Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Невеста ветра (№1) - Невеста ветра

ModernLib.Net / Фэнтези / Осояну Наталия / Невеста ветра - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 6)
Автор: Осояну Наталия
Жанр: Фэнтези
Серия: Невеста ветра

 

 


Эсме покраснела еще сильнее.

– Капитан, я даже не знаю, что сказать…

– А ничего говорить не надо. Впрочем… у вас, верно, есть вопросы? Прошу, я весь внимание.

Целительница призадумалась. В самом деле, о чем она может спросить пирата, пока тот в настроении беседовать? Она прикрыла глаза и сквозь ресницы увидела: у ног капитана сгустилось черное пятно, от которого тянулись тонкие нити, опутавшие тело Крейна, словно щупальца кракена.

«Невеста» не оставляла их ни на миг.

– Что такое хакке? – спросила Эсме. – Отчего фрегат так его боится?

Крейн вздохнул и ответил вопросом на вопрос:

– Вы знакомы с трудами Синфы о средоточии разума?

– Конечно… – растерянно проговорила целительница. – Но откуда вы о них знаете?

– У меня было много свободного времени и большая библиотека, – пират небрежно махнул рукой. – Раз вы их читали, мне легче будет объяснить. Так вот, у фрегата, как и у человека, имеется некое средоточие разума, только у нас оно расположено в черепе, а у фрегатов – у основания грот-мачты. Как по-вашему, отчего?

Эсме пожала плечами.

– Возможно, это самое безопасное место?

– Почти правильно, – Крейн улыбнулся. – Это место недосягаемо для таранного удара. Но вот человеку показалось неправильным, что фрегат, по сути, неуязвим – ведь если средоточие разума не повреждено, корабль рано или поздно восстановит любое повреждение, – и тогда было создано хакке.

Корпус «Невесты» дрогнул – даже простой рассказ об этой страшной вещи сильно взволновал фрегат.

– Вам, наверное, так не показалось, но хакке на самом деле оружие никудышное. Оно плохо сбалансировано и не годится для метания, да только дело не в этом. У него особый наконечник – для того, чтобы пробить шкуру фрегата и поразить его… – Лицо Крейна сделалось очень суровым. – Средоточие разума восстановить невозможно, но без него фрегат не умирает. Он…

Внезапно Эсме прозрела.

– Я знаю, – сказала она. – Фрегат превращается в карго.

Карго, несчастное создание, лишенное парусов и обреченное влачить жалкую жизнь, вызывающее одно лишь отвращение…

– Карго, – повторил пират. Взгляд его разноцветных глаз казался устремленным куда-то далеко. – Послушная тварь, которая никогда не взбунтуется и не перевернется посреди океана кверху килем. Она будет ползать вдоль берега – медленно, спокойно… ну, пованивает чуток… куски на ходу отваливаются… подумаешь, неприятность! – Кулаки Крейна сжались; он сильно побледнел, а шрам на щеке, напротив, налился кровью. – Прошу, капитан, примите командование.

Последние слова он произнес явно не своим голосом, и Эсме испугалась. Она осторожно коснулась его руки, и пират, вздрогнув всем телом, пришел в себя.

– Вот так, – произнес он будничным тоном, совершенно не выдававшим сильнейшего душевного волнения. – Что еще вы хотите узнать?

«Отчего фрегаты переворачиваются кверху килем?»

– Я только хотела спросить… – Эсме боялась, что Крейн снова начнет тонуть в воспоминаниях, и поэтому подбирала слова очень осторожно. – «Морская звезда»… она выглядела совсем другой… когда говорят, что фрегат сошел с ума, – это ведь на самом деле не так, я правильно понимаю?

Крейн снова вздохнул.

– Вообще-то вы сейчас меня спросили о тайне, которую всякий моряк обязуется хранить до самой смерти и не раскрывать тем, кто с суши. Но я перед вами в неоплатном долгу и поэтому буду откровенен. – Эсме запротестовала, но он не захотел слушать. – Ответ на этот вопрос я покажу чуть позже. Кстати, завтра вечером мы прибудем в Ламар – вам этот город понравится. Если оценить ваши заслуги, то вместе с домом мне придется обеспечить еще и библиотеку… продукты на год вперед… в чем еще нуждается целитель?

