Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Княжеский пир - Внешний враг

ModernLib.Net / Перемолотов Владимир / Внешний враг - Чтение (стр. 5)
Автор: Перемолотов Владимир
Жанр:
Серия: Княжеский пир

 

 


      Тот весел в небе, словно прибитый гвоздями, а сам колдун расхаживал по нему, совершенно не опасаясь, что его с ковра может сбросить вниз свирепствовавший вокруг ветер. Избор вспомнил, как в прошлом году Гы, так же, ветром, сумел забросить колдуна неведомо куда и против воли улыбнулся. Колдун за этот год поумнел. Похоже, сложил какие-то новые заклятья, что остановили ветер вокруг него и теперь готовился сделать что-нибудь еще более героическое. Левой рукой он описал над головой круг и прокричал так громко, что его услышали и на земле:
      — Кровью нетопыря, шерстью рыжего дракона, крылом нетопыря и Веткой Смородины заклинаю и приказываю — ОСТАНОВИСЬ!
      Голос его заметался, отражаясь среди облаков и ветер, словно и впрямь испугавшись этого шума и грома, вдруг замер на месте. Смерч остался таким же черным и грозным, но ветер на лугу стих.
      Простое лесное разнотравье перестало походить на водоросли, что непрерывно терзаются течением горной реки. Трава улеглась. Приглядевшись к утихомирившемуся смерчу, богатыри увидели, что их от него отделяет нечто вроде высокой прозрачной стены. Ураган налетел на нее, отскочил, сплющившись, и встал.
      — Бежим! — крикнул Гаврила, решив, что самое время воспользоваться таким удачным моментом.
      — Зачем? — спросил Исин с любопытством озираясь по сторонам. — Смерч дальше не двинется.
      Избор не стал объяснять, что к чему, а только спросил:
      — А для чего, ты думаешь, он остановил его?
      Не дожидаясь ответа, Избор побежал прочь от прозрачной стены. Исин нагнал его и напомнил:
      — Талисман же с нами.
      — Вот именно.
      — Лапка же у нас, а с ней он не опасен! — повторил сотник.
      — Хотел бы я знать кто нам сейчас не опасен, — с неожиданной тоской в голосе сказал Избор. Он дотронулся до мешка и отдернул руку.
      — Не думай об этом, — совершенно серьезно сказал Исин. — Пусть только опустится. Мы его опять Лапкой приделаем. Костей не соберет.
      Исин как всегда был прав, но его правда была «до кустов». А вот что будет за кустами, он не подумал.
      — Он-то конечно рухнет, да ведь и стена его то же… А там кроме смерча и остроголовые пожалуют… И песиголовцы подоспеют…
      Исин, словно только сейчас понял, что тут твориться сказал.
      — Надо же… Шли, никого не трогали и вот на тебе… Чего это он взбеленился? Договорились, вроде…
      Гаврила до сих пор молчавший ответил:
      — Догадался, наверное, что мы его вокруг пальца обвели, талисман утаили…
 
      Воздух, что сгустившись сдерживал смерч стал сдвигаться и, подчиняясь движениям рук колдуна, стал изгибаться подковой, охватывая смертоносный вихрь с трех сторон. Вихрь сопротивлялся, гремел молниями.
      Под этот грохот они побежали к еще далекому лесу, но тут землю перед ними вспорола голубая молния. Гаврила поднял голову и погрозил колдуну кулаком.
      — Ты что сдурел? — прокричал богатырь. — Мы же договорились?
      Сейчас Муре было не до них, но он улучил мгновение для ответа.
      — Воры вы и разбойники, — прокатился по поднебесью его голос. — Погодите. Доберусь я до вас!
      В голосе старика слышалось усталое торжество.
      — Нет у вас ни чести, ни совести! Вы же меня обманули бессовестно! Есть у вас талисман! Есть!
      Вихрь вздыбился и ударил в прозрачную стену, так что гул оглушил людей. Тряся головой, Избор ответил.
      — Этот что ли?
      Он поднял над головой клетку с талисманом. Муря, занятый вихрем, не ответил.
