Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шелл Скотт (№4) - Найдите эту женщину

ModernLib.Net / Крутой детектив / Пратер Ричард С. / Найдите эту женщину - Чтение (стр. 7)
Автор: Пратер Ричард С.
Жанр: Крутой детектив
Серия: Шелл Скотт

 

 


В садике одного из коттеджей имелся водопроводный кран для поливки цветов, я смыл кровь со своих рук.

В “Дезерт Инн” я вошел с черного хода, остановившись на несколько минут под светом лампочки у входа, чтобы убедиться, что на рубашке и брюках у меня нет пятен крови. Правда, спереди на рубашке имелась небольшая полоска, но она не бросалась в глаза. В остальном вид у меня был вполне приличный. Вся кровь осталась на ковбойской одежде, брошенной в кусты.

Засунув руки в карманы, я вошел в вестибюль, быстро пересек его и поднялся наверх по лестнице: мне хотелось добраться до своей комнаты и своего револьвера, пока не поднялся шум в отеле. Ведь двое бандитов уже наверняка были найдены. Я хотел войти в свою комнату и выйти из нее, прежде чем кто-то заявится, хотел что-то предпринять в отношении моей продолжавшей кровоточить руки и хотел отыскать Коллин и удостовериться, что она в порядке.

Глава 14

Никто не посмотрел в мою сторону, когда я пересекал вестибюль. Новость сюда еще не просочилась, все слишком усиленно веселились, чтобы обращать внимание на проходящих. Поднявшись по лестнице, я добрался по холлу в свою комнату. Дверь не была заперта на ключ, но прикрыта точно так, как мы оставили ее, вроде бы за ней никого не должно быть. Однако я не был вполне уверен и постарался нажать совершенно бесшумно на ручку, медленно повернуть ее, а затем распахнуть дверь так резко, чтобы она ударилась о стену.

Осмотрев с порога помещение, я приготовился в случае необходимости бежать, но этого не потребовалось. Комната была пуста. Я прошел к кровати и заглянул под подушку — 38-й был на месте. Я схватил его, почувствовав огромное облегчение. Потом нашел полотенце, вытер им следы крови на ручке двери, после чего запер дверь на ключ и на задвижку.

Моя рука практически была в полном порядке, только в одном месте была стерта кожа веревкой, левой же руке досталось больше. В спешке Коллин полоснула меня довольно глубоко по пальцам и запястью, откуда продолжала течь кровь. Обвив руку туго полотенцем, я позвонил Коллин. Она не отвечала. Довольно долго простояв у телефона, я занялся рукой. Пустив в ход лейкопластырь и бинты, я наложил вполне приличную повязку, переоделся в серый габардиновый костюм и белую рубашку, почистил револьвер, после чего вышел из комнаты.

Я тревожился за Коллин, но не собирался торчать в своем номере и звонить ей через каждые пять минут. Эта комната меня больше не устраивала. Мое имя фигурировало в регистрационном журнале отеля, а молодчики Дэнта так обнаглели, что могли явиться за мной теперь большим отрядом. Я прошел в главный холл и поднялся к комнате Коллин, постучал, а когда не получил ответа, подергал дверь. Она была заперта.

Мне хотелось находиться поблизости, возможно, она в скором времени появится, но с другой стороны, было неразумно мозолить глаза обитателям этажа. Кроме всего прочего, мне надо было отыскать какое-нибудь спокойное место, отсидеться там, собрать воедино собственные мысли, попытаться разобраться в этой путанице. В данный момент голова у меня работала недостаточно ясно, да и физически я был измотан. Порезы не были особо опасными, хотя давали о себе знать. Хуже дело обстояло с синяками и ссадинами, но самым скверным было состояние моей головы. В ней что-то не то билось, не то пульсировало, как будто сердце находилось там, а о том, как она болела и гудела, не стоит и говорить.

