хоть какое-то место для посадки…

— Я понимаю, — кивнул паренек. — Нельзя летать всё время.

— Можно, конечно, парить на потоках, еду и воду брать с собой, а утомление подавлять магией, — продолжил квостр. — Кроме того, чем дальше от островов, тем медленнее предметы падают вниз, а кое-где и вовсе остаются висеть над бездной. Но всё равно бесконечно держаться в воздухе невозможно.

Они развернулись, при этом Ростислав сам подивился, насколько ловко он управился с перестроением воздушных потоков под крыльями. Движения получались отточенными и грациозными, словно он летал всю свою жизнь.

Когда они снова сели на башню, юноша спросил об этом Т'зиро. Тот, немного подумав, ответил:

— Наверное, один раз почувствовав Тропу, твои рефлексы немного перестроились. Дело тут не обходится без магии, но точно никто не знает. Спроси потом у Архимага как-нибудь.

— Ладно, — сказал Ростислав, потом добавил: — Если мы сегодня еще будем летать, ты мог бы поучить меня сражаться в полете?

Т'зиро улыбнулся.

— Не всё сразу, молодой Избранник. Мы еще освоим некоторые приемы взаимодействия крылатых воителей, потом будем заниматься в дождь и ветер…

Ростислав кивнул. Он был на всё готов сейчас.

Они потом рванулись в небо еще раз, и Т'зиро учил паренька пользоваться крыльями, показывал полетные приемы для боя и простого полета. Ростислав был в полном восторге, купаясь в воздушных потоках, которые за один этот день стали для него почти что родными. Солнце, небо, ветер заполнили вторую половину этого дня, которая пролетела как одно мгновение…

Вечером к Ростиславу, который, всё еще бодрый и веселый после полетов, отдыхал у себя в комнате, зашел пожилой квостр, тяжело опиравшийся на фигурный посох с простым наконечником в виде каменного белого шара размером с большое яблоко. Всё лицо гостя было в морщинах, волос на голове совсем не было, что вкупе с кривой шеей и горбатым носом навевало ассоциации с грифом. Крылья квостра когда-то были сизыми, а теперь абсолютно выцвели, став какими-то серовато-белыми. Кое-где торчали выбивающиеся из общего покрова перья, что придавало крыльям немного запущенный вид. Одет квостр был в длиннополое одеяние серо-синего цвета, украшенное узором из мелких голубых кристаллов.

Юноша, который сидел за столом и перелистывал какую-то книгу, встал, повернулся к вошедшему и сказал:

— Здравствуйте.

— И вам того же, юноша, — ответил старец скрипучим голосом. — Как я понимаю, вы — Избранник.

— Здесь считают именно так, — сказал Ростислав, дернув крыльями.

— Позвольте представиться. Я — Ломдар-Каюн, маг и чародей, а по совместительству еще и преподаватель. Доблестный Т'зиро рассказал мне о вашем вступлении на Тропу.

Ростислав скромно опустил глаза, проговорил, слега покраснев:

— Это случайно так вышло…

— Нет случайностей, когда в судьбу вмешивается магия. Уж поверьте моему опыту… Чай, третье тысячелетие разменял уже…

Ростислав поперхнулся словами, которые хотел сказать. Да, старец выглядел неплохо, если и впрямь превысил шестикратный срок жизни обычного квостра.

— Скажите мне, юноша, хотели бы вы изучать придворный этикет и искусство магии?

— А почему вы спрашиваете мое мнение? — удивился Ростислав. — По-моему, мне надо всем этим заниматься вне зависимости от моих желаний.

Старик качнул головой.

— Нет, так не пойдет. Нельзя научиться утонченным наукам, если к ним не лежит душа. В подневольном ученике нет ни прилежания, ни старания, и учителю только одна морока с таким. Так что я вас не неволю, юноша.

— Если это так важно, то я согласен.

— Хорошо. Я зайду к вам завтра днем, когда вы вернетесь с тренировки по фехтованию… или что там у вас будет. До встречи.

— До свидания, — сказал Ростислав.

Ломдар-Каюн вышел, мягко притворив за собой дверь.

В эту ночь юноша засыпал с четкой уверенностью, что лучше, чем в Каеноре, ему никогда в жизни не было…

Когда на следующий день Ростислав впервые посетил апартаменты Архимага Лоарина, он ожидал чего-то особенного, вроде заставленных магическими вещами столов и полок или развешанных по стенам пучков трав. В крайнем случае — похожего на библиотеку кабинета.

Но в помещении за расписанной деревянной дверью всего было понемногу. И толстые фолианты в застекленных шкафах, и несколько мерцающих кристаллов на подставках, и какое-то растение в кадке, оплетающее ветвями весь угол. Сам Лоарин сидел за самым обычным письменным столом, что-то записывая на свитке.

Едва Ростислав, постучавшись, вошел, Архимаг оторвался от своего занятия и сказал:

— Здравствуй, Избранник.

— Здравствуйте, — ответил Ростислав, немного смутившись. — Вы меня звали?

— Да, конечно. — Лоарин кивнул. — Должен же я узнать тебя поближе… Вот скажи, тебе нравится Лия?

Юноша покраснел, опустив глаза. Такой лобовой вопрос начисто смел всю решимость паренька, которую тот наскреб по дороге к Архимагу.

— Ясно, — сказал Лоарин, добродушно улыбнувшись. — Что ж, я вам мешать не стану. Лия уже взрослая девочка, так что пусть сама думает…

— Простите, но мне она… действительно… это… нравится… — промямлил Ростислав, подавив желание завернуться в крылья.

— Я же сказал: всё в порядке… Ладно, иди. Вижу, о твоем предназначении говорить еще рано.

Юноша кивнул и вышел из комнаты, подавив в себе желание пуститься в бегство. Только после того как створки двери бесшумно затворились, он перевел дух.

— Надо что-то делать с нервами, причем срочно, — сказал Ростислав самому себе. — Какой из меня Избранник, если я от волнения на каждом шагу трясусь?..

Он решил спросить об этом у Ломдар-Каюна и направился в его башню. Несколько коридоров, короткий перелет между дворцом и башней — и юноша оказался на месте. Его встретил стальной голем — странный механизм, приводимый в действие магией, внешне напоминающий ожившую статую тролля или еще чего-то подобного…

— Кто? — проскрежетал голем.

— Ростислав, — сказал паренек. Голем видел неважно и знал его практически только по голосу.

— А, это ты? — Голем переступил с ноги на ногу. — Что-то ты рано сегодня…

— Да я за советом. — Юноша улыбнулся. — В другой раз поболтаем, хорошо?

— Как скажешь, — сказал страж. Как показалось Ростиславу, немного грустно.

Дело в том, что Ростислав упорно не желал воспринимать элементалов, големов и прочих волшебных слуг как неодушевленные предметы, любил по-приятельски поболтать с живой статуей, всё время говорил сильфам «спасибо» и вообще об услугах просил, а не требовал их, как квостры. Надо ли говорить, что среди последних юный Избранник прослыл немного чудаковатым, а среди волшебных существ, наоборот, считался душевным и отзывчивым.

Голем посторонился, и Ростислав прошел в апартаменты старого мага. Тут всё было обставлено немного по-другому, нежели у Лоарина. Больше книг, меньше предметов практического применения. В кабинете царила атмосфера древности, но не тления и ветхости — просто возникало неуловимое ощущение, что даже само время тут ходит на цыпочках… Ростислав даже не взялся бы сказать, что именно ощущал, почти каждый день приходя сюда. Неясное чувство благоговения, что ли…

— Ростислав? — Старый квостр вышел откуда-то из лабиринта стеллажей, держа в руках толстый фолиант с пожелтевшими от времени страницами.

— Да, учитель. — Юноша склонил голову, как того требовал этикет в отношениях ученика и мага.

— Время занятий еще не пришло. — Ломдар-Каюн нахмурился.

— Я не поэтому, учитель. — Ростислав мимоходом принял у старца книгу, донес до письменного стола, где уже высилась целая стопка других книг. — У меня есть одна проблема…

— Конечно, Ростислав. — Маг тяжело опустился в кресло, завернувшись в крылья, которые уже почти не могли держать в воздухе немощное старческое тело. — Что у тебя случилось?

— Ну, — замялся паренек, — я всегда всего стесняюсь… Смущаюсь безо всякого серьезного повода…

— Так, — подбодрил Ломдар-Каюн.

— Вот… — Ростислав снова, в очередной раз, замялся и покраснел. — Я хотел спросить… можно ли это преодолеть как-нибудь…

Старик отечески улыбнулся:

— Мальчик мой, ты имеешь в виду что-то из магии?

