Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тютюнин (№2) - Тютюнин против инопланетян

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Орлов Алекс / Тютюнин против инопланетян - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Орлов Алекс
Жанр: Юмористическая фантастика
Серия: Тютюнин

 

 


И снова хриплое дыхание, приглушённый мат и монотонные рывки на счёт «двадцать восемь».

Чтобы не скользить, Тютюнин упирался ногами во всевозможные железяки и старался не думать, как долго ещё им предстоит бороться с «главным призом».

В какой-то момент прораб Бухалов, стоявший к шахте ближе всех, вдруг сорвался вниз, и Сергей уже подумал было, что можно идти домой, однако Бухалов сумел зацепиться за трос, который тянули Леха с Сергеем, и вскоре самостоятельно выбрался на край ямы. – Навалились, землячки! – воскликнул он, снова впрягаясь в работу. – Раз, два, три, четыре, пять…

– Бухалов… – прохрипел Тютюнин.

– Не сбивай меня.

– Бухалов, давай на счёт «и-раз», тянуть, а то мочи нет ждать, пока ты до двадцати восьми досчитаешь…

– Ну ладно… И-р-раз…

С новым счётом работа действительно пошла быстрее, и вскоре ребристый корпус электродвигателя показался над краем ямы.

– Какое счастье! – произнёс прораб, когда его главный приз, наконец оказался на дощатом помосте. – Какое счастье, что нам это удалось…

– Нам… Нам оборудование нужно, Аркадий… – тяжело отдуваясь, напомнил Леха.

– Какое оборудование?

– Чтобы землю твёрдую вспахать. Но по-быстрому…

– Будет вам оборудование. У меня как раз на примете один чемоданчик имеется. Пойдёмте я вам его дам.

Бухалов направился к входу в клеть, однако дорогу ему преградил Алмаз.

– Алмаз? Что ты здесь делаешь? – спросил прораб. Пёс ничего не ответил, только зевнул.

– У меня ничего нет!

Алмаз потряс кудлатой головой.

– Да правду я тебе говорю. Нет у меня ничего – я сам хотел догнаться, но нету.

Пёс тяжело вздохнул и посмотрел куда-то в сторону. Бухалов покачнулся и произнёс:

– Ты шантажист, Алмаз. Самый настоящий шантажист… Стой здесь, сейчас я принесу.

Лишь после этого пёс посторонился и пропустил Бухалова в клеть.

Тютюнин и Окуркин переглянулись, однако не обменялись ни единым словом, опасаясь привлечь внимание собаки.

Вскоре появился Бухалов с небольшим серым чемоданчиком в одной руке и полубутылкой водки в другой.

Водку с тяжким вздохом он отдал Алмазу, а чемоданчик-Лехе.

– Инструкция внутри. Через неделю вернёшь.

– Ага, – кивнул Окуркин, глядя вслед удалявшемуся с бутылкой в зубах Алмазу. – Он у тебя что, Аркадий, выпивку выпрашивает?

– Какой там выпрашивает! Выбивает буквально. Если не дать, он все начальству доложит – и про мотор, и про чемодан с оборудованием.

– Чего же ты от собаки такое терпишь? Давно бы шуганул его со стройки.

– Как же, шуганёшь такого. Он сам кого хочешь шуганёт. Его, между прочим, сюда по разнарядке министерства обороны направили. У него орденов – как у меня пивных пробок.

– Да ты что?

– Точно тебе говорю. У него восемь задержаний и три прыжка с парашютом.

8

Войдя в Солнечную систему, имперский крейсер «Квантугама Красивый» включил торможение, а сопровождавшие его более мелкие суда разделились на группы и помчались к разным планетам системы.

– Ну и которая тут планета Земля? – спросил адмирал Пинкван, расслабленно вытянув когтистые ноги.

Он сидел в удобном кресле прямо перед прозрачной панелью, за которой начинался космос с чужими звёздами и малоизученными планетами.

– Вон та, голубенькая, мой адмирал.

– А чего у неё такой странный цвет? Мне больше нравится окраска Марса или Венеры – а тут глупость какая-то… -Адмирал скривил синие губы и, щёлкнув когтями, подозвал адъютанта.