Я снова дошел до конца холла и заглянул в вестибюль. Вроде бы все нормально. Как раз за стойкой администратора, до того как войти в казино, имеется лесенка, ведущая в коктейль-холл “Звездный”, расположенный прямо на крыше “Дезерт Инна”. “Вот место, — решил я, — где мне обеспечено столько же безопасности, сколько ее осталось для меня во всем городе. Там я смогу найти для себя стаканчик-другой”.

Вот именно, мне нужно выпить. Пожалуй, это наиболее эффективный первый ход в предстоящей мне игре. Причем, выпить не один бокал, а несколько. Таким путем я анестезирую себя и справлюсь со всеми своими ранами и болячками.

Я зашагал к лестнице, но стоило мне оказаться среди толпы, как я снова почувствовал себя совершенно обнаженным и беззащитным перед общественным судом. Однако ничего не случилось, я благополучно добрался до дальнего конца овального бара, сел спиной к огромному зеркалу, занимающему целую стену, так что мне хорошо были видны все входящие и выходящие, и заказал себе двойной бурбон. Бармен поглядел на мою перевязанную руку, но ничего не спросил, а молча принес бокал. Я выпил его залпом и заказал второй. В баре все было тихо и спокойно, никто в меня не стрелял, не накидывал на шею веревку, не бил меня по голове.

Я выпил и второй бокал.

Еще не покончив с ним, я уже знал, каков будет мой второй шаг. Ведь я до сих пор не соизволил сделать того, что попытался выполнить с самого начала: не поговорил с Лоррейн Мэндел у меня уже не было желания нарываться на Дэнта снова или задавать Лоррейн вопросы, я просто хотел с ней по-дружески поговорить, потому что, возможно, она сумеет помочь мне заполнить пробелы в моих рассуждениях. Лучшего места для сбора информации я не видел. Если, конечно, она что-то знает и пожелает со мной говорить... Проблема заключалась в том, как с ней связаться.

Я допил свой третий двойной и заказал новую порцию.

— На этот раз обычный, — сказал я бармену, — совсем немного.

Он принес высокий бокал.

Я чувствовал себя лучше и одновременно хуже. Возможно, у меня просто была мигрень. Голова болела меньше, но зато началось головокружение. Находиться в Лас-Вегасе, в разгар Эльдорадо, когда кругом царит веселье, и чувствовать себя лишним среди этих счастливчиков. Мне стало жаль себя. Несправедливо, да, несправедливо! Чем я занят? Думаю только о том, как бы остаться в живых.

Бармен принес мне небольшую последнюю порцию. Снаружи было уже совсем темно, из окна были видны огни на Стрипе, рекламы ночных клубов и вереницы машин, снующих в обоих направлениях.

Я несколько раз безрезультатно звонил в комнату Коллин, потом продумал кампанию по встрече с Лоррейн Мэндел. Я понимал, что не могу побежать в “Инферно” и попросить пропустить меня к ней, тем более, что сейчас она наверняка занята в представлении. Но у меня во всяком случае получился пока неясный, возможно, подсказанный бурбоном план, что делать. И подсказало мне его не что иное, как процессия с “конокрадом”.

Усевшись в такси, я поехал на Фремонт-стрит. Здесь была такая же толчея, как и в других местах, но все же я сумел протиснуться в магазин, где продавались, а также давались напрокат всевозможные костюмы, парики, маски и прочие маскарадные принадлежности. Театральный реквизит, как было сказано на вывеске. Войдя в помещение, я несколько минут осматривался, затем подозвал продавца, паренька лет девятнадцати. Я указал ему на очень яркий костюм.

— Хотел бы взять его напрокат и тут же переодеться.

— Пожалуйста. Сзади есть специальное помещение. Вы хотите мексиканский наряд?

— Вон тот.

Огромное сомбреро черного цвета со свободно висящими полями, которое будет скрывать часть моего лица. Куртка алого цвета со сплошной вышивкой и серебряными блестками, черные блестящие брюки в обтяжку с серебряными галунами по бокам ног. Продавец принес мне костюм, я переоделся в него, дополнив его цветным серапе, наброшенным через одно плечо.

