Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шелл Скотт - Будет револьвер — будем путешествовать (сборник)

ModernLib.Net / Крутой детектив / Пратер Ричард С. / Будет револьвер — будем путешествовать (сборник) - Чтение (стр. 6)
Автор: Пратер Ричард С.
Жанр: Крутой детектив
Серия: Шелл Скотт

 

 


Несколько клиентов, которые были у меня в этом году, остались довольны, но уже три месяца мне не попадалось ни одного выгодного дела. Три месяца затишья. Даже ни одного бракоразводного процесса. Почти каждый, кто был связан с киноиндустрией, знал мое имя, но я попал, как говорят актеры, в период между ангажементами. У Голливуда короткая память: важно то, что есть, а не то, что было. Вы должны быть все время при деле.

Наконец я решил, что пора укладывать свои пожитки. Я начал с того, что собрал фотографии и стал класть их на свой стол. Потом вошла Иоланда. Впрочем, не совсем точно. Иоланда не входит. Она идет, шествует, парит, она впархивает и влетает, вплывает, вступает — словом, Иоланда является. Итак, явилась Иоланда.

— Нам бы следовало устроить поминки или что-нибудь такое, Шелл.

— Нам бы следовало раздобыть немного денег.

— Ты действительно вывезешь все это сегодня?

Я кивнул, глядя на нее. На Иоланду — высокую, черноволосую, гибкую и сочную, как спелый сладкий плод, с белой кожей, полными алыми губками и огромными, почти черными глазами. В этом городе, где фасад имеет такое огромное значение, она выстроила его в совершенстве. Она выстроила его даже сзади и на формах и сделала бы это в любом городе. Уж как ни ненавистна мне была мысль — отказаться от моей конторы, еще ненавистнее — потерять Иоланду.

Иоланда — это мой Пятница, мой секретарь, дежурный у телефона, моя наперсница, мой друг и еще многое другое. Она приехала в Голливуд, чтобы блистать в кино. Мечта, которую она все еще лелеет. Но актрисы из нее не вышло. Не умеет она также печатать на машинке, не умеет стенографировать, но нельзя же уметь решительно все! Шезлонг в моем кабинете — это для нее, в нем она сидит, когда пишет под мою диктовку. Она не знает стенографии, но она может до сумасшествия изобретать значки и закорючки, и чем быстрее я диктую, тем больше она извивается и ерзает в своем шезлонге. Я видел, как отвисала челюсть у режиссеров, писателей и даже продюсеров, когда я диктовал со скоростью сто пятьдесят слов в минуту, и они не могли разобрать ни одного моего слова.

— Какое-то безобразие, — сказала она, пропуская свой голос через слой меда.

— Безобразие и есть.

— Неужели нельзя ничего сделать? Не могу ли я чем-нибудь помочь?

— Все, что нам надо, это несколько тысяч долларов, чтобы уплатить за аренду и продовольствие. Я уже подумывал, не надеть ли чурбан и не заделаться ли высокооплачиваемым мистиком.

Она сделала гримасу.

— Плохая мысль. И совсем не смешно. Ты просто пал духом.

— Никогда не падаю духом. Ты меня недооцениваешь.

— Очень даже дооцениваю. Настолько, что раз уж ты все равно убираешь фотографии, я бы хотела взять ту, где ты с ружьем для охоты на слонов. Ты выглядишь на ней великолепно. Это Бруно снимал?

— Нет. Это снято в Африке. Как раз после того, как я выстрелил в слона.

— Правда? Тебе следовало бы привезти клыки в этот музей. — Она обвела рукой мой кабинет. — Или, может быть, всю голову. Или целого слона...

— Я в него не попал.

— Не попал в слона?

— Я паршивый стрелок.

— Какой паршивый день.

Я знал, что она имеет в виду. Мы оба оглядели кабинет, созерцая его уродливую пышность.

Раздался тихий, мелодичный перезвон. Это означало, что кто-то открыл входную дверь. Мы с Иоландой переглянулись. Было только 7.30 утра, а мы обычно открывали контору в десять. Иоланда вскочила и вышла в приемную.

Через минуту она вернулась.