Капитан сменил тему разговора столь же быстро, как менялся курс «Невесты».

– Снадобья, – Эсме улыбнулась при мысли о «продуктах на год вперед». – У каждого целителя есть сундучок, в котором хранятся снадобья. Если бы у меня было хоть самое слабое из них, то… – Она умолкла, не решаясь спросить магуса о потерях, которые понес экипаж.

– Сундучок, конечно. – Разноцветные глаза прищурились. – Я запомнил.

– Но его не так просто раздобыть! – Эсме покачала головой. – Эти снадобья продаются только в Гильдии целителей… собственно, я смогу их выписать, когда устроюсь на новом месте…

– Возможно, возможно, – задумчиво пробормотал Крейн. – Вернемся к этому разговору позже, а теперь вам надо подкрепиться. Кузнечик!

Дверь тотчас отворилась, и показался юнга с подносом в руках. Выглядел он и впрямь неплохо – улыбался, по крайней мере. Повязка на его шее была не особенно чистой, и Эсме захотела ее размотать и проверить, как заживает рана, но тут он заговорил – точнее, попытался.

Капитан выхватил поднос из рук юнги, зашедшегося в кашле, а Эсме сокрушенно покачала головой. Кузнечик наконец выдавил из себя всего три слова – «спасибо», «лучший» и «заступница».

– Молодец, а теперь иди, – магус кивком указал на дверь.

– Я это… – Мальчишка засуетился и вытащил откуда-то – словно из воздуха – стопку фиалкового шелка. – Простите, капитан… оно очень старое… хххр… шелк не могу… – Он виновато развел руками. – Боюсь, порвется…

Целительница посмотрела на капитана – и увидела, что магус вот-вот провалится в бездну. Она любила фиалки.

«Больше никогда не буду читать чужие мысли. Честное слово, больше никогда…»

– Ну и ладно, – сказал Крейн бесцветным голосом. – Пепел к пеплу… иди, Кузнечик.

Юнга не сразу поверил, что его простили, – а потом торопливо ретировался.

– Я слышал, что целителю нельзя лечить серьезные раны, не выпив перед этим хотя бы самое слабое снадобье, – вдруг проговорил капитан, испытующе глядя ей в лицо. Эсме с трудом выдержала этот взгляд; она догадывалась, к чему клонит магус. – Это и в самом деле так?

– Не совсем, – ей не хотелось лгать, но и правду говорить сейчас не следовало. – Просто без снадобья… хм… все гораздо сложнее. Исцелять я могу всегда, пока живу, – если меня попросят.

– А-а… – протянул Крейн. – Что ж, тогда я постараюсь сделать так, чтобы на борту моего фрегата вам больше не пришлось никого лечить без этих волшебных зелий.

Вопрос, которого она боялась больше всего, не прозвучал.

– Судя по тому, что я видела там, – сказала Эсме, торопясь вернуться к прежней теме разговора, – его голос никогда не восстановится. Связки повреждены. Разве что чудо…

Пират кивнул.

– Я ему на это намекал, но… не стоит отнимать у мальчика надежду, хорошо? – Она кивнула. – Так, теперь одевайтесь и принимайтесь за еду, а потом поднимайтесь на палубу. Там я все покажу, как обещал.

Эсме последовала совету капитана: у нее проснулся зверский аппетит, и в скором времени от ужина остались одни крошки. Она надела старую одежду и вышла на палубу.

Несколько матросов, управлявшихся со снастями, заметили ее, и один, оставив работу, приблизился – это был Сандер.

– Я хочу поблагодарить вас за спасение Кузнечика, – сказал музыкант. – Теперь я ваш должник.

– Вы с ним так дружны? – с улыбкой спросила целительница.

