Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Амелия Пибоди (№1) - Крокодил на песке

ModernLib.Net / Иронические детективы / Питерс Элизабет / Крокодил на песке - Чтение (стр. 15)
Автор: Питерс Элизабет
Жанр: Иронические детективы
Серия: Амелия Пибоди

 

 


Мне оставалось рассчитывать лишь на помощь Лукаса. И после первого секундного замешательства он оказался на высоте положения.

– Не бойтесь, Амелия! Оставайтесь здесь, нельзя всем разом покидать лагерь. Я спасу Эвелину!

Лукас вскочил и рванулся вниз, последние слова прокричав уже на бегу.

Тут сверху, от пещер, донесся еще один крик. Похоже, сегодня все словно сговорились вопить как резаные. Я подняла голову и увидела Уолтера, который только что выбрался из своей гробницы. Если до этого молодой человек и находился под воздействием снотворного зелья, то похищение Эвелины быстро привело его в чувство. Издав еще один разъяренный вопль, он съехал по склону и бросился за Лукасом.

Я дернулась было следом, но Эмерсон извернулся и ухватил меня за ногу.

– Пибоди, не сходите с ума! – простонал он. – Здесь и без вас хватает полоумных. Вам нужно заняться Майклом.

Он был прав. Пускаться в погоню не имело никакого смысла: если уж мужчины в брюках не смогут догнать мумифицированного беглеца, что уж говорить о женщине, которой общественное мнение упрямо навязывает юбки...

Мумия лавировала меж валунами, и не думая снижать скорость. Уолтер несся огромными скачками, размахивая руками и продолжая оглашать окрестности яростными криками. Я бы непременно рассмеялась, если бы не наше отчаянное положение, Эвелина похищена, Майкл чуть жив, а все мы едва стоим на ногах от снотворного. О боже! Кто мог подумать, что мумия окажется столь предприимчива?

Разумеется, все эти события заняли куда меньше времени, чем их пересказ.

Проводив Уолтера тоскливым взглядом, я побежала за Эмерсоном, который успел подняться и теперь быстро направлялся к гробницам. Если я не заламывала рук, то только потому, что они мне требовались для сохранения равновесия. Кто-то действительно должен был обработать раны Майкла, но я совершенно не понимала, как смогу усидеть в лагере, в то время как остальные преследуют мумию.

Эмерсон осторожно уложил Майкла на койку. Надо отдать ему должное, время зря он не тратил, не стал даже поучать меня. Избавившись от своей ноши, Эмерсон не мешкая бросился к выходу. Я чиркнула спичкой и поднесла ее к фитилю лампы. В тот же миг снаружи донесся сухой щелчок.

Высокая фигура Эмерсона, отчетливо вырисовывавшаяся на фоне серых, скал, покачнулась и упала...

Глава 12

1

Не стоит даже пытаться описать мои чувства в то мгновение. Я выронила лампу, позабыв о раненом Майкле и даже об Эвелине, и сломя голову кинулась к выходу из гробницы.

Но сделать ничего не успела – чья-то рука внезапно ухватила меня за лодыжку и с силой дернула. Я с размаху шлепнулась на землю. Впрочем, то была не земля, а Эмерсон. Он выразительно ойкнул. Я принялась шарить в темноте, стараясь нащупать его лицо и убедиться, что он дышит. Пальцы мои наткнулись на что-то влажное и липкое...

– Вы ранены... – прошептала я, не помня себя от страха. – Боже мой, Эмерсон, вы ранены...

Он раздраженно чихнул и прохрипел:

– Попросил бы перестать меня щекотать, К вашему сведению, у натур с повышенным интеллектом область в районе подбородка особенно чувствительна к щекотке. Ради бога, Пибоди, возьмите себя в руки! Я всего лишь поцарапался о камень.

– Вот как... – растерянно сказала я и сползла на землю. – Но целились-то в вас! Господи, что вы собираетесь делать?

Эмерсон проворно пополз к выходу.

– Это был предупреждающий выстрел, – прошипел он, не оглядываясь. – Нам дали понять, что если не станем высовывать носа, то останемся целы и невредимы. Так... Пибоди, давайте сюда рубашку Уолтера... она лежит на кровати... и мою трость. Ага... Благодарю вас. Сейчас увидим...