— Ну… — Ростислав еще больше зарделся, — вроде того… — Ломдар-Каюн покачал головой.

— Не стоит, Ростислав, — сказал он. — Заклинаний прямого действия против подростковой стеснительности никто еще не создал… Но есть множество других способов.

— Каких? — спросил юноша.

— Ну, например, ты мог бы заняться сексом… Ты чего? — Ростислав отшатнулся от старого квостра и начал дрожать.

— Так, спокойно, — сказал маг, тоже вставая. — Я всё понял. У твоей расы мораль такая же замкнутая, как у шуолов или Всадников.

Ростислав промолчал, не в силах поднять глаза. Он чувствовал, как лицо и уши пылают от стыда. Конечно же такой паренек, как он, не мог в его возрасте рассчитывать на благосклонность сверстниц. Проще говоря, Ростислав Коротков был стопроцентным девственником и просто кошмарно комплексовал при любом упоминании интимной близости.

Ломдар-Каюн покачал головой.

— Да-а… — протянул он. — Надо что-то с этим делать… Скажи, Ростислав, ты хочешь попробовать нимфу?

— Что? — опешил парень.

— Нимфы… Это такие… существа, похожие на квостров, но без крыльев, — охотно объяснил маг. — Ученики магов всегда стараются их вызывать, чтобы те ублажали плоть… Вообще это не поощряется, но и запретов нет. Если хочешь, я научу тебя этому несложному заклятью…

Ростислав замотал головой.

— Но почему? — удивился Ломдар-Каюн. — Я и сам в молодости баловался… А у тебя трудный период сейчас, я это прекрасно понимаю.

Паренек вздохнул. Объяснить, что ему нравилась Лия и только Лия, он бы не смог ни в какую. Во-первых, не подобрал бы слов, а во-вторых, язык от смущения провалился куда-то в глотку и начисто отказывался повиноваться…

— Я… — хрипло выдавил он, — я хотел бы… просто преодолеть стеснительность… Вот и всё.

— Мальчик мой, — сказал квостр, пошевелив крыльями. — В эмоции лучше не лезть с магией. Последствия могут быть непредсказуемыми…

— Жаль. — Паренек вздохнул, глядя Ломдар-Каюну в глаза.

— Ну хорошо, — сдался маг. — Есть один способ, но он немного рискованный…

Ростислав терпеливо ждал, квостр вздохнул, продолжил:

— Я помещу твое сознание в мир твоих желаний и страхов… Только если ты вдруг хоть с чем-то не справишься, то останешься в том мире навсегда, наедине с завладевшим тобой страхом.

Юноша вздрогнул, задумался.

— Не спеши, — сказал Ломдар-Каюн. — Подумай хотя бы до завтра. Помни, ты хочешь рисковать жизнью… а может быть, и душой. И на занятия сегодня не приходи. Я буду готовить заклинания на тот случай, если ты всё же согласишься.

Ростислав кивнул, пошел на выход, но в дверях обернулся.

— Видимо, это тоже что-то вроде испытания… — сказал он. — Ведь если я не справлюсь с самим собой, то какой же я Избранник…

Не дождавшись ответа, юноша вышел, а Ломдар-Каюн проговорил, едва закрылась дверь:

— Какой умный мальчик…

3

Ветер гонял по пустыне песчаные вихри, разбивающиеся о скалы и о стены города-оазиса, выстроенного под единой крышей. Сезон песчаных бурь наступил несколько раньше срока, загнав всех, кто не успел подготовиться, в стены Шакмарии, обрекая их на изнурительный труд в копях или храмах.

ШаТор, сравнительно молодой для своей силы маг, отвернулся от застекленного окна, завернувшись в плащ. Отошел к огромному ложу, где под рельефным изображением бога Похоти он наслаждался телом молодой рабыни. Она и сейчас дремала под одеялом, изнуренная почти бессонной ночью.

Маг в раздумье сел за письменный стол, подвернув под себя толстый хвост. Ящероподобное тело совсем не старого шакмара уже вполне отдохнуло, и он больше не хотел спать. Плащ на плечах составлял его единственную одежду, остальное было свалено на один из стульев.

Магические потоки всколыхнулись, и маг насторожился, за секунду проанализировав событие и построив с десяток предположений о причинах. В следующее мгновение черный шар Эха Тьмы ожил, вспыхнув ядовито-зеленым пламенем, и из него раздался требовательный голос:

— Ответь, Властитель Шакмарии!..

ШаТор нервно сглотнул, дернув зобом. Насколько он себя помнил, Эхо Тьмы молчало со времен падения Аргаррона, когда того вверг в его Бездну какой-то ненормальный квостр. Вечная ему память за это…

— Ответь! — рявкнул голос из шара.

ШаТор протянул когтистую руку, покрытую темно-зеленой чешуей, и положил ее на гладкую поверхность черного камня. В следующий миг магический поток охватил астральную сущность мага, соединив ее незримой связью с тем, кто взывал с другой стороны.

— Кто зовет меня? — спросил ШаТор.

— Аргаррон! — В шаре проявился образ архидемона. — Меня что, уже забыли в Шакмарии?

— Вовсе нет, — сказал шакмар. — Мы прекрасно помним тебя, о Аргаррон. — В голосе шакмара слышался сарказм. — Что тебе нужно?

— Ты забыл добавить «Повелитель», — заметил Аргаррон.

— Ты нам больше не Повелитель, — огрызнулся маг.

— Вот как?.. — Глаза архидемона сверкнули. — А я хотел снова вести вас в бой.

— Хватит с нас твоих войн, Аргаррон, — сказал ШаТор. — Сотню лет назад только и слышно было «Вперед!», да «На Радужный Город!», да «Аргаррон с нами!» Я тогда был еще мальчишкой, а ты увел на смерть цвет нашей нации, моего отца, трех братьев и лучших друзей… Я не допущу, чтобы Шакмарию вновь ввергли в войну Крылатых Народов. Вам всем нужна эта мясорубка, вы и воюйте. А мы хотим спокойно жить и растить наших детей.

— Вижу я, что стоило оставить вас без присмотра на жалкое столетие, бескрылая сыть, как вы уж перед квострами на спинку хлоп и ножки врозь… — Архидемон презрительно усмехнулся. — Выродились отважные шакмары…

— Всех отважных шакмаров ты забрал на тот бессмысленный бой, архидемон, — сказал маг. — И твой прихвостень Кор'Агг такой же… был. Мы больше не будем тебе пушечным мясом…

— Довольно! — рыкнул архидемон, и его глаза гневно полыхнули. — Ладно. Я готов рассмотреть твои предложения, маг.

— Оставь шакмаров в покое! — резко сказал ШаТор. — Нам не нужна твоя война и не нужна твоя власть!

— А мне, представь, нужны хорошие десантники. — Аргаррон улыбнулся.

— Я не дам тебе шакмаров на смерть!

— Жаль. — Архидемон продолжал улыбаться. — Скажи, а в последнее время у тебя ничего странного с погодой не было?

— Что?!

— Если твой народ не встанет на мою сторону, сезон песчаных бурь никогда не кончится, — медленно, словно смакуя каждое слово, проговорил Аргаррон. — Зеленый сезон никогда не наступит на твоем острове, и вы подохнете с голоду, Бескрылые.

— Ах ты!.. — задохнулся шакмар. — Так это твоих лап дело!!!

— А то! — расхохотался Аргаррон. — Я всё-таки Владыка Бурь, помимо всего прочего… Ладно, если надумаешь всё же вернуться ко мне, ты знаешь, как со мной связаться.

Шар погас. ШаТор с ревом бессильной ярости поднялся, отошел от стола, опрокинув стул. Рабыня проснулась и, сжавшись в жалкий комочек под одеялом, забилась под самый лик божества, словно это могло защитить от гнева разъяренного мага. Правда, тот и не собирался вымещать злость на наложнице. Он подошел к окну, вскинул руки и запел заклинание. Слова магического языка лились диссонансной песней, заполняя комнату потоком магических импульсов.

За окном, в пыльном вихре, прорезалась молния, потом еще и еще… Силы двух могущественных заклинаний схлестнулись в противоборстве. ШаТор долго стоял у окна, и на его драконьей морде постепенно появлялась гримаса страшного напряжения. Суховей за окном начал затихать, несколько раз сквозь бурую пелену проглянуло солнце. Потом маг со стоном рухнул на колени, бессильно уронив руки. Ветер снаружи торжествующе взвыл, и среди этих жутких завываний маг различил злорадный хохот…

— Будь ты проклят! — прохрипел Властитель Шакмарии, утерев выступившую на губах кровавую пену. — Чтоб тебя загнали обратно в твою Бездну, сын общипанного квостра и чумной гаргульи!!!

