Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники брата Кадфаэля - Ярмарка Святого Петра (Хроники брата Кадфаэля - 4)

ModernLib.Net / Детективы / Питерс Эллис / Ярмарка Святого Петра (Хроники брата Кадфаэля - 4) - Чтение (стр. 13)
Автор: Питерс Эллис
Жанр: Детективы
Серия: Хроники брата Кадфаэля

 

 


      - Я гляжу, вы тут всякой всячины насобирали, - промолвил монах, обратив внимание на сваленную в углу телеги кучу потерянных вещей: здоровенный башмак, короткую тунику - перепачканную, но еще почти новую и вовсе не драную, тряпичную куклу с оторванной рукой, зеленый капюшон и рог для питья.
      - Э, мы еще много чего подберем, пока не расчистим предместье, ухмыльнулся возница. - Правда, кое-кто наверняка будет разыскивать пропажу. Вот кукла - небось дитя шум поднимет: куда запропастилась игрушка. И туника добротная, хозяин не иначе как перебрал, вот ее и забыл. Башмак почитай что новенький, а уж большущий-то. Владелец, поди, недалеко ушел в одном башмаке. Скоро он заявится к нам расспрашивать, не отыскался ли второй. А вообще-то, ночь прошла на редкость спокойно, никто не буянил. Ты только взгляни, брат, что я нашел! - И возчик указал на передок телеги, куда до сих пор Кадфаэль и не смотрел. Там, подвешенная на тонком кожаном ремешке, болталась на оглобле стеклянная плоская фляга вместимостью в добрую кварту. - Можешь себе представить, кто-то забросил эту штуковину на крышу палатки, в которой одна деревенская старуха торговала сырами. Знаю я эту бабку, она к нам каждый год приезжает, в этот раз мы ей палатку помогали ставить. Ну а сегодня утром я принялся разбирать эту палатку, а мне чуть голову не расшибло. Надо же! Вышвырнуть такую бутыль, будто она ничего не стоит. Ручаюсь, ежели ее снести к Уоту, можно разжиться дармовой выпивкой. - Возница повернулся и закинул на телегу еще одну охапку досок.
      - А ты точно знаешь, что эта фляга из Уотовой таверны? - задумчиво спросил Кадфаэль.
      - Еще бы, тут на ремешке его метка. Уотовы фляги мы наперечет знаем, но чтобы они валялись где попало - такого я не припомню.
      - А где стояла палатка той старухи? - поинтересовался Хью.
      - Да, пожалуй, ярдах в десяти от места, где вы сейчас стоите.
      Берингар с монахом оглянулись, оба прикинули, что и Фаулера обнаружили где-то рядом.
      - И вот какая странность, скажу я вам: старуха божилась, будто с утра, когда она взялась раскладывать товар, вокруг так разило можжевеловкой, что у нее все платье провоняло. Денек поворчала, ну да потом утихла. Она наполовину валлийка, в общем, чудная старуха. Не иначе как ей померещилось.
      "Ничего подобного, - подумал Кадфаэль, - похоже, у торговки острый нюх, да и в напитках она, видать, разбирается. Неподалеку от ее палатки кто-то вылил на себя и разбрызгал по траве чуть ли не кварту можжевеловой настойки. Не всю, часть, он, скорее всего, и на самом деле выпил, чтобы пахло изо рта. Поэтому, когда его нашли посторонние, они не усомнились в том, что он пьян. А его должны были найти посторонние, но только ли посторонние?" Кадфаэлю начинало казаться, что во мраке забрезжил свет.
      - Приятель, - обратился он к вознице, - у нас как раз есть дело к Уоту. Давай мы отнесем ему эту флягу. Само собой, мы скажем, кто ее нашел, и тебе достанется дармовая выпивка.
      - Забирай ее, брат, - благодушно отозвался возчик, отстегивая ремень и снимая флягу с оглобли. - Только не забудь передать Уоту, что она от Ричарда Найла. Он меня знает.
      - Наверное, когда ты нашел ее, внутри было пусто, - рискнул спросить Кадфаэль, взвешивая флягу в руке.
      - Ни капли не осталось, брат! Да и сам посуди: какой ярмарочный гуляка выкинет бутыль, не опорожнив ее до дна.