      — Сто лет, небось, прожил, а ума не нажил. Ты же сам эту подделку в руках держал! Это есть. Если нужно тебе, так спускайся по-хорошему, подарю…
      Муря не ответил. Смерч, отчаявшись пробить стену, превратился в тонкое веретено и чтобы вырваться попытался просверлить стену, но Муря не проглядел этого. Словно паук, закручивающий осу паутиной он петлю за петлей набрасывал на него свое невидимое волшебство, смыкал незримую подкову в кольцо.
      — Твой же ковер летит! — крикнул ему Исин. — А если б это был настоящий талисман от тебя и мусора бы не осталось… Летит ведь? Отвечай!
      Он ждал согласия, но вместо этого Муря проорал.
      — А почему я вас тогда в зеркале не вижу? А? Значит при вас талисман!
      Колдун замолчал так резко, что Избору почудилось, что чья-то невидимая рука, там наверху, ухватила его за горло.
      — У вас талисман! — прохрипел колдун. Его озарило. — Два талисмана! Один поддельный, другой настоящий!
      Избор как понял, что их обман раскрылся, сразу перестал строить из себя убогого.
      — Угадал колдун! Так оно и есть. Поэтому, ежели что, держись от нас подальше, а то попадешься под горячую руку в недобрый час… Я твою старость не уважу!
      Это был голос человека уверенного в своей силе. Но колдун не внял совету.
      Умудренный опытом своей первой встречи с богатырями Муря не стал спускаться ниже. Наверху, над головой колдуна что-то блеснуло, словно летучая звезда, и понеслось по направлению к земле. Исин проводил ее взглядом до тех пор пока она не ударилась о землю и на месте ее падения взбурлил фонтан тяжелого плотного дыма.
      — Это еще что? — сказал Избор останавливаясь. Исин успел подумать, что все это очень похоже на тот дым от сгоревшего перца, которым остроголовые их обкурили на теремном дворе у князя Голубева, но нелепой этой мыслью с друзьями не поделился. Они не видели, что скрывается этом дыму и именно поэтому не спешили приближаться к нему. Оба они хорошо помнили, что за все время их путешествия с неба ничего хорошего не падало, не ждали они милостей и на этот раз.
      И не ошиблись.
      Дым потянулся ввысь, совсем так, как недавно на их глазах тянулась ввысь воронка смерча, но на этот раз он, поднявшись не так высоко, родил из себя человеческую фигуру. Сперва она была лишь тенью, но спустя мгновение стала осязаемо плотной, превратившись в великана.
      Великан был до пояса гол, а от пояса и ниже облачен в синие шелковые шаровары. Наверное, он просидел в бутылке очень долго, и теперь вспоминая как надо двигаться, бестолково размахивал кривым мечом.
      Исин хватал воздух раскрытым ртом, а Гаврила, не совсем уверенный в том, что это именно то о чем он подумал, сказал:
      — Джин?
      Эти чудики были ему не в диковину. Пока ходил по земле, свой страх уничтожал, навидался он всякого, в том числе и этих. Избор только мельком взглянувший на джина и продолжая глядеть за Мурей ответил.
      — Это только первый.
      Масленников тут же задрал голову. Вторая «звезда» взблескивая круглыми боками на солнце, неслась к земле.
      — Знал бы, что этим кончится, — сказал Избор. — Я б его еще в горах в снег закопал.
      — Кончится? — злорадно рассмеялся Гаврила. — Ничего еще не кончилось.
      Забыв о своем состоянии, он вынул меч с таким видом, словно рубить великанов было для него самым обычным делом.
      — Это точно, — подтвердил Исин, глядя на то, как колдун, спустившись пониже, присматривается, куда бы ему сбросить третью бутылку. — Все еще и впереди.
      Приняв решение, Избор быстро сбросил с плеч мешок.
      — Ты чего?
      — Сейчас я это прекращу! — сказал Избор. — Прекращу, пока он нам все бутылки не покидал… Сейчас он тут у меня полетает!