Рабыня, поджав хвост, с невнятным писком юркнула под кровать.

ШаТор встал, закончил сыпать проклятиями и с гневным рыком вернулся к столу. Взял со стула одежду, начал облачаться. Резко повернулся к кровати и, обращаясь к рабыне, сказал:

— Позови моего ученика. Быстро!

Наложница пулей вылетела из-под кровати и скрылась за дверью. ШаТор потратил какое-то время, чтобы привести себя в порядок, потом достал из стола толстую книгу, куда записывал заклинания, которые вычитал в библиотеке или составил сам. Ненадолго приложил к печати, запирающей фолиант, когтистую руку, под которой сразу вспыхнул зеленоватый свет. Книга раскрылась сама собой, являя взгляду мага ровные ряды символов древнего языка магии…

ШаТор произнес несколько слов. Письмена немного изменили форму, становясь настоящей вязью заклинаний вместо хитроумной ловушки. Если бы кто-нибудь прочитал слова в их первозданном виде, то вместо чаемого эффекта могущественных чар обрел бы целую гору проблем в лице нескольких демонов-стражей, заключенных в книге.

В дверь постучали.

— Да! — отозвался ШаТор.

— Это я, Мастер, — раздался приглушенный толстым слоем дерева голос молодого, но очень талантливого в отношении магии шакмара.

— Заходи.

Тяжелая створка отворилась, и ученик ШаТора Грэг вошел в комнату, смиренно склонив голову. Молодой шакмар совсем недавно вышел из детского возраста, и его чешуя еще не приобрела мужественного темного оттенка, оставаясь довольно светлой. Правда, уже без детской желтизны.

ШаТор невольно улыбнулся, вспомнив, каким нашел своего будущего преемника. Грязным беспризорным мальчишкой, который промышлял тем, что собирал в пустыне раковины краджей… Относительно молодой тогда правитель велел привести пацана во дворец, где раскрыл перед изумленным оборвышем его перспективы. С тех пор минуло немало лет, и ШаТор не мог нарадоваться на прилежание юного Грэга.

— Аргаррон вернулся, — без предисловий сказал маг выжидающему ученику.

— Это значит, что гаррам снова нужны наши воины? — на лету подхватил мысль шакмарский юноша.

— Молодец. Ты правильно понял, — подтвердил ШаТор. — А еще ранним сезоном песчаных бурь мы обязаны именно Аргаррону.

— Что нам делать, Мастер? — спросил Грэг.

— Ты, мой ученик, отправишься в Радужный Город и постараешься найти помощь.

— К квострам? — удивился юноша.

— Посмотри правде в глаза, Грэг. — Маг грустно улыбнулся. — Ни мне, ни тем более тебе не справиться с архидемоном. Только Избранник может это. И если то, что говорил мне Ломдар-Каюн через Голос Неба, — правда, то у нас есть шанс.

— Но Мастер, а что будет, если мы просто не подчинимся? — спросил Грэг.

— А ты подумай, — сказал ШаТор. — Ты же у меня умный мальчик.

Молодой шакмар немного подумал, спросил:

— Песчаные бури, да?

— Да. Если мы ослушаемся, они не прекратятся…

— А сколько мы протянем, если всё же пошлем его подальше?

— Как обычно, ученик, — сказал ШаТор. — Кое-как дотянем до времени зеленого сезона.

— Ну, значит, у нас есть еще как минимум сто дней, — сказал Грэг. — Есть шанс, что Избранник что-то сделает.

— Нет, нельзя полагаться на Избранника. Надо подумать, как поудобнее будет всадить нож в спину Аргаррону.

— В переносном смысле? — спросил Грэг.

— Конечно. — ШаТор горестно вздохнул. — Хорошо бы, конечно, в буквальном, но это практически невозможно, да и не особо повредит ему…

— Позвольте действовать самостоятельно, Мастер. — Грэг склонился в поклоне. — Я знаю, кто может помочь помимо квостров.

— Да, мой ученик, — разрешил ШаТор. — Я займусь подготовкой здесь, а ты будешь действовать за пределами острова. Можешь взять мой вертоплан. Даю тебе полный карт-бланш.

— Спасибо, Мастер.

Грэг вышел, а ШаТор в задумчивости продолжил листать книгу. Всё же и у него самого, и у ученика были еще козыри в рукаве…

— Думаю, что готов, — серьезно сказал Ростислав на следующий день после разговора с Ломдар-Каюном.

Маг критически осмотрел паренька.

— Морально, пожалуй. Но зачем ты вооружился до зубов?

Решимость юноши как ветром сдуло. Он опустил глаза и жарко покраснел. Ему стало неловко в своем кожаном доспехе, с двумя самострелами на предплечьях, небольшим жезлом на поясе, способным стрелять молниями. Ну и, конечно, в ножнах висел меч Огнекрылого.

— Я… это…

— Твое оружие тебе не понадобится. Что бы тебя ни ждало там, доспехи тебе не помогут. И оружие тоже.

— Но не пойду же я туда беззащитным! — возразил Ростислав.

— Можешь взять меч Огнекрылого, — подумав, сказал Ломдар-Каюн. — Но подумай: нужен ли будет тебе помощник в преодолении самого себя?

Юноша тем временем отстегнул от доспехов всё оружие, кроме ножен, сказал:

— Доспехи не буду снимать, хорошо? У меня под ними только белье…

— Ладно. — Маг улыбнулся. — Я уже всё подготовил, так что если ты действительно готов, то я начинаю.

Ростислав, немного нахмурившись, кивнул. У него от страха поджилки дрожали, но внешне он оставался спокойным.

Там нет ничего, чего я не нес бы с собой, подумал паренек. Чем больше я боюсь, тем меньше у меня шансов вернуться…

Ломдар-Каюн прошелся по комнате, в которой пол был весь расчерчен какими-то знаками на магическом языке, встал в центр какого-то символа и, раскинув в стороны руки и крылья, начал петь заклинание. Фигуры на полу вспыхнули голубоватым светом, Ростислав отступил на шаг, всей кожей ощущая потоки энергии, разгуливающие по комнате. Через короткое время вокруг него начали виться всполохи света и редкие молнии, словно заключая его в некое подобие кокона…

— Мама!.. — по-детски пискнул Ростислав, когда его сознание ухнуло в бездну, сверкающую хаосом красок и фигур…

Удар… Ростислав перекатился по земле, больно подвернул крыло и чуть не выронил ножны с мечом, когда у тех порвалась застежка. Он вскочил, быстро огляделся, хотя окружающий его полумрак немного затруднял ориентирование. Кругом простиралась мрачная равнина под черным в грязно-алых разводах небом, ноги по колено утопали в белесом тумане, колыхающемся на легком ветру. Воздух пах какой-то кислятиной, изредка в тишине раздавался зловещий шепот без слов…

Юноша почувствовал, как в сердце шевельнулся ледяной страх. Он осмотрелся, но в тумане и сумраке не смог разглядеть ничего, кроме неясных теней.

— Я не боюсь, — сказал он сам себе. — Ни темноты, ни одиночества… И агорафобии у меня нет.

— Кто бы спорил, — раздался сзади злобный шелестящий голос.

Ростислав подпрыгнул от неожиданности, резко развернулся, отточенным на тренировках движением выхватывая меч, ярко полыхнувший золотым огнем.

В нескольких шагах от паренька стояла мрачная личность, с головы до ног укутанная в черный плащ, под которым угадывались сложенные крылья. Лицо скрывал низко надвинутый капюшон, в руках незнакомца матово поблескивал черный меч с алыми письменами.

— Ты кто? — спросил Ростислав, не опуская оружие.

— Я тот, кто проведет тебя через… — личность задумалась, — назовем это «Путь». И тот, кто убьет тебя в случае твоей неудачи.

— Ясно. — Юноша кивнул, убирая меч. — А почему не сейчас?

— Еще не время, — сказал незнакомец, тоже вкладывая оружие в ножны.

Ростислава немного раздражал этот тип, но он, от природы человек сдержанный и спокойный, не давал воли неприязни.

— Как мне тебя называть? — спросил юноша.

— Зови Проводником. — Мрачный тип пожал плечами, и Ростиславу показалось, что под капюшоном сверкнули два злобных зеленых глаза. — Идем, Избранник, — проговорил Проводник, делая шаг в сторону.

В его голосе звучали насмешливые нотки, и юноше стало немного неловко. Он начал было смущаться, но спохватился и постарался наклеить на лицо невозмутимое выражение.

Они недолго шли по черной равнине — Проводник впереди, Ростислав сзади. Вскоре первый вдруг резко остановился, и парень чуть не налетел на него от неожиданности.