      Все доски были погружены, подвода уехала, оставив за собой голую, вытоптанную землю. Ну что ж, потребуется не так уж много времени, чтобы после теплых летних дождей пробилась свежая травка.
      - Фляга моя, спору нет, - заявил Уот, вертя бутыль здоровенной ручищей. - Только одной такой у меня и недостает. Кто ж покупает крепкое питье целыми квартами, пусть даже и на ярмарке? Это какие надо иметь деньжищи! Да и тех, кто предпочитает можжевеловку доброму элю или вину, не так уж много. Я помню, как этот парень попросил целую флягу, и подивился. Но, в конце концов, деньги он заплатил, а что мне еще нужно. Видно же человек он подневольный. Может, ему лорд велел купить, можжевеловки, а уж для чего - не мое дело. Но покупал точно тот самый малый, которого мне показал Филип, и эту самую флягу.
      Отдаленный уголок Уотовой таверны оказался самым подходящим местом для того, чтобы посидеть, обдумать все, что удалось узнать, и решить, как действовать дальше.
      - Уот только что подсказал верную мысль, - промолвил Кадфаэль, - мы могли бы и сами сообразить: парень сделал то, что велел его лорд, и спиртное купил на хозяйские деньги. Сами посудите: можно ли поверить, что по чистой случайности двое слуг одного господина оказались преступниками? Нет. Оба служили одному лорду и выполняли его приказы.
      - Одному лорду... Иво Корбьеру? - изумленно прошептал Филип, в ужасе осознавая значение того, что ему открылось. - Но ведь... Я слышал, что его собственный конюх чуть не затоптал его конем. Что же, он сам распорядился об этом? Не понимаю.
      - Погоди, приятель, давай-ка начнем с самого начала. Предположим, что некто послал Фаулера с приказом завладеть чем-то очень важным, находившимся в распоряжении мастера Томаса, затем подсказал ему, кого можно использовать в качестве козла отпущения, а самому Турстану дал денег на можжевеловку, дабы тот прикинулся пьяным и не попал под подозрение. А что происходит дальше? Мы отправляемся искать купца, и к нам присоединяется Иво Корбьер. Припомни-ка, Хью, именно он и нашел Фаулера - не ты и не я. Мы с тобой могли запросто пройти мимо, а как раз этого Иво и не мог допустить. Он хотел, чтобы Фаулера нашли пьяным, и при свидетелях, а потом заперли в аббатской келье. И он своего добился - случись в ту ночь хоть десяток убийств, Турстан все одно остался бы вне подозрений.
      - И все впустую, - заметил Хью. - Рано или поздно Фаулер должен был рассказать своему хозяину, что ничего у купца не нашел. Мне кажется, Иво узнал об этом только поутру, когда пришел за своим слугой в монастырскую келью. И тут же начал действовать: Фаулера привел в замок давать показания против Филипа, а пока все мы присутствовали на разбирательстве, другого слугу послал осмотреть баржу - правда, и это ему ничего не дало. Ну как, вроде все сходится?
      - Похоже на правду, - угрюмо согласился Хью. - И самое худшее, наверное, еще впереди. А кто, по-твоему, залез на баржу?
      - Не думаю, чтобы в этой истории был замешан молоденький конюх, ответил Кадфаэль, - с этим делом вполне могли управиться двое. Скорее всего, на барже побывал Эвальд. Вся грязная работа выполнялась руками слуг, но головой-то был их господин.
      - В ту же ночь они вломились в палатку мастера Томаса, - подхватил Хью, - обыскали ее и опять безрезультатно. В следующую ночь они напали на Эана из Шотвика. - О том, что они не погнушались вскрыть гроб, Хью предпочел умолчать. - И снова остались ни с чем. Пока все как будто ясно. Но вернемся ко вчерашнему происшествию. Бог свидетель, не вижу во всем этом никакого смысла. Я же сам был там и видел, как Иво переменился в лице. Он был потрясен, разгневан и чувствовал себя оскорбленным - могу в этом поклясться! Вспомни: он не послал за конюхом Фаулера, а пошел сам из опасения, что слуга может предостеречь своего приятеля. А потом встал между Эвальдом и воротами и попытался остановить его, рискуя получить увечье, а то и что похуже...