Молодой лейтенант склонился в полупоклоне, держа в руках небольшую коробку-холодильник.

– Номер восемь, – сказал адмирал.

Лейтенант распахнул коробочку и достал из её дымящегося холодом чрева охлаждённую лягушку.

Адмирал распахнул рот, лейтенант ловко забросил туда «номер восемь».

Пинкван клацнул зубами и с икающим звуком проглотил добычу.

– Все же лягушки из Моромонских болот значительно вкуснее тех, что выращивают в этих дурацких лабораториях.

– Это естественно, мой адмирал, на Моромонских болотах отменный климат, – с новым поклоном произнёс лейтенант. – Осмелюсь добавить, что на планете Земля тоже очень много болот и тёплых морских побережий… Оттого эта планета такая голубовато-зелёная.

– Да? – удивился адмирал и уже более внимательно стал присматриваться к голубой планете.

– Наши челноки достигли Юпитера, мой адмирал, – сообщил офицер космической разведки.

– И что? – Адмирал капризно оттопырил нижнюю губу.

– Все как и в прошлый раз. Никаких поселений, тучных стад и дорог.

– Ну, это неудивительно. Если у них на планете много тёплых болот, значит, там лучшие лягушки и переселяться на Юпитер нет никакого смысла.

– Генерал Крускван, какие у нас планы относительно этой Земли? – спросил адмирал у представителя Имперского отдела стратегического планирования.

Звякнув орденами, Крускван шагнул к адмиралу и, пошевелив гребнем, сказал:

– Фактически люди являются нашими конкурентами – ведь лучшие лягушки в их распоряжении.

– И…

– И нам нужно их извести.

– Каким же образом, генерал?

– Нужно научить их пить спирт, курить табак и кушать генноизмененную пищу.

– Полковник Глюкван, что вы на это скажете? – обратился адмирал к офицеру Имперской разведки.

Глюкван, бросив снисходительный взгляд на генерала Крусквана, ответил:

– Люди уже давно пьют спиртосодержащие жидкости, курят никотиносодержащие листья и травы, а также нюхают клей…

– Клей? – поразился Пинкван.

– Клей, мой адмирал.

– Это что же, какой-то особенный клей, полковник?

– Да нет. Обычный резиновый клей. «Момент» называется.

– Удивительно. И после всего этого они ещё живы?

– Поглупели, конечно. Значительно поглупели, мой адмирал, однако ещё живы.

– Подумать только – резиновый клей… Где они берут столько клея?

– Обычай нюхать клей существует только в России, Ваша Значительность.

– Россия?

– Это государственное объединение такое. Страна.

– Откуда у вас столько информации о России?

– Там много наших агентов. Согни. Целые сотни.

Полковника Глюквана перебил офицер космической разведки:

– Прошу прощения, адмирал. Челнок достиг Плутона…

– Ну и что там?

– Тоже без изменений. Похоже, земляне до сих пор не удосужились заглянуть туда.

– Вот лентяи… – Адмирал покачал головой, его кожистый гребень заколыхался. – Они не заслуживают тёплых болот и вкусных лягушек.

– Мы получаем информацию с Марса и Венеры, мой адмирал…

– Да-да, я слушаю.

– На Венере бури и кислотные дожди… Поселений не видно. На Марсе также без перемен. Вырытые нами каналы не претерпели изменений.

– Я не представляю, чем они там на этой Земле занимаются, кроме того что нюхают клей? Полковник Глюкван!

– Люди весьма подвижные существа. Они строят жилища, создают примитивные механизмы, много едят, беспорядочно плодятся и занимаются политикой. Ещё у них развивается нечто вроде познавательной дисциплины – они называют её наукой.

– Да вы описали мне точь-в-точь поселение ибабутских тушканчиков.

– Да, мой адмирал, очень похоже, – согласился полковник.

– Уф, даже жарко стало…

Адмирал поднялся с кресла и прошёлся вдоль прозрачной панели, изредка посматривая на звезды и планеты.

– Напомните мне, как они выглядят, Глюкван.

– Сию минуту.

Полковник достал из кармана небольшой дистанционный пульт и включил изображение пары человеческих особей – мужчины и женщины.