      Он сунул руку в глубину и Исин понял, что воевода полез не за талисманом. Пока воевода шуровал в мешке Гаврила не отрываясь смотрел на второе облако, что клубилось перед прозрачной стеной, гадая что получится из него. Муря, однако, и не думал баловать их разнообразием. Дым собрался в точно такую же мускулистую фигуру. Разница между первым и вторым была только в том, что у второго были красные шаровары и огромная дубина вместо меча.
      — Еще один джин.
      — Последний! — откликнулся Избор. Обе руки его были заняты. В одной он держал бутыль с мертвой водой, а в другой — пращу.
      Там, наверху что-то изменилось. Прозрачная стена, за которой бушевал смерч, стала мутнеть, покрываться трещинами. Битва чародеев была в самом разгаре. Заклинания скрещивались с заклинаниями, одна воля с другой. Стена, отделявшая их от смерча, трескалась и осыпалась. Верхняя часть смерча засверкала молниями и приняла очертания человеческой головы.
      — Это еще что? — спросил на всякий случай Исин. Он представил какой величины будет фигура, если лицо обретет руки, ноги и туловище и озадаченно сказал.
      — Если у него появятся руки и ноги я с ним, пожалуй, не справлюсь.
      Гаврила коротко рассмеялся.
      — Это пока не наш. Это Мурин соперник.
      И никому ничего не объясняя Избор раскрутил в праще кувшин с мертвой водой и отпустил его в полет.

Глава 9

      Если воевода и делал какие-то расчеты, то он рассчитал все правильно. Кувшин с мертвой водой летел так плавно, будто у него появились крылья, и так точно, словно с крыльями он приобрел еще и голову. Исин злорадно ухмыльнулся и спросил, будто не знал, что услышит в ответ.
      — Он упадет?
      — Еще как!
      Гаврила, сдвинув брови глядевший в небо, странно переспросил.
      — Весь?
      — Ага, — ответил воевода провожая глазами кувшин. Что-то в голосе Масленникова заставило его отвернуться от ковра.
      Масленников натужно скреб лоб.
      — У него же там еще бутылки… Что будет, если все они разобьются?
      — Чего? — не понял Исин.
      — Джинов станет больше! Вот чего!
      Избор дернулся, было, вперед, но опустил руки.
      — Что за голова у тебя? Такие мысли в голову без задержки пускать нужно, а ты…
      — Руками надо тише махать, — огрызнулся богатырь. — Что теперь делать-то?
      По ковру расползлось голубое пятно. Это небо глядело на них сквозь дыру в ковре. С такой пробоиной ковер потерял устойчивость и словно лодка с дырой в борту завалился на сторону. Муря заметался, пропал из вида. Несколько мгновений ему еще удавалось держаться в воздухе, но это быстро кончилось. Половины ковра уже не существовало, а то, что осталось вело себя как норовистая лошадь. Остаток летающей тряпки болтало туда-сюда и от этого третья бутыль с третьим джином, которую он как раз собирался спровадить вниз упала как-то сама собой и подхваченная ветром устремилась в центр смерча. Следом за ней с ковра посыпалось все что там еще было. Богатырям с земли было не видно, что именно летит, но несколько уже знакомых блесток они отличили.
      Муря ничего этого не видел — не до того было — да и впору ли смотреть за джинами, когда тебя несет неизвестно куда. Вцепившись в край ковра, колдун теперь думал не о том, чтобы удержаться в воздухе, а о том, чтобы попасть на землю, сломав как можно меньше костей. Думать об этом было самое время.
      — Надеюсь он упадет на камни, — сказал Исин, когда ковер скрылся за кромкой леса. Вершины сосен отсюда смотрелись остриями пик, грозящими небу.
      — Какие же там камни? Там же лес… — откликнулся Гаврила. — Мы же там шли…
      — На самые острые и твердые…
      Избор представил каким злым будет Муря, если останется в живых и сказал.
      — Присоединяюсь.
 
      То что летит обязательно падает.
      Мурины причиндалы разлетелись по всему полю, и тут и там из зеленой травы поднялись рыжие дымы. Несколько их упали рядом с прозрачной стеной, а что-то рухнуло прямо в смерч. После этого внутри воронки вспучилось рыжее облако и тут же смерч с тяжелым грохотом осел, прижался к земле. Ветер стих, а сам смерч вдруг стал полосатым, как Марьянин кот. Светло-серые полосы смерча перемешались в нем с рыжими, словно там переплелись две змеи.
