Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мир-ловушка

ModernLib.Net / Фэнтези / Орлов Антон / Мир-ловушка - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 6)
Автор: Орлов Антон
Жанр: Фэнтези

 

 


“Совсем как я, — вздохнул Титус. Он наблюдал за ними, подперев голову кулаком. — Тоже идеализируют мираж, летят и обманываются… Бедные…”

На столе перед ним стояла глиняная бутылка с “особым” Цведония и мятая оловянная кружка. Пить, как Эрмоара До-Энселе, Титус не умел и потому был основательно пьян. Ноги его не держали, кружку он поднимал с трудом, в глазах плавал туман, а Сийис нет-нет да и начинала дробиться на множество расползающихся лун… Но самым кошмарным было то, что сознание его, несмотря на внешние симптомы опьянения, оставалось ясным.

Иначе и быть не могло. Он — афарий, обученный сохранять контроль над своим умом даже после приёма больших доз спиртного. Забытьё не для него.

Титус хотел сломать внедрённые в его сознание защитные механизмы и набраться до полной отключки. Непохвальное для афария намерение, но он не знал другого способа заглушить боль.

Он понял, что любит Роми, — и понял, насколько ужасна и преступна её душа. Кем она была в прошлой жизни? Она не просила его о защите (это было бы понятно, правильно, это бы его тронуло!), нет-нет, она хотела с его помощью раздобыть оружие для убийства. Вряд ли она когда-нибудь видела, как убивают и как умирают… Да, это нехорошо, что её бьют, но она всё равно не имеет права на такие мысли!

Боль не уходила, в голове шумели крылья мотыльков, луна в окошке дрожала, как отражение в чёрной воде.

Титус решил пойти к наставнику и поведать ему о своих мучениях. Афарии соблюдали обет безбрачия, однако руководство Ордена смотрело сквозь пальцы на любовные похождения молодых братьев (возбранялось только связываться с куртизанками и соблазнять чужих жён — вот за это наказывали строго). Магистр пожурит его, но поймёт и что-нибудь посоветует.

Попытка встать успехом не увенчалась. Стены закачались и куда-то поехали, окно с луной перекосилось… Титус мёртвой хваткой вцепился в столешницу и опять плюхнулся на стул.

Всё. Допился. Ему теперь даже до койки своим ходом не добраться. Если бы у него был такой же, как у Эрмоары, амулет, заряжённый протрезвляющим заклятьем…

В дверь постучали.

— Титус, можно?

Он не ответил. Не смог.

За дверью решили, что можно, и в келью вошёл брат Ганий.

— Пьёшь “особое”? Я тоже плесну себе чуток? Титус, я сегодня второй раз родился, поздравь!

— Оружие в руках у прелестной девушки — это противо… естес… естве… — с трудом заставляя свой язык двигаться, выговорил Титус.

— У какой девушки? — Ганий, оглядевшись, достал с полки другую кружку, втиснутую между книгами, и уселся на свободный стул.

— У неё белые волосы… глаза из янтаря… Она как лунный свет… Не знает… что такое нищенство… и поэтому хочет оружие… Это нехорошо!..

— Понятно, — кивнул Ганий, наливая себе “особого”. Потом вытащил из кармана бумажку, развернул. На бумажке лежал тонкий тёмный шип длиной в полдюйма. — Смотри, эту штуку извлекли у меня из живота. Она была смазана ядом замедленного действия. На пятый день я бы умер.

— Откуда… это?.. — Титус качнулся вперёд и вновь откинулся, не позволяя своему стулу завалиться набок.

— Тубмон из самострела засадил, помнишь?

— Помню…

— Ну вот. Это не “сонный шип”, это хуже.

Титус почувствовал, что трезвеет. Обозначилась проблема, перед которой боль отступила.

— Ганий… Тубмон этот… Он два раза стрелял… В тебя и в меня…

— Так пошли к целителю! Хм, ты много выпил? Если не можешь идти, я сюда целителя приведу. Эту гадость надо поскорей вытащить!

— В меня он не попал… В Атхия… Помнишь, я Атхием прикрылся…

На пятый день. Через пять дней Атхий по прозвищу Козья Харя умрёт. По вине Титуса.

