Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Доктор из Лхасы

ModernLib.Net / Эзотерика / Рампа Лобсанг / Доктор из Лхасы - Чтение (стр. 7)
Автор: Рампа Лобсанг
Жанр: Эзотерика

 

 


Если Тебе удастся это сделать, ты почувствуешь, что легонько покачиваешься вверх-вниз и из стороны в сторону. При этом ничего не нужно бояться, ни о чем не нужно беспокоиться. Все это естественно и безобидно. Если Тебе удастся сохранить спокойствие, скоро Ты заметишь, что освобожденный таким образом дух сам по себе отплывет на несколько футов в сторону. Посмотри теперь вниз, на свое физическое тело. Ты заметишь, что физическое и астральное тела соединены друг с другом тонкой серебряной нитью. Она пульсирует и отсвечивает голубоватым цветом, в котором как бы отражается Твоя решимость переходить от одного уровня существования к другому. Все это полностью безвредно до тех пор, пока Твои намерения чисты.
      Почти у каждого есть воспоминания об астральных путешествиях. Покопайся в своих воспоминаниях и найди среди них нечто сродни следующему. Ты уснул, затем Тебя качнуло, и Тебе показалось, что Ты все падаешь и падаешь вниз – до тех пор пока внезапно не проснешься от мысли, что еще мгновение, и Ты ударился бы о землю. Это было астральное путешествие, выполненное неправильно, и поэтому неприятное. Однако нет никаких причин для того, чтобы повторять этот неудачный, неприятный опыт. Ведь в этом случае астральный полет прерывает несогласованность вибраций астрального и физического тел, которой можно избежать. Возможно, возвращаясь из астрального путешествия. Ты подплывал к физическому телу и уже собирался нырнуть в него, как вдруг какой-то шум, напряжение или чье-то влияние помешали Тебе. В результате в момент слияния произошло небольшое смещение астрального тела по отношению к физическому. Оно-то и привело к возникновению ощущения падения и толчка.
      Это переживание можно сравнить со спрыгиванием с движущегося автобуса. Автобус, то есть астральное тело, движется со скоростью, например, десять миль в час. Земля, которую мы здесь считаем физическим телом, не движется. В течение короткого времени, пока Ты летишь от автобуса к земле. Ты должен замедлить свою скорость движения относительно земли. В противном случае последует толчок. Таким образом, это переживание падения во сне наверняка связано с неудачным астральным путешествием. Ты вполне можешь и не помнить, что Ты делал во время путешествия и что видел, потому что информация о происшедшем стирается во время «неудачного приземления». Как правило, те, кто никогда этим специально не занимался, принимают свои путешествия в астральном теле за обычные сны. Поэтому утром они дума ют, что все это им приснилось. «Прошлой ночью мне приснилось, что я посетил такие-то места, – говорят они, – и повидал таких-то людей». Скажи, сколько раз Ты сам говорил так? Ты считал все это снами! Однако были ли это сны?
      Немного позанимавшись, Ты сможешь совершать астральные путешествия в полностью бодрствующем сознании, и при этом всегда будешь помнить все, что видел, и знать все, что делал. Некоторым недостатком астральных путешествий является то, что Ты не можешь ничего взять с собой в другой мир и ничего не можешь принести оттуда. Поэтому руководствоваться практическими мотивами при астральных путешествиях не приходится: Ты не можешь взять туда ни свои деньги, ни даже нос вой платок, лишь свой дух.
      Люди с плохими намерениями не должны заниматься астральными путешествиями. Это опасно в первую очередь для них. Однако никакой опасности не существует для тех, кто чист сердцем, потому что до тех пор, пока Твои намерения чисты, пока Ты не замышляешь ничего плохого, с Тобой ничего плохого не случится.
