Дивизионный комиссар

– Слышал. Убийство.

– А кто главный подозреваемый?

– Нет.

– Рональд Готвальд-младший!

– Первый раз о таком слышу.

– Вот только не надо! – рыкнул Алекс. – Он из тех самых Готвальдов! Да, тех самых!

– Успокойся, а то нас сейчас попросят покинуть территорию, – улыбнулся я, заметив, как уставились на медиатора дежурившие у ворот патрульные. – Разумеется, мне известно, что Готвальд-старший занимает пост директора-распорядителя семейного траста, который контролирует городской вокзал. Ну и? Дальше-то что?

– А дальше у нас выборы! – неожиданно выдал Бриг. – Готвальд-старший готов поддержать мэра, профсоюз грузчиков тянет одеяло на себя, рассчитывая продаться Ланфорду. Если газетчики прознают об убийстве, из этого раздуют грандиозный скандал!

– Ну да! – усмехнулся я. – Мэр на каждом углу трубит о борьбе с преступностью, и вдруг такое. Скандал в благородном семействе, да и только.

– Тебе смешно? – нахмурился медиатор. – А мне так не очень. Советник Гардин лично попросил меня разрешить эту ситуацию!

– Подумать только, сам советник Гардин! – Я продолжал ерничать, хотя на деле никаких поводов для иронии не было.

Согласно неофициальной табели о рангах, Гардин являлся одним из наиболее влиятельных политиков в окружении нынешнего мэра, а некоторые газетчики и вовсе всерьез называли его серым кардиналом городского совета. Как бы то ни было, влиянием он обладал просто колоссальным.

Оказать такому человеку услугу – это очень серьезно, но куда серьезней подобное поручение провалить. Враз окажутся закрыты очень многие двери.

– Хватит! – скривился Алекс, для которого советник всегда был примером для подражания. Гардин ушел в политику с должности прокурора, и Бриг лелеял мечту, повторив его путь, тоже когда-нибудь пробиться в городской совет. Так, по крайней мере, он имел обыкновение разглагольствовать после пары-тройки лишних порций виски.

– А что хватит? – уставился я на него. – Что хватит, а? Хочешь, чтобы я развалил дело, так?

– Я хочу, чтобы ты проконтролировал следствие. Каждый шаг, понимаешь? Парень клянется, что не убивал, и у меня нет оснований не верить его словам!

– Ты уже общался с ним?

– С адвокатом.

– Ладно, посмотрю, что можно сделать, – обреченно вздохнув, пообещал я. – Кто ведет дело?

– Инспектор Крамер.

– Час от часу не легче! – охнул я, только сейчас поняв, откуда у Алекса этот похоронный настрой.

Попытка сбить со следа Петра Крамера по сути своей ничем не отличалась от намерения остановить мчащийся на всех парах локомотив, наивно встав на его пути. Сомнет и даже не заметит. А давить на инспектора через руководство в столь щекотливом деле Бриг резонно опасался. Против капитана Петр, разумеется, не пойдет, но любая утечка информации равнозначна катастрофе, поэтому хватит одного-единственного анонимного звонка в «Вечерний экспресс», чтобы все наши потуги отправились прямиком псу под хвост.

И я даже знал, кто именно совершит тот самый «анонимный звонок» – инспектор Крамер терпеть не мог, когда на него оказывают давление.

– Виктор! – вновь поторопил меня Алекс.

Я отмахнулся и подошел к будке привратника, там предъявил патрульным служебный значок и отправился на поиски инспектора.

Долго искать не пришлось. Глава дивизиона криминальной полиции раздавал указания толпившимся у парадного детективам следственной группы.

Неподвижно замерший на верхней ступеньке сержант Фольг при моем появлении даже бровью не повел, а вот давешний паренек немедленно отвлекся от опроса свидетеля и что-то сказал стоявшему спиной к въезду во двор Крамеру.