– Он мне ближе, чем брат! – отозвался матрос. – Нет на свете человека сердечнее и добрее, чем этот мальчишка, вы в этом убедитесь!

«Магус», – машинально отметила про себя Эсме, а вслух сказала:

– Я верю, но у нас вряд ли будет шанс познакомиться поближе. Капитан сказал, что вскоре мы прибудем в Ламар.

Взгляд Сандера сделался растерянным. Он пробормотал: «Да, конечно» – и, вновь поклонившись, вернулся к работе.

Размышляя о том, что могло так смутить матроса, Эсме медленно обернулась и увидела капитана. Неподвижный магус стоял на полуюте; скрестив руки на груди, он устремил взгляд куда-то вдаль и в таком положении, похоже, пребывал с тех самых пор, как ушел из ее каюты. Чувствуя, как что-то словно подталкивает ее, Эсме поднялась по трапу.

Вид открывался неописуемый. Куда ни глянь, кругом простирался океан, и не было видно ни единой точки, означавшей приближение другого корабля или близкую землю, но Эсме неожиданно ухватила самый краешек мыслеобраза, который мог принадлежать капитану, «Невесте» или любому из находившихся на борту людей и нелюдей. Не нужны были ни другие корабли, ни земля; вот этот ужасающе прекрасный простор и есть то, что будет вспоминать любой моряк в последние минуты жизни. Целительница осознала, что огромный мощный фрегат на самом деле – всего лишь хрупкая скорлупка на краю бездны, в которой обитают чудовища, но это новое знание ее не испугало… почти не испугало. В этот миг она готова была целиком и полностью признать, что ни шторма, ни твари из глубин не сумеют отвратить от моря того, чья душа опутана чарами безбрежного синего простора.

Из этой изощренной ловушки нет выхода.

Мы там, где неба нет, а есть лишь отраженье моря…

– Нравится? – Разноцветные глаза смотрели на нее с любопытством.

– Это… безмерно опасно и безумно прекрасно, – пробормотала Эсме, и капитану, похоже, эти слова пришлись по нраву. – Неужели вы совершенно не испытываете страха перед океаном?

Магус улыбнулся и ответил без тени иронии:

– Я не имею права бояться. Как только Он ощутит хоть смутную тень страха в моей душе, наша судьба решена. Любой из членов команды всегда должен знать, что между ним и океаном стоит капитан.

– И фрегат, – осмелилась поправить Эсме. Магус покачал головой.

– Капитан и фрегат, фрегат и капитан… какая разница? В нашем с «Невестой» случае и вовсе трудно понять, где заканчивается она и начинаюсь я.

Эсме пригляделась и вновь наяву увидела, как потоки черного пламени обтекают фигуру магуса, пронизывают его тело, но стоило лишь моргнуть – и наваждение исчезло.

– Боюсь, эта мысль для меня слишком сложна, – смущенно призналась Эсме. – Я и не знала, что все так… непросто.

– Для кого-то сложнее понять, что именно делает целитель, когда глядит перед собой отсутствующим взглядом и из-под его ладоней струится золотистый свет, – заметил он с легкой усмешкой, возвращаясь к обычному тону. – Но людям важен результат, и они стараются не вникать во все остальное. А ведь на самом деле это просто. – Он обвел взглядом палубу, как будто желая охватить всю «Невесту», вобрать в себя. – Однажды ты слышишь зов, против которого невозможно устоять, и идешь вперед, пока не находишь ту часть своей души, на месте которой всегда была пустота. Ты обретаешь целостность…

Взмывая к облакам,

Доверясь парусам

Мы выбираем путь, не зная горя…

Эсме слушала, словно зачарованная. – Я никогда не думала об этом так, – сказала она, когда магус умолк. – Признаюсь честно, капитан, вы…

«Невеста»… все то, что случилось за последние дни, – это многое изменило во мне. Я буду вспоминать об этом приключении, когда все будет позади…

– Да, – произнес Крейн со странной интонацией. – Сидя у камина, в окружении внуков. Но мы забыли, зачем я вас сюда позвал. Встаньте-ка на мое место!