      Хочешь ли Ты научиться путешествовать в астральном теле? Вот как лучше всего это делать. Прежде всего помни этот основополагающий психологический закон: в поединке между волей и воображением всегда побеждает воображение. Поэтому прежде всего вообрази себе то, что хочешь сделать, и если Ты вообразишь свою цель достаточно хорошо. Ты обязательно ее достигнешь. Мы можем достичь всего, чего захотим. Следующий пример проиллюстрирует то, что я имею в виду.
      Ты можешь сделать все, что Тебе удастся ярко вообразить, каким бы сложным и даже невозможным оно ни казалось для других людей. Поэтому если воображение говорит Тебе, что нечто невозможно, оно действительно невозможно, как бы долго Ты ни старался этого достичь. Теперь смотри. Предположим, что на расстоянии десяти футов друг от друга стоят два дома высотой по тридцать пять футов. Между их крышами перекинута доска шириной два фута. Если случится так, что Тебе придется пройти по этой доске, воображение сразу начнет рисовать тебе всевозможные трагические случайности. Оно подскажет Тебе, что внезапно может налететь порыв ветра или же что на ней, откуда ни возьмись, окажется сук, за который Ты залепишься и упадешь. У Тебя – напомнит воображение – может закружиться голова. Однако, что бы оно Тебе ни говорило, оно внушает Тебе невозможность перехода по доске на крышу другого дома. Оно уверяет Тебя, что Ты обязательно упадешь и разобьешься.
      И что же? В том случае, когда воображение смогло убедить Тебя в невозможности какого-нибудь действия, сколько бы Ты ни пытался. Ты действительно не сможешь ничего добиться. Таким образом, этот простой переход по дощечке с одной крыши на другую окажется для Тебя невыполнимым. Никакие усилия воли не помогут Тебе спокойно пройти по ней. И в то же время, если бы эта доска лежала на земле. Ты бы прошел по ней с закрытыми глазами. Что побеждает в этом случае, воля или воображение? Однако, если Ты вообразишь себе, что сможешь пройти по доске между двумя домами. Ты сделаешь это с легкостью. В этом случае Тебе не помешают ни ветер, ни прогиб доски, если, конечно. Ты постоянно будешь думать, что это полностью безопасное занятие. Ведь есть люди, которые ходят по натянутому канату и даже ездят по нему на велосипеде. Все это делается с помощью воображения, а не силы воли.
      Использование в данном случае слова «воображение» неудачно, потому что на Западе это слово обозначает способность измышлять что-то невероятное. И все же речь здесь идет о воображении в самом непосредственном смысле этого слова. Воображение может заставить человека считать, что он влюблен, и поэтому любовь становится второй по значимости действующей силой. Нам следует называть его «контролируемым воображением». Но как бы мы его ни называли, нужно помнить: в поединке между волей и воображением воображение всегда побеждает. Поэтому на Востоке мы не заботимся о развитии силы воли, которая, по сути, является ловушкой, цепью, не дающей человеку оторваться от земли. Мы достигаем всего, полагаясь лишь на контролируемое воображение.
      Так, предположим. Тебе нужно сходить к дантисту и удалить зуб. Задолго до выхода из дома Ты воображаешь себе все ужасы будущей агонии, все стадии будущего удаления. Возможно, Ты начинаешь с того, что представляешь себе, как врач делает укол и вводит обезболивающее средство, а затем долго примеряется, как ему лучше захватить больной зуб. Ты воображаешь себя теряющим сознание, кричащим или умирающим от потери крови. Ты знаешь, что все это бессмыслица, но тем не менее все это очень реально для Тебя. И поэтому Ты начинаешь страдать еще задолго до того, как садишься в кресло. Это пример неправильного использования воображения. В данном случае оно является неконтролируемым, обезумевшим. Никогда нельзя допускать такого поведения с его стороны.