      - Так-то оно так, - вздохнув, согласился Кадфаэль, - но смысл в этом все же есть, и боюсь, что дела обстоят хуже, чем мы с тобой могли себе представить. Эвальд находился в конюшне, выхода оттуда, кроме как через двор, нет, а стало быть, и скрыться он не мог - ну, разве что проломив монастырскую стену. Корбьер вышел во двор по просьбе шерифа да от него же узнал всю правду. Он понял, что слуга разоблачен, и, если его припрут к стенке, глядишь, выведет на чистую воду своего лорда. Давай-ка рассмотрим по порядку, как все происходило с этого момента. Фаулер как раз вернулся со стрельбища, и у него был с собой арбалет. Когда Корбьер пошел на конюшню за Эвальдом, Турстан пошел было за ним, но лорд бросил ему на ходу несколько слов, и тот отстал. Что, спрашивается, сказал Иво своему слуге? Мы этого не слышали, как не слышали и того, что говорил Корбьер Эвальду на конюшенном дворе. Помнишь, некоторое время нам пришлось ждать их возвращения. Думаю, этого времени Корбьеру хватило: он успел сообщить конюху, что дела плохи. Очевидно, он велел слуге не терять головы и дал следующие указания: "Выводи коня, я сам встану между тобой и воротами, но ты улучи момент, прыгай в седло и гони. Ну а потом затаишься на время (не иначе как в собственном маноре Корбьера, - пояснил монах), и никто до тебя не доберется. Но главное: постарайся, чтобы все поверили в мою непричастность ни к каким злодействам. Сделай вид, будто напал на меня, ты поможешь мне, а я - тебе". И каждый разыграл свою роль, причем Иво сделал это превосходно. Он встал между конюхом и воротами, воспользовался игривым настроением коня, чтобы оттеснить с дороги нас, а потом для видимости ухватился за узду, получил пинка и полетел на дорогу. Путь для Эвальда был открыт. Хью и Филип слушали монаха как зачарованные.
      - Однако замысел Иво заключался вовсе не в том, чтобы выручить конюха, - продолжал Кадфаэль, - это было бы слишком рискованно, ведь рано или поздно Эвальда могли поймать и заставить выложить все. Он должен был замолчать навеки, и потому Корбьер приказал сокольничему остановить его. Хозяин велел, слуга повиновался, и оба сделали это без колебаний, ибо тот и другой не хотели, чтобы Эвальд заговорил.
      Воцарилось напряженное молчание. Слушатели ужаснулись тому, что поведал им монах. Даже Хью, всякого повидавший на своем веку, подивился такой подлости и коварству, а что уж говорить о Филипе. Потрясенный до глубины души, парнишка медленно поднялся на ноги, не сводя с собеседников широко раскрытых глаз.
      - Неужто ты и вправду считаешь, что все было именно так? - воскликнул ошеломленный юноша. - Но ведь он, этот человек, навещал ее и выказывал знаки внимания. Выходит, он что-то искал - у самого мастера Томаса, на его барже и в его палатке. Получается, что теперь ему остается искать только у Эммы! А мы здесь рассиживаемся!
      - Но ведь Эмма, - резонно возразил Хью, - сейчас в аббатстве вместе с моей женой, и ей ничто не угрожает.
      - Ничто не угрожает? - негодующе вскричал Филип. - Вы, наверное, забыли, что мы имеем дело не с человеком, а с дьяволом!
      Не тратя больше слов, юноша выбежал из таверны и со всех ног припустил вдоль предместья по направлению к обители. Хью и Кадфаэль молча смотрели друг на друга. Первым молчание нарушил монах.
      - Порой Господь вразумляет нас устами невинных! - промолвил он. Боюсь, что парнишка беспокоится не напрасно. Пожалуй, нам лучше поспешить за ним.
      Когда Филип добежал до странноприимного дома, сердце выскакивало у него из груди. С трудом переводя дыхание, он попросил дозволения увидеть леди Берингар. Элин с улыбкой вышла ему навстречу.
      - В чем дело, Филип?