Ему нередко приходилось драться, выполняя задания Ордена, но покойников на его совести пока ещё не было.

— Бывает, брат. — Ганий наполнил и пододвинул к нему кружку. — Вспомни, что писал Луиллий Зинабиус о наших невольных прегрешениях!

— Нет… — помотал головой Титус. — Не надо… Я найду его… Пять дней… Найду и спасу.

Ректор полулежал в своём любимом кресле, кутаясь в атласное одеяло. Его знобило. Следуя его указаниям, Шертон смешал снадобья и приготовил лекарство. Рабыни и слуги, пострадавшие от магического зноя, сейчас не в том состоянии, чтобы выполнять свои обязанности. Четверо умерли, ещё один, выпрыгнув из окна на седьмом этаже, разбился насмерть (окно выходит во двор, никто не заметил), остальные выжили, но чувствуют себя плохо.

Воры похитили информационную шкатулку, больше их ничего не заинтересовало. Самострел с ядовитыми шипами, подаренный ректору бывшим студентом, ныне видным алхимиком, они вытащили из чрева Драгохранителя и за ненадобностью выбросили. Никаких сомнений, они приходили именно за шкатулкой!

Осмотревшие комнату маги-сыщики заверили ректора, что к утру установят личность человека, державшего в руках разбитый стеклянный жезл (его осколки валялись на полу). Предметы такого рода впитывают информацию о своих владельцах, как губка, и грабитель, не позаботившийся собрать всё до единого кусочки, сделал глупость, а заодно оказал следствию крупную услугу.

Также были найдены два ножа и запирающий стержень, коим преступники заклинили пасть Драгохранителя. С этих вещиц просто так информацию не считаешь, но хватит и осколков жезла.

— Арсений… — позвал ректор.

— Что?

В свете лампы-ночника лицо Шертона ещё больше походило на непроницаемую, с резкими чертами маску.

— Ты можешь вернуть мне шкатулку?

Шертон пожал плечами.

— Я все расходы оплачу… Маги установят, кто её взял, но всего лишь установят, а дальше начнутся трудности. Только ты сможешь это сделать! Без неё у меня в голове пустота, ничего не помню… Массу важного не помню. Помоги мне, Арсений, прошу тебя! Мы же с тобой друзья?

— Ладно, — помолчав, согласился Шертон. — Пусть они выяснят, где шкатулка, и я попытаюсь её вернуть.

Глава 8

Террасы, один из древнейших районов Нижнего Города, встретили Титуса громким хлопаньем развешанного на верёвках белья.

Вырубленная из желтовато-серого камня лестница для великанов поднималась к небу. Много веков назад, если верить летописям Панадара, на её ступенях-террасах стояли величавые дворцы — ныне их сменили бурые наросты глинобитных трущоб. От дворцов даже развалин не осталось — все они были сметены в ходе одной из великих войн между людьми и богами. Зато сами Террасы сохранились. Их связывало друг с другом множество истёршихся каменных лесенок. Сейчас по этим лесенкам поднимался Титус, явившийся сюда в поисках Атхия.

Он уже третий день преследовал Козью Харю. Половина срока истекла. Титус надел тёмный парик и приклеил над верхней губой чёрные усики, вместо рясы на нём была рубашка с пышными рукавами, парчовый жилет, плетёный пояс и модные двуцветные шаровары — одна штанина жёлтая, другая синяя. В этих районах Нижнего Города, если не хочешь выделяться, надо одеваться попестрей.

Титус испытывал нарастающее смутное беспокойство. Он редко бывал на Террасах. В детстве он усвоил, что нищие с Террас — злые люди: гоняют рыночных, если те в поисках хорошего места забираются на их территорию. Могут даже побить. Деда однажды побили. (Рыночные нищие тоже гоняли чужаков — но это совсем другое дело, это справедливо.) Маленький Титус привык обходить Террасы стороной.

Ему и сейчас было немного не по себе: а ну как прогонят… Встряхнувшись, он заставил себя посмотреть на вещи трезво. Он взрослый человек, сильный и тренированный. Пришёл сюда, чтобы спасти обречённого Атхия. Магистр разрешил ему отложить все остальные дела ради выполнения сего милосердного долга.