Эмерсон нацепил рубашку на трость и высунул ее наружу. Тут же прогремел выстрел.

– Он там, среди тех камней.

– Он? Кто?!

– Вы сейчас не умнее осла, – вздохнул Эмерсон. – Кто... Давным-давно следовало догадаться. Я знаю, кто стоит за всей этой историей с мумией, но от меня ускользает мотив. Какого дьявола ваш аристократический приятель решил заполучить себе жену столь странным и трудоемким способом? Мне вовсе не кажется, что он обезумел от страсти, нет, тут что-то другое...

Раньше от его монотонного, тягучего голоса я наверняка пришла бы в бешенство, но сейчас на меня снизошло ледяное спокойствие. Пускаться в погоню все равно поздно – мумия успела скрыться с добычей. Пусть этим занимается Уолтер. По крайней мере, ему придется иметь дело всего с одним противником. Другой находился внизу, и он был вооружен.

– Мотив есть, – медленно произнесла я. – Только сейчас начинаю понимать... Нет-нет, это невозможно. Я с самого начала подозревала Лукаса. Но его здесь не было. Он появился гораздо позже нас и не мог знать, что мы остановились в Амарне...

– Думаю, самое время обменяться мнениями, – деловито сказал Эмерсон и поудобнее устроился рядом с выходом из пещеры. – Только сначала дайте Майклу воды, Пибоди. Боюсь, сейчас мы ничем больше не в силах помочь бедняге. Аптечка осталась в вашей гробнице.

Майкл дышал, но в каком он состоянии, сказать было невозможно – требовался свет. Я напоила его, смочила лицо, затем подползла к выходу из пещеры и распростерлась рядом с Эмерсоном. Опершись подбородком о сложенные руки, он вглядывался в залитые лунным светом скалы.

– С самой первой минуты нашего знакомства, Пибоди, мы действуем наперекор друг другу, – заговорил он. – А ведь могли бы предотвратить прискорбное развитие событий, если бы потрудились вести себя повежливее. Видите ли, мне уже некоторое время известно, что Его Безмозглость бесстыдно врет. Капитан Хасан поговорил с капитаном «Клеопатры» и кое-что поведал мне. Лукас платит команде более чем щедро. Благодаря непомерному расточительству он сумел отправиться в путь на следующий день после вас. А в то утро, когда вы прибыли в Амарну, его «Клеопатра» остановилась чуть ниже по течению.

Но главное в другом. У его светлости есть сообщник – он не из местных и обладает такой же черной душой, как и кузен Эвелины. Именно сообщник Лукаса и играет роль мумии. Где он скрывается, я не знаю. Полагаю, сообщник прибыл сюда заранее, чтобы как следует все наладить – подкупить Мухаммеда и подбросить в пустую гробницу мумию, которую потом нашел Уолтер. Костюмы и сценарий представления были подготовлены заранее, вероятно еще в Каире, куда, как я думаю, лорд Элсмир приехал гораздо раньше, чем вы думаете. Пибоди, вы не знаете, кто может помогать ему?

– Нет... Лукас должен был хорошо ему заплатить. Разумеется, это может быть один из его друзей-собутыльников. Эмерсон, в ваших доводах имеется один изъян. Как Лукас и его компаньон могли знать, что мы остановимся именно здесь, в долине Амарна? У нас ведь были очень неопределенные планы.

– Тогда лжет капитан Хасан. Он рассказал, что вы самолично разработали маршрут еще в Каире, а он неоднократно пытался вас отговорить.

– А, вы об этом... Я действительно, упоминала, что собираюсь посетить Амарну... наряду с другими интересными местами. Но как об этом мог проведать Лукас?

– Полагаю, от Майкла. Он мог выспросить вашего слугу в Каире?

– Мог, – мрачно ответила я. – Подумать только, я сама их познакомила! Майкл помог Лукасу подобрать драгомана... Боже правый, какой же я была дурой!