      Задавая вопрос, Элин, по правде сказать, слукавила - она считала, что знает, отчего паренек второпях примчался в аббатство, и сочувствовала ему: надо же, не успел проститься с Эммой, а ведь всего несколько ласковых слов, пусть ничего не значащих, может быть, запомнились бы ему на всю жизнь.
      - О, Филип, мне так жаль, что ты разминулся с мистрисс Вернольд, но, увы, они спешили, и задерживаться было нельзя. Они уехали, но Эмма просила меня попрощаться с тобой и передать... - Слова замерли у Элин на устах. Филип, что случилось? На тебе лица нет!
      - Уехали? - в отчаянии вскричал юноша. - С кем она уехала?
      - С мессиром Корбьером. Он предложил проводить Эмму до Бристоля, поскольку едет туда со своей сестрой, решившей принять постриг в местной обители. Все так удачно совпало... Филип, что-то не так? Да что с тобой, в конце концов?
      У юноши вырвался стон, исполненный боли и гнева, и, забывшись, он схватил Элин за руку.
      - Куда? Куда он ее повез?
      - В свой манор Стэнтон Коббольд. Там они заночуют, а наутро двинутся дальше. Его сестра...
      Но не успела Элин договорить, как Филип сорвался с места и стремглав помчался к конюшенному двору. Ему позарез нужен был конь, некогда было спрашивать разрешения у кого бы то ни было. К счастью, разумеется к счастью для Филипа, один из гостей аббатства собрался в дорогу и во дворе его дожидался на привязи взнузданный и оседланный конь. Паренек вскочил в седло и вихрем вылетел за ворота. Когда Элин выбежала во двор, она застала там лишь разъяренного конюха, который метался по двору, изрыгая проклятия.
      Чтобы кратчайшим путем попасть в Стэнтон Коббольд, нужно было от монастырских ворот свернуть налево, а потом еще раз налево, по узкой тропинке возле моста. Потому Кадфаэль и Хью Берингар, спешившие в аббатство по дороге вдоль предместья, не столкнулись со мчавшимся во весь опор Филипом. Они добрались до обители, так и не узнав, что дело приняло дурной оборот.
      Во дворе царила предотъездная суета: гости собирались в путь. Никаких признаков тревоги заметно не было. Хью направился прямиком в странноприимный дом, Кадфаэль последовал было за ним, но неожиданно на плечо монаха легла крепкая рука, и он услышал знакомый приветливый валлийский говор.
      - Тебя-то я и искал, брат! Зашел попрощаться перед отъездом и поблагодарить за помощь. Ярмарка выдалась на славу! Сегодня я отплываю домой, и уж поверь мне, с немалым барышом.
      Глазки валлийца весело поблескивали из-под кустистых черных бровей.
      - Но вот для тех двоих, тоже приехавших ради барыша, ярмарка закончилась не столь удачно, - грустно заметил Кадфаэль.
      - С этим не поспоришь, - хмыкнул Родри, - только вот я не уверен, что они приезжали сюда за барышом, а не за чем другим. Хотя в конечном счете все сводится к деньгам или к власти. Да и ради чего еще людям стараться?
      - Мало ли ради чего. Ты вот, помнится, говаривал, что человеку легче всего остаться незамеченным на многолюдном торгу. Я бы не удивился, узнав, что на нашей ярмарке побывал и лазутчик самого Овейна Гуинеддского. Правда, - добавил монах с невинным видом, - пользы ради он, наверное, должен понимать по-английски.
      - Вот-вот, - поддакнул валлиец, - от меня в таком деле никакого проку. Но должен сказать, что по существу ты прав. Овейну, ежели он заботится о безопасности своих владений и не прочь при случае расширить их на милю-другую, надобно знать, где и что затевается. Мне самому любопытно, кто из купцов, с которыми я торговал бок о бок, явится, вернувшись домой, к Овейну с докладом.
      - И что он ему расскажет, - добавил Кадфаэль.
      Родри пригладил свою великолепную бороду, его темные глазки довольно блеснули.
      - Сдается мне, он непременно сообщит своему государю, что послание, которое граф Ранульф должен был получить с юга, а может быть, даже и из-за моря - кто знает, - до него не дошло и теперь уже не дойдет. Стало быть, граф, скорее всего, не ввяжется ни в какие усобицы и останется в своих владениях, а коли так - Овейну не стоит тревожить Честерские рубежи. Лучше ему оставить Ранульфа в покое и обратить внимание на Мэлиндид или Элфаэль.