Тот с удивлением обернулся, но сразу взял себя в руки, вытащил изо рта неизменную сигару и радушно улыбнулся:

– Специальный комиссар Грай! Вот уж не ожидал встретить вас так скоро! Думаю, не ошибусь, предположив, что к столь неожиданному вашему появлению приложил руку господин Бриг?

– Не ошибаешься, – подтвердил я и предложил: – Отойдем на минутку? Надо поговорить. Наедине.

– Отчего же не поговорить? – пожал плечами Петр и зашагал по дорожке. А когда мы удалились от остальных полицейских на достаточное расстояние, он негромко произнес: – Чему, Виктор, ты не научился, так это выбирать друзей.

– Никто из нас не идеален.

– Примчался спасать молодого гуляку?

– Начистоту?

– А как иначе?

– Я просто хочу убедиться, что в ходе предварительного следствия не было допущено никаких ошибок.

– Никаких ошибок, – отрезал инспектор Крамер. – Улики железные. И это мое дело, а не твое.

– Ты ведь знаешь, что с учетом политической ситуации я сумею продавить идею внешнего аудита. Капитан пойдет мне навстречу, – уверенно заявил я, подумав, что если не к моим доводам, так к словам советника Гардина шеф прислушается точно, – и тебе об этом прекрасно известно.

Петр снисходительно поглядел на меня и вдруг ткнул сигарой в сторону одной из патрульных машин.

– Виктор, что ты видишь? – загадочно поинтересовался он.

– Автомобиль.

– Вот! – улыбнулся инспектор. – А в нем – наш подозреваемый. И стоит мне лишь слово сказать, он в ту же минуту отправится в управление. А там уже вы с капитаном можете договариваться с кем угодно и о чем угодно. Я просто умою руки.

Шах и мат. Как только Готвальд-младший переступит порог изолятора, об этом станет известно всем криминальным репортерам города. И уже к вечеру эта скандальная новость окажется на передовицах газет.

– А ты точно уверен, что парень виновен? – прищурился я.

– У нас достаточно улик для предъявления обвинения.

– А для обвинительного приговора?

Вопрос попал точно в цель. Петр Крамер явственно поморщился и отвернулся. Игрок в покер из него был никудышный.

– Все улики косвенные? – догадался я.

– С чего бы мне говорить об этом с человеком, который хочет развалить дело?

– Петр, вот только не надо, а? Если парень виновен, я и пальцем о палец не ударю, чтобы спасти его шкуру, кто бы меня о чем ни просил. Как ты сказал – просто умою руки.

– Не знаю, не знаю, – пробормотал инспектор, но тон его говорил об обратном.

Он знал. Знал, какие выставит условия, и знал, что мне они не понравятся.

– Выкладывай, – потребовал я. – Давай-давай! Не тяни!

– Займешься этим делом неофициально. Если посчитаю, что ты намеренно путаешь следствие, вылетишь отсюда в тот же миг. И капитан не поможет. Уяснил?

– Что еще?

– Мне понадобится от тебя небольшая услуга.

Небольшая услуга?

Ага, как же – небольшая! Инспектор обычно на мелочи не разменивался.

Могила? Не думаю. Мигрень? О, да!

– Чего ты хочешь?

– Нет, – резко мотнул головой Крамер и без обиняков поставил вопрос ребром: – Просто реши, согласен или нет.

Решить? А есть ли у меня выбор?

– По рукам, – скривился я и сразу перешел к делу: – Итак, что здесь стряслось? Кого убили?

– Идем, – позвал меня за собой инспектор и на ходу начал рассказ: – Тело неизвестной женщины двадцати – двадцати трех лет было обнаружено в мусорном контейнере в семь часов утра.

– Причина смерти?

– Многочисленные колотые и резаные раны. Орудие убийства не обнаружено. Нет ни одежды, ни документов.

– И что связывает ее с обвиняемым?

– Ничего. – Инспектор выдержал паузу и усмехнулся: – За исключением капель крови на лестнице черного хода и смазанного отпечатка ладони на дверной ручке квартиры. Тоже кровавого.