— Мистер Скотт, я знаю, вы очень заняты, но там в приемной мистер Джей Кеннеди. Можете уделить ему минутку?

Она подмигнула.

Дверь, естественно, была приоткрыта, так что в приемной все было слышно. Я всегда занят.

— Ну, конечно, — сказал я. — У меня есть еще полчаса. Пожалуйста, попросите мистера Кеннеди.

Могу ли я не принять мистера Кеннеди? Он запросто выкладывает два миллиона долларов. Он — независимый продюсер, только что закончивший съемки многообещающего вестерна «Колеса фургона».

Он вошел и закрыл за собой дверь. Высокий прямой человек, с очками в роговой оправе на остром носу и в отлично сшитом сером костюме. Даже лицо его выглядело серым, осунувшимся, встревоженным.

— Мистер Скотт, — сказал он, — я приступаю сразу к делу. Я много о вас слышал и мне нужен опытный человек для расследования убийства.

Он сделал паузу и слово «убийство» повисло в воздухе и заполнило комнату. До сих пор ни один из клиентов не просил меня расследовать убийство.

— Убийство? — сказал я. — Но полиция...

— К черту полицию! Сейчас вы поймете почему.

Накануне вечером в доме Билла и Луизы Трент был небольшой званый вечер. Все десять человек, приглашенные на вечер, так или иначе имели отношение к фильму «Колеса фургона», который Кеннеди снимал совместно с другим хорошо известным продюсером А.А. Портером. Вечеринка была довольно бурной, и это составило одну из главных причин, почему Кеннеди оказался у меня в кабинете. Он хотел предотвратить огласку. Кеннеди ушел раньше других, вместе с одной из кинозвезд, но потом вернулся обратно и обнаружил, что молодая и прелестная восходящая звездочка по имени Кельба Мэллори лежит лицом вниз в плавательном бассейне мертвая и что звезда «Колес фургона» Алан Грант распростерт поблизости на ковре и мертвецки пьян. В нескольких футах от него валялась пустая бутылка из-под виски, треснутая и запачканная кровью.

Я спросил:

— Мистер Кеннеди, вы уверены, что девушка была мертва?

Он скорчил гримасу.

— Да, я... Она лежала у самого края, там, где мелко. Я дотронулся до нее, приподнял ее слегка. — Он судорожно сглотнул. — Она несомненно была мертва. На голове — следы удара. И потом, все время в воде...

— Вы сказали, что вернулись в дом Трентов. Почему?

— Я этого не говорил. Предполагалось, что сегодня утром Алан ко мне придет. Как можно раньше, в пять часов. Мы собрались немного поработать, и я был заинтересован в том, чтобы он не успел напиться. Он такой невоздержанный. Я позвонил ему, но никто не отвечал. Тогда я решил, что он еще, возможно, у Трентов, и отправился туда. — Он вздохнул. — Алан ничего не мог мне объяснить. Он главный исполнитель в фильме и к тому же снимается еще в одном фильме, над которым мы сейчас работаем. Я хочу, чтобы это дело об убийстве было решено как можно скорее, прежде чем распространятся скандальные слухи. Если выход фильма на экран затормозится, мне это дорого обойдется, придется дополнительно выкладывать деньги, а я этого не могу. Разумеется, у меня в резерве есть несколько тысяч, — он улыбнулся, — на ваш гонорар.

Я улыбнулся. Продолжая улыбаться, я сказал:

— Ах да, поговорим об этом.

Мы поговорили. В итоге получалось, что если Кеннеди не разорится и все пойдет хорошо, я смогу уплатить за аренду моей конторы даже на несколько месяцев вперед.

— Все, чего я хочу, — сказал Кеннеди, — это правды. И быстрых действий. Если Грант виновен, ну, тогда ничего не поделаешь. Но мне как-то не верится. Я искренне надеюсь, что это не так. Он пьяница, он слаб, но он не убийца. — Он помолчал. — И почти каждый мог иметь основание убить эту маленькую Кельбу.

— Вы говорите, она была занята в вашем фильме?