— Урок первый, Ростислав, — прошипел Проводник, так же резко разворачиваясь с мгновенно обнажившимся мечом. — Никогда слепо не доверяй тем, кто хочет тебе что-то навязать!..

Черное лезвие с гудением вспороло туман, Ростислав машинально отклонился назад. Кончик меча как бумагу вспорол доспех, но до плоти каким-то чудом не достал.

Юноша с ругательством рванул из ножен меч, едва не запутавшись в снаряжении. Спасаясь от черного меча, он стал падать на спину, но успел опереться на руки и крылья, неуклюже сел на землю…

Проводник шагнул к нему, выставив клинок, злорадно сказал:

— Если бы ты не взял с собой меч, я был бы безоружен. А теперь ты умрешь…

— Посмотрим! — выкрикнул Ростислав, вскакивая на ноги со сверкающим клинком в руках. Два меча скрестились, подняв сноп искр.

Удар. Еще удар. Блок, пируэт. Тренированное тело Ростислава само совершало движения, меч Огнекрылого сверкал в сумраке, сталкиваясь с черным клинком Проводника. Одним удачным движением юноша распорол капюшон Проводника, отчего тот слетел с головы…

Ростислав с невнятным вскриком отпрянул. Под капюшоном было его собственное лицо, но в глазах горела ядовитая зелень, а изо рта торчали острые клыки, как у вампира.

— Что, не нравится? — расхохотался Проводник.

— Да что ты такое, черт бы тебя побрал?!

— То, что ты ненавидишь в себе! — Проводник сделал шаг вперед. — Твоя Темная сторона, если так понятней, страх, ненависть, гнев…

— Да пошел ты! — крикнул Ростислав. — Тоже мне, Дарт Вейдер выискался!

Сверкающий клинок снова устремился вперед, но лишь затем, чтобы быть отброшенным черным лезвием.

— Нельзя мечом победить страх, дурачок, — улыбнувшись, снисходительно-злорадно проговорил Проводник и шутя отразил очередную атаку Избранника. — А вот страх убить может.

Черный меч с гудением вспорол воздух и, казалось, мимолетно коснулся плеча паренька. Тот не сразу почувствовал боль, но всё равно вскрикнул, ощутив, как под одеждой потекла липкая струйка теплой влаги. Меч Огнекрылого выпал из ослабевших пальцев и мгновенно исчез в тумане, словно канул в воду.

Теперь Ростиславу стало по-настоящему страшно. Он пятился, зажимая рану в плече, глядя широко раскрытыми глазами на медленно приближающегося Проводника…

— Умри, Избранник, — сказал Проводник, занося оружие для удара.

Ростислав крикнул:

— Подожди! Подожди минутку! — Черный меч замер, едва начав опускаться.

— Ты — это я, так? — спросил Ростислав, потом, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ты не можешь убить себя!

— Это почему? — Проводник усмехнулся, но в его голосе прозвучали нотки неуверенности.

— Потому что ты ненастоящий! — торжествующе крикнул паренек, делая шаг вперед. — Я — человек, а ты — просто плод моего воображения!..

— Вот сейчас узнаешь, насколько я настоящий, когда я у тебя на глазах сожру твое сердце… — прорычал Проводник, опуская оружие. Ростислав с трудом увернулся от свистнувшего меча, который прошел буквально в миллиметрах от его горла.

— Я не боюсь, — сквозь сдавленный всхлип сказал Ростислав, пятясь назад. — Не боюсь…

— Как же! — расхохотался Проводник. — Да ты дрожишь, Избранник! Признай, что ты просто трус, и я оставлю тебя жить!

— Никогда, — одними губами прошептал Ростислав.

— Жалкий, самонадеянный человечек, — презрительно процедил Проводник, снова делая стремительный выпад, оцарапавший юноше щеку. — Тоже мне, герой нашелся… Ты ведь даже крови боишься!

— Да пошел ты! — Ростислав почувствовал, как глаза предательски повлажнели.

— Да пошел ты… — передразнил его Проводник. — Слюнтяй! Ничтожество!

Ростислав вдруг почувствовал, что начинает злиться. Да, на глазах выступили слезы, но это не были слезы обиды, как считал Проводник. Это были злые слезы доведенного до ручки человека.

Черный меч с гудением рухнул вниз, но остановился на полпути, зажатый между ладонями Ростислава. Юноша и сам удивленно уставился на свои руки, которые секунду назад сами собой метнулись вперед и поймали падающий клинок.

Проводник зарычал и попробовал высвободить оружие. Ростислав немного усилил нажим, и у того ничего не вышло.

— Пусти! — процедил Проводник.

— Хорошо! — отозвался юноша, проводя один из выученных приемов. Проводник полетел на землю, а его меч — в другую сторону, причем, упав на землю, так же исчез в тумане, как и оружие Огнекрылого до того.

— Что ж, — сказал Проводник, поднимаясь с земли, — первую часть испытания ты выдержал.

— С чего ты взял? — спросил Ростислав, готовый к его следующей подлости.

— Ты больше не боишься меня. — Проводник пожал плечами.

— Ясно. — Ростислав кивнул. — Иди впереди.

— Да как скажешь. — Проводник пошел дальше сквозь туман, юноша последовал за ним.

Они довольно долго шли по мрачной пустоте, но вокруг по-прежнему колыхалась белесая муть, из которой изредка проступали неясные тени. Ни одного звука, кроме того зловещего шепота, так и не раздалось за всё время, а под ногами всё так же был ровный черный камень.

— Еще долго? — не выдержал наконец Ростислав.

— Это зависит от тебя, — ответил Проводник, не оборачиваясь

— Я не понимаю…

— Вот поэтому мы и будем так идти. — В голосе Проводника слышались издевательские нотки. — Я тебя веду, но направление задаешь ты. А ты не можешь.

— Но что я должен сделать?

— А мне-то что? — Проводник хохотнул. — Оставайся в неведении, Избранник.

Ростислав пожал плечами. Что ж, если этот тип не хочет помогать, он обойдется без его помощи. Юноша молча развернулся и пошел в другую сторону. Проводник остановился, оглянулся на него и сказал, ни к кому не обращаясь:

— Хоть что-то понял, дурачок.

Ростислав начинал злиться. Уже битый час он шел по унылой бесконечности, и отсутствие чего бы то ни было крайне раздражало его.

— Эй, опасности! — крикнул он. — Я здесь уже, можете пугать!

— Пугать!.. — отозвалось эхо. Ростислав улыбнулся.

— Здравствуйте, товарищи! — крикнул он.

— …арищи, …арищи… — послушно повторило эхо.

— Нам нельзя расслабляться!.. — крикнул Ростислав, после чего насладился пошлым ответом безвольного эха и хихикнул.

Настроение паренька приподнялось, и он зашагал дальше, фальшиво насвистывая какую-то мелодию. Вскоре из мглы показалась стена, уходящая вертикально вверх. Абсолютно гладкая, равно как и камень под ногами, такая же черная как смоль и шершавая на ощупь.

— Раньше это стало бы проблемой. — Юноша улыбнулся. Он расправил крылья и полетел, разгоняя мощными взмахами перепонок клочья тумана. Лететь было немного тяжело, потому что тут не было никаких воздушных потоков, но всё же возможно. Стена всё не кончалась, Ростислав немного заскучал. Лететь в тумане было неприятно — тот мерзкой влагой оседал на крыльях и лице, заставляя ежиться от холода.

Парень невзначай глянул на стену и чуть не потерял ритм — с черной поверхности на него пялился глаз. А невдалеке еще один, и еще, и еще… Вскоре на стене стало пестро от моргающих очей. Самых разных — от обычных, человеческих, до жутких буркал, которые могли бы привидеться лишь в кошмарном сне. Юноше стало любопытно, и он продолжил полет вдоль черной стены.

Через короткое время на стене стали появляться рты. При виде летящего юноши они начинали хохотать и выкрикивать всякие колкости в адрес Ростислава:

— Эй, глядите, что за чучело!..

— В жизни не видел такого неуклюжего придурка!..

— Это что, девчонка, что ли?..

— Да уж точно не парень!..

Ростислав сперва не обращал внимания, но потом начал жаться. Его неприкрыто обсуждали, и, мягко говоря, юношу это раздражало и смущало. Он отлетел было прочь от стены, но обнаружил, что в паре десятков метров возвышается точно такая же, с таращимися глазами и насмехающимися ртами.

— Заткнитесь, черт бы вас побрал! — крикнул Ростислав, которого достали насмешки. — Что я вам сделал?

Рты злорадно расхохотались, а глаза начали усиленно моргать и вращаться.

— Видали, у мальчика голос прорезался!

— Еще бы, на правду все обижаются!