Эсме повиновалась. Она вдруг ощутила странное напряжение, как будто «Невесте» не очень нравилось то, что намеревался сделать капитан, но здесь, на палубе, фрегат не мог устроить целительнице милую шалость и виде сдвигающихся стен.

– Смотрите!

Сначала Эсме не поняла, куда нужно смотреть, но послушно проследила взглядом за рукой Крейна. Стальную гладь океанских волн рассекала кильватерная струя «Невесты ветра», в вышине кружила крылатая тень человека-птицы.

…Недалеко от «Невесты», справа по борту, в воде мелькнула большая тень.

Миг спустя такая же появилась слева.

Словно почетный караул, за фрегатом следовали два огромных кархадона.

– Эльга-заступница! – только и сумела выдавить Эсме, парализованная страхом. Чудовищ было два, хотя и одного было достаточно, чтобы в два укуса расправиться с «Невестой». Целительница зажмурилась: ужас предстоящего столь явственно нарисовался перед ее внутренним взором, что оставалось только…

– Не надо бояться, – на ее плечо легла горячая рука Крейна. – Посмотрите. Разве они не прекрасны?

Где-то в бездне послышался издевательский смешок; теперь Эсме уже не сомневалась, что смеется «Невеста», хотя это было невозможно. Девушка собралась с духом и открыла глаза.

Кархадоны шли пугающе близко. Они двигались с той же скоростью, что и фрегат, поэтому казалось, что чудища привязаны к кораблю невидимыми тросами. Их черные спины то уходили под воду, то вновь показывались на поверхности. Говорят, эти бронированные шкуры невозможно пробить никаким оружием…

Нет, неправильно. Ты не об этом должна думать.

Эсме изумилась самообладанию Крейна и тому, что ни один из матросов не забил тревогу – все продолжали заниматься своими делами, словно ничего особенного не происходило. Они не боялись.

Любой из членов команды всегда должен знать, что между ним и океаном стоит капитан…

И в тот момент, когда кархадоны вдруг одновременно выпрыгнули из воды, подставив мощные тела под лучи заходящего солнца, Эсме все поняла. Она узнала очертания фрегатов в этих машинах для убийства – узнала тупой таран, превратившийся в острейший рог, узнала мачтовые отростки, ставшие плавниками, узнала взгляды, которые не изменились.

«Мы еще встретимся, капитан Крейн, если только вас не сожрет кархадон…»

Теперь странная фраза Эйдела была ей понятна.

Кархадоны плавно вошли в воду и исчезли в глубине, а над гладью волн раздался протяжный стон фрегата.

– Кажется, после этого меня уже ничто не сможет удивить или испугать, – прошептала Эсме, стараясь сохранить в памяти каждое мгновение этой чудесной встречи.

– Вы и так не из робкого десятка, – усмехнулся магус. – Тут важно другое. Вы почувствовали их суть!

Она кивнула.

– Они не агрессивны, даже наоборот. Но… откуда тогда взялись все эти страшные истории?

– Это рассказ не на один вечер, – магус загадочно улыбнулся. – А закат лучше встречать молча. Поверите ли вы мне на слово, если я скажу, что в этих историях есть доля правды, но как бы там ни было – у всего в этом мире есть своя роль, в том числе и у фрегатов, которые превращаются в кархадонов? И если я скажу, что не нам, людям, вмешиваться в это?

Она кивнула без тени сомнения.

– Сегодня, капитан, я готова поверить во что угодно! Он ничего не сказал – потому что закат и в самом деле следовало встречать молча.


…А после наступления темноты они устроили пир.

Матросы собрались в кубрике; они во что бы то ни стало хотели увидеть «спасительницу Кузнечика» – и выпить за ее здоровье. Эсме оробела, оказавшись среди отпетых головорезов – за душой некоторых она видела не меньше десятка серых теней, – но матросы были дружелюбны, и если кто-то и вспомнил о старинном обычае приносить женщин в жертву Великому шторму, то только в шутку.

Все до единого твердили, что в долгу перед ней.