      — Они схватились! Они борются!
      В сверкающем облаке что-то гремело, трещало и рушилось. Что-то вспыхивало ярко, слепяще, словно солнце отражалось в ятагане джина или сверкали гневом глаза остроголового мага.
      Они с радостью посмотрели бы на том, чем это все закончится. Мало того, что это было необычно интересно, но это еще напрямую казалось каждого из них. Но Гаврила вовремя вспомнил о двух других джинах, что вылупились из первых бутылок брошенных Мурей. Те уже освоились со своими размерами и оглядывались по сторонам, раздумывая, ради чего это они оказались в этом месте.
      Потом они увидели друг друга и на лицах у них появилось одинаково-радостное выражение.
      — Может, передерутся? — спросил Исин неизвестно у кого. Но джины драться и не собирались.
      — Ясир? — недоуменно спросил синештанный, оглядывая товарища. Его голос прокатился по полю как раскаты отдаленного грома.
      — Ибрагим? — с тем же чувством радостного недоумения переспросил обладатель дубины и красных штанов. И оба в голос протянули.
      — Дела-а-а-а!
      Пока они занимались собой — хлопали друг друга по голым плечам и вспоминали общих знакомых — люди потихоньку отошли к кустам, что маленькой купой выросли посреди поля.
      — Бежать надо! — шептал Исин.
      — Куда? — спросил Гаврила, не сводивший глаз с парочки. — Они догонят и раздавят. Мы для них, что старички для нас… Наступит и не заметит… Вон ноги какие длинные.
      — Да что ноги, — отозвался Избор. — Дубина какая длинная.
      — С такими ногами и дубины не нужно… — возразил Гаврила.
      — Так что ждать пока сюда придут? — не выдержал хазарин.
      — Не ждать. Думать.
      Пока люди решали, что делать джины то ли договорились, то ли потеряли друг к другу интерес. Встав спина к спине, они смотрели по сторонам, так же как и люди не зная что предпринять.
      — Они же как и мы, ничего тут не понимают! — сказал вдруг Гаврила. — Им десятник нужен!
      Мысль, что пришла в голову Гавриле, залетела и к остальным.
      — Здоровые больно… Дураки наверное… А? — осторожно сказал Исин.
      Гаврила улыбнулся и попросил.
      — Ну, богатыри, давайте без обиды. Я этими сам займусь.
      Избор ни на минуту не забывал о Гавриловых странностях, а сам Гаврила еще грешил этим, поэтому воевода спросил.
      — Ты, что их бить будешь?
      — Зачем? Запугаю.
      Исин смерил взглядом две громадных фигуры маячившись на фоне терзаемого духами смерча.
      — Ты уверен, что ты их пугать будешь, а не они тебя….
      — Кто ж тут наперед уверен. Ну, а ежели что поможете… Да, я думаю, обойдется.
      Избор попытался быстрым движением хлопнуть богатыря по спине, но только задел по веткам. Гаврила уже выскочил из кустов.
      Те несколько мгновений, что он бежал к джинам он думал о том, как вести себя с ними, как начать разговор, но не придумал ничего лучше, простого и доходчивого.
      — Здорово, ребята!
      Так он обращался к дружинникам младшей дружины. «Ребята» поискали его глазами и, наконец, нашли.
      — Ты кто? — спросил Ясир.
      Гаврила, еще державший в голове Киевских дружинников ответил.
      — Я ваш новый десятник.
      — Ты?
      — Десятник?
      Джины переглянулись, и Гаврила понял, что малость сплоховал.
      — Хозяин, — поправился он. — Я ваш новый хозяин.
      Джины подтянулись.
      — А старый хозяин где?
      — Старый хозяин?
      Конечно, он отел обмануть джинов, но обмануть их совсем по-другому. Все получалось как-то само собой, неожиданно и дорога на которую он ступил, оказалась довольно скользкой. Отвечать следовало быстро, не раздумывая, а джины смотрели на него все более подозрительно.