      - Знаешь, - заметил Кадфаэль, - мне пришло в голову, что Овейнову лазутчику вовсе не обязательно говорить по-английски. Пожалуй, даже лучше, если всем будет известно, что он нуждается в переводчике. В присутствии того, кто не понимает ни слова, люди держатся свободнее и чаще склонны распускать языки.
      - Хорошая мысль, - одобрительно отозвался Родри, - может, и стоило бы кому-нибудь подсказать эту идею Овейну.
      Однако, судя по тому, что было известно об этом принце, Овейн Гуинеддский вовсе не нуждался ни в советчиках, ни в советах, ибо Господь щедро наделил его умом.
      "Интересно, - подумал Кадфаэль, - сколько языков знает этот простачок купец? Французский - почти наверняка. Фламандский? Не исключено, ведь ему, без сомнения, случалось бывать во Фландрии". Монах не удивился бы, узнав, что Родри силен еще и в латыни.
      - Ты приедешь к нам на ярмарку в будущем году?
      - Кто знает, брат. Может, и выберусь. А ежели я приеду, ты согласишься снова мне помочь?
      - С удовольствием, я ведь и сам уроженец Гуинедда. Ну, счастливого тебе пути. Поклонись от меня нашим холмам.
      - Храни тебя Господь! - широко улыбнувшись, промолвил ап Хув, основательно хлопнул монаха по плечу и зашагал к реке.
      Едва Хью переступил порог странноприимного дома, как на шею ему, всхлипывая, бросилась Элин. При виде мужа она почувствовала некоторое облегчение, но все же пребывала в растерянности и тревоге.
      - О, Хью, кажется, или я сделала что-то ужасное, или Филип Корвизер сошел с ума. Он зашел к нам, спросил Эмму, но как только узнал, что она уехала, его как ветром сдуло. Представляешь: вскочил на лошадь одного ворчестерского купца и ускакал сломя голову. Хозяин коня рвет и мечет, а я понять не могу, в чем дело, но боюсь...
      - Эмма уехала? - переспросил Хью, ошарашенный нежданным известием. Она же собиралась ехать с нами! Что случилось? Почему она передумала?
      - Ну, ты же сам знаешь, он все время оказывал ей знаки внимания... А сегодня утром пришел, спросил поначалу тебя, но так как тебя не было, обратился ко мне. Он рассказал, что его сестра хочет постричься в монахини в Минчин-Бэрроу, а это всего милях в пяти от Бристоля. Ему так или иначе надо было проводить сестру в обитель, вот он и предложил Эмме отправиться вместе с ним, раз уж им все равно по пути. Он сказал, что они переночуют в его маноре, а завтра поутру пустятся в дорогу. Эмма согласилась, я тоже не возражала - да и с чего бы? Но Филип словно обезумел: как только услышал его имя, тут же...
      - Чье имя? Корбьера? - воскликнул Хью, с тревогой вглядываясь в лицо жены.
      - Разумеется, Иво, а чье же еще? Но что в этом плохого? Он повез Эмму в Стэнтон Коббольд, к сестре. Я даже порадовалась за нее, видя, как все удачно складывается. Может, ты и взглянул бы на это по-иному, но тебя-то не было. К тому же Эмме, похоже, предложение Иво пришлось по душе, а она, в конце концов, сама себе хозяйка.
      Действительно, девушка была вольна поступать, как ей заблагорассудится, тем паче что внимание Корбьера ей льстило, и она могла поехать с ним просто ради того, чтобы лишний раз почувствовать себя самостоятельной. И даже Хью, окажись он в ту пору дома, вряд ли сумел бы помешать ее отъезду, а, скорее всего, не стал бы и пытаться. Ведь утром он еще не подозревал Иво ни в чем дурном.
      Хью крепко обнял жену и прижался щекой к ее волосам.
      - Любовь моя, сердце мое, ни в чем себя не кори. Я на твоем месте поступил бы точно так же. Но сейчас мне придется поехать за ними. Не спрашивай почему, я все расскажу потом. Мы привезем ее назад, ничего худого с ней не случится...
