Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Никогда не люби незнакомца

ModernLib.Net / Классическая проза / Роббинс Гарольд / Никогда не люби незнакомца - Чтение (стр. 8)
Автор: Роббинс Гарольд
Жанр: Классическая проза

 

 


— Сейчас, кажется, лучше.

Она представляла собой странную картину — какое-то старинное кимоно, седые волосы собраны в пучок ленточками, легкий румянец от джина. Мне она показалась очень смешной, и я с трудом боролся со смехом. Старуха уселась на диван и уставилась на меня. Несколько минут мы просидели молча. Я уже начал ерзать под ее пристальным взглядом, когда она спросила:

— Сколько тебе лет?

Я сразу насторожился, и она это заметила.

— Девятнадцать, — солгал я.

— Гммм... Почему уехал из Нью-Йорка?

— Не ваше дело! — возмутился я. — Я уже говорил, что мне нужна комната. — Я начал вставать.

— Подожди минутку, подожди. — Она жестом остановила меня. — Не будь таким недотрогой.

— Ладно. — Интересно, думал я, что ей нужно? Берлога здорово смахивала на бордель, уж очень сильно здесь воняло. Я бы ни за какие деньги не согласился здесь жить.

— Неприятности с девушкой? — Я покачал головой. — Тогда, может быть, с копами?

Возможно, подумал я, как только брат Бернард сообщит в полицию о моем исчезновении. Я равнодушно пожал плечами.

— Ага... — радостно улыбнулась старуха, довольная своей проницательностью. — Я так и думала. Что собираешься делать в Балтиморе?

— Найду работу и комнату, если удастся когда-нибудь отсюда выбраться!

Она громко расхохоталась.

— Не успел войти, а уже собираешься уходить! — Женщина неожиданно перестала смеяться и подозрительно уставилась на меня. — Не вешай мне лапшу на уши! Хочешь, я расскажу, что случится, когда ты уйдешь? Фараоны немедленно заметут такого типа, как ты, и отправят в Нью-Йорк! Ты и глазом не успеешь моргнуть.

Я молча смотрел на нее. Она вскочила и принялась нервно ходить взад-вперед.

— А ты не очень разговорчивый!

— Разговорчивый, когда есть, что сказать, но вы говорите за двоих.

Старуха остановилась передо мной и неожиданно пощупала мою руку. Я на всякий случай напряг бицепс.

— Сильный, — пробормотала она. Затем вернулась к бару и опять опрокинула стопку джина, даже не поморщившись. — Ты меня устраиваешь. Мне нравится жесткость в твоих глазах. У меня есть для тебя работа.

— Какая? — Мне вовсе не светило заниматься сводничеством.

— Наверное, ты уже догадался, чем я занимаюсь? — поинтересовалась старуха, обводя рукой комнату.

— Да.

— Мне необходим мужчина, что-то типа вышибалы, чтобы посетители вели себя прилично и не шумели. Работы совсем мало. Никаких потасовок, просто время от времени нужно будет выставлять за дверь какого-нибудь пьянчужку, а с ними справляться совсем нетрудно. Напускай на себя крутой вид, и все будет в порядке. Кто-то должен ходить со мной по магазинам, чтобы соседи считали меня обычной домовладелицей. Тридцать баков в неделю, жилье и еда. Что скажешь?

— Звучит заманчиво, но это немного не то, чем я занимался раньше, — осторожно заметил я.

— А что ты делал раньше? Приворовывал? Смотри, в конце концов схлопочешь пулю в зад. Моя работа спокойнее и лучше оплачивается. — Она наклонилась ко мне, и я уловил запах джина.

— Только никакого сводничества.

— Никакого сводничества! У меня приличное заведение. Сюда не может прийти каждый встречный. Это не бордель!

— О'кей, — согласился я, вставая. — Когда начинать?

— Сейчас, — улыбнулась старуха. — Только помни одну вещь — будь осторожнее с девочками. Время от времени можешь пошалить, но не заводи никаких фавориток! Я не хочу, чтобы они ссорились из-за тебя.

— Понятно, — кивнул я. Она подошла ко мне.