      — А! Муря! — сказал, наконец, Масленников. — Так он улетел… Мы тут с ним в зернь играли, так он мне вас проиграл.
      Уже произнеся это он подумал, что может быть и зря сказал что выиграл их. Кто знает, как джины отнесутся к этому, но все обошлось.
      — И ты выиграл?
      — Да.
      — А что против нас на кон ставил?
      Гаврила посмотрел на одного, на другого. Ребята перед ним стояли здоровые — кровь с молоком. Головы вровень с вершинами деревьев. И в росте и в силе Масленников уступал им, но он считал себя намного умнее, и сознание этого толкнуло его к рискованной шутке.
      — В Дамаске были? — спросил он.
      — Спрашиваешь!
      — Городскую стену видели?
      Джины переглянулись.
      — Ну, видели.
      — Вот ее и поставил.
      Джины переглянулись. Молчание затянулось, и Гаврила понял, что зарвался. Он хотел уже рассмеяться и обернуть все шуткой, но тут Ясир сказал.
      — А чего! Годится. Я стену помню. Длинная. Двенадцать ворот. Такая дорого стоит…
      Ибрагим кивнул, положил дубину и присел, чтобы рассмотреть нового хозяина.
      — Ну, что делать, хозяин будем? Зачем мы тебе понадобились?
      Ответ Гаврилы был предельно честен.
      — Да ничего, вообщем-то.
      — Как так? — удивился Ясир. — Мы тебе служим. Приказывай, что нужно!
      Гаврила покачал головой так, что со стороны можно было подумать, что он сокрушается о своей доброте.
      — Да жалко мне вас стало. Муря про вас столько хорошего рассказал, пока играли, так я решил, что отпущу вас. Насиделись, поди, в бутылках-то?
      Гаврила говорил и сам начал верить в то, что говорит.
      — Так что вы свободны.
      Исин и Избор слышали разговор и восхищенные хитростью Гаврилы только качали головами. Исин ждал, что джины побросав все, что держат в руках от радости разбегутся, но те не двинулись с места.
      — Нет. Так нехорошо! — сказал Ясир. — Так не делается…
      — Конечно, — согласился с ним Ибрагим. — Дай мы тебе хоть какую-то службу отслужим… А то неудобно как-то.
      В голосе джина было такое упрямство, что Гаврила понял — чтобы они отвязались нужно сделать все так, как они хотят. Выражая уважение к капризу, он развел руками.
      — Ну, коли так…. Вон там за лесом, на лугу, посуда серебряная разбросана. Принесите-ка ее сюда, да побыстрее.
      Сложив на груди ладони джины прокричали — «Внимание и повиновение!» и побежали в указанную Гаврилой сторону. Когда они скрылись за деревьями, Избор высунул голову их кустов и спросил.
      — Ну что?
      — По-моему удалось. Сейчас они притащат что-нибудь, и я их отправлю куда подалее.
      — Как бы они еще чего с собой не принесли, — сказал осторожный Исин, наблюдая за смерчем. Он, окруженный огромными фигурами, бесформенным пыльным облаком болтался около виднокрая и уже не был страшен.
      Вскоре головы джинов показались над вершинами деревьев.
      — Прячьтесь. Идут соколики….
      Через несколько мгновений фигуры стали четко видны на фоне деревьев. Ясир с Ибрагимом вышагивали гордо, совсем как свободные люди. Было видно, что в их руках блестит посуда.
      — Бегут! — всмотревшись сказал Исин и добавил. — Светлые Боги! Они еще и ковер тащат!
      — Уважают, значит, — сказал Масленников подбочениваясь.
      Джины подбежали и высыпали перед богатырем все, что принесли.
      — Чего еще, хозяин?
      Ясир переминался с ноги на ногу и в глазах его горел огонь честного служения.
      — Прикажи!
      Гаврила улыбнулся, как мог дружелюбно и сказал.
      — Все, ребята… Свободны!
      Джины повернулись. Ясир сунул ятаган в ножны, а Ибрагим взвалил дубину на плечо. Исин и Избор в кустах облегченно вздохнули и тут-то над ними грянул голос.
      — Стойте, дурни! Он же вам голову морочит!