– До чего же они похожи на лягушек, Глюкван! Если бы их шкурка имела соответствующий окрас, я бы подумал, что это лягагогопентус.

– Они убеждены, что произошли от животных – обезьян, мой адмирал.

– Ах вот как! – На лице адмирала появилась ухмылка. – Ну, тогда это многое объясняет в их поведении. Чем они ещё гордятся?

– Размерами своего мозга. Однако меряться предпочитают длиной кердыка.

– Длиной кердыка? Это для них так важно?

– Длина кердыка для землянина – все.

Адмирал вернулся в кресло и подал знак адъютанту, чтобы тот достал ещё одну лягушку. На этот раз он выбрал «второй номер».

– Генерал Крускван, – обратился он затем к представителю отдела стратегического планирования, – как вы себе представляете колонизацию Земли? О применении квази-штымп-бомбы, насколько я понимаю, не может быть и речи?

– Не может, – кивнул генерал. – Вместе с людьми мы уничтожим драгоценных лягушек.

– Значит, постепенное проникновение, как на Ибабуту ?

– Так точно, постепенное заболачивание озёр и рек, загрязнение морей сточными водами, затопление низин. Ну и все те же – алкоголь, табак и генная инженерия. Люди должны растаять, рассосаться без следа.

– Тонкая политика. Тонкая, – вынужден был согласиться адмирал. – Какие-нибудь особые ходы вроде «пятой колонны» имеются?

– Конечно. Но об этом, я уверен, вам лучше расскажет полковник Глюкван.

– Новые сообщения с наших зондов! – подал голос офицер космической разведки.

– Если ничего нового, Бамкван, лучше меня не беспокойте.

– Слушаюсь, мой адмирал.

– Итак, «пятая колонна», полковник. Кстати, хотите шечку? У меня остались номера, которые я все равно не ем.

– Спасибо, сэр, у меня свои.

С этими словами полковник достал из нагрудного кармана маленький, не больше портсигара, холодильничек и забросил в пасть пару золотистых головастиков.

«Да он гурман», – подумал адмирал, проследив за тем, как Глюкван коротко облизнулся раздвоенным языком.

– Итак, господа, роль «пятой колонны» на Земле, по нашему разумению, могут сыграть государство Америка и все её штаты. Президент этой страны фактически является нашим агентом. Пока мы используем его втёмную, однако скоро, я думаю, ему можно будет сделать открытое предложение.

– Думаете, согласится?

– Думаю, да. Он не слишком умен и до этого момента с радостью выполнял все наши указания.

– Например?

– Ну, мы подбрасывали ему разную информацию, и он сразу же отправлял свою армию то в одно место, то в другое. Ничего хорошего у него не вышло, однако жертвы были большие. Одним словом, парень проверенный.

– Чем вы озадачили его сейчас?

– Он занимается пропагандой сельхозпродуктов с генными мутациями.

– Да что вы все время про эти генные мутации?

– Дело в том, мой адмирал, что данное направление кажется нам самым перспективным. Думаю, и генерал Крускван со мной согласится.

Генерал кивнул, а адмирал Пинкван задумался. Ему предстояло принять решение – задерживаться ли ещё в Солнечной системе, или сразу возвращаться домой," чтобы сделать Доклад Государственному Собранию.

Адмирал вздохнул и, махнув когтистой лапой, произнёс:

– Ну хорошо, идём на Квак. Мы узнали достаточно…

9

На дачу Сергей и Леха вернулись поздно, часам к двенадцати. По дороге они заскочили к Окуркину, и Серёга поклялся Лехиной жене Лене страшной клятвой, что её муж нужен ему для дела и завтра к обеду уже вернётся домой, трезвым.

Лена на удивление легко отпустила мужа, и Окуркин объяснил это тем, что его супруга наконец прекратила перечитывать книгу «Тимур и его команда».

– На Факунина теперь перешла.

– А это кто? – не понял Тютюнин.

– Ну как же… «Бесстыжая Марфа», «Браззавиль в огне»… Неужели не слышал? У Ленки на фабрике все читают.

На даче путешественников поджидали любимая Серегина жена и бессменная тёща. Первым делом они тщательно обнюхали приятелей и лишь после этого накормили их ужином.