      - Значит, ей и вправду грозит опасность? - дрожащим голосом прошептала Элин. - Это моя вина!
      - Ни в чем ты не виновата! Она приняла решение, и ты не могла ее задержать, да и причин у тебя не было. Ни о чем не тревожься. Где Констанс? Любовь моя, как мне ни жаль оставлять тебя, но...
      Элин поняла, что Хью опасается причинить ей хотя бы малейшее огорчение и тем самым повредить их будущему ребенку. Это заставило ее взять себя в руки. В конце концов, она не девочка, и ей не пристало требовать от мужа, чтобы тот выплясывал вокруг нее, пренебрегая долгом. Элин решительно высвободилась из объятий.
      - Конечно, ты должен ехать. Со мной все в порядке - и будет в порядке, можешь не беспокоиться. Поторопись! Они опередили тебя на добрых три часа, и, если ты замешкаешься, Филип может попасть в беду. Пошли кого-нибудь в замок - пусть поскорее поднимут стражу, а я тем временем постараюсь утихомирить купца, у которого паренек позаимствовал лошадь.
      Чувствуя, что мужу трудно расстаться с ней, Элин крепко поцеловала его и подтолкнула к двери. Именно в этот момент на пороге появился брат Кадфаэль.
      - Эмма уехала с Корбьером, - с ходу выпалил Хью. - Они направились в его шропширский манор. Парнишка погнался за ними, я, понятное дело, поскачу следом. Ну а ты оставайся здесь и позаботься об Элин...
      Но Элин увидела, что в глазах монаха вспыхнул воинственный огонь, и поспешно промолвила:
      - Мне не нужна нянька. Поезжайте оба!
      - Я имею на это право, - сказал Кадфаэль, пытаясь скрыть охватившее его возбуждение, - аббат Радульфус возложил на меня попечение об этой девушке, так как она гостила в аббатстве, и мне кажется, я не превышу своих полномочий, если попробую помочь ей и за стенами обители. Скажи-ка, Хью, найдется у тебя конь, кроме твоего долговязого любимца, серого в яблоках. Вели-ка седлать - уже год, как я не ездил с тобой верхом.
      Манор Стэнтон Коббольд располагался в добрых семнадцати милях от Шрусбери, на самом юге графства, и вплотную примыкал к владениям епископа Херефордского, которому в тех краях принадлежало не меньше десятка маноров. Дорога тянулась вдоль залитой солнцем опушки Долгого Леса и упиралась на западе в гряду холмов, обрамленных купами деревьев. В одну из лесистых прогалин между холмами, куда вела утрамбованная колесами подвод тропа, и свернул Корбьер.
      Солнце стояло в зените, но здесь, под тенистыми кронами деревьев, было довольно прохладно. Гнедой конь неутомимо рысил, будто не замечая, что несет двоих седоков. Один раз в лесу Иво сделал привал и предложил Эмме подкрепиться вином и овсяными лепешками. Держал он себя почтительно, был внимателен и деликатен. День стоял чудесный, незнакомый лесистый край очаровывал своей красотой. Волнующее приключение целиком захватило Эмму. К Стэнтон Коббольду она приближалась полная радужных надежд. Девушке льстило внимание Иво, и она с нетерпением ожидала встречи с его сестрой.
      Небольшой ручеек струился между холмами. Деревья тесно обступили тропу, которая теперь едва виднелась.
      - Мы почти дома, - промолвил, обернувшись, Иво.
      И действительно, через несколько минут перед ними открылась небольшая поляна, обнесенная деревянным частоколом, за которым высился вросший в склон холма хозяйский дом. По бокам от дома и позади, на холме, густо росли деревья. Выбежавший мальчик открыл ворота, и всадники въехали во двор. Изнутри к частоколу прилепились хлева и амбары. Дом стоял на длинном сводчатом основании, которое служило подвалом. В него вели две двери такие широкие, что в каждую запросто мог проехать воз. Над подвалом находился жилой этаж с просторным пиршественным залом, кухнями и кладовыми, почти весь каменный, и лишь справа имелась бревенчатая пристройка. Деревянная часть дома была выше каменной, казалось даже, что там, над соларом, находится дополнительный этаж. Ко входу в большой зал вела широкая каменная лестница.