Взглянув на себя в зеркало, я решил, что похожу на радугу, но все равно из-под отвислых полей сомбреро на меня смотрела моя характерная физиономия. Нет, этого не достаточно, поскольку я собрался отправиться прямиком в “Инферно”.

Тогда я отправился в отдел масок и кое-что для себя присмотрел.

Во-первых, так называемые “зубы дурака”. Второе же вообще не имело наименования, наверное, потому, что трудно было подобрать достаточно отвратительный эпитет для адекватного описания. Вообще-то эта была пара глаз. Выпуклые, белые, с красными веками глаза с блестящими в полдюйма зрачками, обведенными дополнительными кружками. Зрачки же представляли собой дыры диаметром в четверть дюйма, сквозь которые вам все хорошо было видно. Держались они с помощью металлической дужки на носу и заушников.

Если вы когда-нибудь видели такие глаза у человека, да еще с клыкообразными длинными “зубами дурака”, высовывающимися из-под верхней губы, тогда вы знаете, что более отталкивающей рожи нельзя себе представить.

И вот в такое чудовище я превратился.

Я приобрел и то, и другое, нацепил на себя перед зеркалом, во поскорее снял, пока меня самого “не хватил кондратий”.

Вы бы слышали, как хохотал молодой продавец.

— Благодарю, — сказал я. — Достаточно ужасно, верно?

— Не сомневайтесь. Вы идете на вечеринку?

— Да-с. Кстати, у вас не найдется черного карандаша для бровей?

Он с любопытством посмотрел на меня, но принес мне карандаш. Я начернил им брови, потом снова нацепил зубы и глаза. Теперь стало даже хуже, чем до этого.

Я расплатился с пареньком и вышел из магазина, сопровождаемый громким хохотом продавца, считавшего мой маскарад весьма эффектным. Свой костюм я оставил в кладовой, предупредив, что приду за ним позднее. Свой револьвер я приладил под алой курткой, а глаза и зубы сунул в карман. Широкое сомбреро было у меня на голове, серапе накинуто на плечо, я был теперь рядовым безумцем из Лас-Вегаса, хотя вошел в магазин респектабельным Шелдоном Скоттом, частным детективом из Лос-Анджелеса. Пожалуй, теперь меня можно было называть сеньором Скоттом.

Выпив для храбрости еще один стаканчик какой-то дряни я нашел такси и поехал в “Инферно”. Люди по-прежнему входили и выходили из пасти Дьявола. Я натянул пониже сомбреро нацепил глаза и зубы, после чего смело вошел в здание.

Глава 15

Бурбон то и дело приятно отдавал мне в нос, у меня слегка кружилась голова. Я подумал про себя, что сеньор Скотт, приватный ойо, как говорится в Мексике, был немного бесшабашным. Но мне действительно нужно было отыскать свою прекрасную Лоррейн, а после всех тех мытарств, которым я подвергся, она скорее разоткровенничается. Я вошел в комнату Дьявола, жалея, что у меня нет некоторых орудий пытки, изображенных на стенах. Скажем, кнута, дубинки или “испанского сапожка”. Тогда бы, если бы она отказалась заговорить, я мог бы прибегнуть к их помощи.

Я немного ссутулился и прошел в столовую. Оттуда доносилась музыка, заканчивалось последнее представление. Ну и как же мне действовать? Я проскользнул в зал и стал ждать среди столиков в конце помещения. Никто не обратил на меня внимания, потому что все следили за представлением, зал был погружен в темноту, освещена была только сцена. В такой обстановке все было о'кей, но, если огни в зале внезапно вспыхнут, я окажусь в дурацком положении. Оставив сцену слева, я прошел к дальней стене, остановился и повернулся. Закончила петь высокая брюнетка, поклонилась на аплодисменты, затем прошла через завешенную драпировкой арку у эстрады с оркестром. Значит мои расчеты были правильными, артисты отдыхали здесь, но я не мог пройти туда тем же путем, что она. Наверняка был другой путь, в обход сцены. Я стал оглядываться, пока не разглядел в темном углу справа другую дверь. Возможно, она как раз вела туда, куда я хотел попасть. Я уже был готов отправиться на розыски, когда вдруг объявили: “Звезда нашего шоу — Лоррейн”.