– Не вините себя, Пибоди, у вас ведь не было причин подозревать Лукаса в дурных намерениях. Как и у Майкла. Бедняга ни в чем не виноват. В его глазах Лукас – ваш друг и родственник Эвелины. И лишь когда события приняли серьезный оборот, Майкл начал сомневаться в его светлости. Этот маленький египтянин – умный и честный человек, он предан вам душой и телом. Если помните, в день своего исчезновения Майкл хотел поговорить с вами наедине...

– И Лукас услышал его слова! А потом оглушил беднягу и утащил подальше от лагеря.

– Не Лукас, а один из его подручных. Они держали Майкла в качестве пленника в одной из пещер, которых полно в этих скалах. Когда же мы с вами проявили упрямство и отказались подчиняться действию снотворного, которое Лукас подсыпал нам в вино, он приволок Майкла сюда, чтобы отвлечь нас и без помех похитить Эвелину.

Должен признаться, кузен вашей подруги обладает буйным воображением. Он чертовски умен, хладнокровен и прекрасно действует в критических обстоятельствах. А уж если представляется возможность... Первой счастливой случайностью оказалась моя болезнь, счастливой для его светлости, конечно, но я почти не сомневаюсь, что Лукас со своим помощником намеревался тем или иным образом задержать вас здесь. Например, повредить судно или пристукнуть одного из нас. Разумеется, поначалу убийство не входило в замыслы Лукаса, он надеялся добиться своего без лишних хлопот, но, думаю, готов был ко всему. А как мастерски обвел меня вокруг пальца, разыграв редкостного болвана! И только после случая со змеей я понял, что он лишь изображает глуповатого влюбленного, в действительности же на Эвелину идет настоящая охота. Но даже тогда я вообразил, будто Лукас прекратит дурацкую и опасную игру, узнав, что Эвелина приняла предложение Уолтера.

Эмерсон выставил трость в проем. Раздался еще один выстрел, весело застучали камешки.

– Упорный тип. Интересно, сколько времени он намерен нас здесь держать? Мы в безопасности до тех пор, пока не попытаемся вылезти из пещеры. Лукасу придется придумать весьма изощренное оправдание, чтобы объяснить, почему он не спас Эвелину. Впрочем, его светлость достаточно тщеславен, чтобы решить, будто он сможет найти правдоподобное объяснение для какой угодно нелепости. Ну что, Пибоди, будем спасать шкуру и сидеть спокойно?

– Когда Эвелина в лапах этого чудовища? – возмутилась я. – Не дразните меня, Эмерсон, вы согласны с этим не больше моего. Вы думаете, что Уолтер...

– Я очень тревожусь за Уолтера, – тихо сказал Эмерсон. Я уже достаточно хорошо его изучила, чтобы почувствовать за этим спокойным тоном скрытую муку. – Но мы ничем не сможем помочь ни ему, ни Эвелине, пока не поймем, что за всем этим стоит. В основе поступков его светлости лежит куда более сильный мотив, чем несчастная любовь. Подумайте же, Пибоди! Если вы хоть немного способны шевелить мозгами, то сейчас самое время.

– Есть у меня одно подозрение, – сдавленно пробормотала я. – Даже думать об этом не хочется... Если я права... Эмерсон, мы с вами вели себя как последние идиоты. Если бы я знала о передвижениях Лукаса, и если бы вы знали о...

– Так говорите же! С женщинами всегда так, даже с лучшими из них. Они пускаются в никому не нужные причитания на тему: если бы да кабы.

– Вы правы, – смиренно ответила я, позабыв о гордыне. Все мое существо переполнял страх за Эвелину. – Слушайте же! Я расскажу вам историю Эвелины.

Эмерсон молча выслушал мой сбивчивый рассказ. Я видела, как в темноте поблескивают его глаза.

– Да... – заговорил он, когда я закончила. – Ключ где-то здесь. Из-за наследства можно решиться и не на такое. Но как Лукас собирается все устроить? Совершенно непонятно. Может, он солгал о смерти старика? Если граф жив и подумывает о том, чтобы восстановить Эвелину в правах наследницы...

– Нет, сэр Элсмир мертв. Я узнала в английском консульстве.

Эмерсон стукнул кулаком по колену.