— Делай свое дело, не суй нос в чужие дела, и фараоны никогда тебя здесь не найдут.

— Я так и думал.

— Итак, у тебя есть работа. — Старуха направилась к бару и налила третий стаканчик джина. Потом вновь уставилась на меня. — Как тебя зовут?

— Фрэнки. Фрэнсис Кейн. А вас?

— Зови меня Бабушкой. — И Бабушка опрокинула третью порцию джина.

Глава 2

— Мэри! Мэри! — изо всех сил закричала она, подойдя к двери. Потом повернулась ко мне. — Где твои вещи?

— Какие вещи?

— Да, ты, видно, здорово спешил! — рассмеялась Бабушка. — Вот что значит быть молодым! В любой момент можно сорваться с места, не думая о вещах. Ты еще и на мели, по-моему. — Я промолчал. — Я так и думала! — довольно захихикала старуха. — По твоему внешнему виду все ясно. Готова поспорить, что у тебя не хватило бы даже денег на комнату, если бы ты ее нашел.

Я улыбнулся, подумав о ста восьмидесяти пяти долларах в кармане.

— Ладно. После обеда купим тебе одежду: костюм с подложными плечами, чтобы ты казался шире в плечах, яркие рубашки. — Она подошла к двери и вновь позвала Мэри. — Но не надейся, что одежда обойдется тебе бесплатно. Я вычту эти деньги из твоего первого жалованья.

В комнату вошла высокая негритянка.

— Что вы хотите? — спросила она у старухи.

— Ко мне приехал внук из Нью-Йорка. Отведи его в свободную комнату на третьем этаже.

Девушка скептически посмотрела на меня. Старуха, будто прочитав ее мысли, закричала:

— В чем дело? Ты что, плохо слышишь? Я же сказала — мой внук! Я могу иметь внука или не могу? Я ничем не отличаюсь от остальных женщин, у которых есть дети и внуки.

— Я работаю у вас шесть лет, миссис Мандер, — фыркнула Мэри, — и ни разу не слышала, что у вас есть родственники!

— Вот они, ниггеры, — пожаловалась старуха. — Если вести себя с ними по-человечески, они мигом сядут на шею. — Миссис Мандер опять повернулась к негритянке и закричала: — Черт бы подрал твою черную шкуру! Я тебе сказала, что он мой внук! Посмотри, как он на меня похож! Посмотри, у него мои глаза!

Мэри неуверенно взглянула на меня.

— Ну если вы так говорите, миссис Мандер...

— Никакой он мне не внук, — довольно буркнула старуха. — Я увидела его сегодня первый раз в жизни. Он будет у нас работать, но для всех — он мой внук. — Она сказала мне: — Мэри не проведешь. Она слишком давно работает у меня. Мы же тебя не одурачили, Мэри?

— Нет, миссис Мандер, — заулыбалась негритянка.

— Покажи ему его комнату. Потом, ради Бога, принеси мне что-нибудь позавтракать и приберись в этой чертовой берлоге, а то здесь такая вонь! — Миссис Мандер направилась к выходу. У самой двери она повернулась ко мне. — Ты обедал, Фрэнки?

— Да, Бабушка.

— Хорошо. Тогда иди к себе. Примерно через час пойдем за покупками. — Она вышла из зала и скрылась в двери за лестницей.

Я поднялся за Мэри на третий этаж. В доме царила тишина, грязные и пыльные коридоры были тускло освещены. Мы вошли в маленькую комнату, выходящую на улицу. Окно закрывали плотные черные шторы, около стены стояла узкая кровать, а в углу — таз с водой.

— Туалет в коридоре, — сообщила негритянка, — В той комнате живет миссис Мандер, а я еще выше. Девочки живут на втором этаже.

— Спасибо.

— Ты, правда, из Нью-Йорка? — поинтересовалась она после небольшой паузы.

— Правда.

— Но вы с ней не родственники?

— Нет.

Мэри вышла из комнаты, и я закрыл за ней дверь. Снял пиджак, бросил на стул и растянулся на койке. Я устал. Я впервые за эти годы столкнулся с поисками работы и еще не знал, как трудно ее найти. Свет мешал уснуть, и я встал и плотнее задвинул шторы.