И она вышла.

На ней было темно-синее вечернее платье, которое очень шло к ее белой коже. Ее черные волосы были распущены по спине, она улыбалась, плавно передвигаясь по полированному полу. Это был не “Танец Огня”, но я не сомневался, что это будет здорово, потому что она была пикантная распутница с высокой грудью и широкими бедрами, которую я помнил по “Пеликану”. И помнил тоже по прошлой ночи. Мне очень хотелось присутствовать на ее представлении, но вроде бы это было самое подходящее время для того, чтобы я проверил эту дверь, пока собравшиеся завороженно смотрели на соблазнительное тело, скользящее по полу.

Я подошел к стене, повернул ручку двери и открыл ее. Пройдя внутрь, я закрыл ее за собой. Я оказался в коротеньком коридоре, похожем на тот, который был в “Пеликане”, за тем исключением, что слева от меня за сценой имелась лестница, которая, видимо, вела к костюмерной наверху. Я пошел налево к месту в нескольких ярдах от арки, через которую пройдет Лоррейн после окончания своего выступления, и стал поджидать ее в тусклом свете.

Музыка закончилась, раздался гул аплодисментов, от которого сразу же усилилась боль в голове, затем появилась Лоррейн, повернулась спиной ко мне и остановилась. На ней было надето гораздо больше, чем в “Танце Огня”, но в целом это были какие-то невесомые прозрачные вещи.

Я сказал негромко “пет”, но, очевидно, она не слышала меня. Аплодисменты не ослабевали, Лоррейн снова вышла поклониться. Я пожалел, что нахожусь не в зале, чтобы можно было принять участие в этой овации вместе с остальными.

Потом она вернулась.

— Нет, — произнес я, — поостт!

Она повернулась в тот момент, когда уже поставила ногу на первую ступеньку лестницы наверх, и взглянула на меня. Я почти забыл, как выгляжу, но она была совершенно не подготовлена к такому чудовищу.

Глаза у нее вспыхнули, я испугался, что она закричит. Она, как говорится, вытаращила глаза, была реальная опасность, что они выскочат из орбит.

Бедняжка была напугана. Это слабо сказано, она обомлела от ужаса. Возможно поэтому она и не завопила.

Только тут я сообразил, в чем дело. Я поспешил содрать с физиономии вытаращенные глаза и устрашающие клыки.

— Лоррейн, это же я!

Она перестала дрожать, у нее раскрылся рот.

Я сдвинул назад сомбреро и повторил:

— Это всего лишь я. Честное слово, я не сделаю вам ничего плохого.

Выражение ее лица изменилось, но страх полностью не улетучился.

— Вы! — воскликнула она.

Люди продолжали аплодировать, требуя ее на выход, но они не видели лучшей части шоу. В любом случае она всегда бывает за кулисами. Лично я подумал, что зрители могут аплодировать до тех пор, пока у них не появятся волдыри на ладонях, Лоррейн все равно больше к ним не выйдет... Она просто не могла этого сделать, стояла спиной к стене, одна рука была прижата к груди, ртом ловила воздух. Она была слишком слаба для того, чтобы подняться по ступенькам на сцену, и я решил отнести ее на руках. Теперь она уже узнала меня и спросила:

— Ну, вы что, помешались, да? Что случилось?

— Иначе я не смог бы проникнуть сюда. Я же вчера вам объяснил. А нам надо поговорить.

— По имеющимся у меня сведениям вы убиты. Это так? Пожалуй, у вас слишком свеженький вид, чтобы поверить, будто вы поднялись из могилы.

— Послушайте, я не могу здесь оставаться, а нам надо поговорить.

Она громко выдохнула воздух, побила себя по щекам и сказала:

— Пошли. Я хочу вас хорошенько рассмотреть.

Она повернулась и пошла наверх по лестнице, я на всякий случай шел вплотную за ней, чтобы успеть вовремя поддержать. Добравшись наверх, мы вошли в первую же костюмерную, она закрыла и заперла за собой дверь, потом прислонилась к ней спиной. Посмотрев еще немного на меня, она сказала, покачав головой:

— Больше никогда не практикуйте со мной ничего подобного.