      Гаврила вздернул голову. Голос звучал отовсюду. Казалось, что эти слова выговаривали кусты трава и воздух, что окружали их.
      Но ни кусты, ни трава и ни воздух не сказали ни слова. Гаврила узнал голос. Он и джинам оказался знаком. При первых же звуках они встали навытяжку.
      — У них есть талисман — ожерелье. Принесите его мне.
      Голос не просил. Он требовал. Джины переглянулись в нерешительности.
      — Послушай, старый хозяин… Наш новый хозяин решил отпустить нас. Мы тебе…
      — Я ваш хозяин! И новый, и старый, и вовеки веков!
      Мгновение назад на лицах джинов была написана нерешительность, но тон Мури привел их в чувство. Гавриле даже показалось, что на их щеках проступила краска стыда за то, что они едва не стали жертвами такой глупой шутки. Ибрагим посмотрел На Масленникова и сказал.
      — То-то я все думаю… Если он нас выиграл, то куда тогда стена подевалась?….
      Он потащил ятаган, и тот с сухим свистом рассек воздух. Гаврила понял, что его тут больше не любят.
      — Где талисман?
      Гаврила показал на кучу серебра.
      — Все ценное, что у нас есть, все тут.
      — Ожерелье! — заревел Ибрагим
      — Ищите его! — вновь прозвучал голос Мури. — Он там!
      — А что с серебром делать? — спросил Ясир.
      — Какое серебро?
      — Чаши…
      — О Боги! Мне ожерелье нужно, а не чаши… Есть оно?
      — Тут еще и ковер.
      — Какой ковер?
      — Богатый… С шитьем.
      — Ковер еще… Боги, что же это такое? Ожерелье есть?
      Уже не надеясь на сообразительность помощников Муря обратился к богатырям.
      — Господа богатыри, отдайте талисман добром…
      — Где ты? — вместо ответа спросил Гаврила — Показался бы. Тогда бы и поговорили… А то не по-людски как-то. Ты нас видишь, а я тебя нет.
      — Ничего подобного, — возразил колдун. — Я вас тоже не вижу.
      «Ага», подумал Гаврила, а вслух сказал, сжав пальцы в кулак.
      — Жаль. Я бы с удовольствием посмотрел на тебя.
      — Я тоже…
      Гаврила почувствовал, как колдун сидевший неизвестно где точно так же, как и он сжал кулаки.
      — Но вы же, мерзавцы, мне ковер испортили.
      Гаврила помимо воли посмотрел на кусты, в которых сидели Избор и Исин, и одобрительно покачал головой.
      — А мы тут между собой поспорили, убьешься ты или нет…
      — И кто выиграл? — с интересом спросил колдун.
      — Похоже, что все проиграли, — после недолгого раздумья ответил Масленников. — Ты на что упал?
      — На деревья.
      — Я так и знал, что камней там не будет…
      Что-то в голосе выдало его.
      — И это после того, как я спас вас от разбойников!
      — Нет, — ответил Гаврила. — Это после того, как ты попытался украсть талисман.
      Голос мага стал холоден.
      — Спасибо, что напомнил. Эй, Ибрагим! Ясир! Нашли?
      Джины разогнули спины.
      — Нет его тут!
      Колдун задумался, но только на мгновение.
      — Обыщите их всех!
      Ясир на всякий случай нагнулся пониже разглядывая Масленникова.
      — Кого «их»? Он тут только один!
      — Один?
      Муря соображал быстро.
      — Ибрагим, дубина при тебе?
      — А как же?
      — Стукни ей господина богатыря по голове, и ищите еще двоих. Бей не досмерти, а так, чтобы искать не мешал…

Глава 10

      Это было то, о чем Ибрагима дважды просить не следовало. Со скоростью ветра он взмахнул дубиной и обрушил ее на Гаврилу. Земля вздрогнула, принимая удар, а джин, даже не посмотрев на дело рук своих, проворчал.
      — Я так не умею — «не до смерти». Так работать только руку сбивать.