– Что-то больно долго вы купались, господа алкоголики, – пытала Олимпиада Петровна.

– Мы не купались, – пояснил Окуркин. – Мы к человечку нужному мотались – за оборудованием.

– Каким оборудованием? – тут же насторожилась тёща. – Небось самогонный аппарат припёрли?

– Олимпиада Петровна, а вот скажите, что такое энтропия? – с ходу контратаковал Сергей и с наслаждением наблюдал потом, как вытягивается лицо тёщи.

– Ну… Ну, дорогой зятёк, такого я даже от тебя не ожидала.

С этими словами Олимпиада Петровна вышла из-за стола и покинула «красный уголок», громко хлопнув фанерной дверью.

– Сергей! Как ты можешь так с мамой?! – воскликнула Люба и выбежала вслед за тёщей.

– Не, ну ты видал? – усмехнулся Тютюнин. – Они думают, что это какое-то неприличное слово, а это…

Ну и что же это?

– Я пока не знаю. Надо будет у Кузьмича спросить – это ведь он сказал мне это слово.

– Так вот лучше спроси, а потом уже применяй. Это, может, действительно оскорбление ругательное, а ты применяешь его, не понимая.

– Ладно. Пошли ложиться. Нам ещё завтра с утра землю вскапывать, – сказал Сергей, чувствуя за собой некоторую вину.

Может, и правда слово-то ругательное, а он… Одним словом, в понедельник нужно у Кузьмича все выяснить.

Люба постелила друзьям под деревом. Один матрац и полторы фуфайки, а накрываться пришлось оставшимися в «красном уголке» кумачовыми лозунгами.

Лехе, как гостю, достался «Слава КПСС!», а Серёга довольствовался «Пятилетку – за два года!»

Окуркин почти сразу успокоился и стал посапывать, а Тютюнин ещё долго смотрел в звёздное небо, размышляя о далёких планетах и иных цивилизациях. Неужели они все-таки есть? Или права тёща и все это выдумки Чубайса и продажных журналистов?

Неожиданная догадка пришла в голову Серёги, он толкнул локтем спящего Окуркина.

– Ну чего тебе? – сквозь сон пробормотал тот.

– Слушай, Лех, ты помнишь, как мы с тобой на речке мылись?

– Ну?

– А потом из лагеря дети набежали? – Ну?

– Так откуда в лагере дети, если до каникул ещё целая неделя?

– А тебе не один ли хрен? – зло спросил Окуркин, окончательно потеряв сон. – Спи давай – нам завтра работать надо. С оборудованием…

Сказав это, Окуркин отвернулся в сторону Московской области и тут же уснул.

Сергей вздохнул. Случалось, его не понимал даже Леха. Ещё немного поскучав, он тоже заснул.

10

Утро выдалось студёное, и Сергей с Лехой, укрытые лишь наглядной агитацией, сильно продрогли.

– Подъем, махновцы! – злорадно закричала Олимпиада Петровна, подобравшись к спящим.

– Чего вы так орёте, тётя Лимпа? – недовольно спросил Леха. Он резко сел и потянул носом. – Завтрак готов?

– Готов. Вставайте уже. И рожи свои кривые помойте. Использовав весь запас утренних любезностей, Олимпиада Петровна вернулась к небольшой железной печурке, которая на даче играла роль семейного очага.

– Ну и тёща у тебя, Серёг.

– Не тёща – добрый пасечник, – осипшим голосом произнёс Тютюнин. – Ладно, давай позавтракаем, потом закончим с этими грядками и домой поедем. Я что-нибудь совру Любке, скажу, что у меня дела срочные. В противном случаем мне с ними ещё два часа на электричке конопатиться.

– Да, друг. Я тебя понимаю.

Приятели поднялись и отправились умываться под «мойдодыром», прибитым гвоздями к дереву. Потом они чистили зубы – Тютюнин воспользовался своей щёткой, а Лехе достался помазок из свиной щетины, который Любин дедушка в сорок пятом году вывез из Кенигсберга.

Свиная щетина набилась Лехе в рот, и он долго отплёвывался в кустах, вызывая недовольство Олимпиады Петровны и удивление Любы.

– Да что же он там делает?! – восклицала Олимпиада.