— Да. Это было одним из условий А.А. — моего сопостановщика, А.А. Портера. — В голосе Кеннеди зазвучали страдальческие нотки. — «Колеса фургона» — самый значительный фильм после «Симоррона», настоящий вестерн на тему рождения нации, широкоформатный, цветной, на высоком техническом уровне, и А.А. настоял на том, чтобы дать Кельбе роль. Роль, правда, маленькая — бедной девушки с ранчо. Но она портила все сцены, в которых появлялась. Мы уже вырезали все, что можно, чтобы не нарушить последовательности, только это мало помогло. — Лицо его омрачилось. — Я бы переснял эти кадры, если бы у меня были деньги и А.А. позволил, но он и слушать не хочет. Но теперь, когда она, когда ее нет в живых?.. — Кеннеди пробежал рукой по седым волосам. — Язва желудка, — пробормотал он рассеянно. — Таблетки, волнения... Иногда я думаю, может она того не стоит...

— Что не стоит?

Он уставился на меня с таким лицом, будто я задал ему очень глупый вопрос. Нежным голосом он произнес:

— Деньги. Да, я иногда... Боже милостивый!

Кеннеди огляделся, как будто ошеломленный. Только сейчас он по-настоящему увидел обстановку моего кабинета. Самое время завершить сделку! Я всегда старался заключить договор, пока клиент находится под впечатлением окружающей обстановки. Я позвонил и явилась Иоланда.

— Возьмите блокнот, — сказал я.

Она уселась в шезлонг и прицелилась карандашом в страницу блокнота. Я начал диктовать: «Соглашение между мистером Джеем Кеннеди, продюсером и постановщиком фильмов, и Шеллом Скоттом, частным следователем, от числа...»

Иоланда принялась за свои крючки и закорючки, ерзала и изгибалась в шезлонге. Кеннеди был человек пожилой, но он молодел на глазах. Я стал диктовать быстрее и назвал цифру, на две тысячи долларов больше той, что упомянул Кеннеди. У того челюсть отвисла. И уже просто ради забавы, как я иногда делаю, добавил:

— Первая сторона в согласии со второй стороной согласна со своей стороны уплатить первой стороне всю сумму плюс, с другой стороны, один миллион долларов.

Кеннеди не понял ни одного слова. Никто не понимает, когда я диктую Иоланде двести слов в минуту. С моим умом мне давно уже следовало стать миллионером.

* * *

Алан Грант лежал без сознания в своих апартаментах на четвертом этаже. Но вот он понемногу стал приходить в себя. Я втащил его под душ и поливал то горячей, то холодной водой, и снова горячей, а потом холодной. Кеннеди не удосужился вызвать полицию, и я просил его позаботиться об этой детали, а потом присоединиться ко мне. Он явился как раз, когда я выволок Гранта из-под душа.

— Я позвонил в полицию, — сказал он. — Себя не назвал, но они и так не ко мне прибудут. И даже очень скоро.

Он взглянул в сторону кровати, на которую я бросил Гранта. Тот пробормотал несколько бранных слов. Я сварил кофе и стал вливать ему в глотку.

— Пока мы разбудим этого парня, — сказал я, — вы бы перечислили мне всех, кто был на вечеринке, и рассказали, что они делают в кино, где живут, если вы знаете, и прочее.

Он взял карандаш и бумагу и стал писать. На вечере присутствовали десять человек, все они так или иначе были связаны со съемками «Колес фургона», которые Кеннеди проводил в сотрудничестве со своим коллегой А.А. Портером. Билл Трент был режиссером, он и его жена Луиза были хозяевами вечера. Алан Грант приехал на вечеринку с Кельбой Мэллори. Кеннеди и Портер пришли поодиночке, так же, как и две ведущие актрисы — мисс Ле Брак и Эвелин Друид. Двумя другими гостями были автор сценария «Колес» Саймон Френч и его жена Анастасия.

Со слов Кеннеди я составил довольно яркое представление о месте, где произошло убийство. Плавательный бассейн расположен сразу за лужайкой шириной в двадцать ярдов позади большого дома Трентов в Голливуде. Кеннеди нашел Алана Гранта на лужайке, под густыми кустами, ярдах в десяти от бассейна. Между краем бассейна и Грантом лежала бутылка из-под виски.