      — Да за такую работу тебе их с корнем вырвать надо, — крикнул Гаврила. — Промазал, скотоложец…
      Ужасное ощущение неизбежности смерти, падающей на тебя сверху, было настолько мгновенным, что он не успел испугаться. Дубина джина — огромная, усеянная шипами, словно бродячий пес блохами, пронеслась сквозь него, не причинив никакого вреда, и грохнулась о землю. Сделав шаг в сторону и выйдя из дубины богатырь крикнул.
      — Не попал!
      Он бы и язык ему показал, но сдержался. Ибрагим ударил его еще раз, но богатырь вновь оказался невредим. Муря ничего не видел, но почувствовал, что тут что-то происходит и заорал что-то предостерегающее. Под его вопли к Ибрагиму присоединился Ясир со своим ятаганом. После этого перед кустами несколько мгновений царила веселая кутерьма — Гаврилу Масленникова рассекали и расплющивали безо всякой пользы для дела и безо всякого вреда для него самого.
      Остановились они так же внезапно, как и начали.
      — Дым! — обрадовано крикнул Ибрагим, показывая дубиной на кусты. — Там они! Ожерелье жгут!
      Ясир не глядя на дым, озадаченно смотрел на богатыря.
      — Что встали? — спросил тот.
      — Уж больно ты увертлив, — с уважением сказал Ясир.
      — Да, — согласился с товарищем Ибрагим. Он вытер рукой пот со лба. — Прыгаешь как блоха. Не попадешь по тебе. Может те, кто в кустах помешкотнее тебя окажутся…
      Они не успели сделать ни шагу, как кусты напротив них раздвинулись и оттуда позевывая вышел Избор. Посмотрев на джинов, он сказал Гавриле.
      — Это хорошо, что ты их так близко подманил… Я давно свежей печенки не пробовал…
      — Да-а-а-а, — на всякий случай сказал Гаврила. Ничего другого он сказать не мог, когда увидел воеводу перед Ясиром, занесшим над ним ятаганом. Голос у него пропал.
      — Погонял, чтобы пропотели?
      — Погонял, — через силу прохрипел Гаврила, каждое мгновение ожидая, что ятаган сорвется сверху упадет на голову Избора. Но Ясир не делал рокового движения. Вместо этого он медленно опустил острую сталь на землю.
      — Ну, так командуй ими.
      Избор смерил взглядом одного, другого…
      — Чего стоят? — опять заругался воевода. — Пусть ковер стелют, посуду расставляют. Пусть один другого разделывает…. Чего ждать-то? Есть хочется. С которого начнем?
      Голос Мури куда то испарился и джины не знали что делать. Гаврила понял, что задумал Избор.
      — Тот, что в синих штанах вроде потолще, — сказал он. — Только что ты про печенку-то врешь?
      — Ничего не вру!
      — Драконью только вчера ели.
      Избор снисходительно кивнул.
      — Ну и ели. Только она горькая оказалась.
      Он посмотрел на Ибрагима с нежностью, как посмотрел бы на человека, обещавшего подарить ему нежданную радость.
      — А у этого толстого наверняка сладкая…
      Чем ближе он подходил к джинам, тем больше они бледнели он невесть откуда навалившейся слабости. Сперва руки Ясира разжались, и страшный ятаган упал на землю. Потом пальцы Ибрагима упустили дубину. Избор подошел к нему поближе и дружески подмигнув, спросил.
      — Ну что, толстый, сам пойдешь, или тебя измордовать придется?
      — Муря! — прошептал Ясир. Всей оставшейся в них сил хватило только на то, чтобы они шевельнулись. — Где ты?
      Но голос старого колдуна исчез и за шелестом листьев был слышен только далекий гул уходящего куда-то урагана.
      — По-моему он просто сбежал… — сказал Гаврила. — А вы тут стоите, бедненькие…
      — Жирненькие, вкусненькие… — добавил Избор, плотоядно улыбаясь. Он цыкнул зубом и под его взглядом джины начали сползать на землю. — Ладно… Давайте-ка бегом до ближайшего леса. Ятаган у тебя есть? Хорошо. Дров нарубите и быстро назад…
      Он повернулся и пошел назад к кустам. Показывая, что разговаривать больше не будет. Как только он отошел от распластанных в траве джинов на несколько шагов, оба вскочили, словно подброшенные пружиной и что было сил припустили к недалекому лесу. Гаврила провожал их взглядом, пока спины великанов не скрылись за деревьями.