Сухой южный ветер, усилившийся после полудня, играл рукавами его рубашки и теребил застиранное тряпьё, болтавшееся на верёвках, натянутых вдоль края каждой террасы в качестве ограждения. Кое-где в ограждении зияли прорехи. Случалось, кто-нибудь падал и расшибался о крыши построек нижнего яруса, чаще всего с перепоя или под наркотическим кайфом.

Седьмая терраса, предпоследняя. Она ничем не отличалась от тех шести, что остались внизу. В обе стороны протянулись вереницы домов, напоминающих древесные грибы, жилые чередовались с лавками и сараями.

Нахальные дети, некрасивые неряшливые женщины, мужчины с туманом в глазах и свежими ссадинами на руках и физиономиях.

“На Террасах живёт злой народ!” — вспомнился Титусу плаксивый шёпот матери.

“Я — афарий, я выполняю свой долг”, — возразил он мысленно.

Вытащив из кармана горсть медяков, раздал ребятишкам, которые обступили его и заученно тянули руки, отталкивая друг друга. Потом направился к борделю Феймары. Утром ему удалось выяснить, что именно там обрёл убежище Козья Харя (от магического паучка Атхий избавился, когда сбросил рабскую тунику, убегая из университета).

Недавно побелённый бордель сверкал, как перл, на фоне обложивших небо грозовых облаков.

— Это он! — сипло вымолвил Козья Харя, выглянув из-за шторки и сразу отступив назад. — Прям сюда идёт! Уже третий день за мной гоняется, такой, паскуда, прилипчивый… Кокнуть хочет!

Феймара, пожилая куртизанка, вздохнула, сложив руки на выступающем животе. Атхий приходился ей племянником, лишь поэтому она согласилась его спрятать. И уже успела раскаяться в своей доброте: вчера, невесть на что обидевшись, тот полоснул ножом по горлу одну из её девушек. Поверхностный порез, ничего страшного, но держать этого пакостника у себя в доме ей теперь совсем не хотелось.

Властный стук.

Атхий проворно, как испуганный зильд, метнулся к кладовке, прошипев напоследок:

— Если чего, всех тут порешу!

И прикрыл за собой дверь, оставив узкую щель. За щелью, во мраке, блестели его злые трусливые глаза, блестело лезвие ножа…

Мысленно воззвав к великой богине Юмансе, своей покровительнице, Феймара вразвалку направилась к входной двери. Внутренние стенки в доме из тонкой фанеры, и Атхий у себя в кладовке услышит всё, что она скажет.

В течение некоторого времени она громко препиралась с посетителем. Потом, приблизив губы к щели, скороговоркой прошептала:

— Он здесь, но я не могу вам открыть. Подождите. Скоро он вылезет на крышу и попробует перебраться на верхнюю террасу. Главное, не прозевайте, — и вновь повысила голос: — Нету у меня никакого Атхия! Уходите, нету!

Громко топая, она вернулась в комнату с кладовкой.

— Атхий, ты здесь?

Как будто здесь. Хриплое дыхание за дверью.

— Тебе надо бежать, мальчик. Это настоящий наёмный убийца, у меня аж сердце заледенело от его голоса. Пошли, я выведу тебя на крышу. Там лежит лестница, заберёшься по ней на верхнюю террасу — и беги! Ты слыхал, что он говорил?

— Чего? — с подозрением спросил Атхий. — Молол, будто спасти мою жизнь хочет… Врёт.

— Спасти от жизни, — поправила Феймара. — Сдаётся мне, это служитель великого бога Карнатхора. Ты ведь знаешь: Карнатхор пожирает свои жертвы, оборачиваясь зверем. Великий утверждает, что таким образом он спасает людей от превратностей жизни и дарует им покой. Не нам спорить с богами, Атхий. Идём скорее!

Атхий побледнел, раза два его зубы нервно стукнули.