      - Скромное жилище, - с улыбкой промолвил Иво, повернувшись к девушке, - но места в нем хватит, и вам здесь будут рады.
      Челядь у Корбьера была вышколенная. Прежде чем он остановил коня, к нему по двору уже бежали конюхи, а в дверях появилась служанка и заспешила вниз по лестнице.
      Иво, рывком высвободившись из стремян, ловко перекинул ногу через шею коня и соскочил на землю. Жестом отослав Турстана, он сам протянул руки, чтобы помочь девушке спуститься с коня. В его сильных руках Эмма казалась легкой, как перышко. Некоторое время Иво держал ее на весу, а потом со смехом поставил на землю.
      - Пойдемте, я отведу вас наверх, в солар.
      Он отмахнулся от спешившей навстречу служанки, та отступила в сторону, почтительно проводила их наверх и ушла. Поднявшись по лестнице, они вошли в просторный зал. Сейчас, жарким летом, огромный камин не был зажжен, но высокие потолки закоптились от дыма.
      - Не слишком уютный дом, - поморщившись, промолвил Иво, - но что поделаешь. Здесь, вблизи валлийской границы, приходится больше заботиться о безопасности, чем об удобстве. Поднимемся выше, в солар. Деревянный флигель был пристроен позднее, но и там все же темно и прохладно. Даже летом по вечерам приходится разводить огонь. Они поднялись по невысокой лестнице в конце зала и оказались в широком коридоре с парой дверей.
      - Здесь часовня, - пояснил Иво, показывал налево. - А там, наверху, две темные комнаты. Темные они из-за того, что окна выходят прямо на склон холма, к тому же поросшего деревьями. А вот сюда, - он распахнул дверь в солар, - если вы согласитесь немного подождать, я прикажу доставить ваши вещи. Сейчас я спущусь, прослежу, чтобы коней поставили в стойла, и скоро присоединюсь к вам.
      В комнате стоял массивный стол, резная скамья и стулья с подушками на сиденьях. Стены были задрапированы шпалерами, а пол устлан коврами. Мебель была удобной, убранство, пожалуй, даже изысканным, однако помещение казалось сумрачным и холодным, возможно, из-за того, что оконца были узенькими, а вдобавок свет, даже ясным днем, едва пробивался сквозь густые кроны разросшихся на склоне холма деревьев. Камина в комнате не было, она обогревалась дымовой трубой, поднимавшейся из зала, но посередине пола, вымощенного каменными плитами, - видимо, для защиты от искр и золы - стояла жаровня. Даже в этот теплый день она была зажжена. Уголья равномерно тлели, почти не давая дыма. Солнце не могло прогреть не только каменные, толщиной в руку, стены зала, но и столь же толстые деревянные, хотя, на первый взгляд, дерево давало больше тепла. Эмма прошла в глубь солара, с любопытством озираясь по сторонам. За ее спиной Иво едва слышно притворил дверь.
      Девушка ожидала, что сестра Корбьера встретит ее сразу по прибытии, и сейчас чувствовала некоторое разочарование, хотя и понимала, что обижаться глупо. Ведь Иво не извещал сестру о своем приезде - откуда же та могла знать. Может быть, она вышла прогуляться или чем-то занята: мало ли дел в таком большом хозяйстве. Зато когда вернется, наверняка обрадуется, узнав о приезде брата, о том, что проволочек с исполнением ее воли не будет и что в обитель она отправится в компании своей сверстницы. Но все же Эмма была несколько раздосадована, тем паче что Иво почему-то не только не извинился за отсутствие сестры, но и вообще не помянул о ней ни словом. Чтобы занять себя, девушка принялась с интересом осматривать комнату. Городской дом, в котором она выросла, был удобным и хорошо обставленным, хотя не менее темным. Правда, окна его выходили не на лесистый холм, а на тесно застроенную высокими зданиями улицу. Эмма сознавала, что довольно богата, но все ее достояние сосредоточивалось в одном доме, пусть даже просторном и прекрасно убранном, а ведь это порубежное владение не составляло и десятой части того, что принадлежало Корбьеру. Он сам говорил, что это далеко не самый уютный дом, у него много гораздо лучших, и вокруг каждого на несчетные мили тянутся богатейшие земли. А уж сколько на них работает свободных арендаторов и зависимых вилланов, девушка и гадать не бралась. Это был совсем другой мир, на который Эмма взирала как бы со стороны. Он прельщал ее, но не ослеплял.