Пусть старуха думает, что хочет! Она права в одном — здесь фараонам меня не найти. Как только все успокоится, я дерну отсюда в Аризону. Интересно, как они там? Я представил, как переполошилась тетя Берта, получив телеграмму от брата Бернарда, как утешал ее дядя Моррис. Брат Бернард, наверное, здорово разозлился. Вот здорово, миссис Мандер считает меня крутым парнем, у которого неприятности с копами... Смешно... Балтимор... публичный дом... не заводить фавориток...

Только я задремал, как в комнату вошла старуха, одетая как благородная дама.

— Вставай, Фрэнки. Идем за покупками.

Я встал и надел пиджак.

Мы вышли на улицу. Сначала заглянули в лавку мясника, потом к бакалейщику. Старуха всюду расплачивалась наличными, и они сразу относили продукты домой. Затем мы отправились в маленький магазинчик готовой одежды, где нас встретил еврей низенького роста.

— Чем могу служить, мэм?

— У вас есть хорошие ношеные костюмы? — спросила миссис Мандер.

— Она меня спрашивает, есть ли у меня хорошие ношеные костюмы? — воскликнул владелец, театрально поднимая руки вверх и показывая на вешалки. — У меня самые лучшие костюмы. Как новые, почти не ношеные.

— Мне нужен костюм для внука.

— Примерь этот! — наконец велела Бабушка после долгих выборов.

— Но леди! — запротестовал еврей. — Из всех моих костюмов вы выбрали самый лучший, который я хотел оставить для себя. — Он снял с вешалки костюм из серого шевиота в узкую полоску и разгладил.

Пиджак оказался немного великоват, но рукава были как раз.

— Как на него шит! — обрадовался владелец магазинчика, хлопая меня по плечам. — Может, чуть великоват в плечах, а все остальное безупречно.

— Сколько? — спросила старуха.

— Двенадцать с половиной, но это только для вас.

В конце концов остановились на девяти долларах.

— Ну и ладно! Я не хотел его продавать, но вы меня убедили. Сейчас немного уберу в плечах...

— Не надо, — возразила Бабушка. — Наоборот, подбейте плечи. Мне так больше нравится.

— О'кей, леди, — не стал спорить еврей. — Это ваш костюм.

Через пятнадцать минут все было готово.

— Нормально, Бабушка. — Я надел пиджак и подошел к зеркалу. Старуха оказалась права. Плечи стали шире, и я сейчас выглядел старше. Я постарался скрыть удовольствие.

Владелец завернул костюм, и около шести часов мы вернулись домой. Интересно, что у нее за девочки, подумал я? Дверь открыла Мэри.

— Ужин в шесть тридцать, — сообщила миссис Мандер. — Смотри не опаздывай.

— Не опоздаю, Бабушка, — пообещал я и пошел к себе.

Глава 3

Через полчаса раздался звонок на ужин, и я спустился в столовую. Из-за двери доносились женские голоса, среди которых выделялся пронзительный голос миссис Мандер. Я поправил в темноте галстук и вошел в столовую.

Болтовня немедленно стихла, и все лица повернулись ко мне. Большинство присутствующих смотрели на меня с любопытством. Не иначе, как обсуждали меня. На секунду я замер в дверях, затем занял свободное место в конце стола. Миссис Мандер сидела, напротив, во главе стола.

— Накладывай себе сам. Фрэнк, — сказала она. Я молча положил на тарелку несколько кусков мяса из кастрюли, стоящей в центре.

— Это Фрэнсис Кейн, — объявила старуха. — Он будет следить за порядком. — Она достала с пола бутылку джина, налила и выпила полрюмки, словно воду. Затем сказала: — Фрэнки, рядом с тобой сидит Мэри, за ней — Бель.

Она принялась называть девушек по именам, кивая на каждую. Возраст ее девочек колебался от двадцати пяти до почти сорока лет. Девочки были на любой вкус: высокие и низкие, полные и худые. Рядом сидела высокая Мэри лет тридцати, а около Бабушки — маленькая Дженни. Все были одеты в домашние халаты и кимоно. Одни уже успели накраситься, у других был заспанный вид, словно их только что разбудили. Глаза у всех девушек были яркими и проницательными, но углы ртов, даже когда они улыбались, были слегка опущены.