— Я не избранник Карнатхора…

— Так и за дверью стоит не сам Карнатхор, а его скромный слуга, наёмный убийца. Слыхал про них? Ох и лютые люди… — Она вывела его в коридор, подтолкнула к лестнице, ведущей на чердак, и, подобрав юбки, полезла следом, не переставая пугать: — Говорят, они у живых людей сердца вырывают во славу Карнатхора… Давай, поспеши!

Козья Харя дрожал и спотыкался.

“Чтоб он и правда оказался служителем Карнатхора! — глядя с недобрым прищуром на его вспотевший затылок, думала Феймара. — Чтоб он тебя настиг! Будешь знать, как моих девушек резать…”

Титус видел, как над крышей дома взметнулась лестница — её прислонили к замшелой стене, и по ней начал карабкаться пёстро одетый человечек. Несмотря на расстояние, Титус узнал его: Козья Харя, никаких сомнений! Лестница покачивалась, но человечек, щуплый и вёрткий, продолжал проворно подниматься. Вот он добрался до края верхней террасы, поднырнул под верёвку с бельём, заменяющую парапет. Исчез.

Титус огляделся: до лестниц, вырубленных в скале, слишком далеко, несчастный Атхий успеет сбежать… Он решительно повернул к дому Феймары. Если надо, он выломает дверь. Долг милосердия — превыше всего.

Дверь сама распахнулась ему навстречу.

— Идёмте! — позвала грузная пожилая женщина с усиками над верхней губой. — Подниметесь с крыши. Я буду молиться, чтобы вы его поймали!

— Почему вы не впустили меня сразу? — нырнув в пахнущий приторными благовониями сумрак коридора, спросил Титус.

— Он бы меня зарезал. Это мерзавец, каких поискать! Вчера он поранил одну из моих куртизанок, чтоб его милостивый Карнатхор сожрал… Если вы его убьёте, вы сделаете доброе дело! Тогда приходите к нам, и мои девушки вас бесплатно обслужат, за счёт заведения.

На крыше два длинноухих шелудивых зильда дрались из-за недоеденного яблока. Визжащий мохнатый серо-бурый клубок катался у подножия прислонённой к стене лестницы, грозя её опрокинуть. Поддавшись нехорошему импульсу, Титус пинком отшвырнул надоедливых тварей.

— Их мои девушки прикармливают, — добродушно пояснила Феймара. — Ну, лезьте, а я подержу. Да помогут вам все боги Панадара!

Афарий вихрем взлетел по лестнице: добродетельное намерение утроило его силы.

Последняя терраса была точной копией семи предыдущих. Оделив медяками здешних ребятишек, он выяснил, куда направился Атхий, и бегом поднялся наверх.

Террасы кончились, тут начинался другой район, Высокий Стан. Широкие извилистые улицы с разбитой мостовой, почти на каждой стене фрески — кое-где свежие, но чаще старые, выцветшие. Над двух-трехэтажными домами торчали древние башни на раскоряченных опорах. Множество лавок, мастерских, кафе, сутолока на улицах.

Эта сутолока поглотила Атхия, но афарий умеют добывать информацию. Задать вопрос таким образом, чтобы на него непременно ответили, — ценная способность, Титус не зря этому учился. Лавируя в толпе, он устремился к вознесённой над Высоким Станом мраморной эстакаде. Иногда ненадолго задерживался, чтобы перекинуться парой слов с уличной торговкой или нищим, приветливо улыбаясь и держа наготове серебряный баркль. От денег тут никто не отказывался, так что золото Эрмоары, обменённое Титусом на монеты меньшего достоинства, весьма пригодилось.

Наконец-то он увидал Атхия! Тот застрял на площадке перед аркой, за которой виднелись движущиеся эскалаторы. Застрял вместе с другими желающими подняться на эстакаду. К арке их не пускала растянувшаяся в две шеренги группа людей в белых одеяниях.

Молодая женщина с умильным выражением лица, выступив вперёд, уговаривала:

— Ходите пешком, глупые! Послушайте совета доброй богини Омфариолы, не пользуйтесь рельсовой дорогой! Светлая Омфариола всех вас любит! А разнузданная дщерь тьмы Нэрренират заманивает вас на свои эскалаторы и рельсовые дороги, дабы вы разучились ходить ногами! Не поклоняйтесь ей, не молитесь ей, не платите ей за проезд! Лучше раскройте свои маленькие слепые души перед доброй Омфариолой!