– Все улики действительно косвенные, – пренебрежительно фыркнул я. – Время смерти установили?

– В процессе.

Мы обогнули жилой дом и подошли к заборчику, окружающему мусорную площадку. Сверкнула магниевая вспышка, и полицейский фотограф отошел в сторону, освобождая место помощнику коронера.

– С семи утра для этого было достаточно времени, разве нет? – удивился я.

– Поначалу этим делом занимались местные, нас подключили только после того, как стала известна личность подозреваемого, – пояснил Крамер и задумчиво оглядел изжеванный кончик сигары. – Да еще криминалисты полчаса по окрестным улицам плутали, пришлось машину за ними посылать.

– И где они? Криминалисты, в смысле?

– Снимают отпечатки пальцев в квартире подозреваемого и с лампой черного света ищут там следы крови. Найдут – и дело сделано.

– Улики косвенные! – напомнил я. – Косвенные! Разрабатывайте другие версии! Устанавливайте личность убитой! Работайте!

– Да ну тебя, – отмахнулся инспектор и остановился в паре шагов от переложенной на брезент жертвы.

Блондинка. Крашеная. А так – брюнетка. Молодая. Симпатичная.

Была симпатичная, теперь просто мертвая.

Склонившийся над телом помощник коронера толком не давал разглядеть повреждения, повлекшие за собой смерть, но и так было ясно, что жертве нанесли никак не меньше дюжины ударов ножом.

– Если ее убили в квартире, там должны остаться следы, – решил я. – Посмотрим, что скажут криминалисты.

– Не факт. В ранах отсутствуют нитки и остатки материи, значит, в момент убийства она была обнажена. Нападение могло произойти в душе или ванне. И если первый удар задел сердце, обильного кровотечения не было. – Петр Крамер разложил все по полочкам и спросил поднявшегося с колен помощника коронера: – Что-то определенное уже можете сказать?

– Смерть наступила от восьми до десяти часов назад, – ответил тот, стягивая резиновые перчатки, – но это навскидку. Точное время смерти назову после вскрытия. Тело можно забирать?

– Да, конечно, – разрешил Крамер. – Сейчас распоряжусь насчет кареты «скорой помощи».

– Подождите! – остановил я инспектора. – Подозреваемому жертву показывали?

– Да.

– Опознал?

– Нет.

– Понятно. – Я развернулся и зашагал обратно во двор. – Полагаю, алиби у него нет?

– Нет.

– Но улики только косвенные.

– Пока.

– Петр, ты ведь понимаешь, что концы с концами не сходятся? – хмыкнул я.

– В самом деле? – ухмыльнулся Крамер и передвинул сигару в уголок рта. – Решил примерить костюм адвоката дьявола? Ладно, излагай свои соображения.

Я остановился на углу дома и окинул взглядом огороженную территорию кондоминиума.

– Если убийство произошло ближе к полуночи, почему убийца не избавился от тела? Зачем сунул его в мусорный контейнер? Из будки на въезде не просматривается ни черный ход дома, ни калитка в ограде. Разве так сложно вынести тело за территорию и выбросить его на соседней улице?

– Возможно, его кто-то спугнул.

– Ночью?

– Возможно, он решил избавиться от тела только под утро.

– Он идиот?

– Возможно, – на полном серьезе кивнул инспектор и добавил: – К тому же идиот пьяный. Вечер провел в клубе, изрядно набрался, снял девку, но что-то у них не заладилось, и он ее зарезал. А когда протрезвел, бросился заметать следы. Сейчас патрульные проверяют мусорные баки по соседству, ищут одежду жертвы и орудие убийства.

– Понятно. – И, не спеша соглашаться с версией Петра, я в свою очередь спросил: – Калитка на ночь запирается?

– Думаешь, тело могли подкинуть?

– Запирается или нет?

– Последнюю неделю замок был сломан.

– И это не кажется тебе подозрительным?

– Виктор, ты цепляешься за соломинку! – отмахнулся инспектор. – Это сделал Готвальд!

– Мне надо с ним поговорить.