– Они очень ценят самоотверженность и смелость, – сказал капитан, когда они вышли из кубрика и направились в его каюту. – В наше время чаще встречается просто безрассудство, а это разные вещи.

В большой каюте был накрыт стол, за которым и расположились все участники ужина; Крейн представил их так церемонно, словно они собрались не на борту пиратского корабля, а во дворце Капитана-Императора. Эсме получила место по правую руку от капитана, по левую сидел крылан – как оказалось, звали его Джа-Джинни. Рядом с человеком-птицей расположился сухощавый пожилой мужчина по имени Эрдан – корабельный мастер. Одного взгляда было достаточно, чтобы память услужливо подсказала: именно с ним она столкнулась на пристани после разговора с Эйделом. Корабел тоже ее узнал и ободряюще кивнул, еле заметно улыбнувшись. Он был, как она сейчас разглядела, очень стар, хотя и казался крепким. Возле самой Эсме сидел плетельщик узлов Умберто, сменивший матросский наряд на добротную куртку. Его слишком грамотная для матроса речь перестала быть удивительной: простому морскому псу не место за капитанским столом. «Джа-Джинни, моя правая рука, – сказал Крейн. – И Умберто, соответственно, левая». Умберто виновато улыбнулся, словно прочитав ее мысли, и потер мочку уха, где блестела золотая серьга. Проверял – на месте ли сокровище, которого едва не лишился из-за сумасбродной выходки?

Целительница украдкой оглядела собравшихся – трудно было представить, что из всех один лишь Умберто пересекал экватор, но больше никто не носил такого украшения, как он. «Моряки предпочитают этим не хвастаться, – вдруг вспомнились ей слова Велина. – По крайней мере те, кто мыслит здраво и не желает нарываться на неприятности. Подумай сама: ведь если некто проходил экватор, значит, он бывал за пределами Окраины, а на такое способны лишь пираты и очарованные морем. Вот и делай выводы…» Да, посетители «Водяной лошадки» должны были догадаться, что парень в зеленой куртке не так прост, как кажется с виду, – потому, наверное, верзила-спорщик и не стал с ним драться…

Умберто поймал ее взгляд и лукаво улыбнулся. Последнее место за столом досталось юнге. Кузнечик краснел и смущался, но честь, причитавшуюся ему за спасение капитанской жизни, принял.

– Этот первый тост, – магус поднял кубок, – за здоровье нашей гостьи, которая хоть и оказалась на борту «Невесты» не по собственной воле, повела себя, как подобает члену команды!

Эсме покраснела, но, увидев, что все замерли и ждут, поняла: придется совладать с робостью и позабыть на один вечер о том, где она находится, – иначе праздник будет испорчен. Она протянула руку и с удивлением поняла, что не может поднять кубок. Он словно приклеился к столу, и ее пальцы соскользнули раз, другой, третий… Кристобаль Крейн деликатно кашлянул. – «Невеста», прекрати.

Эсме замерла. В следующий раз, когда она протянула руку к кубку, тот повел себя, как подобает столовому прибору. Целительница подумала, что капитан вполне мог приструнить фрегат мысленно – и тогда она, не рассчитав силу, обязательно вылила бы вино на платье. А то и залила бы капитанскую рубашку…

– Благодарю, – сказала она, смущенно улыбаясь. – Так «Невеста» может каждую вещь на борту… закрепить?

Ответил ей не капитан, а корабельный мастер.

– Не каждую. – Голос у Эрдана оказался низкий и хриплый. – Многое из того, что вы видите в этой каюте, не то, чем кажется. Стол, к примеру, не деревянный – это часть тела фрегата, которую он может изменять по собственному желанию или по просьбе капитана… или моей. Соответственно, стол можно передвинуть, если хорошо попросить, но оторвать от пола и вынести из каюты нельзя. А все, что прикасается к столешнице, становится доступным «Невесте». Во время качки, знаете ли, удобно – точно знаешь, что вещи останутся на своих местах, – он демонстративно толкнул блюдо с жарким – оно не шелохнулось. – Вот так.