Я сказал:

— Насчет этой бутылки, мистер Кеннеди. Похоже, что Кельбу оглушили этой бутылкой, а потом столкнули в воду. Может быть, на стекле остались следы пальцев и полиции удастся снять отпечатки. Это значительно упростит дело.

Он пригладил свои седые волосы.

— Не стану оправдываться. Я... я, наверное, впал в панику. Обтер бутылку и бросил ее в бассейн. Я испугался, что Алан... в общем, это то, что я сделал.

— О! — Переварив это сообщение, я продолжал: — Скоро мы узнаем, примерно в какое время Кельба была убита. Было бы неплохо, если бы вы сказали мне, где вы в это время находились.

Немного подумав, он сказал:

— Как я уже намекнул, гости вели себя несколько несдержанно... Поэтому я ушел рано, около полуночи, вместе с мисс Ле Брак. Мы приехали к ней и выпили по рюмочке-другой. Она расскажет вам то же самое. Держите это про себя. Бизнес, сами понимаете. Как бы то ни было, держите это про себя.

Через минуту к нам донесся глубокий, долгий вздох. Грант произнес:

— Что здесь происходит?

Потребовалось десять минут кофейных возлияний, уговоров, угроз со стороны Кеннеди, чтобы извлечь из Гранта хоть какое-то подобие рассказа о вчерашних событиях, да и тот был бессвязным. Он клялся, что не знал, что Кельба мертва, что несомненно не убивал ее и даже не коснулся ни разу. Однако он видел ее кос с кем другим. Алан Грант принадлежал к тому типу высокого, поджарого, костлявого мужчины, который хорошо смотрится рядом с лошадью, шепча ей в ухо нежные словечки. Но сегодня утром эта лошадь ускакала бы от него с испуганным ржанием. Кожа на лице Гранта посерела и обвисла. Его глаза были как два крошечных солнечных всхода над полем из теста. Его кудрявые темные волосы висели безжизненными прядями.

— Должно быть, потерял сознание, — сказал он. — Все кажется каким-то сном. Помню, что лежал на траве, и все вокруг плыло. Видел их у бассейна. Фонари-то горели. Они меня не видели, а может им было просто на все наплевать. Кажется, они были без одежды. Да, на них ничего не было. Там, у самого бассейна. — Он потряс головой и зажмурился. — С Кельбой был какой-то мужчина, но все, что я знаю, — это то, что была именно она. Потом кто-то подбежал к ним... был какой-то разговор... и что-то вроде драки. Не знаю, кто это подбежал, но он исчез. И парень тоже убежал. Потом кто-то из них вернулся. А может кто-то третий. Не знаю. Оставьте меня в покое.

— Вы сказали, что кто-то вернулся после того, как те двое убежали. А где же была Кельба? — спросил я.

— Все еще лежала там же.

— Кто столкнул ее?

— Ч-черт, я не знаю. Может мне это приснилось. Столкнул ее в воду и убежал. Оставьте меня в покое.

Это все, что нам удалось из него вытянуть. Он откинулся на подушку и захрапел. Кеннеди спросил:

— Как вы думаете, насколько то, что он сказал, действительно правда?

— Ну, вы знаете его лучше, чем я. Вы до конца уверены в достоверности этой сцены опьянения?

— Это не сцена. Вероятно, он говорит правду в той мере, в какой ее знает или помнит. Надеюсь, что так. — Вдруг он вздрогнул и прищелкнул пальцами. — Портер, он ничего не знает! Надо ему сказать!

Он повернулся, подошел к телефону у кровати.

Когда я открывал дверь, Кеннеди уже разговаривал с А.А. Портером, и я слышал, что он три или четыре раза упоминал «Колеса фургона». Прежде чем уйти, я попросил Кеннеди предупредить Портера, что я сейчас к нему заеду. Кеннеди кивнул, помахал мне рукой, и я ушел.

Мисс Ле Брак жила на пути к особняку Портера, так что я решил заодно зайти и к ней. Это была блондинка. Сказать, что она была полуодета, было бы преувеличением. Поэтому она тотчас закрыла дверь перед моим носом и, когда впустила меня, на ней был белый халат.

— Входите же, — сказала она.