– Хорошо, – легко согласился Петр. – И кстати, напомни ему, что чистосердечное признание…

– Да-да-да! – отмахнулся я и, не став слушать Крамера, зашагал к полицейскому автомобилю. Распахнул дверцу, забрался на место водителя и попросил сидевшего рядом с подозреваемым на заднем сиденье адвоката: – Мэтр, оставьте нас.

– Вы не имеете права! – возмутился тот. – Я не покину своего клиента!

Я тяжело вздохнул, а потом указал на стоявшего в воротах Алекса Брига:

– Мэтр, вам знаком этот импозантный господин?

– Да… – несколько неуверенно подтвердил адвокат.

– Ну и чего тогда вам еще нужно?

Одутловатый мужчина средних лет смерил меня недоверчивым взглядом, но все же выбрался из салона и аккуратно прикрыл за собой дверцу.

– Что происходит? – только тогда забеспокоился Рональд Готвальд-младший. – Кто вы такой?

– Тот, кто должен решить твою проблему.

– Я ничего не знаю! – сразу заявил подозреваемый, оказавшийся пареньком лет двадцати. – Я никого не убивал! Я невиновен!

Невиновен? Опасное и донельзя нелепое заблуждение: каждый из нас хоть в чем-нибудь предосудительном да замешан. А Рональд виноват как минимум в том, что именно из-за него заварилась вся эта каша.

– Меньше всего меня волнует, убивал ты или не убивал, – прямо заявил я, нисколько не покривив душой. – Гораздо важней, какие именно доказательства твой вины сумеет раздобыть следствие.

– Не понимаю…

– Тебе и не надо, – усмехнулся я. – Просто ответь на два простых вопроса. Во-первых, как именно ты связан с жертвой? Во-вторых, какие улики связывают тебя с убийством?

– Я же говорил! – возмутился Рональд. – Я ничего об этом не знаю! Ничего!

– А ты знаешь, что сейчас тебя отвезут в управление, предъявят обвинение и газеты выльют на твоего отца целый ушат грязи?

– Переживет.

– Он – да, – кивнул я, – а вот на твой счет у меня есть большие сомнения. Когда тебя рано или поздно осудят, лишь политическое влияние семьи позволит смягчить приговор. А этого самого влияния на момент окончания суда останется весьма немного. Вот почему я должен разобраться с этим делом раньше, чем из всех щелей польется дерьмо.

Рональд неуютно поежился и, казалось, первый раз прислушался к моим словам.

– Почему это меня обязательно должны связать с убийством? – спросил он. – Почему обязательно должны найтись какие-то улики?

– Потому что их ищут, – усмехнулся я.

– Тело подкинули!

– Тем более! Никто не станет подкидывать тело, не озаботившись дополнительными доказательствами твоей вины. Думаешь, кто-то просто вымазал кровью дверную ручку, и все? Нет, имеется еще какая-то связь с жертвой, и ты должен мне о ней рассказать.

– Но я ничего не знаю! – быстро проговорил Рональд, почему-то перейдя на шепот. – Я был в клубе, перебрал коктейлей и уехал домой. А разбудили меня уже полицейские!

– Все это время ты был один?

– Да.

Я задумался, не плюнуть ли на это дело, потом глянул на маячившего в отдалении Алекса и решил так просто не сдаваться.

– Есть несколько способов связать тебя с жертвой, – произнес я, разглядывая осунувшееся лицо паренька, – во-первых, это свидетели. Даже если ты твердо уверен, что никто не видел, как ты вел девушку к себе домой…

– Я никого не вел к себе домой! – взорвался Рональд. – И любой, кто возьмется утверждать обратное, – лжец!

– Отлично, свидетелей отметаем, – кивнул я. – Что насчет тебя самого?

– Это как?

– Царапины, укусы, ссадины?

– Нет, – мотнул тот головой. – Я в порядке!

– Замечательно. Место преступления?

– Что, простите? – ошарашенно распахнул глаза Рональд.