— Выше, мальчик, выше! Иначе мы не прекратим! — Ростислав, чуть не плача, начал подниматься вверх, пока не показались верхние края стен. Рты продолжали насмехаться над юношей, и тот, скованный смущением, пару раз чуть не сбился с ритма крыльев под громогласный хохот. Вскоре он приземлился наверху (а это оказались именно стены, вроде крепостных) и огляделся. Пейзаж внизу терялся всё в том же белесом тумане, над которым мрачными громадами высились эти две стены, словно два мрачных монумента.

— Ростислав! — раздалось невдалеке.

Юноша резко обернулся на голос и увидел Лию, которая, связанная по рукам и крыльям, стояла на самом краю стены. Рядом маячила мрачная фигура злорадно усмехающегося Проводника.

— Не смей! — заорал Ростислав, бросаясь вперед. Проводник расхохотался и толкнул девушку со стены.

Эхо подхватило полный отчаяния крик Лии, в который вплелся крик боли Ростислава.

— Ты еще можешь ее спасти, Избранник! — громко провозгласил Проводник и исчез, растворившись в белесой мути.

Юноша, не раздумывая, прыгнул вниз… и вдруг обнаружил, что вся его одежда бесследно исчезла, оставив его совершенно нагим. Этот факт не замедлили прокомментировать ехидные рты на стенах, и Ростислав, не выдержав такого, расплакался от бессильной злобы и смущения. Своего тела он конечно же стеснялся и, как почти любой паренек его возраста, страшно комплексовал.

Ростислав смущенно прикрылся руками, чем вызвал очередной приступ хохота и поток насмешек от стен. На мгновение юноша даже забыл о быстро падающей впереди Лии… Потом, правда, быстро спохватился и начал подруливать к девушке, у которой уже не осталось сил на крик.

Поравнявшись с Лией, Ростислав с ужасом осознал, что ему придется в голом виде прижиматься к любимой девушке, перед которой у него даже язык всегда отнимался. Причем делать это придется под сотнями взглядов и под злобные насмешки ртов со стен.

«Будь я проклят, если не смогу спасти Лию из-за этого!» — зло подумал Ростислав, бросаясь вперед.

Наплевав на всё и вся, он подхватил связанную девушку на руки, на полную ширину растянул крылья. Маховые мышцы рвануло болью, но юноша, поморщившись, несколькими сильными взмахами замедлил падение, плавно приземлившись на черный камень, он положил на него потерявшую сознание Лию…

А в следующий миг они оба оказались на берегу моря, в тени, отбрасываемой красивым раскидистым деревом, чем-то напоминающим пальму. Волны накатывались на золотистый и мягкий песок, шелестел на легком бризе живописный лесок. Пляж загибался выгнутой дугой, что недвусмысленно указывало на то, что Ростислав и Лия находились на маленьком острове…

Юноша распутал узлы, стягивающие крылья и руки Лии, наклонился к ее лицу, тихо позвал:

— Лия… очнись, это я, Ростислав…

Девушка вздохнула, открыла глаза. Ростислав в очередной раз подумал, какие же они у нее красивые. Небесно-голубые, да такие глубокие, что небо по сравнению с ними казалось тусклым и невзрачным.

— Ростислав… — Лия улыбнулась. — Ты меня спас…

— Я… это… — Паренек покраснел, вспомнив, что он всё еще голый, и судорожно завернулся в крылья.

— Вижу. — Лия рассмеялась. — Великие Небеса, какой же ты еще мальчик…

Ростислав не ответил. Красный как рак, он помог Лии подняться, потом встал рядом, не зная, куда деть руки.

— Где мы? — спросил он наконец.

— Я не знаю. — Лия обворожительно улыбнулась. — Но мне тут нравится… Какое большое озеро!

— Море, — улыбнувшись, поправил Ростислав. — Это называется «море»… огромное соленое озеро, которое омывает берега островов и континентов…

— Это из твоего мира? — спросила девушка. Ростислав кивнул.

Лия сделала неуловимое движение, приблизившись к Ростиславу вплотную.

— Мне следует отблагодарить тебя… — промурлыкала она в самое ухо юноши.

— Ч-что?.. — хрипло спросил Ростислав, подавив желание отпрянуть.

— Мой спаситель… — Белые одеяния ворожеи соскользнули с плеч, и Ростислав задохнулся от открывшегося ему зрелища.

Лия была прекрасна. По крайней мере по мнению Ростислава. Кто-нибудь мудрый и опытный сказал бы, что любимая девушка всегда прекраснее всех, но Ростислав сейчас об этом не думал. У него вообще ни одной четкой мысли в голове сейчас не было, всё заполонил собой образ обнаженной Лии.

— Мой Избранник! — Девушка расправила белоснежные крылья, обнимая Ростислава. — Как ты считаешь, я красивая?..

Ростислав прохрипел:

— Ты не должна…

— Что не должна, Ростик? — Лия вплотную прильнула к всё еще кутающемуся в крылья юноше. — Ну, давай же, убери свои перепонки…

— Не должна… так… благодарить… — Ростиславу сейчас было душно и жарко, несмотря на прохладный бриз, несущий морскую свежесть и прохладу.

— А я хочу! — резко сказала Лия, и Ростислав вздрогнул. — Ты должен делать так, как я говорю!..

Девушка впилась в его губы страстным, агрессивным поцелуем, стремясь языком проникнуть ему в рот, а ее руки обошли заслон из крыльев и начали шарить по его телу.

«Неужели Лия и впрямь такая?» — подумал Ростислав, вяло отбиваясь, и тут его осенило. Он оттолкнул девушку, крикнул:

— Ты не Лия!

— С чего ты взял? — осведомилась та, шевельнув белоснежными крыльями. — Чем я непохожа?

— Лия не такая! — Голос Ростислава едва не сорвался от обиды и гнева. — Ты… ты… — Тут из памяти всплыло название, почерпнутое из учебника по демонологии: — Ты суккуб!

— Какая тебе разница? — спросила девушка и провела рукой по своей шее, груди, животу. Провела так, что Ростислав начал дрожать. — Ты же всегда хотел ее, разве нет?

Это была правда, но Ростислав конечно же помотал головой. Он считал эти мысли низменными и недостойными воспитанного человека.

— Хочешь, — злобно протянула лже-Лия, и ее глаза демонически сверкнули алым. — Хочешь, ты уже возбужден…

— Я не хочу! — хрипло огрызнулся Ростислав.

— Да? — наигранно удивилась демонесса, снова подходя к нему. — А если я скажу, что ничем не уступлю ворожее?.. Хочешь, я позволю тебе любые фантазии?.. — Она томно прикрыла глаза и начала ласкать руками свое тело, которое могло бы принадлежать и греческой богине, нежно щекотать Ростислава кончиками крыльев. — Мой Избранник, возьми меня…

У парня закружилась голова

— Нет! — резко сказал он, с силой отталкивая суккуба и отворачиваясь. — Пошла прочь!

— Что же ты противишься, Избранник, возьми меня, — зашептала демонесса, опять подходя к юноше. — Мой Избранник, мой любимый…

— Отойди от меня! — крикнул Ростислав, отпрыгивая в сторону. — Ты мне не нужна!

В тот же миг чудесный остров и море расплылись, став снова мрачной мглой прежнего пейзажа, а вместо красавицы-ворожеи рядом стоял Проводник, нахально ухмыляясь. Ростислав с облегчением обнаружил, что снова одет в свои кожаные латы, рассеченные на груди мечом Проводника.

— Браво, браво! — вяло поаплодировал мрачный двойник. — Значит, выдержал… Что ж, осталось последнее. И это последнее, можешь мне поверить, будет настоящим.

Парень подобрался, приготовившись к драке, но на него никто не набросился. Мир просто снова расплылся, открывая вид на знакомый до мелочей двор, серые коробки зданий, присыпанные снегом ранней зимы, полузаброшенную детскую площадку… Почти сразу Ростислав перенесся домой, где за кухонным столом в недрах старого дома сидели отец и мать, пьющие чай. У матери на щеках виднелись дорожки от слез, а отец был гораздо более хмурым, чем обычно.

— Мама… — Ростислав почувствовал, как сердце болезненно сжалось. — Папа…

— Просто сделай шаг, — сказал Проводник, который неслышно подкрался сзади. — Сделай один шаг вперед, и ты навсегда забудешь про Каенор. Всё будет как раньше, только ты останешься сильным и зорким.

— А крылья? — спросил Ростислав, не отрываясь глядя на родителей.