– Черт бы побрал все эти загадки! Каким-то непостижимым для нас образом Эвелина сохранила возможность распоряжаться состоянием, которое так страстно желает заполучить ее алчный кузен. Он сделал все, что было в его силах, чтобы убедить ее по доброй воле выйти за него замуж. Я-то полагал, что им движет если не любовь, то страсть. Но в наше время английскую девушку невозможно силой принудить выйти замуж, а после сегодняшней ночи лишь насилие осталось в распоряжении Лукаса. Эвелина по своей собственной воле ни за что не согласится стать женой этого негодяя. Нет, его интересует не она сама, а деньги. Если бы мы только знали...

– Кажется, я знаю! Помните, я сказала, что перед смертью лорд Элсмир собрал все вещи Эвелины и отослал ей в Рим, потом их переправили в Каир. Лукас говорил мне... бог мой, да он просто похвалялся, что в замке Элсмир все подчинялись только ему, пока старик лежал на смертном одре. Если старый лорд Элсмир смягчился по отношению к Эвелине и пожелал восстановить ее в правах, Лукас позаботился бы о том, чтобы тот не смог связаться со своими стряпчими. Но ведь старик мог собственноручно написать завещание! Хорошо зная Лукаса, граф решил, что единственная возможность сохранить документ – отправить его Эвелине вместе с платьями и безделушками. Тем самым он надеялся обмануть бдительность Лукаса.

– Ей-богу, Пибоди, думаю, вы попали в самую точку! – с жаром воскликнул Эмерсон.

От его похвалы я немного повеселела.

– Лукас наверняка испробовал все способы добраться до этих ящиков или хотя бы попытаться уничтожить их. Видимо, он не успел перехватить багаж в Риме, а в Египте ящики попали на хранение к лорду Барингу, страшному педанту. Кроме того, Барингу отлично известна репутация Лукаса. Так что у его светлости не было ни единого шанса выцарапать драгоценный багаж. Увы, если бы ему удалось...

– Эвелина сейчас была бы вне опасности, – закончил Эмерсон. – Возможно, Лукас не был уверен в существовании завещания, он лишь подозревал, что в последнюю минуту старый лорд Элсмир оставил все свои деньги Эвелине. Если бы Лукасу удалось уничтожить документ прежде, чем его содержание станет известно, он без помех вступил бы в права наследования. Осознав, что добраться до ящиков с вещами кузины нельзя, Лукас бросился в погоню за Эвелиной. В его голове созрел новый план: жениться. Став ее мужем, он, во-первых, получит возможность распоряжаться ее состоянием, а во-вторых, без помех сможет порыться в ее вещах и найти ненавистное завещание. Но план с женитьбой также провалился. Казалось, Лукас потерпел фиаско, но благодаря нашей с вами глупости и вздорности он получил еще один шанс добиться заветной цели... Пибоди, вы не должны себя осуждать. Вы не могли предполагать, что кузен вашей подруги вынашивает столь изощренные замыслы.

– А я и не осуждаю, – сказала я, вытирая слезы. – У меня и в мыслях не было, что старый лорд Элсмир простил Эвелину. Кроме того, мне никогда не доводилось сталкиваться со столь фантастическими и коварными кознями. Вероятно, только крайне легкомысленный человек, к тому же начитавшийся любовных романов, мог нагородить такое. Ладно, сейчас поздно предаваться бесплодным сожалениям. Давайте выбираться отсюда, пора спасать Эвелину. А если Лукас причинил ей вред, я убью его!

– Отличный план! Осталось подумать, как его осуществить.

– А нам никто не поможет? Например, Абдулла... Или матросы. Они наверняка слышали выстрелы.

– Абдулла вызывает у меня большие подозрения, – мрачно сказал Эмерсон. – Вы забываете, Пибоди, что египтяне отчаянно бедны.

– И капитану Хасану тоже доверять нельзя?

Мне показалось, что он как-то странно выглядел в тот день, когда вы его расспрашивали.