– С жертвой тебя можно связать еще и с помощью места преступления. Убитая бывала в твоей квартире? Найдут там криминалисты ее отпечатки или кровь?

– Нет! Говорю же: она никогда не была в моей квартире!

– Ладно. Теперь что касается орудия убийства: не пропадало в последнее время ножей? Возможно, обычных столовых.

Тут парень надолго задумался, потом покачал головой:

– Нет, ничего такого.

– Что ж, – вздохнул я, – тогда у нас остается самый неприятный вариант. Полагаю, ты достаточно хорошо знаком с жертвой, и следствие сумеет это установить.

– Что?! Нет! Я ее не знаю!

– Послушай меня, Рональд. Это дело получит большой резонанс, и полиция бросит на его расследование лучшие силы. Как только установят личность жертвы, а это произойдет в самое ближайшее время, детективы проанализируют каждый ее шаг. Стоит только подтвердить факт знакомства, и главной уликой обвинения станет твоя собственная ложь! Поверь, я знаю, о чем говорю! Когда надо, полиция умеет работать методично. Ты знаком с убитой, встречал ее раньше?

– Я же говорил…

– Шила в мешке не утаишь, даже если ты просто пару раз обедал в кафе, где она работала официанткой, это будет доказано, можешь не сомневаться.

– Какое кафе, какая официантка? – растерянно захлопал глазами паренек.

– Кто она? – продолжил я давить на Рональда, не давая ему собраться с мыслями.

– Я не знаю! – И Готвальд-младший спрятал лицо в ладонях. – Я уже ничего не знаю!

– Кто она?

– Мэтр…

– Забудь про адвоката! – Жутко захотелось отвесить парню затрещину, но с ним нельзя было вести себя как с обычным подозреваемым; требовалось найти особый подход. – Чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь? Пытаюсь засадить тебя за решетку? Или спасаю твою задницу?! Пойми, нам надо выиграть время! Если эту ниточку начнет раскручивать полиция, перехватить инициативу уже не получится! Возможно, прямо в это самое время патрульные вытаскивают одежду и сумочку убитой из какого-нибудь мусорного бака по соседству! Как только полиция установит ее личность, для маневра просто не останется времени! Ну?!

– Я знаю ее, – выдавил из себя Рональд. – Знал…

– И состоял с ней в интимной близости?

– Да.

– В твоей квартире найдут ее отпечатки?

– Нет! Я никогда не приводил ее к себе. И я ее не убивал! Не убивал!

– Имя? – достал я блокнот и химический карандаш. – Как ее звали?

– Роза Вилард. Она работала стенографисткой в юридической конторе, где я проходил практику.

– Что за контора?

– «Барк и партнеры».

– Как долго ты поддерживал с ней отношения?

– Три или четыре месяца.

– И никогда не приводил к себе? – оторвался я от блокнота. – Уверен?

– Никогда! Мы ходили в клуб «Эльдорадо», и вот… – Парень достал связку ключей и показал мне один из них. – Вот, сами посмотрите!

Я присмотрелся к ключу и недоуменно хмыкнул, разглядев надпись «Банк» и непонятный трехзначный номер.

– При чем здесь банковская ячейка?

– Нет! – закатил глаза Рональд. – Я снял для нас номер в доходном доме Линштейна. Они специально делают такие ключи, чтобы непосвященные не догадывались. Роза спокойно свой на общей связке носила.

– Что могло привести ее сюда вчера вечером?

– Ничего! Роза даже не знала, где я живу! Мы танцевали в «Эльдорадо», а после шли в номер. Или сразу договаривались встретиться в доходном доме. Но это только по вторникам и четвергам, когда ее муж допоздна задерживался в клубе. А вчера была пятница! Она не смогла бы выйти из дома без веской причины!

– Так она замужем?

– Да. За младшим партнером той же конторы.

– Ясно. – Я стянул с кольца ключ от номера и с блокнотом в руке выбрался из автомобиля. – Посиди пока здесь, – после захлопнул дверцу и тихонько выдохнул себе под нос: – Вот дерьмо!