— Подумай сам, нужны ли они тебе дома? — задал встречный вопрос Проводник. — Подумай, сколько бы проблем возникло…

— Да, ты прав, — согласился Ростислав, которому сейчас как никогда захотелось вернуться. Как же просто! Шаг вперед — и он вернется домой, к маме и папе, возмужавший и излечившийся от близорукости, готовый заложить основу для своей дальнейшей жизни, в которой теперь появится гораздо больше радужных перспектив…

— Ну же, Ростислав, — шепнул Проводник. — Это не будет бегством, просто эта война не для тебя. Ну кто тебе эти квостры, что тебе этот Каенор?.. Через год-другой ты и не вспомнишь про них…

Юноша молчал, глядя на родителей.

— Подумай, как они обрадуются, — продолжал шептать в ухо Проводник, — когда их сын, пропавший среди ночи неизвестно куда, вернется… Мать все глаза выплакала, когда ты исчез.

— Удар ниже пояса, — поморщился Ростислав.

— Что ж, это всего лишь правда…

— Да пошел ты! — вспылил Ростислав, оборачиваясь. — Может, я и трус, может, я всего лишь закомплексованный подросток, но я не подлец!

С этими словами он размахнулся и со всей силы ударил Проводника по лицу…

Мир вспыхнул в радужном хаосе цветов и какофонии звуков. Ростислав заорал, падая неизвестно куда, через короткое время ощутил, что лежит на каменном полу. Он вскочил, готовый ко всему, но увидел, что находится в башне Ломдар-Каюна, а сам маг стоит неподалеку, опираясь на свой посох.

— Как ты, мальчик мой? — спросил Ломдар-Каюн.

— Я… — Ростислав осмотрел себя. Ничто никуда не делось, даже меч Огнекрылого по-прежнему висел в ножнах. — Думаю, в порядке…

— Ты молодец… — Старый маг улыбнулся. — Выдержал всё…

— Не знаю… — Юноша пожал плечами. — По-моему, всё по-прежнему.

— Вот увидишь, ты преодолел себя во всём, в чем хотел, — сказал Ломдар-Каюн. — А сейчас тебе просто надо отдохнуть.

— Пожалуй, — согласился Ростислав. Он взглянул в окно и с удивлением увидел закатное солнце. — Я же пришел к вам утром, Учитель! — воскликнул он. — Неужели меня не было весь день?

— Тебя не было четыре дня, Ростислав. Дело в том, что астральное время отличается от нашего, но как именно — тут тебе и Оракул не скажет.

— Почему?

— А всегда всё по-разному. — Маг вздохнул. — Я так однажды потерял почти год, хотя для меня прошло дня три…

— То есть мне еще повезло? — спросил Ростислав.

— Какая разница? — Ломдар-Каюн дернул крыльями. — Всё же обошлось, так что толку обсуждать?..

— Вы правы, Учитель. — Ростислав поклонился. — Я пойду?

— Иди, иди. — Маг улыбнулся. — Тебе надо отдохнуть.

Юноша вышел, а Ломдар-Каюн подошел к хрустальному шару Голоса Неба и положил на него морщинистую руку. Губы мага шевельнулись, произнося магические формулы. Шар засветился мягким золотистым светом, в нем проявилось лицо Архимага Лоарина.

— Приветствую, Учитель, — поздоровался Архимаг. — Он вернулся?

— Приветствую, Великий, — ответил Ломдар-Каюн, после чего без предисловий перешел к делу. — Да, он выдержал. Сохранил и жизнь, и рассудок… И домой не пожелал вернуться, хотя и мог.

— Еще один камень на чашу весов в пользу того, что он действительно Избранник, — сказал Лоарин. — И не называй меня Великим, в который раз прошу… — Он улыбнулся. — Ты ведь меня вырастил, старик. Своими руками за лоботрясничанье хворостиной драл.

— Пока ты Архимаг, будешь для меня Великим, — серьезно сказал Ломдар-Каюн, но потом тоже улыбнулся, переходя на тон сердитого наставника. — И не перечь, а то опять за хворостину возьмусь.

— Ой, не надо, — рассмеялся Архимаг. — Я больше не буду, Учитель…

— Скоро тысячу лет разменяешь, Великий, — укоризненно покачал головой старый маг, — а всё тот же мальчишка иногда.

— Если хоть иногда не возвращаться мыслями в детство, станешь угрюмым и черствым занудой, — сказал Лоарин.

— Это камень в мой огород?

— Нет, как можно. — Архимаг снова улыбнулся. — Ладно, старик, спасибо. Ты и вправду очень помог.

— До встречи, Великий.

— До свидания, Учитель.

Шар погас. Ломдар-Каюн сел в кресло, завернувшись в крылья. Взял со стола одну из книг и углубился в чтение. Еще не было сделано и половины работы, касающейся Избранника, ворожеи Лии и вообще происходящего в последнее время…

Среди облачных замков, висящих над Великой Бездной, быстро летела крылатая машина, которую, скажем, Ростислав сравнил бы со странной помесью винтокрыла и самолета. Несущий винт сверху продолговатого фюзеляжа поддерживал аппарат в воздухе, еще два пропеллера на крыльях несли машину вперед, а тройной хвост обеспечивал управление наравне с широким горизонтальным рулем. В застекленной кабине, из которой хищно торчало два пулеметных ствола, сидел молодой шакмар, одетый в обычную для его широт одежду — свободные штаны и куртку из кожи какой-то рептилии.

Грэг, ученик ШаТора, сутки назад прорвавшись сквозь песчаные бури на вертоплане Учителя, летел по направлению к Радужному Городу. Дважды его замечали гаррские патрули, у которых где-то в этих широтах явно висела летучая цитадель, но за чудо-машиной карликов мало кто мог угнаться на собственных крыльях.

Пульт тревожно пиликнул, мигнув парой лампочек. Грэг отвлекся от своих мыслей, сверил показания приборов. На встроенном в пульт волшебном шаре появились точки, указывающие на двух преследователей. Причем точки приближались к вертоплану с пугающей быстротой.

Грэг оглянулся в окно заднего вида. Мимо на огромной скорости пронеслись два элементала воздуха — не дурашливые и в общем-то безобидные сильфы, а тучеподобные и грозные аэрроды. Грэг знал, что единственный чародей, который мог бы послать их по его душу, это Аргаррон. Юный шакмар выругался. Всё понятно. Архидемону доложили, что гарры не могут догнать быстрый вертоплан, и он поручил перехват двум аэрродам.

Элементалы, с ревом пролетевшие мимо машины Грэга, немного раскачали ее в турбулентных потоках, затем заложили вираж и понеслись обратно, прямо на вертоплан.

Грэг даже не стал хвататься за пулеметы. Что могли сделать пули существам, состоящим из воздуха? Вместо этого молодой шакмар встал и открыл колпак кабины. Встречный ветер тут же ударил, словно кулаком, но Грэг всё же протянул вперед руку, прикрыл глаза и зашептал слова заклинания. Воздух впереди вертоплана подернулся рябью, когда на пути элементалов встала невидимая стена. Аэрроды с воем отвернули от выросшей на пути преграды, осыпав магический щит десятками молний. Грэг поморщился от напряжения, сдерживая оружие стихии воздуха. Он прекрасно понимал, что если хоть один разряд достигнет цели, то ему конец: если машина сорвется в Великую Бездну, спасения не будет. У бескрылого шакмара нет шансов дотянуть до острова, что называется, «своим ходом».

Аэрроды вновь устремились вперед, на этот раз слившись в единое целое, эдакий водоворот из туч и молний, буравом врезавшийся в щит Грэга. Тот, из последних сил сдерживая щит, метнул в элементалов несколько огненных шаров. Первый аэррод, отлепившись от собрата, ушел в глубокое пике, уклонившись от заряда, но второй, поймав сгусток волшебного огня, с грохотом взорвался. Грэг перевел дух, но защиту не ослабил. Всё-таки и один-единственный высший элементал — это ровно на одного больше, чем надо.