      Еще одним примером могут служить ужасные истории, которые рассказывают женщинам об опасностях и страданиях, которые сопутствуют родам. Наслушавшись таких рассказов, будущая мать ожидает приближающихся страданий, напрягается, и все происходит в точности так, как ей описывали. Это еще раз убеждает ее в истинности всех этих историй, и она напрягается еще больше, что в свою очередь усиливает страдания. Так и получается, что роды превращаются для многих в сущий ад. На Востоке женщин воспитывают в совсем других традициях. Их учат воображать себе, что рождение ребенка протекает легко и безболезненно – и так оно и происходит. Женщины на Востоке рожают, а через несколько часов, как правило, продолжают заниматься своими обычными делами. Так происходит потому, что они умеют контролировать свое воображение.
      Слышал ли Ты что-нибудь о «промывании мозгов», которое практикуется среди японцев и русских? Оно представляет собой своеобразный способ пленения воображения, в результате которого жертва обработки воображает себе лишь то, что нужно правительству. С помощью пропаганды ему удается настолько подчинить воображение многих людей, что они могут даже не осознавать, что идут на смерть во имя бессмысленных идей. Искусство контролировать свое воображение дает возможность избегать пагубного влияния «промывания мозгов» и даже не бояться пыток. Ведь если человек является хозяином своего воображения, он всегда может вообразить себе все что пожелает, отвергая те ужасы, которые ему навязывает обычная интерпретация событий.
      Знаешь ли ты, как человек обычно реагирует на боль? Давай попытаемся проколоть иголкой палец. Стоит только нам поднести к пальцу иглу, как мы уже начинаем воображать себе боль, которую почувствуем, когда из ранки потечет кровь. Мы сосредоточиваем всю свою душевную энергию на ощущениях, которые поступают от прокалываемого пальца. Если до этого у нас болела нога, поднося иголку к пальцу, мы полностью забудем о ней. Наше воображение предстоящих страданий вытесняет из сферы внимания все страдания существующие.
      Однако восточный человек, если он прошел соответствующую подготовку, будет вести себя по-другому. Он не станет сосредоточивать своего внимания на пальце, который должен быть уколот. Он рассредоточит свое воображение – в данном случае контролируемое воображение– по всему телу. В результате боль, которую он чувствует, кажется ему распределенной по всему телу. Поэтому маленькая ранка, оставляемая на пальце кончиком иглы, нисколечко не беспокоит его. Этоодна из возможностей контролируемого воображения.Мне доводилось видеть, как людей прокалывают штыком, и они при этом не теряют сознания, не кричат, несмотря на то, что видят, как штык приближается к их телу. Секрет их поведения в том, что с помощью своего контролируемого воображенияони могут распределять ощущение боли по всему телу, которая от этого теряет остроту. Таким образом, человек может легко переносить даже боль от удара штыком.
      Гипноз дает возможность еще лучше понять особенности воображения. Дело в том, что при гипнозе человек открывает свое воображение для любых влияний со стороны гипнотизера. Для этого подвергающийся гипнотическому воздействию просто воображает себе, что отдается во власть другого. Он воображает себе, что на него находит сонливость, которая поможет гипнотизеру овладеть его волей. Вот и получается, что если гипнотизер достаточно убедителен и ему удается оказать на воображение гипнотизируемого требуемое воздействие, воля последнего начинает подчиняться командам первого – только и всего.
      Подобно этому, если человек занимается самогипнозом, он просто воображает себе, что попадает под влияние – самого себя! Таким образом, управление его главными функциями переходит к его Высшему Я. Исцеление верой основывается именно на этом эффекте, имеющем место в воображении. Человек сначала долго внушает себе, что нечто обязательно поможет ему, будь то посещение какого-то места или встреча с каким-то человеком. Когда же они действительно осуществляют этот визит, именно их собственное сознательно подготовленное воображение исцеляет тело. Исцеление, кстати, работает до тех пор, пока в воображении человека содержится соответствующая убежденность, до тех пор, пока в него не закрадется сомнение.