Она прижала руку к сердцу и казалось удивилась, обнаружив, что на ней одеты всего лишь совершенно прозрачный бюстгальтер и пара блестящих трусиков. Я этим не был поражен, потому что видел это с самого начала.

— Мне надо выпить, — сказала она.

— Мне тем более.

Она сорвала с крючка висевший там же шелковый халатик и надела его на себя.

— После таких переживаний мне требуется ведро. Я решила, что вы явились, чтобы похитить меня. Кстати, что вы тут делаете.

Я подмигнул ей:

— Но, Лоррейн, ночь была такая замечательная, что я подумал...

— Минуточку, подождите, — прервала она меня, а на губах у нее промелькнула улыбка. — Вы же не пробрались сюда в эдаком виде только для того, чтобы пригласить меня на воздух для второй беседы ночью, после того, что произошло у вас с Дэнтом накануне. Так чего вы хотите?

— Вчера, прежде чем я принялся за осуществление своего плана, вы мне сказали, что хотели бы мне помочь. Это было серьезно?

— Разумеется. Я все еще не знаю, о чем вы говорите. Но послушайте, мы не можем здесь оставаться. Как вы смотрите на мою комнату?

— Вы закончили с представлением?

— Да. И там мы сможем выпить. Я умру, если немедленно не выпью.

Она покачала головой.

— Знаете, вы запечатлелись у меня в голове, как рослый сильный парень с недурной наружностью. Парень, с которым я могу пойти куда угодно, не раздумывая. Но теперь, боюсь, вы никогда уже не будете казаться мне таким, как прежде. Я всегда буду представлять вас с вытаращенными, налитыми кровью глазами.

— Обещаю больше этого не делать. Что касается вашей комнаты, это замечательно, однако мне необходимо пройти через толпу неузнаваемым.

— Ничего, это мы сделаем. Вы можете нацепить свои... Только не смотрите в мою сторону.

Она скрылась за ширмой и почти сразу же появилась в белой нарядной блузке, в узкой коричневой юбке, на ногах были нейлоновые чулки и туфельки на высоченных каблуках.

— Пошли. Нам не нужно проходить сквозь толпу внизу.

Мы вышли из костюмерной и прошли по холлу до следующей двери, через которую попали на третий этаж отеля в длинный коридор, по обе стороны которого были комнаты. Остановившись перед номером 232, она открыла дверь, и мы вошли внутрь.

Она сразу же подошла к телефону, позвонила в отдел обслуживания и заказала бурбон, лед и имбирное пиво. Затем, повернувшись ко мне, улыбнулась.

— Ну...

— Да... — протянул я, прекрасно понимая, что мы думаем об одном и том же, у нас общие воспоминания.

— Так о чем вы хотели поговорить? — спросила она.

Мне пришлось пойти на большой риск, чтобы задать ей несколько важных для меня вопросов, я не собирался медлить с этим делом. Подмигнув, я заговорил:

— Прежде чем мы вышли из “Инферно” вчера вечером, я задал вам пару вопросов, а вы ответили, что не знаете, о чем я говорю, помните?

Она кивнула.

— Позднее получилось так, что я... позабыл снова поднять этот вопрос.

Ее улыбка стала шире, потом исчезла, и она сказала:

— Я помню. Но вы толком не объяснили, что имеете в виду. В отношении вашей машины и убитого парня?

Она растянулась на кровати, а я придвинул кресло поближе к ней и рассказал ей все. Конечно, без всяких подробностей, но так, чтобы она поняла суть дела, если до сих пор не имела ни о чем понятия. Намерение Дэнта убить меня я изложил весьма убедительно, а также ту роль, которую она могла сыграть в смерти Фредди, сама того не подозревая, а также про Картера.

Когда я закончил, она несколько минут совершенно не шевелилась, покусывая свою нижнюю губу. Потом подняла на меня голубые глаза.