– Нет, Хасан удивительно честный человек, но, к сожалению, он, как и большинство египтян, подвержен предрассудкам. В тот день он со стыдом признался, что его до смерти напугали россказни Мухаммеда о призраках и проклятиях. И все-таки я верю, что Хасан придет к нам на помощь, если только сумеет преодолеть свои страхи и уговорить команду. Но не стоит особенно на это рассчитывать. К тому же не надо забывать о матросах с судна Лукаса. Им могли заплатить, чтобы в случае чего помешали вашему экипажу. Нет, Пибоди, если мы намерены выбраться отсюда и спасти Эвелину, то должны полагаться только на себя. И думаю, тянуть нам не стоит...

– Но как?!

– У входа полно булыжников. Когда я подам сигнал, не мешкайте и начинайте швырять их. А я тем временем проберусь по тропинке в противоположном направлении и попытаюсь обойти скалы.

– Безрассудный план! – вздохнула я. – Вас наверняка заметят или услышат.

– Если хорошенько пригнусь, снизу меня не увидят. А вам надлежит как можно громче вопить, благо у вас это хорошо получается, тогда за вашими криками моих шагов никто не услышит. Ну, Пибоди, если у вас имеется более практичное предложение, я с удовольствием его выслушаю. Никогда не стремился изображать из себя героя. Но что-то же надо делать, и немедленно.

Мне нечего было сказать, точнее, ничего практичного. Сказать же мне хотелось, и о многом! Желание было столь сильным, что пришлось крепко прикусить нижнюю губу. Я отвернулась.

Эмерсон взял меня за плечи и мягко развернул. Он приподнялся на локтях, и я оказалась между его рук, словно мышь, угодившая в лапы кошки. Его лицо было так близко, что я различала каждую щетинку на небритом подбородке.

– Вполне возможно, что мы не переживем эту ночь, – едва слышно прошептал Эмерсон. – А мне бы очень не хотелось умирать, не сделав этого... Проклятье, я все-таки это сделаю, даже рискуя навлечь на свою голову громы и молнии!

И с этими словами он быстро подался вперед и поцеловал меня в губы.

В первые секунды я настолько ошалела от изумления и неожиданности, что не могла ничего предпринять. А потом... просто ошалела и не могла ничего предпринять. Меня целовали далеко не впервые. Несколько моих ухажеров, объявившихся после того как я получила наследство, позволили себе... Ладно, давайте будем честными. Я подталкивала их к тому, чтобы они меня поцеловали. Мне хотелось удовлетворить свое любопытство на этот счет. Но каждый раз поцелуи оказывались невыносимо скучным делом. Сейчас же мне стало ясно, что далеко не всегда стоит полагаться на опыт. Скуки и в помине не было!

Наверное, в какой-то момент я закрыла глаза, хотя и не сознавала этого. Когда Эмерсон оторвался от моих губ, я, как последняя дурочка, продолжала яростно жмуриться. И потому не видела, как он ушел. Думаю, Эмерсон сам немного ошалел, иначе непременно дождался бы, когда я примусь швырять камни.

То, что Эмерсон исчез, я поняла, только когда где-то рядом взвизгнула пуля и меня осыпало каменной крошкой.

Быстро открыв глаза и перевернувшись, я схватила пригоршню камней и швырнула их вдоль тропинки. Они подняли приличный грохот, но Эмерсон, на мой взгляд, производил куда больше шума. Я принялась швырять все, что подворачивалось под руку. Вниз полетели ящики, книги, бутылки, даже башмаки Эмерсона, за ними последовали консервные банки из-под зеленого горошка и персиков, зеркало и чья-то кружка для бритья. При этом я рычала, визжала и голосила как иерихонская труба. Понятия не имею, что думал обо всем этом Лукас. Должно быть, решил, что мы сошли с ума. Никто никогда не слышал такой дикой какофонии. Особенно удачно разбилось зеркало.

Мои безумства не пропали втуне. Лукас занервничал и принялся беспрерывно палить. Но ни одна из пуль даже близко не пролетела от входа в гробницу, из чего я заключила, что Лукас стреляет – по зеркалу, консервным банкам и старым башмакам. Затем наступила тишина. Я собиралась считать выстрелы, но совсем забыла об этом. Хотя толку все равно бы не было, поскольку я понятия не имела, сколько патронов у Лукаса в запасе. Оставалось лишь надеяться, что тишина означает одно: Лукас перезаряжает ружье, а Эмерсон целым и невредимым сумел спуститься со скалы.