      И еще один простой пример для правильного понимания контролируемого воображения,ведь здесь идет речь о чем-то чрезвычайно важном. Различие между успехом и неудачей, здоровым состоянием и болезнью определяется воображением. Человек может контролировать это различие при условии, что он может управлять своим воображением. Случалось ли Тебе когда-нибудь ехать по дороге на велосипеде и вдруг увидеть перед собой большой камень, лежащий, возможно, в нескольких футах от переднего колеса велосипеда? Если в таком случае Ты успевал подумать: «О, я не успею свернуть в сторону!», ТЫ обязательно врезался в него. Ты мог пытаться повернуть руль в сторону, однако как бы Ты ни петлял, камень впереди притягивал Тебя, словно магнит. Никакая сила воли не поможет Тебе в подобной ситуации избежать столкновения с камнем. Однако если Тебе удавалось вообразить себе, что Ты успеешь свернуть в сторону, ТЫ успевал это сделать, как бы близко он ни был.
      Обязательно помни это простое правило. Оно поможет Тебе радикально изменить свое поведение. Ведь если Ты будешь постоянно прилагать усилия воли, тогда как воображение отрицает возможность успеха, – рано или поздно у тебя случится нервный срыв. В этом источник многочисленных душевных болезней. Жить в наше время нелегко, и поэтому многие пытаются подавить свое воображение с помощью воли (вместо того, чтобы научиться управлять им). Так возникает постоянный конфликт между реальным и желаемым, который приводит к развитию неврозов и даже сумасшествию. Психиатрические лечебницы переполнены людьми, которые желали совершить то, что им запрещало воображение. И в то же время очень несложно научиться управлять своим воображением и заставить его работать на благо человека.
      Ведь именно воображение – контролируемое воображение– дает человеку возможность подниматься на неприступные вершины, летать на скоростных самолетах, устанавливать новые рекорды и совершать все те подвиги, о которых мы часто слышим. Именно контролируемое воображениеделает все это возможным. Человек воображает себе, что он может сделать то или иное, и после этого он действительно может. Он обладает воображением, которое говорит ему, что он может сделать это, после чего его воле остается лишь немножко «захотеть» – и дело сделано. Поэтому, если Ты хочешь превратить свою жизнь в праздник, а свое путешествие через этот мир – в приятную прогулку, забудь о воле, подобно восточному человеку. Ведь воля – это ловушка и иллюзия, тогда как воображение – это все. Стоит лишь Тебе что-нибудь по-настоящему вообразить, и можешь не сомневаться, что Ты это получишь. И к тому же, разве воображение и вера – не одно и то же?

ГЛАВА 5
ПО ТУ СТОРОНУ СМЕРТИ

      Старый Тсонг-тай умер. Он лежал, свернувшись калачиком, и, казалось, спал. Нам было очень грустно. Все в палате молчали. Мы были знакомы со смертью. Мы сталкивались со смертью и страданиями в течение всего дня, а иногда и в течение всей ночи. Как бы то ни было, старик Тсонг-тай был мертв.
      Я посмотрел на его морщинистое загорелое лицо. Кожа была натянута на него, как бумага на рамку, как бечева парящего на ветру воздушного змея. Старый Тсонг-тай был благородным пожилым человеком. Я взглянул на его худощавое лицо, на его гордую голову и на редкую седую бороду. Много лет назад он был высокопоставленным служащим при дворе императора в Пекине. Затем началась революция, и старика погнала из столицы гражданская война. Так он попал в Чунцин, где устроился работать рыночным садовником, начав свою карьеру с самого начала, и ему удалось вырастить на бесплодной земле удивительные растения. Он был образованным стариком, с которым было приятно разговаривать. И вот теперь его голос смолк навеки, хотя мы и сделали все от нас зависящее, чтобы спасти его.
      Его погубила тяжелая жизнь. Однажды утром, работая на своем поле, он потерял сознание и пролежал без движения многие часы, затем очнулся, но был не в силах позвать на помощь. Ему на помощь пришли тогда, когда было уже слишком поздно. Мы взяли его в свой госпиталь, и я пытался выходить его, моего друга. Теперь же я больше ничего не мог для него сделать. Мне оставалось лишь проследить за тем, чтобы его похоронили так, как он сам хотел бы этого, а также за тем, чтобы его пожилая супруга ни в чем не нуждалась.