— Я не понимала... — заговорила она негромко. — Честное слово, не представляла себе ничего подобного. Но, если я и имела какое-то отношение к гибели Фредди... — Она помолчала, потом продолжала: — Я действительно сказала Дэнту о том, что видела вас в лимузине. Так что все на самом деле могло случиться так, как вы предполагаете...

В дверь постучали, я вскочил с кресла с револьвером в руке.

Лоррейн ошеломленно посмотрела на револьвер, потом на меня.

— Вижу, что вы не шутите, — вкрадчиво произнесла она.

— Детка, поймите это раз и навсегда. В этом деле никто не шутит.

Кивнув, она подошла к двери. Я отошел за дверь, но это был всего лишь официант с нашим заказом. Она с ним рассчиталась, потом снова заперла дверь и отнесла бутылки на кухню. Там она смешала два стакана, добавила в мой немного воды, когда я сказал ей, что люблю пить таким образом, протянула мне мой бокал, сама сделала большой глоток из своего и только после этого заговорила:

— Я сожалею. Ужасно сожалею, Шелл. Что вы хотите знать?

— Прежде всего, почему вы не захотели разговаривать со мной в “Пеликане”?

— Из-за Дэнта. Виктора Дэнта.

Она снова подошла к кровати и уселась там, поджав под себя ноги. Я отпил немного из своего бокала и подумал, что с меня хватит, до этого было выпито достаточно. Лоррейн на своей постели выглядела настолько соблазнительно, что я...

Она продолжала:

— Он явился незадолго до того, как пришли вы. — Помолчав, она сказала со вздохом: — Вообще-то все было замечательно, пока продолжалось. Выступление в качестве звезды. Отдельная комната. Огромные деньги. И все это лишь за то, чтобы я держала язык за зубами.

— Дэнт поставил такое условие?

Она кивнула:

— Послушайте, давайте-ка начнем с Изабел или Картера, чтобы я мог ясно представить себе всю картину.

Я почувствовал, что бурбон начинает оказывать на меня свое несравненное действие, я хотел услышать все до того, как перестану соображать.

А она на постели, черт возьми, выглядит соблазнительно. И насколько я помнил, она была хороша!

Тут она сказала нечто такое, от чего я сразу протрезвел.

— Я вам тогда сказала правду, Шелл. Я не знаю этой Изабел.

— Вы не знаете миссис Дэнт?

— Да, знаю.

— Кто она?

— До замужества она была Кристел Клэр?

— А кто такая, черт возьми, Кристел Клэр?

— Девушка, с которой я работала в “Пеликане”, там она была моей лучшей подругой. Мы с ней прекрасно ладили Она та самая девушка, о которой я говорила с детективом Картером.

Я вздохнул и поднялся, допил бурбон и подошел к ванной.

— Лоррейн, вы не возражаете, если я смешаю еще один?

Она нагнулась, протягивая мне пустой бокал.

— Смешайте два.

Я все сделал и отнес ей один.

— Садитесь здесь. — Она похлопала по кровати рядом с собой. — У вас действительно ужасный вид. Снимите хоть свое серапе.

Я снял, она забилась в угол, давая мне место.

— О'кей, приступим? — спросил я.

Она подмигнула мне и хихикнула. Я понял двусмысленность своего вопроса и, нахмурясь, спросил:

— Что в отношении этой Кристел? Да и вообще всего?

Перестав улыбаться, она заговорила:

— Я участвовала в представлении в “Пеликане”, а Кристел была продавщицей сигарет. “Сигарет-герл”, как принято их называть. Очень привлекательная.

— Знаю. Жена Дэнта? Невысокая блондинка?

— Угу. В то время она не была женой Дэнта, но он сходил по ней с ума. Спускаясь вниз, все время вертелся возле нее. Он был владельцем “Пеликана” или большей части его и появлялся регулярно каждое первое и пятнадцатое число ежемесячно. Так или иначе, она проработала там пару месяцев, а в один прекрасный день исчезла.

— Умница. Теперь скажите, когда это было?

Она нахмурилась.