Старшей, похоже, являлась Мэри, рослая, крепкая, крашеная блондинка в грязно-сером халате с полной грудью, толстыми руками и двойным подбородком. Она пристально изучала меня, но я продолжал невозмутимо есть, словно не замечал ее взгляда. Наконец она спросила у миссис Мандер:

— Какой толк от этого мальчишки? Вышибалой должен быть настоящий мужик. — Она посмотрела на меня, но я продолжал есть.

Бабушка захихикала и приложилась к рюмке. Она ничего не ответила. Тогда Мэри встала. Я видел, что она почувствовала уверенность, не дождавшись от нас ответа.

— Он же еще ребенок! Выведите его отсюда, пока он не разревелся. Посмотрите на него. Он вот-вот захнычет!

Я положил нож и вилку и спокойно посмотрел на Мэри. Она весила не менее ста семидесяти фунтов и была почти пяти футов девяти дюймов роста. Я молчал. Все остальные с интересом наблюдали за нами и ждали дальнейшего развития событий, чтобы знать, как себя со мной держать. Она села на свое место, затем перегнулась через угол стола и сильно ущипнула меня за щеку.

— Смотрите, совсем ребенок! — Когда блондинка убрала руку, я почувствовал боль. Она опять наклонилась ко Мне и посоветовала издевательски заботливым тоном: — Беги домой, малыш!

Я положил руки на стол.

— Что, язык проглотил? — ехидно полюбопытствовала она.

Не вставая, я ударил ее по лицу тыльной стороной ладони, вложив в удар всю силу своих ста пятидесяти фунтов. Мэри полетела на пол вместе со стулом, из угла рта и носа потекли струйки крови. Она лежала на полу, прижав одну руку к лицу, и глупо пялилась на меня. Остальные женщины удивленно посмотрели на меня, затем перевели взгляд на блондинку.

— Ты слишком много говоришь, — спокойно заметил я и вернулся к ужину.

Она встала, не сводя с меня взгляда, и оперлась на стул. Халат распахнулся, показывая большую грудь, похожую на переспелую дыню. Второй рукой Мэри стерла кровь с лица и вытерла ее о халат. Она заколебалась, словно не зная, садиться или нет. В глазах появился страх.

— Садись и доедай, — велел я. — Затем бегом наверх и умойся. Тебя ждет работа. — Я говорил равнодушным бесстрастным тоном, каким разговаривал Силк Феннелли. Даже мне самому он показался холодным, как лед.

Блондинка запахнула халат и села.

— Я вам говорила, говорила! — расхохоталась старуха. — Я вам говорила не трогать его!

Девушки закончили есть и вышли из столовой. Они ни словом не обмолвились о том, что только что произошло за столом. Наконец остались только мы с миссис Мандер. Старуха уже здорово набралась. Или у нее резиновый желудок, подумал я, или какая-то дырка, в которую все вытекает.

— Фрэнки, мой мальчик! — захихикала она. — Я всегда считала, что до полного счастья нам не хватает крепкой мужской руки.

Около половины восьмого девушки спустились в гостиную, все накрашенные и в блестящих платьях из черного сатина. По тому, как при ходьбе качались груди, как ткань облегала бедра, я понял, что под платьями ничего нет. Девчонки расселись в тускло освещенной гостиной маленькими группками в ожидании клиентов. Большая Мэри, как ее все называли, тоже спустилась вниз и спокойно кивнула мне, будто ничего не случилось. Ее звали Большой Мэри, чтобы отличить от черной служанки. Через несколько минут негритянка спустилась в ярком ситцевом платье, сильно контрастировавшим с черной кожей и платьями других девушек, села за пианино и принялась негромко играть и что-то петь грустным голосом. В этом заключалась ее вечерняя работа.

Откуда-то из глубины дома вышла абсолютно трезвая миссис Мандер. Я так и не понял, как ей удалось так быстро протрезветь. Когда мы встали из-за стола, она едва на ногах держалась, а сейчас старуха была трезва, как стеклышко! Она надела строгое платье, аккуратно причесалась, слегка напудрилась и нацепила на нос очки.