Да, он спустился! Крики, грохот и звуки яростной борьбы сообщили, что каким-то чудесным образом наш сумасшедший план пока не провалился. Вскочив на ноги, я понеслась вниз по тропинке, надеясь нанести пару ударов от себя лично. Я испытывала жгучее желание как следует кого-нибудь стукнуть, и лучше всего Лукаса.

Спрыгнув с уступа, я обнаружила, что Эмерсон противостоит двум противникам, по крайней мере, мне так показалось в первую секунду. В вихре развевающихся белых одежд я узнала Абдуллу.

Неожиданно Эмерсон упал на землю. Лукас отпрянул и вскинул ружье, целясь в его беззащитную грудь.

Я находилась в нескольких ярдах и ничего не могла поделать, разве что заорать погромче. Ощущение было кошмарным: мне казалось, что я нахожусь на движущейся дорожке, которая уносит меня назад с той же скоростью, с какой я продвигаюсь вперед. Из последних сил я бросилась к Эмерсону, сознавая, что все равно опоздаю...

И вот тогда Абдулла прыгнул и рванул оружие из рук Лукаса. Негодяй держал палец на спусковом крючке, и пуля унеслась в ночное небо, не принеся никому вреда.

Мне было некогда размышлять над переменой настроения Абдуллы – благоразумно решив, что криком делу не поможешь, я кинулась на Лукаса. С содроганием думаю, какие бы я могла нанести увечья этому человеку, если бы Эмерсон не опередил меня. Он вскочил на ноги, схватил Лукаса за горло и тряс его до тех пор, пока тот не обмяк.

– Успокойтесь, Пибоди! – прохрипел Эмерсон, отпихивая меня локтем. – Мы не можем убить подлеца, пока он не расскажет нам правду. – Он взглянул на Абдуллу. – Тебе придется решить, Абдулла, на чьей ты стороне; нерешительность – дурная черта. В обмен на помощь я обещаю забыть о твоем опрометчивом поступке.

– Но я не знал... – пробормотал Абдулла, держа ружье так, словно оно жгло ему пальцы. – Он говорил... он хотел только женщину. Что такое женщина, зачем из-за нее поднимать шум?

– Чисто мусульманская философия, – сухо сказал Эмерсон. – Как видишь, Абдулла, он солгал. Этот человек не побрезговал бы и убийством. Думаю, ты тоже оказался бы среди жертв. Он не мог оставлять в живых свидетелей. А теперь...

Он все еще стискивал шею Лукаса, лицо которого приобрело весьма привлекательный лиловый оттенок.

– А теперь, ваша светлость, рассказывайте! Где они? И прошу вас, не вздумайте говорить, будто не знаете, ибо лишь надежда получить эти сведения не позволяет мне придушить вас прямо на месте.

Голос Эмерсона был почти ласков, а губы кривились в улыбке, но Лукаса это не обмануло.

– Хорошо... – пробормотал он, – хорошо... В гробнице фараона. Я велел ему отнести ее туда...

– Если вы лжете... – прошипел Эмерсон.

Лукас захрипел. Обретя способность дышать, он выдавил:

– Нет, нет, это правда! А теперь вы меня отпустите? Я больше не могу принести вреда...

– По-моему, вы считаете меня дураком, – усмехнулся Эмерсон и швырнул его на землю. Прижав Лукаса коленом, он повернулся ко мне: – Пибоди, вам придется принести в жертву еще одну нижнюю юбку. Только побыстрее, мы и так потеряли слишком много времени.

Мы оставили Лукаса там, где он упал, связав ему руки и ноги, но не нижней юбкой, поскольку таковой на мне, разумеется, не было. Воспользовавшись ножом Абдуллы, я аккуратно откромсала от подола своего халата ленту, которой мы и связали пленника. Затем обмотала половинки подола вокруг ног. О! Я ощутила такое чувство свободы, такое блаженство, что поклялась при первой же возможности обзавестись настоящими брюками.

Абдулла остался охранять Лукаса. Эмерсон, похоже, решил довериться своему бывшему десятнику. Он объяснил, что Абдулла с ним вовсе не дрался, а пытался разнять двух англичан. С моей точки зрения, поведение египтянина было вполне оправданно.