      Я с почтением закрыл его глаза. Эти глаза больше не будут озадаченно смотреть на меня, как было всякий раз, когда я задавал ему вопросы. Я убедился в том, что повязка вокруг его челюсти достаточно туга, и когда через некоторое время ее снимут, рот у него не откроется. Этот человек так часто успокаивал и воодушевлял меня, он так много рассказал мне о Китае и его истории. Как часто по вечерам, прихватив с собой какой-нибудь небольшой подарок, я отправлялся к старику на посиделки. Я накрыл его белой простыней и выровнял ее. Выл поздний вечер. В другой день я бы уже давно ушел из госпиталя, но в этот я находился у кровати больного больше семнадцати часов. Стараясь помочь ему, стараясь спасти его.
      Пройдя мимо ярко освещенных витрин магазинов, я в темноте поднялся на вершину холма. Я прошел мимо последнего дома. Было облачно. Дул ветер, и в гавани, которая находилась внизу у основания холма, волны разбивались о пристань и покачивали речные суда.
      Когда я шел по дороге в монастырь, ветер грустно завывал в соснах. Почему-то меня охватила дрожь. Мне стало очень страшно. Я не мог избавиться от мысли о смерти. Почему люди должны умирать в таких страданиях? Над головой у меня куда-то спешили, подобно деловым людям, облака, закрывая от меня луну. Однако иногда она показывалась, и тогда широкие полосы лунного света бороздили темные верхушки елей. Но затем облака опять сгущались, полосы света растворялись в жутком зловещем мраке. Я дрожал.
      Идя по дороге, я слышал, как в тишине раздается звук моих шагов, и мне постоянно казалось, что за мной по пятам кто-то идет. Мне снова стало страшно. Я задрожал и поплотнее завернулся в свою мантию.
      – Со мной что-то происходит, – сказал я себе. – Откуда это странное чувство? Ума не приложу.
      Как раз в этот момент я подошел к повороту на небольшую тропинку, которая вела вверх по склону холма к ламаистскому монастырю. Я повернул направо, подальше от главной дороги. Некоторое время я шел по ней, затем вышел на небольшую поляну, на которой одно дерево, падая, повалило за собой еще несколько. Оно лежало на земле, тогда как другие нависали над ним под различными углами.
      – Сяду-ка я здесь, передохну. Сам не знаю, что со мной творится, – сказал я сам себе.
      С этими словами я свернул на поляну и нашел чистое место на стволе упавшего дерева. Сев на него, я обмотал накидку вокруг своих ног для того, чтобы защитить их от холодного ветра. Ночные шорохи, непонятные звуки и тихий треск веток где-то вдали – все это было жутким. У меня забегали мурашки по коже. И вдруг облака у меня над головой разошлись, и оттуда выглянула луна, заливая своим светом всю поляну. Стало светло, как днем. Мне казалось странным, что лунный свет может быть столь ярким, почти таким же, как солнечный. Мне стало не по себе, и я тревожно вскочил на ноги.
      Неожиданно я заметил, что ко мне приближается человек. Он вышел на поляну с противоположной стороны. Я не мог поверить своим глазам – это был тибетский лама. Он подошел ко мне, и я увидел, что из его груди, стекая по мантии, струится кровь и что руки у него тоже все в крови. Он подошел ко мне, и я попятился, едва не споткнувшись о ствол лежащего дерева. Ноги у меня подкосились, и я сел на дерево.
      – Лобсанг, Лобсанг, ты что, не узнаешь меня? – услышал я столь знакомый голос. Я медленно поднялся, протер глада и бросился навстречу ламе.
      – Погоди, погоди! – остановил он меня. – Ты не должен прикасаться ко мне. Я пришел к тебе, чтобы попрощаться, ведь сегодня – мой последний день на земле. Скоро я отправлюсь в иные миры. Может, сядем и поговорим?