Я предъявил фотокопию моего удостоверения и объяснил, кто я и почему здесь. Она подтвердила версию Кеннеди во всех подробностях, кроме одной: они выпили несколько стаканов, а не два.

— Хотите? — спросила она.

— Спасибо, нет.

Она кокетливо улыбалась.

— Я буду играть главную роль в фильме Джея «Следы фургона». Это продолжение «Колес фургона». Остроумное название, правда? Сначала «Колеса фургона», а потом «Следы фур...»

— Простите. Вы сказали, мистер Кеннеди был с вами на вечере, а потом, от полуночи до пяти — когда он позвонил Алану Гранту — вы были с ним вдвоем?

— Да. Хотите глоточек?

— Нет. Утром я не «глотаю», спасибо. До свидания.

А.А. Портер ждал меня у входной двери своего двухэтажного особняка, массивный, краснолицый, с редкими прядками черных волос на макушке крупной головы. Он был явно потрясен и шокирован. Он схватил меня за руку и втащил в дом.

— Ужасно... ужасно, — сказал он глубоким низким голосом. — Мне только что звонил Джей. Убита! Господи! А Грант? Вы думаете, это его рук дело, Скотт?

— Я не знаю, кто это сделал. Я даже еще не был в доме Трентов. Мистер Кеннеди обратился ко мне около часу назад.

Он покивал своей большой головой.

— Да, да. Но эта фантастическая история Гранта...

— Мы можем обследовать бассейн, но можно сказать заранее, что там нет даже мальков. Только Кельба. Хотя полиция, вероятно, уже выудила ее оттуда. — Я остановился. — Мистер Кеннеди рассказал вам все, что говорил нам Грант?

Он кивнул.

— Конечно. «Колеса фургона» должны...

— Забудьте «Колеса фургона» на полсекунды. Лучше бы вы позвали Кеннеди и посоветовали ему молчать об истории вашей звезды. Может быть, для вас троих она и ничего, но лучше, если о ней больше никто не узнает.

— Ну, знаете!

Мой тон и мои слова ему не понравились. Он же, как-никак, А.А. Портер.

Я продолжал:

— Послушайте, сейчас полиция уже на месте. Я должен выяснить все, что возможно, до того, как всю вашу компанию посадят в тюрьму. При том, что у меня истекает срок аренды...

— Срок чего?

— И Иоланда. Неважно. Мистер Портер, мне известно, что на вечере вас было десять: один из вас был убит. Из оставшихся в живых двое, мистер Кеннеди и еще одна особа, могут доказать свое алиби. Нам обоим было бы легче, если бы вы могли сразу сказать мне, где вы были, скажем, с полуночи и дальше.

— Едва ли в этом есть необходимость, — возразил он ледяным тоном.

— Можете ни о чем мне не говорить. Но вам придется рассказать полиции, которая скоро будет здесь. Чем скорее я смогу исключить восемь человек, тем скорее все это кончится. Возможно, полиция распутает это дело быстрее, чем я, но я все-таки попытаюсь их опередить. Для вас и для Кеннеди это было бы гораздо приятнее. Решайтесь же.

У таких людей, как Кеннеди и Портер, деловых, активных, привыкших командовать, я заметил одну черту, которая мне нравилась: они быстро принимали решения и действовали соответственно. С секунду, пожалуй, Портер, хмурясь, смотрел на меня, потом сказал энергично:

— Полагаю, вы правы. Я был с миссис Трент, хозяйкой дома. Мы были... — Он устремил на меня слегка вызывающий взгляд, — в спальне. Мы... пили. Нам нужно было поговорить, а там было тихо и спокойно. Мы были вдвоем примерно с двенадцати тридцати до четырех часов утра, потом я ушел.

Это была самая пьющая компания, которую я когда-либо встречал. История Портера была так похожа на ту, что рассказал мне Кеннеди, что можно было подумать, будто они согласовали свои версии между собой.

Я спросил:

— Как смерть Кельбы Мэллори может отразиться на выход на экран «Колес фургона»?

— Придется, вероятно, переснять некоторые кадры. Фактически это только улучшит фильм. Я очень надеялся на мисс Мэллори, но она не совсем оправдала мои надежды.