Её ласковый голос легко перекрывал гомон толпы — видимо, у неё был специальный амулет, усиливающий звук.

Рвущиеся к эскалаторам пассажиры ругались и напирали, но люди в белом сдерживали их без видимых усилий. Тоже какая-то магия. Так или иначе, а Титусу повезло: Козья Харя тут застрял, не уйдёт. Теперь надо пробиться к нему и объяснить насчёт отравленного шипа. Главный целитель Ордена сказал, что сей шип надлежит удалить из плоти до истечения пяти дней (лишь после этого срока яд начнёт действовать, и тогда уже никакие противоядия не спасут).

Протиснувшись к преступнику, Титус окликнул:

— Эй, Атхий!

Тот вздрогнул, повернулся, узнал преследователя — и на его бледном прыщавом лице заблестели бисеринки пота.

— Я уже третий день за тобой бегаю, — сообщил Титус, безуспешно пытаясь подойти ближе.

Теперь их разделяло всего несколько человек, но эти несколько человек стояли плотно, как кирпичи в кладке крепостной стены.

— Помнишь, как тебя в задницу кольнуло? Я хочу тебя спасти, я твой друг!

Это утверждение заставило Козью Харю втянуть голову в плечи и присесть, прячась за чужими спинами.

Между тем из толпы выбрались двое жрецов Мегэса, в белых рясах и бесцветно-прозрачных, словно отлитых изо льда, венцах.

— Белизна есть символ Мегэса, непорочно-ледяного бога! — крикнул первый из них звучным высоким тенором (видимо, у него тоже был амулет, усиливающий звук). — Не оскверняйте её, грязные тёплые козявки! Не славьте чокнутую Омфариолу и развратную Нэрренират, лучше преклонитесь перед хладным величием Мегэса!

— Белизна — символ Омфариолы, символ её безмерной чистоты и доброты! — возразила служительница Омфариолы. — Не слушайте их, люди, затворите слух для их гнусных речей! Мегэс замораживает, а Омфариола согревает!

На нос Титусу шлёпнулась капля. Назревала гроза, в небе громыхало. Козья Харя исчез, как сквозь землю провалился, но Титус знал, что он тут, рядом: ему просто некуда деться. Между жрецом Мегэса и служительницей Омфариолы начался магический поединок. Оба стояли неподвижно, только воздух вокруг них сверкал и потрескивал. Второй жрец Мегэса, не владеющий магией, сцепился с приверженцами доброй богини врукопашную, но те одолели его числом и повалили на землю. В толпе всё громче ругались: народ опаздывал, да и мокнуть под дождём никому не хотелось.

Озираясь, Титус насчитал на заднем плане полторы дюжины шлемов, увенчанных одинаковыми гребнями, — городская стража. Стражники выставили вокруг площадки оцепление, однако в свару не вмешивались: тут задеты интересы богов, а они всего лишь люди.

— Атхий! — привстав на цыпочки, позвал Титус. — Где ты? У тебя из задницы шип надо вытащить, иначе помрёшь! Не бойся, я друг!

Капли зачастили. По эстакаде скользнул поезд, исчез за мраморными стенами. Через мгновение эскалатор выплеснул из-под арки отряд мускулистых парней и девушек в лёгких блестящих доспехах, отливающих лиловым. Храмовые воины Нэрренират.

На площадке началась свалка. Воины работали кастетами: наилучшее решение, ибо в такой давке затруднительно использовать дубинки либо мечи (при условии, что твоя задача — не разогнать толпу, а смять служителей Омфариолы и расчистить для пассажиров проход к эскалаторам). Люди в белом пытались защищаться с помощью магии, но каждого из воинов окутало лиловое свечение, и магические заряды не причиняли им вреда. Жрецов Мегэса нигде не было видно: их сбили с ног ещё в самом начале. Титус опасался, что Козья Харя в этой сумятице удерёт, но протолкнуться к нему не мог. Толпа колыхалась, как желе в энергично встряхиваемой посудине.