— Смотри, в первую очередь бери деньги — пятерку за вход, и двадцать пять долларов, если клиент остается на ночь, — напомнила она мне. — Смотри, чтобы бабки лежали у тебя в кармане, прежде чем они поднимутся наверх. Сам оставайся в прихожей. Здесь я сама с ними разберусь. Если кто-то захочет еще, дай мне знать.

Миссис Мандер достала из бара бутылки, выстроила их на пианино и поставила рядом несколько стаканов. Потом опять вышла ко мне в прихожую.

— Не пускай пьяных, от них одни неприятности. — Когда зазвенел звонок, она вернулась в гостиную, бросив на ходу: — Открой!

Девушки стали поправлять прически и платья. Началась борьба за клиентов. Я посмотрел в глазок. На крыльце стоял невысокого роста мужчина, похожий на банковского служащего или лавочника.

— Миссис Мандер дома? — поинтересовался он. Я открыл дверь и впустил его. Похоже, это был старый клиент, потому что он сразу направился в гостиную. Я слышал из прихожей, как он здоровается с девушками. Через несколько минут мужчина вышел в прихожую с Большой Мэри, на лице которой играла радостная улыбка — она отхватила первого клиента в этот вечер. Он дал мне три доллара. Я показал миссис Мандер три пальца, и она кивнула.

— О'кей, — проворчал я, и они отправились наверх.

В дверь позвонили. Я впустил второго гостя, который тоже двинулся прямиком в гостиную. Начали собираться клиенты. Из гостиной доносился звон стаканов, смех и негромкая музыка. Несколько пар поднялись наверх. Спустилась Мэри с низеньким мужчиной.

— До следующей недели, — попрощалась она.

— Обязательно приду, — пообещал он.

Я выпустил его на улицу, а Мэри вернулась в гостиную.

* * *

Вечер прошел без происшествий. Звенели стаканы, играло голубое пианино, шумела спускаемая в туалете вода, скрипели двери и кровати, шуршали платья, раздавался пронзительный голос миссис Мандер. Около трех старуха выглянула в прихожую.

— Все в порядке?

— Да.

— Тогда закрываемся. — Я запер дверь, и мы отправились в столовую. Рядом с холодильником в стену был вделан сейф. — У тебя должно быть триста пятнадцать долларов, — сказала она, сверяясь со своими записями.

Напротив имени каждой девушки были проставлены суммы и сколько раз она ходила наверх. Я пересчитал деньги. Бабушка оказалась права. Едва ли здесь удастся что-нибудь стащить, подумал я.

Миссис Мандер еще раз пересчитала деньги и спрятала в сейф, затем достала джин.

— Хочешь выпить? — Она протянула бутылку.

— Нет, спасибо. Бабушка.

Старуха налила рюмку, опрокинула ее в рот и проговорила:

— Правильно, не притрагивайся к этой дряни. Кошмарная отрава!

Я молча наблюдал за ней.

— Первая за весь вечер, — рассмеялась Бабушка. — Никогда не пью на работе. — Она налила вторую рюмку. — Иди спать, Фрэнк. Ты сегодня славно поработал.

Я поднялся к себе, разделся в темноте, бросил одежду на стул и лег. Долго ворочался, глядя в темноту. Глаза резало от усталости, но сон не шел. Я закурил и глубоко затянулся.

Разум говорил, что-то не так. Впервые в жизни я не мог уснуть. Неожиданно накатил страх. Стало страшно непонятного, одиночества, страшно жить без родственников, без брата Бернарда, страшно заглянуть в будущее, которое казалось глубоким колодцем с грязью на дне. Я начал беззвучно плакать в подушку.

Вслед за страхом пришло омерзение. Мне стало казаться, что грязь въелась глубоко в кожу и проникла в кости. Я почувствовал себя таким Грязным и испорченным, что у меня возникли серьезные сомнения, удастся ли мне когда-нибудь вообще отмыться.

И зачем я только убежал из Нью-Йорка?..