На Алекса не хотелось даже смотреть, ну я и не стал. Достал сигареты, закурил и подошел к стоявшему на крыльце Крамеру.

– И что скажешь? – с неприкрытым сарказмом поинтересовался Петр. – Как там твой подзащитный?

Я раскрыл блокнот и просветил инспектора:

– Убита некая Роза Вилард, стенографистка из юридической конторы «Барк и партнеры». Рональд состоял с ней в интимных отношениях.

– Вот оно как! – с удивлением уставился на меня Крамер. – Право слово, не ожидал! Хотя мы бы и сами это установили…

– Это еще ни о чем не говорит, – поморщился я. – Она была замужем за младшим партнером той же конторы, а тебе ли не знать, что по статистике…

– Чаще всего к убийству супруга причастна его вторая половинка, – продолжил мою мысль инспектор и повернулся к водителю: – Артур, тело уже увезли?

– Пока нет.

– Тогда задержи «скорую» и вызови сюда этого, как его…

– Виларда, – подсказал я. – Контора называется «Барк и партнеры».

– Помню, – буркнул парнишка и убежал.

– Дело ясное. – Крамер вытащил изо рта сигару, в очередной раз осмотрел изрядно пожеванный кончик и начал излагать свою версию: – Он привел ее к себе, они поругались, вот и зарезал ее в пылу ссоры, в состоянии аффекта. А когда протрезвел, начал заметать следы.

– Что с отпечатками пальцев и следами крови в квартире?

– Не нашли, – был вынужден признать инспектор.

– Улики косвенные! Косвенные! – вновь напомнил я, последний раз затянулся и выдохнул дым в сторону инспектора.

Петр Крамер демонстративно помахал перед лицом затянутой в перчатку ладонью, с укоризной посмотрел на меня и резонно заметил:

– Она станет не первой легкомысленной дамочкой, зарезанной ревнивым любовником.

Я только смешком подавился.

– Ты видел его? – указал в сторону полицейского автомобиля. – Это он-то ревнивый?

– А если она хотела выскочить за него замуж?

– Ну и послал бы ее подальше. Убивать-то зачем?

– Значит, просто был пьян, – пожал плечами инспектор.

– Рональд утверждает, что никогда не приводил ее к себе на квартиру, – покачал я головой и протянул Петру странный ключ. – Они встречались в доходном доме Линштейна по вторникам и четвергам, когда ее супруг задерживался в клубе. А вчера была пятница.

– Я отправлю туда людей, – кивнул инспектор, – но даже если он говорит правду, это вовсе не значит, что он не убивал. – И Петр подозвал водителя: – Артур!

– Да, инспектор?

– Карету «скорой помощи» с телом задержали?

– Да.

– Супруга вызвал?

– Только что до него дозвонился, – подтвердил Артур и отчитался: – Заявление о пропаже Розы Вилард поступило в управление вчера без четверти двенадцать. Подробностей дежурный пока не сообщил.

– Выясни.

Парень убежал исполнять распоряжение; Петр Крамер отправился инструктировать детективов, а я с досадой отмахнулся от Алекса Брига и достал новую сигарету.

Похоже, Готвальд-младший влип по самые уши. И мы вместе с ним за компанию.

– Инспектор! – раздался вдруг чей-то крик на заднем дворе.

Я поспешил на шум и увидел, как один из патрульных демонстрирует Крамеру матерчатый мешок.

– Нашли одежду? – заинтересовался я. – Где?!

Глава дивизиона криминальной полиции в ответ только поморщился, и пришлось ему напомнить:

– Мы ведь сотрудничаем, так?

– Сотрудничаем, – признал Петр и соизволил раскрыть детали: – Одежда жертвы была обнаружена в мусорном баке на соседней улице.

– А орудие убийства?

– Продолжаем поиски.

– Тогда позвольте… – Я забрал мешок и вытряхнул его содержимое на расстеленный по земле брезент.