Несколько приверженцев Омфариолы, израненные, в забрызганных кровью белых одеждах, хотели спастись бегством, однако угодили в ловушку, которую сами же и создали, устроив людской затор перед аркой: бежать отсюда было попросту некуда. Титус видел, как девушка-воин, худощавая, но с рельефными мускулами под шоколадно-смуглой кожей, с силой ударила в висок свою ровесницу, сторонницу Омфариолы, и слышал, как хрустнула черепная кость. Он представил на месте убийцы Роми — и внутренне содрогнулся.

Из-под ног у дерущихся выполз на четвереньках Козья Харя, устремился к эскалаторам. Никто из воинов его не тронул. Добропорядочный пассажир хочет успеть на поезд… Видимо, Нэрренират, всегда отличавшаяся практицизмом, пассажиров велела щадить, дабы не пострадал её бизнес. Хм, интересно, зачем богине деньги?.. Об этом Титус подумал мельком, провожая отчаянным взглядом спину Атхия, украшенную оттиском чьей-то подошвы.

Дождь хлынул в полную силу, и народ рванулся к арке. Воины не препятствовали. Вскоре Титус очутился на ступенях эскалатора, в светлом мраморном коридоре, наклонно поднимающемся вверх. Тут давки не было, некая незримая сила не позволяла пассажирам толкать друг друга.

В конце подъёма, в проёме верхней арки, мелькнула фигурка Атхия, но Титус не мог сократить дистанцию, так как перед ним стояли люди. В том числе трое поклонников Омфариолы, попавших на эскалатор вместе с толпой. Они дико озирались: здесь, во владениях Нэрренират, их магические амулеты не имели никакой силы.

Внезапно в стене раскрылся зев, мелькнувшие в воздухе щупальца оплели одного из приверженцев Омфариолы и в мгновение ока утянули внутрь. На ступенях завизжали, кто-то начал громко молиться Нэрренират. Края отверстия бесшумно сомкнулись. Гладко отполированный розоватый мрамор. Монолит. Титуса передёрнуло.

Второго служителя Омфариолы постигла та же участь. Последняя — это была женщина, призывавшая пассажиров не пользоваться рельсовой дорогой, — судорожно вцепилась в своего соседа, лысого мужчину в потёртом камзоле с эмблемой Департамента Земледелия. В её глазах бился ужас, костяшки пальцев побелели. Перепуганный чиновник пытался оторвать её от себя, но она лишь усиливала хватку, прильнув к нему всем телом, издавая рыдающие звуки.

Щупальца схватили их, стена поглотила обоих. Титуса начало подташнивать.

Несколько секунд спустя вновь распахнулся зев, и щупальца поставили чиновника на ступени эскалатора. Тот не пострадал, даже помятым не выглядел, но пошатывался и потерянно мотал головой.

Сглотнув, Титус сунул руку в карман, где звякало серебро. Заплатить за проезд, обязательно…

Плату собирала женщина в форменной лиловой тунике, сидевшая за стойкой позади верхней арки. Титус сыпанул перед ней горсть монет, не считая, и побрёл искать Атхия.

Он заметил, что большинство пассажиров тоже платит щедро, сверх тарифа. На всякий случай.

Поезд ожерельем протянулся вдоль перрона. Титус заглядывал в каждый вагон: куда делся Козья Харя? Может, забился под сиденье? С него станется…

В зале, переливчатом, как полость перламутровой раковины, царила идеальная чистота. Ни плевков, ни мусора на полу, ни похабных надписей на стенах — скорая на расправу богиня такого не потерпела бы.

Пассажиры занимали места. Дважды пробежавшись туда и обратно вдоль состава, Титус так и не нашёл Атхия. В зале спрятаться негде, в служебные помещения постороннему не войти, арку выхода он постоянно держал в поле зрения… Значит, Козья Харя в одном из вагонов.

Раздался мелодичный звук гонга, и Титус запрыгнул в ближайший вагон. Поезд помчался по эстакаде, за окнами развернулась заштрихованная дождём панорама Нижнего Города. Смазливый юноша в лиловом плаще, с приколотым к воротнику звукоусиливающим амулетом, объявлял названия остановок. Стоя возле двери, Титус зорко оглядывал покидающих вагоны пассажиров. Вот он! Афарий в последний момент выскочил на перрон, створки дверей чуть не защемили его. Уж теперь Козья Харя от него не уйдёт!