— Мистер Кеннеди говорил мне, что вы настаивали на том, чтобы поручить ей хорошую роль.

— Это правда. — Он кивнул своей крупной головой. — Я ошибся. Человек не может быть всегда прав. — Он помолчал. — Я открыл Сандру Сторм. Вот я и надеялся, что Кельба будет... — Он пожал плечами.

Сандра Сторм была по части кассовых сборов аттракцион номер четыре. Все знали, что ее открыл Портер. Он сам всем рассказывал. Мы поговорили еще с минуту, потом я простился и поехал к Трентам.

* * *

Перед домом стояли две полицейские и одна санитарная машина, но ни одного человека в форме не было видно. Мне открыла сама миссис Трент. Да, она была с мистером Портером. Да, по делу, да, в спальне. Да, конечно, за стаканом виски. Терпеть не может пить в шумной компании.

Миссис Трент привела меня в спальню. Мы ничего не пили. Это была прелестная спальня, выдержанная в мягких пастельных тонах, с высоким потолком на балках. У огромной кровати стоял туалетный столик. Эта спальня была расположена в задней части дома. В ней было две двери, одна — из холла, через нее мы вошли, другая, запертая — в левой стене.

— Пожалуй, это все вопросы, которые я хотел вам задать, миссис Трент. Спасибо, что вы на них ответили. Я знаю, вы уже беседовали с полицией. Итак, вы все время были с мистером Портером. И он не отлучался ни на минуту?

— Ни на минуту. — Она сделала паузу. — О, он на две минуты выходил туда.

Я посмотрел по направлению ее жеста. «Туда» означало кусочек Рима до его упадка и крушения. Точнее говоря, это была ванная комната с углубленной в пол ванной, превосходившей по размеру плавательный бассейн в иных домах, с выложенными мозаичными изразцами стенами и с прочими удобствами. Даже с покрывалом из меха куницы, представляете? Большое окно в задней стене было открыто и, выглянув наружу, я увидел лужайку позади дома. Так вот где, оказывается, мне предстояло встретиться с полицией.

В двадцати ярдах от бассейна собралась группа полицейских в форме и штатском, один фотографировал. Офицер, с которым я близко познакомился за последние три года, посмотрел в сторону дома, заметил меня в окне и помахал мне, предлагая присоединиться к ним. Я вернулся в спальню. Миссис Трент провела меня в холл и выпустила через боковую дверь. Я обошел дом с торца и присоединился к сержанту Кейси, полицейскому, который помахал мне рукой.

— Хэлло, Шелл. Важные птицы в этом деле, а?

— Ага. Я, например, вы. Кеннеди меня нанял.

— Слышал. Три тысячи полицейских ему недостаточно.

— Вы уже можете кое-что сообщить?

Кейси отрицательно покачал головой.

— Например, когда наступила смерть?

— Следователь не может ответить на это так быстро. Вы же его знаете. О, он дал нам намек: между двумя и тремя этой ночью. Плюс или минус пара суток! Обычная его скрытность. Серьезный человек! — Он помолчал, потом спросил:

— Полагаю, вы уже включились?

— Несколько минут как. Даже говорил кое с кем.

— Из подозреваемых? — Я кивнул, и он продолжал:

— Похоже, что скоро вам придется говорить с ними в тюрьме. Сбиваем их в кучу для допросов. Сегодня доставили одного в город. Зовут его Саймон Френч. Отправили в тюрьму в четвертом часу утра.

— Френч?

Это был автор сценария «Колес фургона».

— Да. Писатель, который был здесь на вечеринке. Одна из наших машин задержала его в миле отсюда. Бежал по улице совершенно голый.

— Голый? Ого! Ну, по крайней мере, это нарушение приличий. А также распущенность.

— Да, эти люди свободны, как птицы. Знаете, что он ответил, когда его спросили, какого черта? Он сказал, что любит ощущать прохладные, влажные пальцы утреннего ветра на своей разгоряченной плоти! Он ведь писатель.

— Говорят, что да. Спасибо, Кейси. Надеюсь, я смогу с ним поговорить в тюрьме?

— Можно попросить разрешение.