– Ему щетина в рот попала, – помешивая горячую кашу, пояснил Сергей.

Вскоре, отплевавшись окончательно, к столу, поставленному на месте будущего колодца, пришёл Леха. Несмотря на проблемы с помазком, его лицо светилось энтузиазмом. Понюхав поданную тарелку с пшённой кашей, он похвалил поварское искусство тютюнинских женщин. На что Олимпиада Петровна тут же заметила, что это только её глупой Любашке не повезло, а сама она носила гордую фамилию Удрюпниковых.

– Старая фамилия. Из купеческого рода. Я её и в замужестве не меняла.

– Мама, ты же говорила, что в вашем роду были одни комиссары, – заметила Люба.

– Говорила, потому что иначе нельзя было. Репрессии и все такое.

– Вы уже решили, где чего сажать будете? – вмешался Леха, стремясь гармонизировать отношения в семье Тютюниных.

– А чего тут решать, если земля ещё не вскопана?! – снова взялась за своё Олимпиада Петровна. – Такими темпами, как у нашего Сергея Викторовича, мы здесь только к осени чего-нибудь посадить сможем. Коноплю уже, наверное.

– Нет, ну зачем коноплю, – возразила Люба. – Вот здесь горох будет, там дальше – за пенёчком, картофельный клин, тут вот – баклажаны, морковочка, а в ямочке – арбузик… А между ними дорожки ровненькие, песочком посыпанные. Я такие в журнале видела.

– А потом я на этих дорожках мины поставлю, нажимного действия… – мечтательно закатив глаза, произнёс Тютюнин. – И не скажу Олимпиаде Петровне где.

Услышав слова зятя, Олимпиада едва не подавилась кашей. Звякнув ложкой, она поднялась из-за стола с оскорблённым видом и скрылась в «красном уголке», заявив, что идёт «прибрать в каморке».

– У папы Карло, – машинально дополнил Леха и попросил добавки.

11

Содержимое чемоданчика с оборудованием поначалу озадачило и Сергея, и Леху. Они ожидали найти что-то похожее на плуг или хотя бы на бензопилу «Дружба», а тут была какая-то дрель и связка «карандашиков», связанных проводками вроде новогодней гирлянды.

– Это чего за Новый год такой, Леха? – спросил Тютюнин.

– А я тебе доктор, что ли? Давай инструкцию читать, – ответил Окуркин и раскрыл тоненькую замасленную книжицу с надписью «Инструкция по применению специального набора ВЗ-104А».

– Тут написано, что у нас должен быть допуск, – через какое-то время сообщил Леха.

– Куда пропуск?

– А я без понятия. Ладно, едем дальше. Эта хреновина, – Леха ткнул пальцем в открытый чемодан, – не дрель, а «пер-фо-ра-тор».

– Пер-фо-ра-тор, – зачарованно повторил Тютюнин. – Не слабо. А дальше?

– Дальше… -Окуркин стал водить пальцем по замасленным листам. – Ага, карандаши эти на верёвочке называются – ВУ.

– А выключатель-то зачем?

– Какой выключатель? – Окуркин отвлёкся от инструкции и заглянул в чемодан.

– Вот этот. У нас в подвале на стене почти такой же…

– Ну, значит, тут все на электричестве, – сделал вывод Окуркин. – Ладно, слушай дальше. Тут написано, что нужно выбрать из таблицы вид породы. «Известняк», «песчаник» или «гранит». Ты чего скажешь, хозяин тайги?

Тютюнин ковырнул носком ботинка слежавшуюся глину и уверенно сказал:

– Пиши – гранит.

– Хорошо, контора пишет. Значит, для гранита по таблице – пятьдесят сэмэ.

– А чего такое «сэмэ»?

– Это все равно что половина мэ.

– Хорошо, а чего «мэ»?

– Мэ чего? – Леха снова потыкал в инструкцию пальцем и сказал:

– «Мэ» – это расстояние между отверстиями.

– Так, может, «мэ» – это метры?

– Точно, Серёга! Точно метры! – обрадовался Окуркин. – Ну ты молодец, а то понаписали тут… Оказалось, метры… Значит, так – сверлим дырки, забиваем туда «карандашики» и включаем ток.