Эсме поблагодарила Эрдана и уставилась в тарелку. Обстановка за столом была доброжелательной и веселой, но все-таки она ни на секунду не могла забыть, что находится среди пиратов. Пожалуй, более неуютно себя чувствовал только Кузнечик, и когда разговор перешел на обсуждение дальнейшего курса и запестрил малопонятными морскими выражениями, Эсме обрадовалась и принялась за еду. Яства для пира были приготовлены отменные.

Лишь через некоторое время она стала прислушиваться к беседе, ощутив нарастающую напряженность.

– …как хочешь, но я тебя предупредил, – проговорил Эрдан, барабаня пальцами по столу. Поначалу показавшийся ей спокойным и даже хладнокровным, он с трудом держал себя в руках. – Маневр слишком рискованный, и если «Невеста» не успеет закрыть глаза, то за последствия я не отвечаю.

– Он прав, Кристобаль, – Джа-Джинни кивал с серьезным видом. – Не думаю, что риск в этом случае оправдан… хотя, конечно, если бы удалось… нет, прости. Я против.

– Умберто, а ты что скажешь? – Крейн сидел, откинувшись на спинку стула. – Как ты поступил бы на моем месте?

Молодой моряк вздохнул.

– Это для меня немного сложно… если честно, я с трудом представляю, как вообще такой маневр возможен.

– Ну, знаешь… – Крейн усмехнулся. – Все когда-то бывает в первый раз.

Умберто пожал плечами.

– Тогда вам решать, капитан.

– Кристобаль, не стоит торопить события, – заметил крылан, и в его голосе проскользнули тревожные нотки. – Неужели нам когда-нибудь может понадобиться совершить что-то подобное? Ты ведь понимаешь, какой может оказаться цена…

Крейн вздохнул и проговорил почти ласково:

– Еще бы. Ведь именно мне предстоит ее заплатить в случае, если расчет окажется неверным. Береги как зеницу ока… – он осекся, взглянул на Эсме. – Мы, должно быть, вас утомили?

Целительница отложила вилку.

– Нисколько. Но о чем, собственно, речь? Возможно, я смогу помочь?

Крылан усмехнулся, а Эрдан сказал:

– Ценю вашу самоотверженность, Эсме. Только целители сначала предлагают помощь, а потом спрашивают, что им за это будет… если вообще спрашивают. Но на сей раз вы ничего не сможете сделать, потому что мы говорим об одном очень опасном действии, которое капитан хотел бы предпринять.

– А вы против? – подытожила девушка.

– Совершенно верно. – Эрдан улыбнулся. Покосившись на капитана и получив незаметное согласие, он продолжил: – Вы уже имеете представление о том, как выглядит фрегат, приготовившийся к бою, – эдакий еж, ощетинившийся острейшими крючьями. Сцепившиеся корабли могут разойтись только двумя способами: если капитан проигравшего фрегата даст тому команду немного опуститься или если победители обрубят ему крючья. Первый способ предпочтительнее, но это… э-э… как бы объяснить…

– Унизительно, – пробормотал Умберто.

– Совершенно верно! Редкий капитан охотно подвергнет себя бесчестью и склонится перед противником. А утерянные крючья отрастают несколько недель…

– Эрдан, ты отвлекся, – тихо проговорил Крейн.

– Прошу прощения. Так вот, фрегат, готовый к бою, все-таки имеет несколько уязвимых точек, в которые обычно стремятся направить удар тарана, – при удачном стечении обстоятельств первый же удар может решить исход боя. Две точки расположены на корме, четыре других – на бортах ниже ватерлинии. Чтобы ударить в корму, нужен подходящий ветер и команда лентяев на атакуемом судне; чтобы бить в борт, нужно заставить корабль немного опуститься носом в воду, а это непросто. Но нужно быть… – корабел умолк и посмотрел на капитана, сердито хмурясь.

– Безумцем, – спокойно подсказал Крейн.