      Ошарашенный, перепуганный, не в состоянии вымолвить ни слова, я снова сея на упавшее дерево. Над нашими головами проносились облака, на деревьях тихонько шелестели листья, а ночные птицы кружили во тьме в поисках добычи, не обращая на нас никакого внимания. Неподалеку от конца ствола, на котором мы сидели, появилось мелкое ночное животное. Оно попискивало и, шурша травой, искало себе корм.
      Я сидел на одинокой, продуваемой ветром и освещенной луной поляне и разговаривал с духом своего наставника, ламы Мингьяра Дондупа, который пришел из потусторонней жизни поговорить со мной. Он сидел рядом со мной так, как это часто бывало в Лхасе. Я не мог коснуться его, потому что он находился на расстоянии нескольких ярдов от меня.
      – Отправляясь из Лхасы, ты спрашивал меня, сколько лет я еще пробуду на земле. И вот теперь я покидаю землю. Прежде чем отправиться дальше, я решил повидаться с тобой.
      Я смотрел на него. Это действительно был тот человек, которого я знал лучше всех. Я смотрел на него и – хотя и был весьма сведущ в таких вещах – не мог поверить, что сейчас он находится рядом со мной не во плоти. Мне казалось невероятным то, что это всего лишь дух, серебряная нить которого порвана, а золотая чаша – разбита. Он по-прежнему казался мне нормальным земным человеком – каким я его всегда знал.
      На ламе была его обычная одежда: бледно-красного цвета ряса и золотистая накидка. Он выглядел уставшим, словно прибыл издалека и пережил по пути много невзгод. Я понял, что в течение многих лет он заботился о других в ущерб себе. «Как он бледен!» – подумал я.
      Тут наставник немного повернулся в сторону, сделав одно из знакомых мне движений. При этом я увидел, что в спине у него торчит кинжал. Он немного повел плечами и снова сел лицом ко мне. Я замер от ужаса, когда понял, что кончик кинжала торчит из его груди, а по золотистой накидке стекает выступившая из раны кровь. Кровь я заметил на его одежде и руках с самого начала, однако только теперь, когда я посмотрел пристальнее, до меня дошло, что она значит. Руки были в крови, потому что он прижимал их к тому месту на груди, откуда торчал кончик кинжала. Меня бросило в дрожь и стало морозить. Посмотрев на меня и поняв мое состояние, он сказал:
      – Я специально явился перед тобой, Лобсанг, в таком виде для того, чтобы ты мог увидеть воочию, что случилось со мной. Теперь, когда ты уже все знаешь, я верну себе прежний вид.
      Пятна запекшейся крови вмиг исчезли. Произошла яркая вспышка света, и перед моим взором предстало видение невероятной красоты. Это была Сущность, ушедшая очень далеко по стезе духовного совершенствования. Это был человек, достигший состояния будды.
      Затем его чистый, подобный колокольному звону голос зазвучал во мне – и не в физических ушах, а где-то в сознании. Это был невообразимо прекрасный, сочный, могущественный голос того, кто познал жизнь. Большую Жизнь.
      – Времени у нас немного, Лобсанг, ибо я отправляюсь в путь, и сейчас меня ждут. Однако я решил перед отправлением повидаться с тобой, мой друг, мой спутник в этой жизни. Я пришел, чтобы воодушевить тебя и попрощаться до лучших времен. Лобсанг, мы так много разговаривали с тобой когда-то обо всем этом. Но все же я напомню тебе, что твой путь долог, тяжел и исполнен опасностей. Однако в конце концов тебя ждет впереди большая удача, несмотря на недоброжелательность и зависть людей Запада.