– И все?

– И все. – Леха закрыл инструкцию и покровительственно улыбнулся. – Я же говорю – оборудование. А то бы ты тут до морозов колупался…

Достав из чемодан перфоратор, Леха вставил в него прилагавшееся сверло и для пробы нажал «пуск». Перфоратор жутко завибрировал, заставив Тютюнина отпрыгнуть в сторону.

– Спокойно, я – Дубровский, – усмехнулся Леха. – На аккумуляторе работает штукенция. Показывай фронт работ, хозяин.

Тютюнин даже растерялся поначалу, но затем, вспомнив первоначальные распоряжения тёщи, быстро определился с местом применения.

– Вот здесь, где трава не растёт, – сказа он.

– Хорошо, отходи в сторону. Как сказал Пушкин – здесь будет город заложен.

– Город-сад, – подсказал Сергей.

Окуркин приставил сверло к глине и начал сверлить.

Перфоратор застучал, как самый настоящий отбойный молоток, и на этот шум немедленно примчались Люба и Олимпиада Петровна.

– Эй, вы так всех червей распугаете! – сквозь стук перфоратора прокричала Люба.

Окуркин выключил перфоратор и, нагнувшись, заглянул в полученное отверстие. Затем распрямился и заметил:

– Черви, Люба, в граните не живут.

– А почему? – удивилась Люба. – А потому, что его грызть трудно…

– Ох, попортят они, Люба, этим своим вибраторам весь наш гумус, – заметила Серегина тёща. – А без гумуса нет ни редисочки, ни картошечки…

– Ни водочки, добавил Окуркин и принялся выдалбливать следующую дырку.

Женщины ушли, и работа пошла быстрее. Как выяснилось, «карандашиков ВУ» оказалось целых сто штук, так что Сергею пришлось неоднократно сменять Леху.

Друзья опасались, что у перфоратора сядут аккумуляторы, однако этого не произошло, и задолго до обеда удалось насверлить больше ста дырок.

– Ничего что дырки лишние, – заметил Окуркин. – Про запас останутся.

12

К моменту, когда все «карандашики» были рассованы по дыркам, Олимпиада Петровна и Люба уже заканчивали приготовление обеда.

Вкусные запахи кружились в воздухе и отвлекали приятелей от работы.

– Может, после обеда включим? – предложил Тютюнин.

– Судя по настроению твоей тёши, Серёга, мы не получим обеда, пока дело не сделаем.

– Ну, тогда давай включать. Давай.

Окуркин вытянул чёрную коробочку с включателем вроде подвального и без задержки щёлкнул им, однако ничего не произошло.

– Ты смотри какая зараза! – покачал головой Тютюнин. – Не сработала. Может, батарейки сели?

– Да нет, вот лампочка контрольная – она горит.

– Ну-ка. – Сергей подошёл поближе и удостоверился, что с батарейками все в порядке.

Окуркин сделал ещё несколько неудачных попыток, затем положил включатель на землю и сказал:

– Если ничего не получается, нужно смотреть инструкцию.

– Точно, нужно смотреть, – согласился Сергей.

Они снова взялись за засаленную книжицу и в разделе «Включение цепи» нашли упоминание о предохранителе, который блокировал случайное включение.

– Ну вот в чем собака-то зарыта! – обрадовался Леха. – Давай по новой.

– Стой, давай почитаем раздел «Безопасность».

– Да чего там читать? «Не влезай – убьёт», «Не стой под стрелой» и «Мама мыла раму»…

Окуркин уже схватился за включатель, когда был остановлен выкриком:

– Стой! Кричал Серёга.

– Ты чего разорался-то? – удивлённо спросил Окуркин.

– Тут написано – сто метров…

– Чего «сто метров»?

– Нужно отойти на сто метров.

– Серьёзно?

– Вот, сам смотри.

Окуркин вернулся к инструкции и убедился, что Тютюнин прав.

– Интересно, зачем так далеко топать? А провода хватит? Леха заглянул в чемодан, где ещё валялась довольно увесистая бухта.

– Я знаю зачем, – поднял палец Тютюнин. – Это чтобы током не шарахнуло, как корову!

– Какую корову?

– На колхозном поле, в грозу.