Если бы нас не подгоняло жгучее беспокойство, я бы сочла эту прогулку под луной удивительной. В своих импровизированных брюках я не шла, а парила, подобно серебристым лунным лучам. Надежда медленно вытесняла из сердца страх. Если мумия уволокла Эвелину так далеко, значит, она не собиралась убивать девушку, иначе к чему такие труды. Может, мы успеем спасти мою подругу!

Эмерсон шагал так стремительно, что мне было не до разговоров – я летела следом, стараясь не отставать. Впрочем, разговаривать я все равно не могла, поскольку помимо страха за Эвелину меня тревожило еще кое-что... Пусть читатель не думает, будто я забыла это нахальство... этот наглый поступок... словом, тот поцелуй. Оставалось решить, то ли похоронить навсегда эту тему под ледяным молчанием, то ли уничтожить Эмерсона хорошо продуманной едкой отповедью – разумеется, когда все утрясется. Замирая от ужаса, я представляла труп Эвелины и тут же пыталась отвлечься, сочиняя фразы поязвительнее.

Погруженная в эти отнюдь не благостные мысли, я не заметила, как мы оказались у цели. Осознав, что мы находимся в узком каньоне, ведущем к гробнице фараона, я перешла с галопа на шаг.

И тут Эмерсон впервые заговорил – коротко приказал помалкивать и не греметь камнями. Очутившись у начала едва заметной тропки, мы дружно опустились на четвереньки и гуськом подползли ко входу. Предосторожность оказалась излишней. Рассчитывая на полную победу; глупая мумия и не думала нести караул.

В темной глубине пещеры тлел крошечный огонек.

Теперь, когда мы почти достигли цели, тревога, подгонявшая меня, уступила место лихорадочному возбуждению. Я была готова сломя голову ринуться вперед. Меня грыз страх не только за Эвелину, но и за Уолтера. Где он?! То ли заблудился в пустыне, то ли... Будь Уолтер жив, он бы наверняка вызволил Эвелину из лап мумии...

Беспокойство Эмерсона было не меньше моего, но он железной рукой удержал меня, когда я собралась было кинуться в гробницу. Покачав головой, он приложил палец к губам. Словно заправские заговорщики, мы подкрались к груде валунов, оставшейся от памятного камнепада, и бесшумно проникли в длинный наклонный коридор.

Правда, соблюдать полную тишину оказалось не так-то просто. Руки мои то и дело на что-то натыкались, а ноги непрерывно цеплялись за камни. К счастью, в гробнице имелся еще один источник шума. Я говорю «к счастью», но это бессовестная ложь. «Счастье» заключалось в несметных полчищах летучих мышей, которые шныряли по коридору, занимаясь своими загадочными ночными делами. Время от времени одна из них пристраивалась отдохнуть у меня на голове.

По мере нашего приближения свет становился все ярче, и вскоре я услышала монотонное бормотание. Голос был мужской, но принадлежал не Уолтеру, хотя интонации показались мне до странности знакомыми.

Еще через минуту я начала разбирать слова и застыла от изумления. Кто это может так самодовольно и беспечно разглагольствовать в древней гробнице в самом центре египетской пустыни?!

Эмерсон двигался чуть впереди. Перед поворотом в небольшой зал, откуда лился свет, он дал знак остановиться. Мы припали к земле и прислушались. Вот тут-то я все и поняла. Какой же я была тупоголовой ослицей! Теперь замысел представлялся столь очевидным, что его мог бы разгадать и несмышленый ребенок.

– ...итак, ты видеть, моя дорогая, что мы с кузеном Луиджи – очень умная парочка. Ты говорить – мне повезло, что я завоевать твое сердце, но нет, это быть не везение, это быть мое обаяние, моя красота! Твой глупый старый дед не разрешать тебе видеться с мужчинами, ни с какими мужчинами, вот ты и влюбиться в меня с первого взгляда. Когда мы бежать, Луиджи приходить к старику. Если бы старик заартачиться, то Луиджи сам устроить завещание! О, мой кузен Луиджи уметь писать, он подделывать много чеков в университете, пока его не поймать и не сказать убирайся. Луиджи – ловкий человек, почти такой же ловкий, как я. Когда глупый старик составить новое завещание, прятать его в ящик и послать тебе, Луиджи приходить ко мне с новым планом. Я одеваться египтянином, искать твою комнату в Каире, но ящиков там нет. Мы придумать другой план. Я отличная мумия? О да! Я превосходный актер; я заставить вас всех бояться. И это я говорить Луиджи об этом молодом глупце, так как это я быть тот араб в музее, когда ты встретить Уолтера. Ты смотреть на него, как ты когда-то смотреть на меня, и я понимать...