— В самом начале года, второго или третьего января, как мне кажется. Точно не помню.

— О'кей, продолжайте.

— Рассказывать мне не о чем, пока не заявился к нам этот детектив и не стал расспрашивать меня об Изабел. Я не знала никакой Изабел, как я вам тоже сказала, Шелл, но он показал мне ее фотографию. Эта Изабел действительно очень походила на Кристел.

Я чуть помедлил:

— Так это была Кристел?

— Я не уверена, но достаточно походила на нее, так что я прямо так и сказала мистеру Картеру. Он поблагодарил меня, задал еще несколько вопросов и ушел.

— Кто еще в “Пеликане” знал, что Дэнт ухаживает за Кристел?

— Ну-у... — Она снова нахмурилась. — Возможно, никто, кроме меня. В клубе они не афишировали свои отношения. Я бы тоже могла не знать, если бы она сама по-приятельски не поведала мне. Скорее всего, мне одной.

— Кое-что еще. Вы сообщали Дэнту о том, что Картер интересовался Кристел и что он из Вегаса?

— Да. Меня никто не предупреждал, что этого делать нельзя. Почему я не могла ему рассказать?

— Возможно, этим объясняется, что Картер погиб в Лас-Вегасе. Но все равно я не могу понять, почему его убили, — произнес я задумчиво. — О'кей, что еще? Что случилось дальше?

— Ничего, все было тихо и мирно до того дня, когда появились вы, Шелл.

— Угу. А когда я вернулся в вашу гардеробную, там находился Дэнт. Чего ради он пожаловал?

— Он говорил необычайно вкрадчиво, льстил мне, заявил, что хочет, чтобы я выступила в “Инферно”, предложил мне тысячу долларов. Было небольшое условие. Я должна была забыть, что я когда-либо видела того детектива или слышала о Кристел Клэр. Он сказал, чтобы я держала свой проклятый рот на запоре.

Она слегка усмехнулась.

— Именно так он и выразился: “Ваш проклятый рот...”

Она помолчала, моргая глазами, и лишь секунд через пять добавила:

— Настаивал, чтобы я сразу же поехала вместе с ним на машине.

— Угу. Думаю, я видел его машину. А почему вы не поехали?

— Всего тысяча долларов? И я должна была срываться с места? Должна же я была собрать свои вещи, коли уж туда ехать?

— Да, разумеется.

Я понимал, что ей надо было произвести соответствующее впечатление. Впрочем, в отношении Лоррейн как раз первое-то впечатление не считается.

— Именно так я и поступила, — продолжала она. — Вылетела туда дневным самолетом... Шелл, смешайте мне стаканчик.

— У вас еще будет выступление?

— Нет. Всего два представления. Только что закончилось второе.

Я приготовил еще две порции. Она продолжала:

— Господи, Шелл, вы должны понимать, как я ошарашена. Я не подозревала ничего дурного, а сольное выступление в Лас-Вегасе выглядело так заманчиво...

Несколько секунд она молчала:

— Полагаю, с этим покончено.

Заговорил я:

— Лоррейн, дорогая. Мне не хотелось бы этого говорить, но имеется шанс, что не совсем покончено, если Дэнт выяснит, что вы со мной разговаривали. Кроме Фредди, был убит уже один человек.

Минуту подумав, я добавил:

— Как минимум, один убитый.

Лицо ее помрачнело, она потянулась к своему бокалу. Глядя на то, как она пьет, я подумал, что она скоро окончательно опьянеет. Но тут она улыбнулась мне, и мы, сидя на кровати, расправились с нашими бокалами. Настроение у меня улучшилось. Мы еще выпили и какое-то время бесшабашно болтали. Бурбон пытался нас “побороть”. Ничего существенного я больше не выяснил. Я решил, что мне по душе вот так, как сейчас, распущенные черные волосы Лоррейн, нежели когда они были собраны в пучок. И мне нравились ее нижняя полная губка, наглые, развратные глаза и даже носик, слишком миниатюрный для такого лица.

Наконец я спросил ее:

— Дэнт приезжал первого и пятнадцатого?