      Довольно долго мы разговаривали о том, что не перескажешь. Мне было тепло и уютно, как в погожий полдень. Золотистое сияние освещало поляну ярче солнечного света. Я был исполнен подлинной Любви. И вот мой Наставник, мой возлюбленный лама Мингьяр Дондуп, поднялся на ноги. В этот момент я заметил, что его ноги не касаются земли. Он поднял руки у меня над головой, благословляя меня, и сказал:
      – Я буду наблюдать за тобой, Лобсанг. Я буду помогать тебе по мере своих сил. Но знай, что твой путь нелегок, и впереди тебя ждут многие удары судьбы. И даже сегодня тебе предстоит пережить еще одно потрясение. Крепись, Лобсанг, и терпи, как ты терпишь уже многие годы. Мое благословение да пребудет с тобой!
      Я поднял глаза, и он растворился прямо перед моим взором. Образ исчез, а вместе с ним и золотое сияние. Ночные тени, казалось, приблизились, и подул холодный ветер. Над головой у меня куда-то вдаль неистово неслись облака. Маленькие ночные существа шуршали и попискивали в траве. Где-то в чаще, в предсмертной агонии закричало животное, став жертвой ночного хищника.
      Некоторое время я не мог прийти в себя и стоял, неуверенно оглядываясь по сторонам. Затем я повалился на землю рядом с упавшим деревом и зарыдал, уцепившись руками в мох. Некоторое время я не был самим собой, несмотря на то, что многое знал и прошел серьезный курс подготовки в монастыре. Затем до меня донесся голос изнутри:– Не падай духом, дорогой Лобсанг, не падай духом, ведь это еще не все, ведь за наши усилия нам воздадут сторицею. Это не конец, и все то, что будет, должно осуществиться.
      Пошатываясь, я поднялся на ноги и привел в порядок свою одежду и мысли. Отряхнув от сора руки, я продолжил свой путь по тропинке вверх, к ламаистскому монастырю.
      – Что есть смерть? – думал я. – Я сам был по ту сторону смерти и вернулся. Вот теперь мой Наставник ушел из мира навсегда. Ему больше не страшны земные бедствия и страдания. Он ушел, и я остался один, совсем один.
      С такими мыслями в голове я вошел в монастырь. У входа я встретился с несколькими монахами, которые тоже только что вернулись, но по другой тропе. Ничего не видя перед собой, я протиснулся между ними, вошел в самый темный закоулок храма, где на меня с пониманием и состраданием взирали священные образы. Я всматривался в Свитки Древних – красные полотнища с китайскими иероглифами, написанными золотой краской. Я видел, как поднимается к потолку и лениво повисает там, словно небольшое облако, душистый дымок никогда не гаснущих благовоний. Я забился в самый дальний угол, в подлинно святое местo и услышал вновь:
      – Не падай духом, дорогой Лобсанг, не падай духом, ведь это еще не все, ведь за наши усилия нам воздадут сторицею. Это не конец, и все то, что предстоит, должно осуществиться. Не падай духом.
      Я сел в позу лотоса и погрузился в медитацию о прошлом и будущем. Сколько я просидел так, я не знаю. Казалось, мой мир рассыпается вокруг меня на куски. Неприятности окружали меня со всех сторон. Вот и мой Наставник оставил этот мир. Однако он сказалмне: «Это не конец. Все это должно случиться».
      Вокруг меня монахи занимались своими обыденными делами: подметали, готовили храм к богослужению, возжигали новые благовония, пели мантры. Однако ни один из них не помешал мне в моем горе, когда я одиноко сидел в углу храма.
      Ночь подходила к концу. Монахи готовились в утренней службе. Эти китайские монахи в черных мантиях и с гладко выбритыми головами, на которых благовониями были выжжены особые отметины, казались мне подобными бликам в мерцающем пламени масляной лампы. Священник храма, на голове у которого была корона с пятью ликами Будды, прошел мимо меня, распевая сутру. Зазвонили колокольчики, возвещавшие о начале богослужения. Медленно поднявшись на ноги, я неохотно направился к Настоятелю. С ним я обсудил происшедшее и попросил у него разрешения не присутствовать на утренней службе в храме. Я сказал, что разбит горем и не хочу давать о нем знать другим молящимся.