Оставшийся в материальной форме элементал сел вертоплану на хвост и продолжил метать по машине молнии. Грэг не пытался маневрировать — машине карликов не сравниться по скорости с духом воздуха. Молодой маг, закрыв кабину, вызвал около машины рой огненных мух, которые с жужжанием устремились к аэрроду. Тот рывком бросился вперед, как раз тогда, когда сотворенные из огня насекомые пролетали сквозь защиту Грэга, нарушая структуру щита. Элементал мгновенно превратился в полыхающий болид, но он всё же достиг своего: магический щит остался позади. Юный маг вскрикнул, когда облепленный огненными мухами аэррод, пылающий как факел, с разгона врезался в хвост вертоплана и с оглушительным грохотом взорвался. Машина вздрогнула, пульт взвыл тревожными сиренами, кабина мгновенно заполнилась едким дымом. Грэг, кашляя, снова открыл кабину и кое-как осмотрелся. Неподалеку среди облаков висел не слишком большой остров, до которого, возможно, имелся реальный шанс дотянуть. Шакмар, кляня всех элементалов на чем свет стоит, взялся за ставший непослушным штурвал, кое-как выровнял начавший сбиваться в штопор полет и направил горящую машину к острову. Что ж, если там хоть кто-то живет, транспорт у них быть должен…

Вертоплан с ревом и жалобным завыванием пронесся над небольшим лесом, подпалив верхушки деревьев, после чего рухнул на весьма кстати подвернувшуюся вершину лысого холма, сметя пару каких-то истуканов, грубо вытесанных из дерева…

От удара Грэг с ругательствами вылетел из кресла пилота и, прокатившись по земле метров десять, остановился и какое-то время лежал неподвижно. Вскоре молодой шакмар поднялся и критически осмотрел машину. Огонь уже перекинулся с хвоста на фюзеляж и, похоже, постепенно добирался до бака с экстрактом горного масла.

Заклинаний стихии воды Грэг не знал. Огня, воздуха — пожалуйста. Но две созидательные стихии молодой маг так и не изучил, хотя собирался.

— Мастер меня прибьет, — сказал Грэг самому себе, уже представляя бешенство ШаТора, которому он скажет про разбитый вертоплан, обошедшийся Шакмарии в астрономическую сумму.

Грэг отошел подальше, и тут огонь всё же добрался до топливных баков.

Грянул взрыв, разорвав чудо-машину на огромное множество обугленных кусочков дерева и металла. Грэга сбило с ног, лес у холма задымился в нескольких местах, но загораться, похоже, не собирался. Молодой маг, ругнувшись, поднялся с земли. В пышных зарослях мелькнула островерхая шапочка с пером, которая могла принадлежать только сквару — земляному элементалу низшего порядка, вроде сильфа.

— Эй, постой! — крикнул Грэг.

Сквары, в отличие от сильфов, смертных не боялись. Всё дело в том, что даже одинокий сквар мог, обидевшись, напакостить так, что маг, принудивший земляного элементала к чему-либо, до конца жизни бы жалел об этом. Кроме того, сквары всегда держались по принципу «один за всех и все за одного», за одиноким пленником тут же прибегала целая орава. Другое дело, скваров в Каеноре было сравнительно немного, равно как и их стихии.

Носатое лицо, заросшее дремучими волосами, высунулось из кустов.

— Чего тебе, зеленый? — осведомился элементал, лихо сдвинув свою шапку набекрень. Надо сказать, что этот убор сквары носили не просто как украшение, но и для того, чтобы прикрыть свой небольшой кривой рог, растущий на голове.

— Тут живет кто-нибудь? — спросил ученик ШаТора.

— А что ты мне дашь? — поинтересовался сквар.

Грэг про себя ругнулся, достал из кармана галету и показал элементалу. Тот кивнул и сказал, махнув рукой в одну из сторон:

— Недалеко поселок саква-джуо. Но если ты себе новый вертопрах ищешь, то там нету.

— Спасибо, волосатик, — кивнул Грэг и бросил галету сквару. Тот поймал ее на лету и спешно запихал в рот.

— Фожалуйшта, — прошамкал он, скрываясь в зарослях. Грэг улыбнулся, показав ровный ряд конических зубов.

Скваров можно было купить лишь одним — мучными продуктами. Почему земляных элементалов так влекла сдоба, так никто до конца и не разобрался, да, в общем-то, не особо и утруждался.

Маг пошел в указанном направлении, на ходу размышляя. Итак, он попал на один из Бросовых Островов, где обреталась небольшая община саква-джуо, четырехруких гигантов, живущих тем, что добывали у себя горное масло и торговали им с карликами, которые давно уничтожили свои запасы. Как говорили, саква-джуо могли это самое масло варить сами, но правда это или нет — не знал никто. Жили добродушные гиганты в небольших поселках и городках, шума и беспокойства не любили.

«Что ж, последнее может сыграть на руку, — подумал Грэг, обходя огромный пень какого-то дерева. — Чтобы избавиться от возмутителя спокойствия в моем лице, они могут и дать мне что-то, что умеет летать… С другой стороны, могут и прикончить с точно такой же вероятностью, если решат, что так им будет легче».

Грэг не слишком долго шел по лесу, раздумывая о дальнейших действиях. Вскоре он вышел к возделанным полям, на которых едва начали пробиваться какие-то ростки. Рядом с полем сидели двое саква-джуо, которые в таком положении сравнивались с шакмаром ростом. Гиганты явно отдыхали после работы: их полуобнаженные тела, покрытые серо-зеленой кожей, лоснились от пота, а в стороне стояли у дерева огромные мотыги.

— Эй! — крикнул Грэг, помахав рукой. Саква-джуо обернулись. Абсолютно черные глаза ничего не выражали, да и не должны были. Зубастые пасти на вытянутых вверх головах оскалились в улыбках, ни одна пара рук не протянулась к мотыгам. По крайней мере, за врагов здесь шакмаров не считали.

— Будь сыт, шакмар, — поприветствовал Грэга один из гигантов. — Это ты с таким грохотом упал к нам?

— Да, — подтвердил Грэг, подходя, — мой вертоплан разбился.

Саква-джуо беззлобно расхохотались.

— Шакмары стремятся летать по небу, но это не делает их Крылатыми, — сказал первый что-то вроде поговорки.

— До сего момента у меня неплохо получалось. — Грэг тоже улыбнулся. — Кто тут у вас главный?

— В деревне. — Второй саква-джуо махнул рукой в неопределенном направлении. Грэг невольно поежился, увидев, как у того под кожей перекатились мускулы. — Спросишь старейшину, тебе покажут.

— А на чем полетать у вас есть? — спросил шакмар.

— У старейшины есть лурпо. — Один из саква-джуо дернул верхними плечами. — Но он уже года четыре не летает — старый стал.

— Ладно, спасибо. — Грэг кивнул и направился к обнаружившейся рядом с полем тропинке.

— Да не за что.

Тропа, до каменного состояния утрамбованная ножищами саква-джуо, привела Грэга к поселку, расположившемуся между тремя небольшими холмами и непосредственно в них. Было видно несколько рукотворных пещер, над глинобитными и каменными домами поднимались дымы очагов. На единственной улице и на холмах суетились работающие саква-джуо, возле добротно сделанного акведука играли дети.

Некоторым везет с островом и им не надо прятаться от песчаных бурь, вздыхая подумал Грэг, направляясь туда.

Он заметил, что объектом внимания некоторых молодых саква-джуо был блаженно развалившийся на солнцепеке лурпо — огромный ящер с перепончатыми крыльями, двумя когтистыми лапами и раздвоенным хвостом. Лурпо лежал на спине, раскинув крылья и вытянув лапы, а местная ребятня кувыркалась вокруг него, нимало не страшась торчащих из пасти кривых клыков. Впрочем, зубы были сточены больше чем наполовину. Ящер не обращал на молодняк никакого внимания.

Грэг спустился с пригорка, прошел мимо работающих на огородах и полях гигантов, провожающих шакмара взглядами. Он догнал женщину, которая вела под уздцы большое и толстое животное, навьюченное тюками. Волосатый зверь флегматично переступал шестью лапами, изредка поводя носатой мордой из стороны в сторону.

— Прошу прощения, — сказал Грэг, — где мне найти старейшину?

— Вон тот дом. — Женщина указала на него одной из нижних рук. — А что привело шакмара в наш тихий уголок?

— Два аэррода, сломавшие мою летающую машину. — Грэг улыбнулся. — А так я просто пролетал мимо.

Саква-джуо всплеснула руками:

— Но аэрродов же давно никто не призывал!

— Это долгая история, и я расскажу ее, если задержусь на вашем прекрасном острове. — Грэг слегка поклонился. — А пока мне нужен ваш старейшина.

— Конечно. — Женщина свернула в какой-то двор, кивнув на прощание.

Через пару минут Грэг постучал в массивную деревянную дверь указанного дома. Оттуда сразу же раздался низкий голос:

— Заходи, кто бы ты ни был. Открыто.

Шакмар потянул ручку на себя, открывая дверь. Внутри дом не изобиловал роскошью, да и явно излишней казалась бы она в этой тихой деревушке. Однако вся мебель была добротной, полы — чистыми, а в углу возвышалась большая печь из какого-то красного камня. Сам старейшина сидел на кровати, застеленной бурым шерстяным покрывалом, под резной деревянной картиной, изображающей летящего лурпо.

— Будь сыт, уважаемый, — вежливо поклонился Грэг.