— Само собой. А что его жена, Анастасия? Она знает, в каком наряде ее благоверный разгуливает по улицам?

— Насколько я знаю, с ней еще не разговаривали. Дома ее не нашли. Возможно, ее унесли прохладные, влажные пальцы утреннего...

Я ушел, прежде чем его унесло воображение. В тюрьме мне сказали, что Саймон Френч не желает ни с кем разговаривать с того момента, как его задержали в Голливуде. Мне разрешили пройти к нему, но и со мной он не пожелал говорить. Все же прежде чем уйти, я сказал ему:

— Полиция сообщила вам, что Кельба убита?

— Конечно.

— Я не думаю, что ее убили вы.

— И я не думаю.

— Френч, ваше поведение гнусно.

— А кто мне будет платить?

— Может быть, государство, если вы будете продолжать в том же духе. Послушайте, Френч, Кельба, когда ее убили, была без одежды. Вы бежали по улице, этакий голливудский нудист, за полмили от того места, где убили Кельбу. Совпадение? И ходят слухи, будто в два или три часа ночи у бассейна Трентов было больше чем двое. Может быть, четверо. Может, пять человек. Учтите, несколько слов могут вызволить вас из большой беды?

Как ни странно, на его лице появилось озадаченное выражение, и он хотел было заговорить. Но ничего не сказал.

Я покинул его и поехал к нему домой. Он жил у самого бульвара Беверли. Там никого не было. Не видно было и полиции. Подождав минут пять, я собрался уходить, но в этот момент к дому свернул большой «кадиллак». Из него вышла маленькая красивая женщина с высокой пышной прической и направилась в дом.

Поскольку Анастасия Френч где-то отсутствовала и не говорила с полицией, можно было предположить, что она не знала, что произошло сегодня утром. Во всяком случае, я решил разыграть именно такую ситуацию. Она еще не успела меня заметить, как я окликнул ее:

— Хэлло, Анастасия.

Она испуганно посмотрела на меня.

— Хэлло... Но кто вы?

— Шелл Скотт, миссис Френч. Ваш муж дома?

— Он — нет. — Она отперла входную дверь. — Но что вам нужно?

Я вошел следом за ней, показав свое удостоверение и объясняя, что я детектив.

— Ваш муж в тюрьме.

— В тюрьме? Но за что?

— В связи с делом, которое я расследую. История с Кельбой Мэллори.

Она ахнула.

— Но это... Он не должен быть в тюрьме.

— Он там. Ваш муж бежал по улице, естественно раздетый, а есть, кажется, такой закон...

Я запнулся, увидев, что она смеется. Это был натянутый, почти истерический смех. Она тотчас овладела собой, но лицо ее дергалось и слова полились рекой.

— Я ездила по городу с тех самых пор, как это случилось, старалась собраться с мыслями. Наверное, я была не совсем в себе.

Я затаил дыхание. Похоже, я получу множество ответов на занимавшие меня вопросы. Она продолжала:

— Это было сегодня ночью, в половине третьего, может быть, в три. Я оказалась одна. Каждый был с кем-то, а я — одна. Я пошла искать Алана. Я видела, как он взял бутылку и пошел в дом. Я подошла к бассейну. Алана там не было, но я увидела их — Кельбу и Саймона. Моего мужа с ней!

Она остановилась. Я спросил спокойно.

— Вы имеете в виду у бассейна?

— Да. Горели фонари. Не очень ярко, но... как раз в том месте. Я подбежала к ним. То, что я сделала... Это она меня вынудила, будь она проклята! Тем, что она мне сказала. Я крикнула: "Прекратите сию же минуту! — она коротко засмеялась. — А эта проклятая ползучая тварь ответила: «Право же, дорогой. Не в такой момент!»

Она резко отвернулась от меня и пошла прочь, но остановилась и добавила:

— Я просто обезумела. Там валялась пустая бутылка из-под виски, и я ее схватила. Теперь я жалею о том, что сделала... Внезапно она умолкла. — Покажите мне ту бумажку еще раз.