– А-а, понимаю. Тогда, может, лучше калоши надеть резиновые?

– Можно, – согласился Сергей. Топать сто метров от дачи ему не хотелось, тем более что примерно на этом рубеже начинался колючий кустарник. – Эх, ничего не выйдет. Резиновых калош у нас только две пары, и в них сейчас Люба и тёща.

– Ну тогда пошли отматывать – инструкция есть инструкция, ничего не поделаешь.

– А тёще с Любой скажем?

– А зачем? – пожал плечами Окуркин. – Они же в калошах.

– Точно. Ну тогда пошли.

Друзья стали спускаться с холма, на вершине которого находилась Серегина дача, но тут их исчезновение заметила бдительная Олимпиада Петровна.

– Ты смотри, Любаша, эти бездельники в кусты рванули. Можешь не сомневаться, у них там самогонка припрятана… Бери скалку, доча, и за мной.

13

Едва Леха с Сергеем размотали весь провод, как откуда ни возьмись налетели Люба и Олимпиада Петровна.

– О, вы чего здесь делаете? – удивился Тютюнин.

– А мы вам компанию составить решили, Сергей Викторович, на вашу самогоночку.

– Какую самогоночку?

– А ту, которую вы тут припрятали и потихоньку высосать собирались.

– Мы работаем, тётя Лимпа, – вступился Леха. – Отошли на всю длину провода, как написано в инструкции.

– Где эта инструкция? – строго спросила Олимпиада.

– Вот, – сказал Сергей, протягивая книжечку.

Теша выхватила её, словно это была не инструкция, а какие-нибудь три рубля, пролистала все страницы и спросила:

– А почему нам с Любашей ничего не сказали? Хотели избавиться от двух слабых женщин, босяки?

– Зачем вам говорить, когда вы в калошах, – попытался объяснить Леха. – Вот если бы вы были коровы…

Не договорив, Окуркин замолчал. Он вспомнил, что его машина стоит возле Серегиной дачи – совсем близко.

– Елы-палы, я же «запорожец» забыл перегнать! И, сорвавшись с места, Леха побежал в гору.

– Так он же в калошах, твой «горбатый»! – злорадно закричала ему вслед Олимпиада Петровна. А Люба повертела в руках ненужную скалку и честно призналась:

– Ничего не понимаю.

Вскоре Леха пригнал «запорожец» и запарковал его в кустах. Затем, повеселевший, подошёл к компании и, взяв из рук Тютюнина включатель, сказал:

– Сейчас быстренько взрыхлим и будем обедать, правильно, Олимпиада Петровна?

Серегина тёща ничего не ответила, и Леха, элегантным жестом отбросив собачку предохранителя, нажал главную кнопку.

В первое мгновение никто ничего не понял. Земля просто ушла из-под ног, а затем подпрыгнула вверх, больно Ударив по подошвам.

Все вокруг загрохотало, засвистел, срывая листву, горячий ветер, а затем, закрыв собой полнеба, сверху обрушился Целый град глиняных комьев.

Этот ужас длился всего несколько секунд, а потом послышались первые стоны.

– Моя машина… Моя машина… – бубнили из-под первого глиняного холма.

– Люба! Доча, ты жива?! – кричали из-под другого.

– Жива, мама…

– А скалочка! Скалочка ещё при тебе, доча?

– Нет, мама, где-то обронила!

Тютюнин почти ничего не слышал, поскольку его завалило сильнее всех, однако, упёршись в землю ногами, он сумел вынырнуть на белый свет, который оказался каким-то жёлто-оранжевым.

Солнце едва пробивалось сквозь плотную пыльную завесу, а слабый ветер неохотно относил в сторону гигантское облако копоти, похожее на гриб от ядерного взрыва.

– Серёга! Мы, наверное, бомбу взорвали атомную! – позабыв про «запорожец», ошалело воскликнул Окуркин. – Ну Бухалов, сволочь! Ну подсунул!

Хрипло кашляя и вздымая тучи пыли, на ноги поднялась Олимпиада Петровна:

– И ведь ещё издевались, подлецы – в калошах, дескать, Люба, нам ничего не грозит…

– Ой, что же это было, Серёжа? – заныла Люба. – Чего ты с нами сделать хотел?