Блузка, юбка с длинным боковым разрезом, туфельки, бюстгальтер, атласные трусики, пояс с фильдеперсовыми чулками, розовый кошелек. Все целое и чистое.

– Ну вот. Пошла принять душ, там он ее и зарезал, – уверенно заявил Петр Крамер. – Поэтому криминалисты и следов крови не нашли. А отпечатки все стер, было время.

– Вчера они вообще не должны были встречаться! Вчера у нее муж был дома!

– По словам подозреваемого, – парировал инспектор.

– Раскройте кошелек, – попросил я.

Натянувший резиновые перчатки криминалист выполнил мое распоряжение и вытряхнул из кошелька пригоршню мелочи, несколько сложенных вдвое банкнот, удостоверение личности на имя Розы Вилард и связку ключей.

Но вот что интересно – ключа от номера в доме свиданий на кольце не обнаружилось.

– Вот и все, – повторил инспектор. – Дело закрыто.

– Тебе не кажется странным, что нет сумочки? – потер я подбородок. – И пусть у дамочки гулял ветер в голове, но вчера шел дождь и с ее стороны выйти из дома в легоньких туфельках, откровенно говоря, глупо. Опять же где плащ и шляпка? И почему пропал ключ от номера?

– Может, его и не было?

– Зачем Рональду врать?

– А зачем мы все врем? – пожал плечами Крамер. – Кстати, он сам мог снять ключ, когда заметал следы.

– Инспектор, – произнес вдруг Артур, – приехал Вилард.

– Уже? – удивился я и глянул на хронометр. С момента телефонного звонка в конторе не прошло и четверти часа. – Постой, что ты ему сказал?

– Сказал, что требуется опознать тело его жены, и продиктовал адрес, – нахмурился парень. – А что?

– Ничего, – покачал я головой, провожая взглядом проехавшее за полицейское оцепление купе.

Выбравшийся с водительского места худощавый господин растерянно огляделся, инстинктивно определил в Петре старшего и поспешил в нашу сторону.

– Где моя жена? – с ходу заголосил он. – Проводите меня к ней! Я хочу ее видеть!

– Пройдите за мной, – позвал его инспектор и зашагал к припаркованной у ограды карете «скорой помощи». Артур поспешил следом, а криминалист принялся убирать одежду жертвы обратно в мешок.

Я же подошел к автомобилю безутешного вдовца, оглядел его со всех сторон и задумался. Покоя не давали сущие мелочи, но именно в мелочах зачастую и заключается суть нашей работы.

Поэтому вместо того, чтобы выкинуть сомнения из головы, выставил перед собой руку и начал загибать пальцы.

Исчезновение ключа от номера в доходном доме. Большой.

Не по погоде легкая одежда и обувь. Указательный.

Отсутствие сумочки. Средний.

Не найденное с остальными вещами орудие убийства. Безымянный.

Слишком быстрое прибытие супруга на место преступления. Мизинец.

Плюс, если верить Рональду, – неурочное время встречи.

Столько невыясненных моментов… Не многовато ли для того, чтобы рапортовать о закрытии дела и задержании убийцы?

С другой стороны, а стоит ли верить словам Рональда? Как ни крути, инспектор в этом отношении кругом прав: все мы врем. И ложь для подозреваемого в убийстве скорее правило, нежели исключение.

Плюнуть бы и забыть, но…

Но меня-то попросили Рональда спасти, а не утопить! А если принять в расчет тот факт, что в делах об убийствах супруги жертв обычно становятся главными подозреваемыми, особенно при наличии интрижки на стороне, то к господину Виларду стоит присмотреться повнимательней. Это для Крамера все уже решено, не для меня.

– Отличная машина, – проследив за моим взглядом, сказал вдруг криминалист, уже успевший сложить вещи убитой обратно в мешок. – У этой модели первоклассная сущность движения, такие в движки гоночных болидов заключают.

– Разбираетесь? – уточнил я, изучая несколько кургузый, на мой взгляд, кузов.