На бегу сунув руку за пазуху, Титус извлёк из внутреннего кармана коробочку с новым паучком. Ему удалось настигнуть Атхия возле эскалаторов: заметив погоню, тот едва ли не кубарем покатился вниз, толкая других пассажиров, но Титус швырнул паучка ему вслед и прошептал заклинание. Потом, для проверки, достал магическое зеркальце: крохотное искусственное насекомое прицепилось к воротнику Атхия. Ловя подозрительные взгляды, афарий спрятал зеркальце, облокотился о мраморные перила. Можно передохнуть.

От усталости его пошатывало. В прошлый раз он ел почти сутки назад, а преследование отняло много сил.

Остановка называлась Рыбный Берег, по названию района. Здесь протекала река Хинса, зелёная от тины, с обеих сторон зажатая старыми деревянными причалами, усеянная рыбацкими плоскодонками, ветхими плавучими домиками на плотах, разукрашенными прогулочными лодками. Эту часть города дождь обошёл стороной. Кривые улицы ползли вверх по холму, на вершине которого сверкал, отражая лучи заходящего солнца, одетый в серебряную чешую храм Паяминоха.

Левее, на склоне, притулилась древняя бревенчатая башня, нелепо присевшая на шести разнесённых лапах-опорах, к ней-то Титус и направился. Там находилась гостиница, где можно поужинать и переночевать.

На ходу он достал из кармана зеркальце: Козья Харя сидел возле заплесневелой стены в каком-то сумрачном помещении. Похоже на подвал. Тронув кристалл на потемневшем мельхиоровом ободке, Титус получил панорамный вид сверху, слегка затуманенный — зеркальце не из лучших. Скопление черепичных крыш, одна помечена алой точкой. Здесь. Ещё раз тронув кристалл, он сместил ракурс: фасад трехэтажного многоквартирного дома. Это справа от холма, вон за теми кирпичными складами.

Даже если бедняга Атхий до утра переберётся в другое место, он без труда его отыщет.

Козья Харя стиснул потной рукой амулет, выданный Тубмоном, и прошептал заученное наизусть заклинание. Подействовало. Пугавшие его шорохи по углам затихли, подвал опять стал пустым и неопасным.

На полу лежали перекошенные четырехугольники лунного света. Воняло плесенью и нечистотами, вдоль стен стояли какие-то разбитые сундуки. На одном из них и свернулся Атхий. После полуночи, если у тебя нет сильной магической защиты, по Нижнему Городу лучше не гулять. Хочешь не хочешь, а надо пересидеть тут до утра.

Лежать на ребристой крышке сундука было неудобно, однако на сыром полу ещё хуже. Скорчившись, Атхий пытался уснуть. Раз этот тип, который за ним гоняется, до сих пор не объявился, можно передохнуть. Никакой он не служитель Карнатхора: боги обеспечивают защиту своим приверженцам, и те не. страшатся ночной нежити. Но лютый человек, воистину лютый, здесь Феймара права! Чего он орал-то вслед?.. Что-то насчёт его, Атхиевой, задницы… Припомнив эту подробность, Козья Харя поёжился от внезапно накатившего ужаса. Нет, этого самого он никому не позволит… Он только с девками согласен, хоть они, суки, и воротят от него нос.

Выспаться ему не удалось, но подвал он покинул, едва рассвело. Выскочив наружу, столкнулся с тёткой, которая вышла из подъезда с пустой корзиной. Та удивлённо усмехнулась. Это показалось Атхию обидным, и он полоснул её ножом поперёк груди, а потом пустился бежать. Позади закричали.

Возле поворота Козья Харя обернулся: женщина стояла около подъезда, прижимая к груди покрасневшие от крови руки, из окон обшарпанного трехэтажного дома выглядывали другие жильцы… А сама виновата, пусть не оскорбляет!

Он со всех ног помчался к эстакаде. Скорее, пока не появился тот тип… Надо оторваться от него, а после разыскать Тубмона и получить свою долю за шкатулку: этот проныра небось уже все дела с заказчиком уладил.