— Взаимно, молодой чародей, — гулко отозвался саква-джуо, вставая. Лоснящаяся голова при этом едва не коснулась потолка, а Грэг почувствовал себя маленьким и жалким.

— Спокойно ли нынче в твоих владениях? — осведомился молодой шакмар. Он знал, что у саква-джуо было не принято переходить сразу к делу, не поговорив сначала о том о сем.

— Не жалуемся, — отозвался гигант, делая пригласительный жест. — Прошу…

На свет появилась большая бутыль с ягодной настойкой и нарезанное ломтиками копченое мясо с грибным хлебом.

Грэг уселся на стул, при этом почувствовав себя так же, как и тогда, когда он недавно вытащенным с улицы мальчиком впервые сел за нормальный стол. То есть едва подходя по росту к мебели.

Саква-джуо не обратил на замешательство шакмара внимания, разлил по большим кружкам приятно пахнущую настойку.

— Как тебя звать, шакмар?

— Подмастерье Грэг, уважаемый.

— А я Лорм. Просто Лорм, хорошо?

— Хорошо. — Грэг отхлебнул из кружки. Хмельная сладость приятно прокатилась по горлу и довольным клубком устроилась в желудке.

— Я догадываюсь, — сказал саква-джуо, — что привело тебя ко мне. Тебе надо улететь с острова, и ты пришел просить отдать или хотя бы одолжить тебе Бругга.

— Э… — замялся Грэг, — Бругг — это тот старый лурпо?

— Да. — Гигант кивнул. — Я скажу, что Бругг давно не летает с наездниками. Он и сам-то едва держится в воздухе… а он нам очень дорог.

— Я видел. — Шакмар усмехнулся. — Уж если с ним играют дети…

— Старый ящер души в них не чает, — улыбнулся старейшина. — Если уж он и повезет кого-то на спине, так это одного из ребят.

— Мой вес немногим больше веса ваших детей. — Грэг снова улыбнулся, но Лорм оставался серьезным.

— Подмастерье, — сказал он, — я не думаю, что Бругг вообще тебя к себе подпустит. Но есть еще один способ выбраться отсюда.

— Какой?

— Всё просто. Мы, как и почти все наши сородичи, варим тут горное масло. А в ближайшее пятидневье прилетит дирижабль Братства Молота.

— Это будет задержка, которая может стоить жизни многим, — со вздохом сказал Грэг. — Кроме того, мне не хотелось бы подвергать риску твоих односельчан, ведь за мной охотятся слуги Аргаррона.

Саква-джуо нахмурился:

— Меня иногда посещают циничные мысли. Как, например, сейчас

— Полагаю, мысль выражается в том, чтобы попросту скинуть меня с острова в Великую Бездну и избавиться от проблемы?

— Да. — Гигант кивнул, ничуть не пытаясь хитрить. — Но я не хочу этого делать. Если Бругг согласится тебя везти, улетай. Если нет — жди дирижабль, если, конечно, переживешь отказ Бругга.

— Понял, — сказал Грэг. — Ну, я пошел?

— Погоди, хоть вино допей, — предложил старейшина. — Или плохое?

— Вовсе нет, очень даже вкусное. — Грэг сделал еще несколько глотков. — Но я, право же, спешу.

Спустя короткое время Грэг вышел из дома Лорма и направился ко всё так же нежащемуся на солнце лурпо. Тот блаженно прикрыл глаза, подставив теплым лучам темно-оранжевое брюхо, покрытое потертой чешуей. Несколько маленьких саква-джуо, лишь немногим уступая Грэгу в росте, возились на расстеленной по земле перепонке крыла.

— Привет! — крикнул один, помахав рукой.

— Привет, — ответил шакмар, подходя. Он тщетно пытался определить пол ребенка. Все дети саква-джуо носили почти одинаковые повязки вроде юбок, а черты лица были трудноразличимы для ящероподобного шакмара.

Ребенок хихикнул, ткнул одной из нижних рук своего приятеля. Тот, бросив колупать пальцем чешую лурпо, обернулся и тоже расплылся в улыбке. Грэг списал это на то, что местные дети вряд ли видели шакмаров.

Бругг не открывал глаз и почти не шевелился. Похоже, что ящера разморило на солнце и он попросту уснул. Даже кувыркающиеся по нему дети не нарушали покой большого лурпо.

«Да, когда-то этот лурпо мог считаться Повелителем небес, — уважительно подумал Грэг, оценив вблизи размеры Бругга. — На таком звере не стыдно было бы летать и лорду Всадников… Лет двадцать тому назад».

Когда шакмар подошел довольно близко, ящер открыл зеленые глаза и глухо зарычал, оскалив сточившиеся зубы.

— Вы ему не нравитесь, — сообщил один из детей.

— Почему? — спросил Грэг. Саква-джуо дернул верхними плечиками.

— Не знаю. Но раз он рычит, то вам лучше не подходить.

— Почему? — снова спросил ученик ШаТора.

— Я бы вам не советовал к нему приближаться. — Ребенок этой фразой выдал свой пол. — Ну, если только вам не дороги ваши руки и ноги, то можете даже попытаться его погладить.

— Мальчик, — сказал Грэг, — мне нужно срочно улететь с вашего, острова, а помочь в этом мне может только Бругг, понимаешь?

— Я-то понимаю, — сочувственно проговорил мальчишка, — но вот Бругг, похоже, не разделяет ваше горе.

— А он кого-нибудь слушается?

— Не-а. — Второй маленький саква-джуо помотал головой. — Только Ним-Лаэ, но она улетела к карликам за покупками…

— То есть будет не раньше, чем дирижабль? — закончил Грэг.

— Ага. Она нам что-нибудь вкусное привезет.

Шакмар отвернулся и грязно выругался на языке гарров, который был очень богат подобными оборотами. Если подойти отвлечённо, то в этом плане данный язык переплевывал даже русский. Правда, Грэг об этом знать не мог.

Но всё же на душе мага немного полегчало. Раз выхода нет, придется ждать изменения обстоятельств…

4

Ростислав спал. Уставший после прохождения Пути, он еще нашел в себе силы раздеться и рухнуть на заранее разобранную услужливыми сильфами постель. Во сне всё воспринимается не так, как наяву, поэтому он совсем не испугался, увидев Молоха. Архидемон сидел на кухне квартиры Коротковых в своем человеческом облике, одетый, как и при первой встрече, в черный деловой костюм.

— Заходи, Ростислав, — сказал Молох. — Хочешь чаю?

— Что вы тут делаете, Молох? — спросил Ростислав. Он мельком заметил, что здесь, во сне, куда-то подевались и крылья, и оружие. Правда, ненавистных очков не было, и это радовало.

— Аргаррон, — сказал архидемон. — Называй меня Аргарроном.

— Ладно. Что вы тут делаете?

— Это просто сон. — Архидемон пожал плечами. — Но разговор настоящий.

Ростислав промолчал. Он смотрел на родные стены, в которых его мама всегда готовила пищу, на засаленный кафель над плитой, на давным-давно забитый жиром воздушный фильтр. В небольшом шкафчике стояла посуда, а в столе, в специально сделанных отцом отделениях, лежали столовые приборы, причем одна ложка, которой ел сам Ростислав, была серебряным антиквариатом, доставшимся от прабабки…

— Что, воспоминания? — спросил Аргаррон.

— Да… — Ростислав вынырнул из глубин памяти, повернулся к собеседнику. — Зачем?.. Мало было Проводника?

— А с чего ты взял, что он моих рук дело? — Архидемон сделал удивленное лицо.

— А почему вы не спросили, кто он такой?

— Подловил… — Аргаррон улыбнулся.

— Зачем мы тут? — Юноша присел за знакомый до последней царапины стол.

— Просто поговорить.

— С Проводником уже наговорился. — Ростислав поморщился.

— Просто выслушай. — Архидемон плеснул в две небольшие кружки крепкого индийского чая. — Тебе уже многого наговорили квостры и, думаю, Лоарин в частности, но мне хотелось, чтобы ты выслушал и мою позицию…

— Я слушаю. — Ростислав, вздохнув, отпил немного чая.

Вкусный.

— Во-первых, — начал архидемон, — тебе, наверное, не говорили, что Избранник может убить меня только ценой своей собственной жизни…

— Что?! — Ростислав поперхнулся чаем.

— Ах, тебе не сказали? — наигранно удивился Аргаррон. — Огнекрылый, надо сказать, знал, на что идет… С другой стороны, выбора особо не было… В общем, ты должен нанести мне один-единственный удар, в который вложишь всю свою веру в себя, свою душу и жизненную энергию. Тогда этот поток пробьет грань бытия и унесет меня обратно в… назовем это Преисподней.