Она имела в виду мое удостоверение. Я вовсе не говорил ей, что я из полиции, только сейчас до меня дошло, что для нее детектив означало «офицер полиции». Я снова вынул свою лицензию и сказал:

— Я говорил, что я сыщик, миссис Френч. Я и есть сыщик. Но не буду вводить вас в заблуждение. Я — частный сыщик. Правда это ничего не меняет. Как насчет того, чтобы рассказать все до конца?

— Вы сказали, что Сай в тюрьме, — произнесла она. — Почему это интересует частного сыщика? — Снова пауза. — Думаю, вам лучше уйти.

Я попытался заставить ее говорить, но ее порыв уже прошел. Она попросила меня уйти. Едва я дошел до двери, как в нее постучали. Миссис Френч открыла и впустила двух офицеров.

Один был мне незнаком. Второго я немного знал, его звали Дейком. Он коротко кивнул мне. Миссис Френч сказала:

— В город? Зачем? Какое право вы имеете?

— Собирайтесь, миссис Френч. Вы арестованы.

— Арестована? — Она почти упала в кресло. — За что?

— Подозрение в убийстве.

Ее лицо стало пепельно-серым. Она была потрясена.

— Кто... Убийство? Кого?

— Кельбы Мэллори, — сказал я.

Она лишилась чувств. Ее тело обмякло, и она упала с кресла на пол.

Оба офицера вскочили. Подняв, они уложили ее на диван. Зазвонил телефон. Дейк снял трубку, послушал и позвал меня.

— Это вас, Скотт. Кеннеди.

Оказывается, Кеннеди разыскивал меня по всем телефонам, пока, наконец, не обратился к списку подозреваемых на вечере, который он для меня составил. Так он и поймал меня.

— Бросайте все и приезжайте в квартиру Гранта, — сказал он. — Кое-что случилось.

— Если в связи с нашим делом, то, вероятно, это не так уж важно. Миссис Френч созналась. По крайней мере, сказала достаточно такого, что позволит сделать выводы. Остальным займется полиция. Похоже, все пойдет наилучшим образом.

В трубке вдруг наступило молчание, а потом голос Кеннеди произнес:

— Не совсем. Алан Грант выпал из окна четвертого этажа.

— Он — что?

Кеннеди повторил:

— Не то выпал, не то выбросился. Я подумал, что он выдал нам фальшивую историю, а потом выбросился... Вы сказали, Анастасия созналась?

— Ну, это, пожалуй, не совсем точно. Если подумать, то до главного она как раз не дошла. Сейчас я приеду.

Я повесил трубку и повернулся к Дейку.

— Ничего, если я поеду? Клиент хочет меня видеть.

— Конечно, поезжайте. А то, что вы не выдали себя за полицейского, это хорошо.

— Вы что, слышали эту часть нашего разговора?

— Мы все слышали.

В комнате Гранта находились: Кеннеди, врач и на кровати — Алан Грант. Посмотрев на него, я сказал Кеннеди:

— Я думал, что он разбился насмерть. Или, по крайней мере, попал в больницу.

— Насмерть? Этот распухший, обмякший пьяный идиот? Нет. Он упал на тент, что над входом в дом. Отделался ушибами и ссадинами, не больше. И совершенно пьян. В этом самое для него плохое. Удивительно, что он еще на тент попал. Чего доброго там бы разлегся и бурбону попросил.

Кеннеди кивком показал на бутылку, наполовину наполненную бурбоном, стоявшую на столике у кровати.

— Когда я уходил, он был без сознания, но, должно быть, потребность выпить привела его в чувство. С ним это бывает.

Доктор выпрямился, вложил какие-то инструменты в свою сумку.

— С ним все будет нормально, если он перестанет пить.

Эти слова вернули мои мысли к миссис Френч. Она упомянула о пустой бутылке, которую заметила в траве возле бассейна и подняла. Я был уверен, что следующее ее сообщение будет о том, что она замахнулась ею на Кельбу и своего благоверного. Или только на Кельбу. Я посмотрел на распростертое тело Алана Гранта и спросил доктора, сможет ли Грант говорить с нами. Док ответил, что, конечно, сможет, коль скоро выплывет из пучины опьянения. Я сел и стал обдумывать кое-какие сведения, которые мне удалось извлечь.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11