Тут эту идиотскую похвальбу прервал негодующий вскрик Эвелины. Хотя ее голос был слаб, я испытала такое облегчение, что чуть не упала в обморок.

– Если бы Уолтер не был ранен и если бы ему не подмешали снотворного, он бы с тобой справился, негодяй! Что ты с ним сделал? Прошу тебя, Альберто, позволь мне осмотреть его. Если только он не... боже!.. Он же не...

Эмерсон судорожно дернулся, но с места не сдвинулся.

– Нет, нет, – ответил мучитель Эвелины с притворным сочувствием. – Храбрый молодой герой не умирать. Но к чему ты тревожиться? Скоро вы оба быть мертвы. Вы умереть вместе, как Аида и Радамес в прекрасной опере синьора Верди. Я благодарить моего гениального соотечественника за эту идею, это так романтично! Вместе в древней гробнице, в объятиях друг друга... – Голос Альберто изменился. Он обиженно протянул; – Луиджи говорить, что я убивать вас. Я убивать?! Всегда плохая работа мне. Луиджи слишком большой джентльмен, чтобы пачкать руки. Итак, я вас покидать. Я тоже джентльмен, я не убивать женщин. По крайней мере, не часто. И не убивать женщину, которую я некогда держать в своих...

Этого Эмерсон, который и так дрожал, как паровой котел перед взрывом, уже выдержать не смог. С воинственным кличем он ворвался в освещенный зал. Нет необходимости говорить, что я тоже не стала задерживаться в коридоре.

Первое, что я заметила, было бледное и чумазое лицо Эвелины. Глаза ее чуть не выскочили из орбит, когда бедняжка увидела меня. Она вскрикнула: «Амелия!» – после чего облегченно хлопнулась в обморок.

Несчастное дитя рухнуло на грязный пол, руки ее были связаны за спиной, чудесные волосы спутаны в пыльные колтуны, словно Эвелина месила головой пески пустыни. Я подняла подругу и с огромным удовольствием принялась наблюдать, как Эмерсон душит Альберто.

Да, мумией, сообщником Лукаса-Луиджи, похитителем Эвелины, был не кто иной, как ее бывший возлюбленный и, как оказалось, родственник нынешнего графа Элсмира. На мой взгляд, из этой парочки Альберто куда неприятнее. Я не испытывала ни малейшего желания останавливать Эмерсона.

Эмерсон сам отпустил безвольное тело Альберто и повернулся к брату. Уолтер лежал в противоположном углу, связанный по рукам и ногам. На лбу его темнел огромный синяк.

Осмотрев брата, Эмерсон радостно воскликнул:

– Жив! И даже серьезно не пострадал!

Эвелина на мгновение пришла в себя – ровно настолько, чтобы выслушать эту новость, – после чего снова с наслаждением отключилась от земных забот.

Обратный путь не показался нам ни долгим, ни утомительным. Наши сердца переполняла радость. У меня же, кроме прочих причин для хорошего настроения, была еще одна: я то и дело покатывалась со смеху, вспоминая лицо Альберто, когда мы покидали его, предварительно спеленав как мумию и затолкав в рот кляп. Рядом валялась безобидная оболочка тысячелетнего «мертвеца» – вполне современный маскарадный костюм с пуговицами и шлемом.

2

Со времени этой истории прошло два года – два года, полных потрясающих событий как личного, так и исторического свойства. Мой друг Масперо ушел из Ведомства древностей, которое теперь находится под началом мсье Гребо, которого Эмерсон презирает даже больше, чем милого Масперо. Что касается самого Эмёрсона...


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16