— Точно.

— Разве два вечера назад было пятнадцатое?

— А разве нет? Точно нет. На моей памяти он впервые приехал в другой день.

— Хорошо.

— Ненормальный! — воскликнула она, глядя на меня. — Но за кого ты себя принимаешь? Что это за сногсшибательные штаны?

— Маскировка. Я приватный ойо.

— Оно? Или Охо? Что это за штука?

— “Глаза” по-испански. Я “приватный глаз”, как говорят преступники. Вроде зрачка.

Она повела плечами!

— Ух, пожалуйста, не вспоминайте никогда про эти кошмарные глаза и зубы. Эй, Шелл.

— Да?

— Еще по бокальчику?

— Конечно. Конечно.

Я приготовил напитки и отнес их на кровать. Лоррейн здорово выглядела среди подушек. Она сказала:

— Тост, пожалуйста.

Я сказал какую-то глупость, мы еще выпили. Я обратил внимание на то, что у Лоррейн заплетается язык и закричал:

— Лоррейн! Ты пьяна!

Поморгав глазами, она покорно согласилась.

— Похоже на то. Но и ты пьян. Могу поспорить, это твое естественное состояние. Шелл — алкоголик.

— Ты злючка, Лоррейн, так говорить нехорошо. Только потому, что я слегка навеселе. Нет, мадам. Вы наносите удар ниже пояса.

Она прижалась ко мне:

— Шелл, а тебе нравится... как я танцую?

— Правда, я тебе не говорил, в какой восторг меня привел твой танец в “Пеликане”. Сейчас могу тебе сказать. Ничего подобного я никогда не видел.

Она счастливо улыбнулась.

— Спасибо. Спасибо. Я буду танцевать для тебя, для тебя одного. Хочешь, потанцуем вместе?

— Это убьет меня, я же старею!

— Ты вовсе не старый. Ты чудо. Давай потанцуем.

И она снова повторила для меня свой “Танец Огня”, по ходу которого постепенно скинула с себя решительно всю одежду.

Я был парализован, не мог даже пошевелиться. Лоррейн сделала шаг ко мне и остановилась в ярком свете верхней люстры. На ней не было больше ничего, кроме лодочек на высоченных каблуках и спустившихся вниз чулок.

Она засмеялась гортанным смехом и принялась исполнять последний “Танец Огня”, когда ее тело раскачивалось, извивалось, сжималось и разжималось, как огромные языки пламени. Возможно, иных движений она не знала, но ничего другого и не требовалось.

Через считанные минуты она приблизилась ко мне, улыбаясь манящей улыбкой и прижимаясь вздрагивающей грудью к моей рубашке. Обняв ее обеими руками, я принялся целовать ее в губы, щеки, шею. Никто из нас не догадался выключить свет.

Глава 16

Я проснулся, моя комната показалась мне странной. Голова трещала. Поморгав глазами, я заставил себя вглядеться в эту странную комнату, встал с постели и доковылял до ванной. В это мгновение из соседней комнаты вышла женщина.

Я взглянул на нее. Она была одета в стеганый халат розового цвета, а к голове она прижимала пузырь со льдом.

Я спросил:

— Какого черта вы делаете в моей комнате?

Она в ответ только простонала. Я посмотрел в зеркало и там увидел незнакомую физиономию с черными бровями и красными от перепоя глазами. Черт побери, я был даже не в своей комнате. И тут мне пришло в голову, что эта рожа в зеркале принадлежала мне, и что эта была комната Лоррейн. Моментально события минувшей ночи всплыли у меня в памяти.

Я подскочил к кровати и обернул вокруг себя покрывало.

— Какой застенчивый! — засмеялась она. — Посмотрите, как он смутился.

— Господи! Который же час?

— Пора вам выкатываться из моей жизни. Навсегда. Вы меня убили. Ох, моя голова. Боюсь, что мне уже не поправиться. Посмотрите на мою голову, Шелл. Она не раскололась?

Представляете, я был еще до того хорош, что на самом деле подошел к ней и проверил ее голову.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10