– Постольку-поскольку, – пожал парень плечами. – Читал обзор в последнем номере «Рулевого колеса».

– Быстрый?

– Семьдесят миль по прямой.

Семьдесят миль? Неплохо. И все же это не объясняло того факта, что свежеиспеченный вдовец, зная один лишь номер дома, добирался до места преступления меньше четверти часа. Подвозивший меня таксист и полицейские водители искали дорогу значительно дольше. И даже здешние патрульные не сразу сообразили, куда надо ехать.

Откуда Вилард так хорошо знает этот район?

Бывал здесь раньше? Но с какой целью?

– Багажник вместительный? – задумчиво пнув покрышку, спросил я криминалиста.

– Вполне, – уверенно кивнул тот.

– В самом деле?

– Объем увеличен за счет салона.

– Что-то не верится.

– Но я читал…

– Репортеры горазды приврать. Давайте-ка сами проверим! Выведем этих бумагомарак на чистую воду! Когда еще такой шанс представится?

Я просунул руку в открытое боковое окно и, потянув рычаг, разблокировал багажник. После обошел автомобиль и, обернув ручку носовым платком, поднял крышку. С интересом заглянул внутрь. А там и в самом деле оказалось весьма просторно. Просторно – и чисто-чисто. Будто только этой ночью отдраили.

– А вот, кстати, вам не кажется странным, что автомобиль пыльный, а багажник вымыт? – Я провел уголком платка по краешку резинового коврика, и белая ткань совершенно не замаралась. – По мне, так подозрительно, не находите?

Криминалист понимающе кивнул, оценил расстояние до парадного и предложил:

– Если перебросить через окно, то провода от лампы черного света должно хватить.

– Ну так чего мы ждем? – усмехнулся я. – Пусть у нас нет ордера на обыск, но в рамках следственных мероприятий мы без всякого промедления должны проверить столь подозрительный факт!

Парень незамедлительно убежал, а уже через пару минут одно из окон на первом этаже распахнулось, и перегнувшийся через подоконник криминалист передал мне увесистый осветительный аппарат с темно-темно-фиолетовым, почти черным стеклом. Осторожно протягивая за собой шнур, я вернулся к автомобилю и остановился у распахнутого багажника в ожидании специалиста.

Вскоре тот присоединился ко мне, щелкнул переключателем и осветил резиновый коврик, но сразу попросил:

– Уберите его.

Я выполнил распоряжение, и криминалист принялся обследовать ворсовую обивку. Какое-то время спустя он выключил лампу и, отложив ее в сторону, расстегнул саквояж.

– Ну что? – забеспокоился я.

Эксперт пошарил пинцетом в жестком ворсе и продемонстрировал мне прямой светлый волос, ближе к корню заметно темневший.

– Крашеный, – определил он, убирая улику в бумажный конверт. После отыскал еще парочку, а потом проверил другую сторону багажника и озадаченно хмыкнул, демонстрируя короткий волосок, курчавый и почти черный. – А вот этот натуральный.

– Это ничего не доказывает. Адвокат заявит, что они попали туда с вещами.

– Возможно. – Парень вытащил из саквояжа бутылочку темного стекла и кисточку, с головой залез в багажник и начал аккуратно обрабатывать его обшивку. – Но в свете лампы я заметил темные пятна… – Он сделал паузу и усмехнулся. – Да, есть реакция, это кровь. Ее пытались замыть, ворс местами еще влажный.

– Можно установить время, когда именно была испачкана ткань?

– Пятна точно свежие. Они выглядели темными и бархатистыми, если бы гемоглобин начал разрушаться, свечение приобрело бы ярко-оранжевый характер. Остальное покажет лабораторный анализ.

– Понятно…

– Надо сообщить инспектору и вызвать фотографа.

– Сделаю, – пообещал я, прошел на задний двор и окликнул стоявшего рядом с каретой «скорой помощи» Крамера. А когда Петр, оставив Артура успокаивать безутешного вдовца, с недовольным видом приблизился, с ходу огорошил его новостями.