Глава 4

Уснуть так и не удалось. Через пару часов в комнату начал прокрадываться рассвет. Я подошел к окну и закурил. За исключением телеги молочника да нескольких редких прохожих, спешащих на работу, на улице еще никого не было. Начали гаснуть уличные фонари.

Наполнив таз холодной водой, я умылся и переоделся во все чистое, а грязное белье оставил на кровати. В доме царила тишина. Я осторожно вышел на улицу. За углом раскинулся небольшой парк. Я сел на скамью. Высоко в воздух поднимались струи фонтана, в лучах утреннего солнца сверкали капли воды. Недалеко села стая воробьев и затеяла шумную возню.

Около фонтана на скамейке спал моряк, прикрывая рукой глаза от солнца. На земле лежала белая шапочка. В парк вошел полицейский и разбудил его, похлопав по плечу. Моряк подобрал шапочку и ушел. Коп продолжил обход парка. Я хотел смыться, но потом подумал, какого черта я должен бежать? Наверное, глубоко в душе я надеялся, что меня поймают и отошлют обратно в Нью-Йорк. Я еще не знал, что не могу вернуться назад, не могу признать ошибку... хотя бы пока. Но если бы меня привезла полиция...

— Доброе утро, сынок! — поздоровался полицейский.

— Доброе утро! — ответил я и закурил, надеясь, что он не заметит дрожи в моем голосе.

— Отличное утро! — Он полной грудью вдохнул свежий воздух и огляделся по сторонам. — Что-то ты рановато.

— Не спится, — честно признался я.

— Очень теплая для мая погода, — улыбнулся коп. У него были рыжеватые волосы и голубые глаза, типичный ирландец. — Живешь где-нибудь поблизости?

— Да, — улыбнулся я в ответ. — Приехал погостить к бабушке. — Я показал рукой в направлении дома. — Я из Нью-Йорка.

— Прекрасный город! У меня там в полиции служит брат. Его зовут Флагерти. Не знаешь такого?

— Нью-Йорк большой город, — покачал я головой.

— Да, большой. Мне пора. Пока.

— Пока.

Он пошел дальше, помахивая дубинкой. Я положил голову на спинку скамьи и подставил солнцу лицо. Утреннее солнце несло чистоту и очищало от грязи. Мне показалось, что мое тело наполняется теплотой, и я задремал.

В начале девятого я проснулся от лая собаки. Вышел из парка через другой вход и направился к магазинам, видневшимся в конце квартала. Позавтракал в ресторанчике и вернулся домой около десяти. Дверь открыла Мэри с повязанной тряпкой головой.

— Уже встал? — удивилась она.

— Да.

— Завтракал?

— В ресторане в соседнем квартале. — Я вошел в гостиную, которую она только что закончила убирать, сел на диван и принялся читать газету. В приоткрытые окна задувал легкий ветерок. Через открытую дверь виднелась лестница. Через час из столовой донесся запах бекона, и постепенно начали спускаться девушки.

Первой показалась Большая Мэри. Она заглянула в гостиную, увидела меня и направилась в столовую. Через несколько минут блондинка вновь заглянула в дверь.

— Можно? — осторожно поинтересовалась она.

— Да, — буркнул я, не отрываясь от газеты.

— Не злишься из-за вчерашнего? — Она села и широко раздвинула ноги.

— Да нет. Обычное недоразумение. — Я перевернул страницу.

— Конечно, недоразумение, — моментально подхватила Мэри.

— Угу...

— Я не хочу, чтобы ты обижался. Ты меня понимаешь? — Большая Мэри еще шире раздвинула колени. Я прекрасно ее понимал. — Если что-нибудь захочешь... — медленно проговорила она.

— Нет, забудь об этом. Надеюсь, у нас больше не будет недоразумений.

— Не забывай... в любое время. — Большая Мэри встала и отправилась завтракать.

Минут через пять спустилась миссис Мандер. Первым делом она подошла к бару и налила джина, потом повернулась ко мне.

— Доброе утро! Рано ты встал. Плохо спал?

— Я всегда встаю рано.

— Уже позавтракал?

— Да.