      Неожиданно девушка почувствовала, что этот мир чужд для нее, но не могла понять, порадовало или огорчило ее это открытие. При этом Эмма не переставала любоваться окружавшими ее превосходными вещами. Как не подивиться искусству кузнеца - жаровня была сработана отменно: три латунные ножки выкованы в виде стволов молодых деревьев, а сам очаг окружала решетка в форме виноградных листьев. Правда, Эмме показалось, что жаровня чересчур высока, а потому не очень устойчива. Подушки на стульях украшала искусная вышивка, изображавшая охотничьи сцены, но при этом материя была вытерта и слегка засалена. Под столешницей к столу была прилажена полка, на которой лежали книги: псалтырь, пергаментный свиток с нотами и какой-то выцветший трактат с непонятными рисунками. Стол, стулья и скамью покрывала тонкая резьба: листья и цветы были как живые. На стенах висели дорогие, но уже ветхие шпалеры, местами протертые и закопченные до такой степени, что узор был почти неразличим. Лишь кое-где в складках сохранились былые яркие цвета. Эмма отвернула одну из складок и увидела изображение бегущей собаки с разинутой пастью, но ткань под ее пальцами тотчас рассыпалась в тонкую пыль. Эмма выпустила шпалеру и в огорчении отступила на шаг. Пыль на кончиках пальцев показалась ей пеплом.
      Между тем Иво все не шел. Возможно, на самом деле прошло не так уж много времени, но девушке казалось, что она ждет уже целую вечность. В конце концов ей наскучило оставаться в соларе, и она решила, что не погрешит против приличий, если в отсутствии хозяев зайдет в часовню. Она вспомнила о купленных Иво фламандских шпалерах для своего нового чеширского манора и подумала, что он, наверное, развернул их и залюбовался чудесными красками. В таких обстоятельствах можно простить ему некоторое небрежение.
      Девушка взялась за дверную ручку и потянула, но дверь не поддалась. Она попробовала еще раз, посильнее, но также безрезультатно. Не оставалось сомнений - дверь была заперта.
      В первый момент Эмма почувствовала лишь легкое недоумение - ей подумалось, что из-за нелепой случайности снаружи упала щеколда, оттого дверь и не открывается. В следующий миг ее охватило естественное для всякого оказавшегося взаперти желание освободиться. Затем - тревога, испуг. И вдруг ее осенило. Дверь оказалась запертой вовсе не по ошибке. Иво собственноручно повернул ключ в замке.
      У Эммы, однако, хватило рассудительности, чтобы не впасть в ярость и не приняться колотить в дверь. Все равно в этом не было бы никакого толку. Она неподвижно стояла у двери, держась за ручку, и лишь мысли в ее голове проносились с бешеной скоростью. Она искала выход и не могла его найти. В комнате нет другой двери, окошки чересчур узкие даже для нее, и, кроме того, они находятся слишком высоко над землей.
      Эмма простодушно доверилась молодому человеку, а он неожиданно превратился в ее тюремщика. Но почему? Что ему от нее нужно? Девушка знала, что она красива, но почему-то была убеждена, что ради ее прелести Корбьер не пошел бы на похищение. Это было сделано не ради ее самой, но, значит, ради того, чем она владела. А у нее была лишь одна вещь, ради которой можно было решиться на крайность. За этим предметом неотступно следовала смерть. Слуга Иво из-за этого стал убийцей, и сам был убит по приказанию господина. Тогда ей, да и всем остальным, представлялось, что конюх решил поживиться и убил перчаточника по роковой случайности. Доказательством послужили найденные у Эвальда краденые вещи. Усомниться в этом значило бы заглянуть в бездну столь черную, что в существование ее трудно было поверить. Лишь сейчас Эмма заглянула в нее, и ей открылась истина: Иво заманил ее в ловушку.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15