      — А если вернутся?
      Это он сказал уже сидя.
      — Не настолько же они глупы?
      Гаврила привстал и снова посмотрел в лес. Там что-то трещало, но отсюда не разобрать было, толи это ломаются деревья, неудачно выросшие на пути убегающих джинов, то ли джины добросовестно рубят их, чтобы богатыри смогли разжечь костер и зажарить их.
      — Может и настолько…
      — Ну, а если и вернутся, то и это ничего.
      Гаврила с интересом посмотрел на него.
      — «Лапка»?
      — Конечно.
      Избор поднял из травы ногу и показал привязанный к лодыжке ковчежец с настоящим талисманом.
      Гаврила нахмурил брови.
      — Открывал? Зря ты это …
      Кусты затрещали, и оттуда показалась голова Исина.
      — Всю сушнину сжег, — сказал он.
      — Кончай, — откликнулся воевода. — А что касается талисмана… Нет, не открывал. Я подумал, что раз колдовство слабеет при открытом ковчежце, то может быть если поднести его поближе в закрытом, то и этой малости хватит… Ну, знаешь как в корчме… В поварне сожгут что-нибудь, а по всей корчме вонь неизбывная…
      Гаврила покачал головой, удивляясь прихотливости пути добрых мыслей, залетевших в голову Избора и избавивших их от джинов.
      — Точно хватило… Не идут, джины-то…
      — Может они еще дров не нашли, а с пустыми руками возвращаются совестно. — Он сам не верил в то, что говорил и не сдержавшись довольно засмеялся — хитрость удалась.
      — Какая там у них совесть? Сбежали….
      Исин, мечтательно глядя в лес, сказал.
      — В телегу бы их впрячь и за яйцом…
      Гаврила поднялся и заинтересованно посмотрел в лес. Грохот там утих.
      — Нет, — сказал воевода с сожалением. — Рядом с талисманом у них сил не хватит не то что телегу тянуть, а и руку поднять.
      Исин поскреб голову.
      — Ничего. Оглобли бы подлиннее сделали бы…
      Он вздохнул. Что мечтать о бесполезном. Джины сбежали — теперь это было ясно всем и делать тут больше было нечего… Позади них лежали поваленные ветром деревья. На обломанных ветках накренившихся, но еще державшихся за землю лесных великанов, висели клочья зеленого дерна. Рядом с ними, буквально в нескольких шагах землю покрывали вороха срезанной травы и вмятины от ударов дубиной. В воздухе висел сладкий запах травяного сока.
      — Земле опять досталось, а нам хоть бы что… — сказал Избор. Он разломал клетку с поддельным талисманом и одел его на шею.
      — А как там этот… Остроголовый?… — спросил вдруг Исин, привставая на цыпочки.
      Они завертели головами, отыскивая своего врага, но теперь и у виднокрая ничего не было видно. Мурины джины то ли забили его, то ли отогнали за лес. Посмотрев на солнце, Гаврила сказал.
      — Все. Пошли.
      Он закинул за спину мешок, заглянул в лицо Избору.
      — Доставай поводыря.
      Избор кивнул и опустившись на колени начал шарить в мешке. Рука его погружалась в него все глубже и глубже, но яйцо куда-то закатилось и все не попадалось под руку.
      — С утра все теряется… — сказал воевода, сунув голову в глубину.
      — Потерял? — ахнул Масленников.
      — Да нет, я о другом, — успокоил его Избор.
      Он кряхтя распрямился, оставив под ногами белый комочек. Яйцо, словно разгоняясь, сделало небольшой круг по срезанной траве и покатилось по направлению к лесу.
      — Сперва Картагу потеряли, потом Мурю, потом двух джинов.
      — Остроголовый вот пропал… — напомнил Исин.
      — Да. Хоть дальше не ходи. Последнее что есть потеряешь… Нищим станешь.
      Гаврила, повернувшись, осмотрел Изборов халат.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28