Глава 9

Титус сошёл с поезда на остановке Жёлтые Луга, сбежал по эскалатору и выскочил из-под арки на разогретую, как жаровня, каменную площадку.

Внутри было прохладно и красиво. Снаружи — пыль, галдёж, сумятица запахов, жара.

Никаких Жёлтых Лугов здесь не было и в помине. Только тонущая в мареве мозаика крыш, неровные мостовые, сточные канавы, заваленные мусором пустыри. Кое-где вдоль стен и заборов попадались островки горького желтоцвета. Его агрессивный, стойкий аромат перебивал все остальные запахи и у многих вызывал головную боль, но люди терпели, поскольку издревле считалось, что он отпугивает нечисть. Титус знал, что это не так, однако суеверия живучи.

От эстакады вела вниз древняя гранитная лестница, её истёртые ступеньки оккупировали лоточники и нищие (на площадку перед аркой их не пускали служащие рельсовой дороги). К Титусу потянулось множество рук, но он промчался мимо, нахмуренный и целеустремлённый. Как говаривал один из его наставников, похмелье — злейший враг афария. За ужином Титус напился, дабы заглушить душевную боль, и теперь чувствовал себя муторно, а на специальные упражнения, избавляющие от симптомов похмелья, не осталось времени: Атхий опередил его, удрал на рассвете.

Миновав лестницу, Титус остановился у её подножия, глянул в магическое зеркальце и с досады пробормотал непристойное ругательство, прихваченное у Эрмоары До-Энселе. Козья Харя с каждой минутой удалялся. Придётся за ним побегать… Титус активировал амулет, незримой нитью связанный с паучком, и устремился вперёд. Похмелье понемногу выветривалось.

Отравленный шип надо удалить сегодня. Завтра будет поздно.

Надвигались и уплывали назад тесно сдвинутые дома, их окна провожали бегущего человека равнодушными взорами. На одной из улиц за Титусом увязался зильд, но потом отстал. Амулет подсказывал, куда свернуть: афарий улавливал его сигналы, как собственные бессознательные импульсы, и безошибочно выбирал направление.

Атхия он настиг в окрестностях храма Цохарра. Тут находился трактир, он же воровской притон — Козья Харя завернул туда пообедать.

Поглядывая время от времени в зеркальце, Титус сидел на корточках за кустом акации в конце переулка и наслаждался передышкой. Пот на лице высох, рубашка всё ещё оставалась мокрой после долгого бега. Редкие прохожие обходили его стороной. Подошли двое стражников в шлемах с начищенными гребнями, спросили, кто такой. Титус вытащил из-за ворота цепочку с перстнем афария. Те, молча переглянувшись, двинулись дальше: и императорский двор, и Высшая Торговая Палата поддерживали Орден.

В переулке стояли двухэтажные оштукатуренные дома, в незапамятные времена побелённые извёсткой, а теперь просто грязные. Притон выделялся среди них только вывеской — потемневшая доска, на которой смутно проступают какие-то разводы (в прошлом надпись и картинка). Над крышами высилась усечённая пирамида цвета заходящего солнца. Храм Цохарра.

С тех пор как Цохарр взбесился и угодил в ловушку, храм пустовал. Всё ценное расхитили воры, в заброшенном здании завелась нежить. Здешние домовладельцы вскладчину заплатили магу, который очертил храм магическим кругом и наложил запирающее заклятье: это обошлось дешевле, чем менять место жительства.

Из дверей трактира наконец-то вышел Козья Харя. Афарий, скрытый от него разросшейся акацией, пружинисто поднялся, нащупал за пазухой коробочку с золотой булавкой. Он воспользуется этой штукой для доброго дела, чтобы спасти Атхия. Неизвестно, как отнеслась бы к этому Эрмоара… но он ничего ей не скажет.

С подозрением осмотревшись, Атхий сунул руки в карманы и расхлябанной походкой побрёл к другому концу переулка. Титус пошёл следом, постепенно ускоряя шаг, держа булавку наготове. Ещё два десятка ярдов…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7