Дженни спустилась последней. Она оказалась единственной, кто надела платье. Остальные были в халатах. На шее сверкал маленький золотой крестик.

— Доброе утро!

— Привет!

— Позавтракал?

— Угу...

Она подошла ко мне, покачивая бедрами.

— У меня отличное настроение. Пошли со мной на мессу.

— Нет. — Я удивился, что кто-то из такого заведения может посещать церковь.

— Почему? Тебе там будет хорошо.

— Оставь меня в покое! — резко ответил я. — Мне плевать, куда ты отправишься — на мессу или в ад! Только убирайся подальше!

Она весело рассмеялась и направилась к двери.

— Мы все попадем в ад, и ты тоже. Вот увидишь!

— О чем это вы беседовали? — спросила миссис Мандер, входя в гостиную. Хлопнула входная дверь.

— О том, чтобы отправиться в ад, Бабушка.

— А... — Она опять засеменила к бару. — Дженни постоянно твердит об аде. Она католичка и верит, что за грехи придется расплачиваться. Ты не католик?

— Нет.

Старуха поднесла стакан к губам, затем остановилась, словно ее поразила мысль.

— Послушай, мне показалось, что ночью кто-то стонал. Она не заставила тебя избить ее?

— Нет, черт побери!

Миссис Мандер пристально и слегка удивленно посмотрела на меня.

— Ах да... у нее оставался на ночь клиент. — Она выпила джин. — Если Дженни когда-нибудь тебя об этом попросит, — медленно проговорила старуха полным ненависти голосом, — выдай этой извращенке на полную катушку!

Я невозмутимо смотрел на миссис Мандер, но с каждой минутой мне становилось здесь все противнее.

Глава 5

Только в четверг ночью я принял решение. Прошедшие несколько дней выдались относительно спокойными. Ко мне привыкли. Каждый из нас занимал свое место, делал свое дело. Мы старались не вмешиваться в дела друг друга. Я с удивлением понял, что меня приняли в компанию. А в глубине затаилась подспудная мысль, что я занимаюсь самым обычным сводничеством. Я запутался и никак не мог понять, оставаться или нет?

В четверг после обеда я читал в гостиной газету и курил. На улице моросил противный дождь. Миссис Мандер отправилась с одной из девушек в кино. Я вчера ходил на «Седьмое небо», в котором в романтические моменты пианист играл одну трогательную мелодию. Из кинотеатра вышел в подавленном настроении и отправился пить кока-колу. Проходя мимо вербовочного пункта военно-морского флота, заглянул в окно. Высокий загорелый лейтенант показывал застенчивому юноше плакаты. Можно было без особого труда догадаться, что он нахваливает службу и подтверждает свой рассказ показом экзотических плакатов. На какую-то долю секунды захотелось зайти, но я медленно отошел от окна.

На душе кошки скребли. В гостиную вошла Мэри. Она села за пианино и начала играть, но я был не в настроении слушать музыку. Негритянка играла что-то печальное, и я вспомнил о родственниках. Как они там в Аризоне? Синее пианино начало действовать мне на нервы.

— Бога ради, закрой ты эту дрянь! — в сердцах воскликнул я.

Мэри молча закрыла крышку и вышла, но долго сидеть одному мне не пришлось.

— В чем дело, Фрэнк? — полюбопытствовала Дженни, входя в гостиную.

Она была в рабочей одежде: черное платье на голое тело и маленький золотой крестик, который создавал обманчивое впечатление невинности. У Дженни была очень белая кожа.

— Ни в чем! — рявкнул я.

Она присела на подлокотник моего кресла, нагнулась и заглянула в газету через плечо. Я швырнул газету на пол.

— Иди отсюда!

Несколько секунд Дженни как-то странно смотрела на меня. Неожиданно мне показалось, что меня вот-вот вырвет. Я словно раздвоился: выше пояса один человек, а ниже другой.

— Что ты здесь делаешь? — Она слабо улыбнулась, будто прочитав мои мысли.

Я не ответил, потому что отвечать было нечего. Дженни взяла мою руку и погладила низ своего теплого живота.