– Благодарю. Нужно совершенно сойти с ума, чтобы бить в седьмую точку, расположенную прямо под тараном. Для этого атакующий фрегат должен нырнуть носом в воду или лечь набок… и малейший просчет приведет к тому, что он лишится глаза. А то и обоих. Кому нужна победа, купленная такой ценой?

– А, вот ты и ответил на мой вопрос! – воскликнул магус. – Значит, все-таки удар достигнет цели?

– Да! – рявкнул Эрдан и в запальчивости стукнул кулаком по столу. Ни один из столовых приборов не шелохнулся. – Если тебе этого хочется – да! Но не говори потом, что я не предупреждал…

– Эрдан не объяснил самого главного. – Крейн повернулся к Эсме, пропустив мимо ушей последние слова корабела. – Дело в том, что уязвимые точки позволяют вывести фрегат из боя… скажем так, оглушить его, при этом не нанося существенных повреждений. И чем сложнее добраться до точки, тем лучше результат: после удара в корму фрегат придет в себя совсем скоро, а вот удар в борт – это уже несколько часов неподвижности. – Он мечтательно вздохнул. – Думаю, удар в седьмую точку обездвижит корабль не меньше чем на сутки.

– Ты не можешь знать заранее, – Джа-Джинни покачал головой. – Никто еще этого не делал…

И они снова заспорили, позабыв о целительнице, – но через некоторое время она почувствовала ироничный взгляд крылана.

– Вам еще не стало скучно? – поинтересовался он с нарочито невинным выражением лица. Разговор затих, все взгляды устремились на нее. Эсме покраснела.

– Вы в самом деле обо мне беспокоитесь? – спросила она. – Или боитесь, что я ненароком узнаю какой-нибудь секрет?

– Их и так уже раскрыто немало… – начал крылан, но капитан торопливо перебил «правую руку»:

– Не стоит так беспокоиться, Джа-Джинни. Наша гостья стремится встретиться с имперскими крысами не больше, чем мы с тобой.

– Да, я знаю, – человек-птица скривился. – Но они будут ее искать, разве нет?

Лоб Эсме покрылся холодным потом. В самом деле, отчего это она решила, что сумеет жить спокойно, словно и не было этой странной встречи?..

– Ты слишком мрачно смотришь на жизнь, дружище, – проговорил Крейн с улыбкой, которая показалась Эсме неискренней. Ведь не может он с таким безразличием относиться к столь важному делу… или может?

– Погодите, капитан, – она вдруг почувствовала сильную дрожь. – Настала пора и мне поделиться своими профессиональными секретами. Вы можете безопасно разглашать все свои тайны, поскольку перед тем, как сойти с борта «Невесты», я все забуду.

Звякнула вилка. Эсме скорее почувствовала, чем увидела, как капитан повернулся к ней.

– Что?

Она осознала, что комкает в пальцах салфетку и никак не может собраться с мыслями.

– Все именно так. Умберто, я… должна признаться в мошенничестве.

От изумления моряк застыл с открытым ртом.

– Давайте-ка я все объясню, – с внезапной решимостью проговорила Эсме. – Когда целитель погружается в чужую душу, от него ничего нельзя скрыть. Не поймите меня превратно, мы не щупачи и не читаем чужих мыслей преднамеренно, но их невозможно не касаться, а любое прикосновение ведет к тому, что чужое воспоминание становится моим собственным. Кстати, для этого вовсе не нужно дотрагиваться, достаточно просто быть поблизости. Так вот, это даже не мысли… эмоции, чувства… образы. Мыслеобразы. Очень трудно объяснить. Таково свойство материи, из которой сделаны наши души. – Она вздохнула. В каюте было тихо. – Иногда эти образы красивы и интересны, но чаще мы видим другое. Потаенные страхи, полузабытые обиды, низменные страсти… не самое приятное зрелище, одним словом. И вот для того, чтобы избавляться от этих фантомных воспоминаний, существует особое… хм… особое место в сознании целителя. Нечто вроде шкафа или сундука, в который можно что угодно положить, но нельзя достать обратно. – Она страдальчески нахмурилась и взглянула на Умберто. – Я не все воспоминания прятала. Не хочу оправдываться, но так поступают многие целители. Однажды моим пациентом стал один моряк, дока по части узлов, – вот я и зацепила из его памяти кое-что. Не думала даже, что это мне пригодится. Вот так-то…

Когда пауза затянулась, Умберто откашлялся и произнес:

– А по-моему, это ничего не меняет. Ведь вы сами сказали, что воспоминание становится вашим? Так какая разница? Все было честно.