– Он убить нас хотел, Люба, доча моя! Убить за наследство, как дон Хулиан в фильме «Моя вторая неродная мама»!

– Я только взрыхлить хотел! – заорал Серёга, потрясая пыльными руками и белея зубами на оранжевом лице.

В небе застрекотал вертолёт.

– Ой, надо же сказать им, что это не мы! Надо сказать, что это Сергей Викторович! – спохватилась-тёща и стала отплясывать на глине и размахивать руками. – Не стреляйте, не стреляйте!

– Поздно кричать, Олимпиада Петровна, – сурово произнёс Окуркин. – Радиация уже сделал своё чёрное дело… Мы все обречены…

От таких слов своего друга Серёга сел на глину и, в сердцах хлопнув по ней рукой, сказал:

– Взрыхлили, мля, землю. Посадили картошечку.

14

Полетав вокруг места происшествия, вертолёт приземлился у подножия холма, где раньше была зелёная травка. Теперь там простиралась безжизненная красная пустыня, где очень уместно смотрелись бы лунные кратеры.

Взметнув и без того ещё не улёгшуюся пыль, вертолёт с буквами «МЧС» на борту высадил десант и снова поднялся в небо.

– Опасаются… – прокомментировал Леха и двинулся навстречу людям в блестящих, как у космонавтов, костюмах.

Заметив шевеление, «космонавты» замерли, однако поняв, что это не диковинный зверь, а всего лишь Леха Окуркин, помахали ему руками.

Следом за другом навстречу десанту с Большой земли вышел Сергей Тютюнин. Он видел, как люди в блестящих костюмах измеряли Леху какими-то приборами и все кивали, кивали головами.

Когда Тютюнин подошёл ближе, его проверили таким же образом, и он ничуть не испугался.

Неожиданно «космонавты» все разом вздрогнули и подались назад. Сергей резко обернулся и понял, в чем дело. Это была Олимпиада Петровна, причёска которой встала Дыбом от глиняной пыли, а улыбка только придавала ей сходство с обгоревшим Терминатором.

– Не бойтесь, это евонная тёща, – пояснил Леха, указав на Сергея.

Когда Олимпиада Петровна подошла ближе, главный «космонавт» шагнул ей навстречу и спросил:

– Бабка, немцы в деревне есть?

– Чего? – не поняла Олимпиада.

– Шутка! – сказал главный и глухо засмеялся под своим шлемом. – Стой ровно, – добавил он и поводил вокруг Олимпиады специальным прибором. Затем так же проверил Любу и, облегчённо вздохнув, снял шлем.

Его товарищи последовали примеру главного и открыли свои покрасневшие, распаренные лица.

– Михалыч, покурим? – предложил один из «космонавтов».

– Покурим, – согласился главный и, получив сигаретку, прикурил её от поднесённой зажигалки.

Затянувшись и выпустив дым, он ещё раз внимательно посмотрел на погорельцев:

– Что здесь произошло?

– Мы сами не поняли, – честно признался Окуркин.

– Но взрыв-то был.

– Взрыв? – Серёга пожал плечами. – Мы вообще-то хотели землю взрыхлить, чтобы гумус и все такое…

– Червячки чтобы водились, – хрипло добавила Люба. «Космонавты» переглянулись.

– Какие червячки? – уточнил главный, в его голосе слышалось сочувствие.

– Земляные…

– Земляные, – повторил главный.

В этот момент заработала его рация.

– «Второй», что удалось узнать? «Второй», ответьте!

– Докладываю: радиации нет. Провожу дознание.

– Как проводите?

– Методом опроса пострадавших…

– А живые среди них есть?

– Живые? – Главный ещё раз посмотрел на погорельцев. -Живые есть.

– Хорошо, значит, я могу докладывать наверх?

– Да, докладывайте.

Убрав рацию, главный спасатель вернулся к прерванному дознанию:

– Так чего там у нас насчёт червячков?

– Земля была твёрдая, вот мы и решили её взрыхлить, – снова принялся объяснять Серёга. – Лопатой никак не получалось, и мы поехали к метростроевцам…

Тютюнин взглянул на Леху, и тот, вздохнув, продолжил:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5