— Почему ты сам не уходишь? Ты нормальный парень. Неужели хочешь опуститься на дно, как мы? Хочешь, чтобы тебя тоже проклял Бог? — Все это время она гладила моей рукой низ своего живота.

Я выдернул руку и влепил ей пощечину. Дженни полетела на пол и радостно уставилась на меня, будто хотела, чтобы я ее ударил.

— Ты сильный, — прошептала она.

Я молча встал и перешагнул через нее, но она схватила меня за ногу. Я оттолкнул ее, тогда Дженни попыталась схватить меня за руку. Я вновь влепил ей пощечину. Она полусидела, полулежала с закрытыми глазами. Но когда я сделал шаг, Дженни опять схватила меня за ногу. Другой рукой она задрала юбку и застонала, извиваясь на розовом ковре.

— Фрэнк... давай!.. Ну давай же!..

Пришлось пнуть ее в бок, чтобы она отпустила мою ногу. Я выскочил на крыльцо и закурил. Через минуту к двери подошла Дженни.

— Ты не можешь уйти! — злобно прошипела она. — Ты боишься!

Неожиданно все стало на свои места, и я улыбнулся. Глаза девушки широко раскрылись, словно она испугалась, что я ее ударю.

— Ты псих! — испуганно прошептала она. — Самый настоящий псих!

Она бросилась в дом.

Я громко рассмеялся, бросил окурок в канаву и тоже вошел в дом.

День пролетел быстро. Я все время повторял про себя: «Я боялся! Я боялся!» Заклинание помогло, и мне с каждой минутой становилось легче. Я теперь понял, почему согласился на предложение старухи. Не такой уж я и умный! Миссис Мандер обвела меня вокруг пальца. Сначала напугала фараонами, затем предложила работу. Я мысленно расхохотался.

В ту ночь на дверях заведения миссис Мандер стоял совсем другой человек, который другими глазами смотрел на убогость и грязь борделя, на посетителей, тайком пробирающихся в дом, на вонь от девочек, на какой-то грязный скрип ступенек, по которым взад-вперед ходили клиенты, на ленивое выражение победы на лицах девушек, когда они прощались с ними.

Около полуночи к нам заглянул моряк. Похоже, он пришел к миссис Мандер не в первый раз. Он поднялся наверх с Дженни и через полчаса, весело смеясь, спустился вниз.

— Ну и девка! — сказал он мне на прощание. Потом добавил: — Что-то ты уж слишком молод для этого заведения, парень!

— Я уже ухожу, — объявил я.

— Правильно делаешь! — Он вышел из дома и начал спускаться с крыльца.

— Эй, постой! — Я импульсивно бросился вслед за ним.

— Что?

— Правда, что говорят о флоте?

— Что, правда?

— Ну, что можно повидать мир, многому научиться... — взволнованно объяснил я.

— Ты хочешь записаться на службу? — прервал он меня.

— А меня возьмут?

— Возьмут! — рассмеялся моряк. — Стань моряком, тогда и узнаешь, что такое флот.

— Что ты имеешь в виду?

— Иди, малыш, записывайся! — вновь рассмеялся он. — Учиться можно только на собственном опыте.

— Ну и пойду! — горячо ответил я, не уловив сарказма в его голосе. — Завтра же пойду!

— Давай, давай... повидаешь мир... из иллюминатора. — Он спустился с крыльца.

— Ты шутишь? — Я схватил его за руку. Моряк посмотрел на меня, потом на ступеньки и неожиданно улыбнулся.

— Верно, малыш, шучу. Посмотри на меня. Я побывал везде: в Европе, Китае, Южных морях. Потрясная житуха! — Он опять взглянул на дом. — Во всяком случае, намного лучше, чем эта.

Я медленно вошел в дом. Сейчас я окончательно принял решение. Как обычно, закрылись мы в три. После того, как пересчитали деньги, миссис Мандер неожиданно спросила:

— О чем это ты трепался с морячком?

Сначала я испугался, что она подслушала нас, затем понял, что она не могла ничего услышать из-за пианино.

— Ни о чем. Он уронил бумажник, и я вернул его. Пару секунд старуха пристально смотрела на меня, затем потянулась за бутылкой.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24