      – Это не так, брат мой, – ответил он, – у тебя есть повод для того, чтобы радоваться. Ты был по ту сторону смерти и вернулся оттуда, а сегодня ты встретился со своим Наставником и получил живое доказательство его состояния будды. Брат, ты не должен горевать, ведь вы с ним простились ненадолго. Останься на богослужении, брат, и возрадуйся. Ведь ты видел то, что дано видеть немногим.
      «Я действительно много знаю, – думал я. – Я знаю, в частности, что смерть на земле есть рождение в Большую Жизнь. Я знаю также, что смерти не существует и что мы живем в Мире Иллюзий, и что наша подлинная жизнь начинается только после смерти. Ведь умирая, мы просто покидаем эту кошмарную сцену, эту землю, которая является всего лишь школой, куда мы пришли, чтобы подучиться. Смерть? Нет такой вещи. Почему же я так страдаю?»
      Ответ пришел ко мне даже раньше, чем сформулировался вопрос. Я страдаю из-за собственного эгоизма, ведь я потерял человека, которого любил, и он теперь ушел туда, где я не могу с ним больше встретиться. Если я страдаю, значит, я и вправду эгоистичен, ведь этот человек ушел в прекрасные миры, и о нем не стоит беспокоиться. Я же по-прежнему привязан к этой грешной земле, оставлен здесь дерзать, страдать и выполнять задачу, которая является целью моей жизни. Подобно этому ученик школы учится в ней до тех пор, пока не сдаст выпускной экзамен. Затем, приобретя знания, он возвращается в большой мир для того, чтобы жить по-новому. Я эгоистичен, потому что хочу удержать моего возлюбленного Наставника на этой ужасной земле с тем, чтобы одному мне от этого было лучше.
      Смерть? Ее нечего бояться. Нам следует бояться жизни, в течение которой мы можем совершить множество ошибок.
      Нам не нужно бояться смерти. Ведь это всего лишь переход в Большую Жизнь. Нам не нужно бояться ада, потому что в действительности такого места нет, так же, как и не будет никогда никакого Страшного Суда. Человек сам себя судит, и не может быть более страшного обвинения, чем то, которое человек сам предъявляет своим слабостям и недостаткам, когда выходит за пределы земной жизни. Тогда ложность его системы ценностей становится ему очевидной, ведь он постигает Истину.
      Поэтому Ты, если боишься смерти, внемли гласу того, кто был по ту ее сторону и вернулся. Смерти нечего бояться. Нет никакого Страшного Суда, если Ты сам не устроишь его себе. Нет никакого ада. Каждый, что бы он ни сделал и кем бы он ни был, имеет шанс. Никто никогда не погибает. Нет столь плохого существа, чтобы ему было отказано в еще одной попытке. Мы боимся смерти других, потому что она лишает нас возможности наслаждаться их присутствием. Мы боимся ее, потому что эгоистичны и думаем о своей собственной не сталь уж отдаленной смерти, которая представляется нам уходом в Неизвестное – то, чего мы не знаем и поэтому опасаемся.
      Однако смерти нет, есть лишь рождение в Большую Жизнь. Когда-то в прошлом этому учили все религии: смерти – нет, есть лишь рождение в Большую Жизнь. Однако поколение за поколением жрецы искажали подлинное содержание учения до тех пор, пока не дошли до того, что пугают теперь людей сказками об аде. Все это они делают для того, чтобы получить власть над людьми.
      – Мы – священники, – говорят они. – У нас ключи от врат рая. Подчиняйтесь нам, а то мы упечем вас в ад.
      Однако я побывал по ту сторону смерти и вернулся, как и многие другие ламы. Мы знаем истину. Мы знаем, что у каждого есть надежда. Что бы человек ни сделал, каким бы виноватым он себя ни чувствовал, он должен продолжать жить и не терять надежду.
      – Поприсутствуй на богослужении, брат мой, – попросил меня настоятель монастыря, – и расскажи мне, что ты сегодня видел.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16