– Я тоже так считаю, – встрял капитан. – И все-таки, какое отношение имеет это к нашему предыдущему разговору?

– Самое прямое, – Эсме не поднимала взгляда. – Я могу спрятать как чужое, так и собственное воспоминание.

– Вы это уже проделывали? – Голос Крейна показался ей странным.

«Ты пожалеешь, но будет поздно…»

– А разве у вас нет воспоминаний, от которых становится больно? – тихо спросила она, чувствуя, как затянувшаяся было черная дыра в памяти вновь начинает саднить тупой болью. – Разве вам никогда не хотелось, чтобы пришел целитель души – и избавил от боли, которая иной раз бывает страшнее всякого телесного страдания? Я… мне слишком многое пришлось потерять. Невыносимо жить с таким грузом, и я предпочла от него избавиться.

– И от этого стало легко и приятно? – поинтересовался магус столь ядовито, что Эсме ощутила во рту горький привкус. – Да? Я прав?

Она покраснела. Крейн по-прежнему сидел спокойно, вальяжно, но плясавшие в его разноцветных глазах огоньки придавали капитану довольно-таки безумный вид. Его рука безотчетно сжимала вилку, и Эсме вдруг подумала, что этот странный человек может превратить в оружие даже перышко…

– Да, вы совершенно правы, – сказала она тихо, но уверенно. – Я сама принимала решение, и мне показалось, что этот выбор лучше, чем прыжок со скалы вниз головой.

– Ага, – теперь голос капитана сделался глумливым. Он отбросил вилку и поднес руку к лицу. – Джа-Джинни, что-то у меня воспалился заусенец на мизинце. Как ты считаешь, может, лучше отрубить палец?

– Воля ваша, капитан, – откликнулся человек-птица с безразличным видом. – Нужна помощь?

– Нет, я сам. – Эсме, внутренне холодея, следила за тем, как Крейн аккуратно укладывает отставленный в сторону мизинец правой руки на столешнице, примеряется, заносит нож. За мгновение до того, как завершить начатое, Крейн обратил к ней бледное лицо: его губы кривились в усмешке, глаза светились. – Как, по-вашему, я в своем уме?

Вопрос пришелся как нельзя кстати.

– Да вы все тут ненормальные… – Эсме выскользнула из-за стола, бросила на пол салфетку. – Ненормальные!

Она выбежала из каюты на палубу, ни разу не оглянувшись.

«…а ведь тебя предупреждали, что на каждую стену найдется таран, а на каждый замок – ключ».

Она пришла в себя возле фальшборта. Темнота превратила океан в бездну без конца и края, без верха и низа; казалось, «Невеста» – это все, что осталось во вселенной. Но Эсме не испугалась, ее гораздо больше страшила совсем другая бездна.

Во тьме проплывала странная мелодия, рисуя узоры из звезд, заигрывая с ветром и волнами. Эсме закрыла глаза: целительнице хотелось, чтобы музыка вытравила из ее ума все мысли, вошла в сознание и осталась там навечно. Отчего простые и понятные вещи так сложно объяснить?

Музыка все еще витала в воздухе, когда свет фонаря на мгновение заслонила тень; по палубе прошуршали кончики крыльев.

– Я должен извиниться за свое поведение, – сказал Джа-Джинни очень серьезным голосом. – Но не ждите, что капитан поступит так же. Придется смириться.

– Нам недолго друг друга терпеть. – Эсме сглотнула непрошеные слезы. – Завтра вечером мы прибываем в Ламар?

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6